ИГОРЬ Михайлович Щербаков ПРОТОКОЛ ПАМЯТИ – ИСПОВЕДЬ СИСТЕМЫ

Это раскаяние не принесло облегчения. Не было в нём катарсиса, как в плохих книгах. Не было чувства, что, приняв свою «вину» (пусть и совсем в другом), ты очистился. Нет. Это была тяжёлая, чёрная работа души. Как копать мерзлую землю голыми руками. Больно. Кровоточит. Но ты копаешь, потому что иначе – захлебнешься в самообмане.

Он не стал от этого «лучшим» зэком. Не стал смиренным. Ярость и обида никуда не делись. Они просто… отступили на второй план, уступив место этой новой, взрослой, невероятно тяжёлой боли – боли от осознания своих настоящих ошибок. Не тех, что ему вменили, а тех, что он совершил по-настоящему. По глупости. По наивности. По неумению жить в жестоком мире.