Ксения Иггдис Надвигается буря

* * *

Сухая хвоя и палая листва подлеска тихо похрустывали под ногами. Давно не было дождя, и осенний лес высох и поскучнел. Только безмерно высокие сосны по-прежнему гудели в вышине тёмно-зелёными кронами.

Стая куропаток, напуганная первыми стрелами, снялась с места и шумно полетела, но скоро приземлилась и попряталась в кустах. Охотники связали добычу и остановились под деревом переждать, пока птицы успокоятся.

Тави проверила тетиву своего композитного лука и убрала в колчан стрелы, которые достала из подбитых птиц. Перебросила косу на другое плечо и вытерла пот с шеи. Стояли непривычно жаркие для осени дни.

– Дождика бы, – вздохнула воительница, глядя в безмятежное ярко-синее небо.

– Ты в Варатаде, – усмехнулся Теокар. – Через пару недель пойдёт снег.

– Непохоже, – хмуро отрезала Тави, отмахнувшись от назойливой мухи.

– Увидишь.

– Меня здесь уже не будет. Через неделю уходим в провинции и к данникам.

– Надолго?

– Да. Может, на всю зиму. Арес всегда решает на месте.

– Будешь скучать по мне?

– А то, – засмеялась лучница, – среди лучших мужчин Арракады и новых знакомцев в провинциях.

Она хитро покосилась на любовника и тихо двинулась вперёд. Теокар улыбнулся ей вслед и шагнул в другую сторону, чтобы загнать к ней стаю птиц.

Они шли обратно не торопясь, порядочно нагруженные добычей. Короткий день подходил к концу, солнце жалось к вершинам гор, посылая в долины косые вечерние лучи. Тави любовалась природой и щурилась, как кошка, от удовольствия. Теокар любовался ею.

– Весь отряд уходит?

– Нет, арес всегда берёт половину своих. Остальные остаются с араксой.

– Не хочешь остаться?

– Нет. И он меня не оставит. Кирпи не идёт. Она беременна.

– Если правда то, что я о ней слышал, то это неожиданно. От кого?

– Может, от Нотема. А может, от ареса.

– По глазам поймём, – усмехнулся командир.

– Не уверена. Я знаю двоих парней в городе – они точно сыновья Боудара – и у обоих материнские глаза. А у детей Лауви – его, серые, как у всех Арракадов старшей ветви. Не знаю, в чём тут дело.

Теокар пожал плечами. Ему было не очень интересно, просто хотел поговорить ещё, пока они не пришли в замок и подругу не захватили её товарищи по оружию. Они не очень жаловали Теокара со времён пресловутого поединка полтора года назад, хотя с Нотемом он всё разрешил и даже был назначен командовать отрядом. Из-за просьбы Тави не плодить ссор на пустом месте он не подходил к людям ареса, особенно к Хатеру, и ловил подругу, когда она была одна.

Охотники остановились на обрыве над единственной дорогой на юг. Отсюда уже была видна крепость, вырастающая из скальной стены в узкой долине, защищавшая путь от портала к Арракаде, столице небольшого мира. Резкий порыв ветра бросил в лицо пыль и листья, Тави зажмурилась и отвернулась ругаясь, Теокар обнял её и закрыл собой. Она засмеялась и подняла лицо к нему: серо-зелёные глаза светились весельем и она была так красива, что у командира дух захватило. Он наклонился и поцеловал её, и они стояли, обнявшись, на краю обрыва, радуясь хорошему дню. Тави посмотрела на горизонт из-за его плеча и сказала:

– Буря идёт.

– Как ты и хотела, – усмехнулся мужчина и резко повернул голову к крепости – там протрубил рог.

На дороге, уже у самых ворот, двигалась большая группа всадников, прибывших с севера, от портала. Тави отбросила с лица волосы, которые ветер вытрепал из косы, и приложила ладонь ко лбу, вглядываясь.

– Арес приехал.

Они не спеша пошли вдоль обрыва, ища удобное место для спуска. Порывы холодного ветра догоняли их, толкая в спину.

Глава 1

– Я бы тебя убил.

Арес смешливо щурил глаза и сидел в расслабленной позе, но слова не звучали шуткой.

– Пожалуй, – ответил Теокар, расположившийся напротив за столом командиров. – Но я ни о чём не жалею.

– Именно поэтому, – кивнул военачальник.

Общий зал был намного меньше того, что в столице, но устроен так же. Кирпичные колонны поддерживали высокий свод, между ними горели очаги, на которых готовили еду, и каждый воин в любое время суток мог прийти сюда отдохнуть, выпить и поесть. За стенами бушевала гроза, трещали деревья во дворе крепости, потоки дождевой воды ручьями неслись по брусчатке, а в зале уютно гудели голоса, было тепло и сухо.

– Это дело твоего воеводы. Но вы теперь повязаны. Он отвечает за тебя своей головой, – продолжил арес.

Нотем на другом конце стола усмехнулся и отпил из своего кубка. Теокар посмотрел на него и чуть дёрнул уголком рта. Он впервые общался с аресом, хоть и много раз видел его в Варатаде. Говорили, после присоединения Киаррана Арракад стал ещё более непредсказуемым и его решения часто выглядели непонятными и неразумными, но время показывало, что он рассчитал всё верно. Тави рассказывала, что он по-прежнему смешливый, открытый и тёплый, но иногда в разговоре или его действиях было что-то, от чего мороз продирал по коже. Вглядываться в это не хотелось, и она не вглядывалась. Они любили его по-прежнему и готовы были отдать за него жизнь.

Теокар посмотрел в глаза военачальника и промолчал. Весь вечер, пока командиры ужинали, говорили, пили, он не проронил ни слова. Арес же словно забыл о его существовании. Когда вечер подходил к концу и стало ясно, что все сейчас разойдутся, Теокар внезапно заговорил:

– Я хочу пойти с тобой в поход за порталы, – и после краткой паузы добавил вежливое обращение: – Мой арес.

Арракад захохотал на весь зал, но командир продолжил гнуть своё:

– Я отличный боец. Мои люди уважают меня. И я умею выполнять приказы.

– Я тебе не доверяю.

Повисла тишина. Теокар растерянно мигнул от такой прямоты и не сразу нашёлся, что ответить. Серые глаза смотрели на него в упор, ожидая ответа.

– Почему?

Арес хмыкнул и посмотрел на Нотема. Воевода развёл руками и улыбнулся во все зубы:

– Я не разделяю твоего отношения, арес. Мужчина должен отстаивать свои взгляды, и именно это тогда произошло. Я даже не в обиде за новый шрам на спине.

– Балбесы, – буркнул Хатер. Арракад согласно кивнул на его замечание, отпил свой травяной настой с мёдом и снова повернулся к Теокару:

– Ты слишком занят собой. Когда сидишь командиром в крепости, это простительно. До первой осады. В походе от воина требуется самоотречение. Ты рискнёшь своей шкурой, чтобы вытащить малознакомого тебе раненого соратника? Будешь повиноваться беспрекословно, как часть единого тела отряда? Никакой собственной воли, только стремление выполнить приказ? Сомневаюсь. А значит, я не могу положиться на тебя, – арес криво усмехнулся и добавил: – Сейчас от тебя одна польза для меня – радуешь Тави.

Теокар внимательно выслушал его и сдвинул брови. Арес посмотрел на него какое-то время, потом удовлетворённо кивнул, встал и ушёл спать.

Военачальник пробыл в крепости два дня, как всегда перед длительным походом. Наблюдал за происходящим, людьми и прощупывал чутьём состояние гарнизона, смотрел коридоры вероятности. На утро третьего дня люди, которые пойдут с ним в провинции, неспешно собирались во дворе. К полудню они двинутся в город, заберут там остальные отряды, а оттуда – к западным порталам.

Арракад и воевода крепости разговаривали в приёмном зале, когда зашёл оруженосец и передал, что Теокар просит принять его.

– Кого просит? – усмехнулся Боудар.

Парень растерялся на мгновение, но быстро нашёлся:

– Воевод.

Нотем захохотал и взмахнул рукой, приглашая привести командира. Теокар зашёл в боевом облачении, держа шлем под локтем, его движения были необычно сдержанными, а лицо – серьёзным. Он коротко кивнул Нотему, потом аресу и обратился к последнему:

– Я обдумал твои слова и согласен с ними. Я не умею того, о чём ты говорил и чем сильны твои люди. Даже Нотем, хотя он тоже очень занят собой. Я вижу эту разницу между нами, которой не понял полтора года назад. Воевода действует как часть большего, я же всегда был сам по себе.

Арракад молча смотрел на него, ожидая продолжения. Командир кашлянул и сказал:

– Я хочу этому научиться. У тебя.

Арес подумал, разглядывая Теокара, потом спросил у Нотема:

– Отпустишь своего человека?

Воевода кивнул.

– Пойдёшь простым бойцом, – сказал Арракад командиру. – Но в бою не трись около Тави. Увижу, что пренебрегаешь своей работой, чтоб следить за ней, – пойдёшь один домой пешком.

Теокар согласился не раздумывая, кратко склонил голову и вышел.

Нотем потёр переносицу и улыбаясь посмотрел на своего наставника.

– Теокар интересный человек. Очень независимый. Он никогда никого не признавал над собой: Маур обращалась с ним как с равным, да и я особо не давил. Когда я услышал, что он хочет идти в поход, думал, он с ума сходит по Тави.

– А он не сходит?

– Похоже, нет. Ради женщины пойти рядовым бойцом, да ещё признать, что он чего-то не знает или не умеет? Нет, это не Теокар. Ты действительно глубоко зацепил его чем-то.

– Посмотрим, насколько он обучаемый, – пожал плечами военачальник. – И понимает ли сам, чего хочет. Если что, привезу обратно его прах.

* * *

Лике скакала вниз по ступеням, иногда перепрыгивая через одну, и хохотала на весь холл замка. Полуторагодовалый Да́угар не успевал за ней и хныкал, держась за перила и осторожно переступая короткими ножками. Отец сбежал по лестнице и подхватил его на руку, потом догнал дочь и посадил её на второй локоть. Девчонка смеялась и брыкалась, но вырваться из рук ареса мало кому удавалось. Он вышел с детьми на порог, спустился на нижнюю ступеньку и наблюдал за отрядом, въезжающим в ворота.

Лауви так и увидела их, встречающих её из похода: Боудара в рубашке, испачканной после дня возни с детьми, и двоих малышей у него на руках. За последние годы у мужа чуть прибавилось седины в бороде, в остальном же он оставался собой: прямая спина, разворот широких плеч, смешливые морщинки. Три пары одинаковых серых глаз искали её в толпе. Даугар, увидев мать, рванулся с рук, но арес не пустил его под копыта лошадям. Лауви перекинула ногу через луку седла и соскользнула на землю, передав вороную кобылу конюху.

Она забрала младшего, и муж привлёк её к себе, обняв освободившейся рукой. Лауви поцеловала его в скулу над бородой и почувствовала, как он глубоко вздохнул широкой грудью.

– Мы задержались на день.

– Да. Я тоже задержался, чтобы застать тебя. Завтра утром уходим. Ты в порядке? – он отодвинулся и критически осмотрел её с ног до головы, ища повязки.

– Да, ни царапины. Можно подумать, что я отдыхала в шатре, пока остальные работали, – засмеялась она.

Боудар удовлетворённо хмыкнул и поцеловал жену.

Вечером они сидели в общем зале за командирским столом. Было тесно. Как всегда перед дальним походом, собрались все – неизвестно, кому доведётся вернуться в этот раз. Остальной зал тоже был битком, так что разведчикам даже не удалось притащить и добавить ещё один стол – всё было занято. Лауви прижалась к плечу мужа, обнимавшего её правой рукой, и отдыхала, разглядывая людей, ставших и её семьёй. Вот заботливый Куртин пододвинул сидящей около него Кирпи какую-то еду, та скривила красивые губы и отрицательно покачала головой. Адхар слева от неё спросил:

– Хочешь, принесу тебе молока? Я видел на кухне, когда проходил мимо.

– Хватит меня кормить! Я беременна, а не умираю! – под мужской хохот возмутилась рыжая.

– Забыла, как отговаривала меня лезть в седло? Получи свою долю навязчивой заботы, – засмеялась Тави.

– Ты вспомнила! Твоему Даги уже одиннадцать. Я на днях видела на ристалище, как он гонял деревянным мечом такого же мальца – яростный, как волчонок.

– Он талантливый парень, – кивнул арес. – Я тоже обратил внимание. Через год возьмусь учить его сам.

Тави с благодарностью посмотрела на своего воеводу. Она знала, что он не сделал бы этого только ради неё, арес учит лишь тех, в ком видит задатки и волю их раскрыть. Признание дарований сына отозвалось теплом в груди.

Через стол кто-то спросил у Бордана, куда они идут первым делом, и он ответил, странно улыбнувшись:

– В Панфо́рию.

Сидящие рядом захихикали, и Амари хитро подмигнула старшему разведчику:

– Милая заждалась уж, наверное. Три года не виделись. Явишься – выгонит тебя взашей.

– У него в каждой провинции по милой. Споёт о любви, недельку поживёт, а как отряду пора уходить – упорхнёт, пообещав вернуться. Женщины там простые – ждут, – засмеялась Кирпи.

– Да уж проще тебя, лиса, – усмехнулся Бордан. – Родишь девчонку, будет крутить мужчинами Арракады после тебя.

– После?! Я пока не собираюсь в отставку, – надула губы красавица.

Лауви устало положила голову на плечо Боудару, он повернулся к ней и спросил тихо:

– Хочешь уйти?

– Нет, посидим ещё. Хочу послушать про подружек Бордана, – улыбнулась она.

Арес крепче обнял жену и сказал:

– Расскажи, как тебе чуть вилы в зад не воткнули за ту милую в Панфории.

Те, кто был в том походе, захохотали так, что столы задрожали. Бордан улыбнулся чуть застенчиво, что резко расходилось с жёстким взглядом внимательных тёмных глаз, и ответил:

– История длинная и захватывающая, но её виновник уже три года как кормит червей. И не я тому виной.

Арес кивнул и глянул на Хатера. Тот равнодушно доедал свой ужин, слушая вполуха.

– Что там случилось? Расскажи, – попросила Лауви.

– Только ради тебя, малышка, – ответил Бордан. – Когда мы были там последний раз, у них проходил местный праздник урожая. Гуляния, танцы, выпивка – всё, что мы любим. Нарядные женщины, весёлые и раскованные, ищущие любви пришедших героев. Герои надрали зад их воякам не один раз, поэтому местные мужчины были не столь рады нам. Даже те, что меча в руках не держали. Пыжились как петухи, хотя никто их намеренно не задевал. Я удостоился внимания глазастой, кудрявой чернявочки того возраста, когда женщина уже знает, чего хочет, и ответил на него взаимностью. Мы провели вместе три чудесных дня, а потом ко мне подошёл на улице какой-то нетрезвый крестьянин и сообщил, что Либу́э принадлежит ему. Я не понял, что он хотел этим сказать, и спросил, вызывает ли он меня на поединок. Внятного ответа я не получил, – старший разведчик медленно отпил из кубка и поковырял вилкой в тарелке. Не найдя там ничего интересного, вздохнул и продолжил: – Крестьянин пытался объяснить мне, что милая Либуэ – вроде коровы или козы и должна сидеть у него в стойле. Меня не очень интересовал этот человек, и я просто ушёл и вечером снова был у Либуэ. Я забрал её, и мы провели ночь у реки, глядя на звёзды, а утром я проснулся от того, что на меня нёсся этот боров с вилами наперевес! – Бордан фыркнул, показывая своё отношение к попытке напасть на человека во сне.

– Судя по тому, что ты сейчас с нами, он промахнулся. Но убил его не ты. Неужто сама милая чернявочка осмелела? – спросила Лауви.

Разведчик покачал головой.

– Это не всё. Я отходил его по спине черенком от вил и прогнал вон. А Либуэ заявила, что уйдёт от него и станет моей женой. Узнав, что дома у меня есть Лисса, да и я не ищу себе жены, она рассвирепела, как кошка, и надавала мне по лицу, – он задумчиво потёр щёку, припоминая. За столом послышались смешки. – Впрочем, она быстро смягчилась, и через день, в наш последний вечер в Панфории, мы гуляли у костров вместе с моим другом Хатером, – Бордан слегка склонил голову в сторону следопыта, – и его подругой. Нам заступила дорогу толпа мужчин с недобрыми лицами, впереди маячил давешний боров. Видимо, у него тоже нашлись друзья и он решил использовать их, чтоб уравнять шансы. Я снова предложил честный поединок за женщину – что может быть достойнее для мужчины? Но мне в ответ пообещали сломать шею и утопить в прибрежных камышах. Хатер не такой терпеливый и после этой угрозы метнул зачинщику нож в горло. На том спор был исчерпан, и все как-то быстро разошлись.

– Я не собирался тащить к аресу твой труп и выслушивать за это, – буркнул следопыт.

– Неужели ты думаешь, что она ждёт тебя спустя три года? – спросила Кирпи.

– Очень на это надеюсь. Ведь я однолюб.

– Одновременно любишь только одну? Очень хорошо тебя понимаю, друг, я тоже. Втроём – такая морока.

Над столами прокатился дружный хохот. Лауви потянулась за кубком, отпила и стала рассказывать:

– У меня есть друг детства, Ве́йрин. Его мать приехала из провинции, выйдя замуж за нашего воина. Парень проявил немалый магический талант и сейчас служит помощником магистра Ортуайта в замке, ему дали магическое имя Сеунри́нд. Он перенял у матери их традиционное воспитание, и оно дико смешалось в нём с нашим. В детстве мы больше хохотали над тем, что он иногда мог выдать, а сейчас это уже не смешно, конечно. В последнее время он крутится вокруг меня, делает какие-то намёки, краснеет, но ничего прямо не говорит – смущается тем, что я замужем, и не может разрешить для себя эту задачку.

Арес, сидевший расслабленно облокотившись на спинку, только поднял бровь.

– Пусть вызовет Боудара на круг, – хмыкнула Кирпи.

– Ты смеёшься, а он действительно раздумывает об этом! Недавно рассуждал, какой эффективной может быть магия в поединке против воина. И все эти сложности вместо того, чтобы просто сказать, что я ему нравлюсь, и получить какой-то конкретный ответ. Почему-то этого делать нельзя.

– Ты предупредила его? – лениво спросил Боудар.

– Что ты не так стар, как ему кажется из его двадцати восьми лет? – засмеялась жена. – Или что он вряд ли успеет произнести хоть одно заклинание? Нет. Мне показалось, что он пока только рассуждает. Ты же не станешь принимать вызов глупого мальчишки, правда?

Арес сделал брови домиком.

– Боудар!

– Ему двадцать восемь! Я уже был воеводой в этом возрасте. А он – помощник магистра. Серьёзный соперник. И как я могу отказаться сражаться за свою женщину? Ты назовёшь меня трусом и уйдёшь к нему! И будешь права.

– К нему? Он совершенно не в моём вкусе. В замке есть мужчины намного интереснее него.

Боудар засмеялся, протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся прядь бронзовых волос. Она на мгновение прижалась щекой к его ладони.

Арес и Лауви встали, она обошла стол, обняла Бордана за шею и сказала ему:

– Спасибо за историю, старый мудрый пёс.

Разведчик сжал её кисть и вздохнул:

– Однажды и твой муж начнёт благодарить меня за байки и советы без издёвки.

Лауви засмеялась. У другого конца стола Боудар склонился к Кирпи и что-то тихо сказал ей на ухо. Воительница подняла на него глаза и улыбнулась. Он поцеловал её в макушку и погладил огненные кудри.

Они вышли на улицу и одновременно остановились, глядя в небо. Звёзды были такими яркими и частыми, как почему-то не бывают летом. Лёгкие, как паутина, прозрачные облака проносились над самым замком, не скрывая ночного великолепия. Лауви нашла ладошкой руку Боудара, он обнял её пальцы своими, не отрывая взгляда от неба.

– Я постараюсь не задерживаться, моя любовь.

– Всегда знаешь, о чём я думаю.

Он усмехнулся. Помолчал и тихо сказал:

– Во всех мирах небо разное. Я не видел ни одного схожего с другими. Иногда думаю, что будь у меня вторая жизнь, я провёл бы её, просто идя сквозь миры без какой-либо цели.

– Я бы присоединилась к тебе. Возможно, лет через пятнадцать, когда дети вырастут, а Фолькар будет готов занять твоё место, мы сделаем это? – улыбнулась она.

Боудар прижался губами к её виску и удовлетворённо вздохнул.

– Это хороший план.

– Пойдём. У нас мало времени, а я соскучилась по тебе.

* * *

Кáйри наложила на тетиву стрелу с длинным, как лезвие ножа, наконечником и замерла за стволом, выжидая удобного момента. Серые медведи Киаррана не такие крупные и злобные, как горные бурые в Арракаде, но лучше было хорошо попасть с первого раза.

Зверь шуршал в кустах, сопел и не торопился выходить на поляну. Её подруга Даóра, тоже приехавшая в новый мир из Карратира, но совсем недавно, стояла за деревом в двух десятках шагов у другого края поляны. Она покачала коротко стриженной головой, давая знать, что тоже пока не может выстрелить, и в этот момент медведь выскочил из зарослей словно ужаленный. Женщины быстро спрятались за стволы и смотрели друг на друга круглыми глазами, не понимая причины переполоха. Послышался глухой шум, и на поляну ринулась крылатая тень. Медведь услышал дракона раньше охотниц, но убежать всё равно не успел.

Зелёный змей вцепился лапами зверю в загривок и мгновенно сломал шею. Довольно зашипев, он хотел подняться в воздух с добычей, но тут из-за дерева вышла человеческая женщина и подняла руку ладонью вперёд. Дракон остановился и в нерешительности уставился на неё. Они не нападали на людей, и Серый Старейшина советовал либо учиться общаться с ними, либо не появляться на территории Арракадов, но этот лес был общим. И он раньше не видел здесь людей.

Женщина приближалась не торопясь, не отрывая взгляда от ничего не выражающих змеиных глаз. Ей тоже было и неуютно, и любопытно.

– Погоди, дракон! – громко сказала охотница. У неё были очень светлые глаза, смотревшие открыто, но настороженно. Она держала заряженное оружие во второй руке. Змей смотрел больше на поблёскивающее лезвие, чем на её лицо. Он не знал людей и не верил им, но как сталь врезается в тело помнил.

– Я первая выследила этого медведя. Будет справедливо, если мы поделим его, что скажешь? – продолжила человеческая женщина. Дракон мигнул глазами и сильнее прижал лапой к земле шерстяную спину.

– Почему я должен поделиться с тобой своей добычей, когда мне нужно накормить наших детей? – не очень разборчиво прошипел он.

Кайри опустила руку. Он говорил, а не нападал. Значит, они поймут друг друга.

– Мне не нужно мясо. Только шкура. Я обещала такую своему другу.

Зелёный смотрел на неё по-прежнему без выражения. Ожидание сбивало с толку, но Кайри решила дать ему время обдумать. Дракон медленно убрал лапу и чуть отодвинулся. Охотница сделала пару шагов вперёд и решила уточнить:

– Ты согласен?

– Забирай шкуру.

Кайри не тронулась с места.

– Снять шкуру с такого увальня займёт время. И я не хочу, чтоб ты нависал надо мной. Не мог бы ты отодвинуться к другому краю поляны?

Дракон поднял морду на вторую женщину с луком, вышедшую из-за дерева. Внимательно осмотрел лес вокруг поляны и снова уставился на Кайри.

– Здесь больше никого нет. Нас двое. Не бойся.

Змей пыхнул дымом из ноздрей.

– Я не боюсь.

– Хорошо. Вдвоём мы быстрее освежуем его.

Дракон отполз в тень высоких деревьев и наблюдал за тем, как две женщины ловко и быстро орудуют ножами, снимая шкуру с убитого им зверя. Они разговаривали между собой, и он понимал не всё, но многое. Серый учил их человеческой речи.

– Маловат мишка.

– Да. На плечо и половину плаща.

– Придётся выслеживать ещё одного?

– Да, и ужасно повезёт, если шерсть будет похожего оттенка. Но они мелкие, ничего не поделаешь. Он говорил, старый плащ был из одного огромного горного самца.

– Как ты вообще в это ввязалась? Вы что, поспорили?

– Почти, – улыбнулась Кайри, убирая тыльной стороной ладони прилипшие ко лбу волосы. – Когда я узнала, что он арес, хохотала так, что чуть не задохнулась. И он рассказал, как так случилось, что он выглядел обычным командиром. Всплыла история с испорченным медвежьим плащом, по которому я бы узнала его, конечно. Кто не знает, что Боудар Арракад носит медвежье наплечье и плащ?

Подруга покачала головой.

– Ты вечно влипнешь во что-нибудь. Подцепила ареса, как обычного мужика. А теперь ещё и плащ ему добываешь.

– Ему всё было недосуг выбраться в горы, а у меня появился досуг. И он утверждал, что я не добуду медведя из лука, – упрямо отрезала Кайри.

Даора выпрямилась и уставилась на неё.

– Кайри! Ты проиграла ваш спор.

Та подняла на неё удивлённые глаза, потом глянула на дракона и захохотала так, что птицы прыснули из кустов. Подруга подхватила, и они покатывались со смеху, с руками по локоть в крови сидя около наполовину освежёванной туши. Дракон бесстрастно смотрел на них с другого края поляны. Люди стали понятны ему ещё меньше прежнего, но почему-то понравились. Змей выполз из-под деревьев, взмахнул крыльями и взлетел, скрывшись за высокими дубами. Женщины перестали смеяться и озадаченно проводили его взглядами.

Даора пожала плечами:

– Надоело ждать, наверное.

– Кто его знает.

Кайри снова принялась за работу.

– А ты узнала, что он арес, до того, как трахнула его, или после?

– После, – хмыкнула охотница. – До – мы не успели поговорить.

Даора засмеялась и толкнула подругу локтем.

– Узнаю тебя.

– Строго говоря, это было до второго раза. Ну, знаешь, я хотела попробовать и с Арракадом, а не только с незнакомым командиром.