Яна Визирь Ты даже не представляешь

Он медленно повернулся к другу.

Коридор вокруг постепенно пустел. У дальних шкафчиков ещё толпились несколько учеников, где-то хлопнула дверь кабинета, а по лестнице с грохотом пронеслась компания младших классов. Но Нэйт почти не обращал на это внимания.

В руке всё ещё лежал телефон. На экране — переписка с Кэсси и оборванное голосовое, которое теперь почему-то притягивало взгляд сильнее, чем минуту назад.

— В смысле — не это? — спросил он.

Маркус смотрел вслед девушкам. Кэсси и Софи уже скрылись за поворотом, но выражение его лица оставалось таким, будто только что произошло нечто чрезвычайно занимательное.

— Ты правда не услышал?

— Если бы услышал, наверное, не спрашивал бы.

Нэйт убрал телефон в карман, но тут же зачем-то снова достал. Маркус заметил этот жест и едва заметно усмехнулся.

— Я услышал начало следующего слова.

— Какого?

Маркус выдержал паузу.

Специально.

Нэйт прекрасно его знал.

— Даже не начинай.

— Я ничего.

— Вот именно это лицо означает, что ты сейчас начнёшь.

Маркус засунул руки в карманы толстовки и неторопливо направился к лестнице.

— Что-то на «лю».

Нэйт нахмурился и пошёл рядом.

— Что значит «что-то на лю»?

— Именно то и значит.

— Маркус.

— Нэйт.

Он произнёс его имя с совершенно невинным выражением.

Нэйт вздохнул.

— Ты можешь один раз нормально ответить на вопрос?

— Могу. Но сейчас гораздо интереснее посмотреть, когда ты сам догадаешься.

Нэйт хотел сказать, что догадываться тут вообще не о чем.

Но почему-то не сказал.

В памяти опять прозвучал тихий голос Кэсси.

«Нэйт… ты даже не представляешь, как сильно я тебя…»

Он привык слышать от неё совершенно другой тон. Быстрый, уверенный, чуть насмешливый. Даже когда Кэсси злилась, слова у неё никогда не заканчивались.

А в записи…

Он нахмурился.

Нет.

Маркус просто дурил ему голову.

Кэсси не дошла до лестницы всего несколько метров.

Услышав голос Маркуса, она резко остановилась.

Софи, шедшая за ней, едва успела затормозить.

— Что случилось?

— Тихо.

Кэсси подняла ладонь, призывая её не говорить, и чуть повернула голову.

Из-за угла доносились голоса парней.

— Что-то на «лю», — протянул Маркус.

Кэсси почувствовала, как по спине прошёл холодок.

Она повернулась к Софи.

— Он услышал.

— Кто?

— Маркус!

Софи моргнула, словно пыталась понять, насколько это плохо по шкале от одного до немедленной эмиграции Кэсси из страны.

— Ну… если подумать, технически это всё-таки лучше, чем если бы услышал сам Нэйт.

Кэсси посмотрела на неё с таким выражением, что Софи тут же усомнилась в собственных словах.

— Чем лучше?

— Я уже поняла, что не лучше.

— Маркус ничего не забывает. Вообще ничего. Если он доживёт до девяноста, он будет лежать где-нибудь в доме престарелых и рассказывать соседям: «А вот однажды Кэсси почти призналась Нэйту…»

Софи сжала губы.

Кэсси прищурилась.

— Ты смеёшься?

— Нет.

— У тебя глаза смеются.

— Я контролирую лицо не так хорошо, как ты.

— Сейчас я тоже перестану его контролировать и совершу преступление.

Софи тихо выдохнула, но спорить не стала.

Тем временем шаги Нэйта и Маркуса приближались.

— Так что она сказала? — услышала Кэсси голос Нэйта.

В груди всё сжалось.

Маркус снова намеренно протянул:

— Что-то на «лю…»

Кэсси даже не дала ему закончить.

Она вышла из-за угла так резко, что оба парня остановились.

— Люблю издеваться над ним.

Фраза прозвучала слишком громко.

Несколько ребят возле шкафчиков даже повернули головы.

Нэйт с удивлением посмотрел на Кэсси.

Она стояла между ним и Маркусом, чуть запыхавшись, с поднятым подбородком и слишком прямой спиной. Только пальцы, крепко сжавшие ремень рюкзака, выдавали напряжение.

— Что? — переспросил Нэйт.

Кэсси раздражённо взмахнула рукой.

— Именно это было дальше. «Нэйт, ты даже не представляешь, как сильно я люблю издеваться над тобой». Всё. Тайна века раскрыта, можете расходиться.

Несколько мгновений Нэйт молча смотрел на неё.

Кэсси почти физически чувствовала, как с каждой секундой её объяснение становится всё менее убедительным.

— Ты записывала себе голосовое о том, как любишь надо мной издеваться? — наконец уточнил он.

— Да.

— Просто так?

— Люди иногда думают вслух, Брукс.

— А ты, оказывается, ещё и документируешь свои мысли.

В его голосе не было издёвки. Скорее лёгкое веселье и настоящее любопытство.

От этого становилось только хуже.

— Почему тебя вообще так волнует, чем я занимаюсь в свободное время?

— Меня не волновало, пока ты не пробежала через полшколы, чтобы вырвать у меня телефон.

— Я не бежала через полшколы.

Софи, наконец подошедшая к ним, тихо произнесла:

— Бежала.

Кэсси метнула в неё взгляд.

— Ты на чьей стороне?

— На стороне фактов.

Маркус отвернулся, пряча улыбку.

Кэсси заметила.

— А ты чего такой довольный?

Маркус мгновенно сделал серьёзное лицо.

— Я вообще никак не участвую.

— Ты начал этот разговор.

— Уже жалею.

— Недостаточно убедительно.

Нэйт усмехнулся.

Кэсси повернулась к нему.

И увидела это выражение.

Спокойное, немного насмешливое, чуть заинтересованное.

Как будто он уже понял: что бы она сейчас ни говорила, история не сходится.

Это окончательно вывело её из себя.

Кэсси подошла ближе и схватила Нэйта за ворот белой футболки.

— И перестань смотреть на меня так, Святоша.

Нэйт опустил взгляд на её пальцы.

— Как?

— Будто ты сейчас что-то понял.

— Я ничего не понял.

— Вот и отлично. Так и оставим.

— Кэсси, ты сама сейчас делаешь всё ещё подозрительнее.

Она уже собиралась отпустить его, но заметила, как ткань собралась под пальцами.

Машинально провела ладонью по вороту, разглаживая складки.

— Помялось…

Слова вырвались тише, чем она хотела.

Все замолчали.

Кэсси застыла.

Её ладонь всё ещё лежала у Нэйта чуть ниже ключицы.

Она медленно подняла глаза.

Нэйт тоже смотрел на её руку.

Потом на неё.

На его лице не было привычной улыбки. Скорее растерянность — будто этот короткий, почти заботливый жест удивил его не меньше, чем её саму.

Кэсси отдёрнула ладонь так резко, словно только что коснулась горячей плиты.

— Фу.

Нэйт рассмеялся.

Не громко, но совершенно искренне.

— Ты сама меня трогала.

— Не льсти себе.

— Я просто констатирую факт.

— Ты выглядел неряшливо.

— После того как ты сама смяла мне футболку.

Кэсси открыла рот.

Закрыла.

Маркус всё-таки не выдержал и тихо произнёс:

— Очень убедительно.

Она медленно повернула голову.

— Рид.

— Молчу.

— Вот и молодец.

Кэсси резко развернулась.

— Софи, идём.

— Уже иду.

Они направились к лестнице.

Кэсси чувствовала взгляд Нэйта между лопаток и ненавидела себя за то, что из-за этого ей хотелось обернуться.

Она не обернулась.

Почти.

На повороте всё-таки бросила быстрый взгляд через плечо.

Нэйт по-прежнему смотрел вслед.

Их глаза встретились.

Кэсси мгновенно отвернулась.

Прекрасно.

Просто великолепно.

Маркус дождался, пока девушки уйдут достаточно далеко, и только потом повернулся к Нэйту.

— Теперь-то ты мне веришь?

Нэйт бросил на него раздражённый взгляд.

— В чём именно?

— Что она собиралась сказать не «ненавижу».

— Она только что объяснила.

— Да. «Люблю издеваться над тобой».

— Может, так и было.

Маркус посмотрел на него с нескрываемым сомнением.

— Нэйт, она разгладила тебе футболку.

— Причём здесь это?

— Ни при чём. Мне просто понравилось.

Нэйт толкнул его плечом.

— Иди уже.

Они пошли в сторону столовой.

Несколько секунд Маркус действительно молчал, и Нэйт почти поверил, что разговор закончен.

Зря.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы Кэсси настолько паниковала из-за того, что кто-нибудь узнает, что она любит издеваться над тобой?

Нэйт не ответил сразу.

Это раздражало больше всего.

Потому что вопрос был разумным.

Он слишком хорошо знал Кэсси, чтобы не понимать: она могла спокойно заявить о своей неприязни к кому угодно прямо в лицо. Ей точно не понадобилось бы прятаться в туалете и записывать признание самой себе.

— Она вообще эмоциональная, — всё-таки сказал Нэйт.

— Кэсси? Да. Но она не стесняется своих эмоций, когда злится.

Нэйт посмотрел на него.

Маркус пожал плечами.

— А сегодня ей было стыдно.

Эта фраза заставила Нэйта замолчать.

Перед глазами снова возникло лицо Кэсси после включения записи.

Не злое.

Не раздражённое.

Испуганное.

Такую Кэсси он почти никогда не видел.

Маркус открыл дверь столовой и пропустил друга вперёд.

— Просто подумай.

— Ты сегодня слишком много предлагаешь мне думать.

— Иногда полезно.

Кэсси сидела напротив Софи и смеялась настолько громко, что уже сама начала ненавидеть собственный голос.

— И тогда она говорит: «Нет, это не мой заказ!» — рассказывала она какую-то историю, содержание которой уже сама плохо помнила. — А он стоит с этим пакетом и вообще не понимает…

Софи медленно подняла глаза от тарелки.

Кэсси замолчала.

— Что?

— Ничего.

— Опять это твоё «ничего».

— Ты кричишь.

— Я разговариваю.

— Ты разговариваешь так, чтобы тебя слышали через три стола.

Кэсси сразу поняла.

Не надо было даже спрашивать.

Она всё равно спросила:

— Он смотрит?

Софи спокойно продолжила есть.

— Не смотри туда.

— Я не собиралась.

Кэсси мгновенно повернула голову.

И встретилась взглядом с Нэйтом.

Сердце предательски дёрнулось.

Он сидел напротив Маркуса, чуть откинувшись на спинку стула. Перед ним стоял почти нетронутый обед.

И он действительно смотрел на неё.

Не в её сторону.

На неё.

Несколько секунд они не отводили глаз.

Нэйт слегка приподнял бровь.

Вопросительно.

Кэсси почувствовала, как лицо становится горячим.

Она резко повернулась обратно.

Софи медленно прикрыла глаза ладонью.

— Я сказала не смотреть.

— Я не смотрела.

— Ты развернулась всем корпусом.

— У меня шея затекла.

Софи убрала руку.

— Конечно.

Кэсси взяла стакан с соком, сделала глоток и почти сразу поставила обратно.

— Почему он вообще на меня пялится?

— Потому что ты дала ему повод.

— Я ничего не дала.

— Кэсси, за последние несколько часов ты отправила ему странное голосовое, отняла телефон, придумала крайне сомнительное объяснение, схватила его за одежду, а потом заботливо эту одежду поправила.

— Это не было заботливо.

— Конечно.

— Просто помялось.

— Разумеется.

Кэсси раздражённо ткнула вилкой в картофель.

— Ты иногда ужасная подруга.

— Зато честная.

— Никто не просил.

Софи некоторое время молчала.

Потом спросила уже без улыбки:

— Может, просто скажешь ему?

Рука Кэсси остановилась.

Она подняла глаза.

— Что?

— Правду.

— Нет.

Ответ прозвучал настолько быстро, что Софи даже не успела закончить мысль.

— Почему?

Кэсси нервно усмехнулась.

— Потому что я хочу ещё какое-то время спокойно посещать эту школу.

— Нэйт не станет над тобой смеяться.

— Я знаю.

— Тогда чего ты боишься?

Кэсси посмотрела через столовую.

Нэйт уже разговаривал с Маркусом и больше не смотрел в её сторону.

Почему-то от этого стало ещё тревожнее.

— Не знаю.

Софи молча ждала.

Кэсси раздражённо выдохнула.

— Хорошо. Знаю.

Она опустила вилку.

— Пока он ничего не знает, всё можно оставить как есть. Я могу беситься на него, он может раздражать меня своим вечным спокойствием, мы можем спорить… и ничего не меняется.

— А если узнает?

Кэсси провела большим пальцем по холодному стакану.

— Тогда он будет смотреть на меня и знать.

Голос стал тише.

— Каждый раз, Софи. Что бы я ни сказала, что бы ни сделала — он будет понимать, почему я это делаю.

Она замолчала.

Софи не перебивала.

— А потом что? — продолжила Кэсси. — Если он не чувствует ничего такого, мне всё равно придётся видеть его каждый день.

Софи мягко спросила:

— А если чувствует?

Кэсси посмотрела на неё.

На секунду в её глазах мелькнуло что-то совсем детское и беззащитное.

Надежда.

И почти сразу исчезло.

— Вот поэтому я и не хочу об этом думать.

Нэйт действительно посмотрел на Кэсси уже в пятый раз.

И Маркус, конечно, считал.

— Пятый.

Нэйт перевёл взгляд на него.

— Что пятый?

— Раз.

— Ты серьёзно считаешь?

— С третьего начал.

Нэйт покачал головой и взял вилку.

— У тебя пугающе скучная жизнь.

— Может быть. Зато твоя сегодня очень интересная.

— Мне просто любопытно, что было дальше в записи.

Маркус кивнул с преувеличенной серьёзностью.

— Естественно.

— Что опять?

— Ничего.

— Ты вообще умеешь нормально разговаривать?

— Умею. Например: «Нэйт, тебе интересна не запись. Тебе интересна Кэсси».

Нэйт чуть не поперхнулся водой.

— Что за ерунда?

Маркус спокойно пожал плечами.

— Ладно. Значит, запись.

— Именно.

— Тогда включи её.

Нэйт посмотрел на него.

Маркус кивнул на телефон.

— Она всё ещё у тебя.

Несколько секунд Нэйт молчал.

Да.

В этом Маркус был прав.

Одно нажатие — и все вопросы исчезнут.

Нэйт достал телефон.

Открыл чат.

Голосовое было там.

Палец завис над экраном.

Он вспомнил Кэсси в коридоре.

Как она побледнела.

Как вырвала у него телефон.

Как пыталась сделать вид, будто ей всё равно.

Нет.

Если она не хотела, чтобы он это слышал, включить запись сейчас было бы подло.

Нэйт заблокировал телефон.

Маркус внимательно следил за ним.

— Не будешь?

— Нет.

— Почему?

Нэйт убрал телефон в карман.

— Потому что она просила не слушать.

Маркус кивнул.

На этот раз без шутки.

— Справедливо.

Но через несколько секунд всё равно добавил:

— Я бы послушал.

— Поэтому запись пришла не тебе.

Маркус рассмеялся.

К концу последнего урока Кэсси решила, что пережила худший день своей жизни.

Потом вспомнила, что завтра ей снова придётся встретиться с Нэйтом.

И поняла, что сегодняшний был ещё довольно неплох.

Когда прозвенел звонок, класс начал быстро пустеть. Стулья скрипели по полу, кто-то громко обсуждал планы на вечер, учитель пытался докричаться до учеников с напоминанием о домашнем задании.

Софи закинула рюкзак на плечо.

— Идёшь?

Кэсси медленно собирала тетради.

— Через минуту.

— Подождать?

— Нет.

Софи не двигалась.

Кэсси подняла глаза.

— Что?

— Ничего.

— Ты сегодня слишком часто это говоришь.

— Просто проверяю, что ты действительно в порядке.

— Я прекрасно.

Софи улыбнулась.

— Именно так говорят люди, которые совершенно точно не прекрасны.

Кэсси бросила в неё ручку.

Софи поймала.

— Уходи.

— Напиши вечером.

— Если не сменю имя и не перееду.

— Я найду тебя.

— Вот за это я тебя и не люблю.

Софи рассмеялась и вышла.

Когда дверь за ней закрылась, Кэсси наконец позволила плечам опуститься.

Тишина.

Наконец.

Она сложила последнюю тетрадь в рюкзак и подняла его.

Что-то тихо звякнуло о металлическую ножку парты.

Кэсси машинально посмотрела вниз.

Ничего.

Она сделала шаг.

И вдруг остановилась.

Рука метнулась к боковому карману рюкзака.

Пусто.

К другому.

Тоже.

Кэсси почувствовала, как внутри снова становится холодно.

— Нет.

Она поставила рюкзак на парту и торопливо проверила карманы джинсов.

Потом куртки.

Ещё раз рюкзак.

— Нет-нет…

Маленькой металлической книжки не было.

Это был старый брелок размером чуть больше спичечного коробка. Серебристый металл давно покрылся мелкими царапинами, уголок был слегка погнут после того, как однажды Кэсси уронила его на асфальт.

Внутри лежала фотополоска.

И если голосовое было катастрофой, которую ещё можно было как-то объяснить…

То содержимое брелока объяснить было невозможно.

Даже Софи его никогда не видела.

Кэсси присела возле парты, заглянула под неё.

Пусто.

Проверила соседний ряд.

Ничего.

Она попыталась восстановить день.

Столовая.

Коридор.

Шкафчики.

Она бегала по школе, хватала Нэйта, цеплялась за рюкзак…

Брелок мог выпасть где угодно.

Кэсси резко выпрямилась.

— Только не сегодня.

Она схватила вещи и выбежала из класса.

Нэйт задержался после уроков.

Тренер попросил помочь убрать часть оборудования, и когда Нэйт наконец вышел из спортзала, школа уже почти опустела.

Тихие коридоры всегда казались ему совсем другими. Без голосов, музыки из телефонов, смеха и вечного хлопанья дверьми здание будто становилось больше.

Нэйт перекинул рюкзак через плечо и направился к своему шкафчику.

Он обещал себе больше не думать о голосовом.

Обещания хватило примерно на две минуты.

«Она сказала не это».

Маркус, конечно, мог ошибаться.

И вообще слишком любил придумывать истории там, где их не было.

Но Нэйт всё равно возвращался мыслями к одной детали.

Не к словам.

К голосу Кэсси.

Он никогда раньше не слышал, чтобы она произносила его имя так тихо.

Не «Брукс».

Не «Святоша».

Просто Нэйт.

Возле шкафчиков что-то блеснуло на полу.

Он прошёл мимо, но через пару шагов остановился и вернулся.

Небольшой металлический брелок.

Нэйт поднял его.

— Кто тебя потерял?

Он повертел находку между пальцами.

Маленькая книжка.

Сбоку — крошечная защёлка.

Он нажал.

Крышка открылась.

Внутри была аккуратно сложена полоска фотографий.

Нэйт осторожно достал её.

И замер.

На всех четырёх кадрах был он.

Сначала он не понял.

Просто смотрел на фотографии и пытался вспомнить, откуда они.

Потом узнал.

Школьная ярмарка несколько месяцев назад.

Фотобудка возле спортивного зала. Они тогда набились внутрь целой компанией. Маркус пытался испортить каждую фотографию, Софи смеялась, Кэсси несколько раз возмущалась, что они все толкаются.

Но здесь остальных не было.

Кто-то аккуратно вырезал из общей полоски только его.

На первом кадре Нэйт смотрел в сторону.

На втором смеялся.

На третьем прикрывал лицо рукой после очередной шутки Маркуса.

На последнем смотрел прямо в объектив.

Нэйт медленно перевернул полоску.

На обратной стороне что-то было написано.

Женским почерком.

Чернила немного стёрлись от времени.

Он приблизил фотографию.

«Когда он смеётся…»

Дальше текст уходил под сгиб.

Нэйт нахмурился.

И в этот момент за спиной раздалось:

— Нэйт.

Он узнал голос мгновенно.

Обернулся.

Кэсси стояла в нескольких метрах.

Она явно спешила: несколько прядей выбились из волос, куртка была не застёгнута, рюкзак висел только на одном плече.

Сначала она смотрела на Нэйта.

Потом её взгляд опустился.

На металлическую книжку в его ладони.

А затем — на фотополоску.

Нэйт увидел, как её лицо изменилось.

Словно всё то, что она обычно так тщательно прятала, на мгновение осталось без защиты.

Кэсси побледнела.

Пальцы медленно сжались на ремне рюкзака.

Губы приоткрылись, но она ничего не сказала.

Нэйт снова посмотрел на фотографии.

Потом на неё.

Теперь уже не нужно было долго размышлять, кому принадлежала вещь.

Он слегка поднял брелок.

— Кэсси… это твоё?

Она продолжала молчать.

И этого молчания оказалось достаточно.

Утром — голосовое.

Теперь — его фотография, спрятанная в маленькой металлической книжке.

Нэйт почувствовал, как внутри постепенно складывается картина, которую ещё утром он даже не пытался увидеть.

Кэсси заметила выражение его лица.

И, кажется, поняла это тоже.

На этот раз придумать «люблю издеваться» будет гораздо сложнее.

Конец второй главы.