Я.Д.А. Из прошлого

Раньше у нее была хотя бы его дружеская поддержка, но где она теперь? Кто в здравом уме будет бегать по кладбищам со своей подружкой из прошлого, когда у тебя есть девушка в настоящем?

— Ну и пошли они все!

Из чашки, которую она с силой поставила, на стол выплеснулись несколько капель кофе.

Пусть Джордан, когда ему приспичит найти остальных перерожденных, уговаривает их сам. Пусть Джон, когда ему вдруг станет интересно, что же за чертовщина с ним произошла, спрашивает об этом у Джордана. Пусть они сами разбираются между собой, а она устала.

***

Повозка неслась и подпрыгивала на редких ухабах, пытаясь успеть за падающим к горизонту солнцем. От каждого даже самого слабого толчка Мария вскрикивала, вцепляясь побелевшими пальцами в доски.

Чем быстрее несли лошади, тем стремительней темнело небо. Последние солнечные лучи окрашивали мелькающие мимо пейзажи алыми красками, так некстати напоминающими о крови. Ночь была неумолима и неизбежна.

Если бы они покинули злосчастную поляну хотя бы немного раньше, то достигли бы постоялого двора до темноты. Но разве так можно было? Мария, несущаяся между деревьями и почти ничего перед собой не различающая, не могла вспомнить, почему она вообще там оказалась. Единственным, что в голове оставалось четким и ясным, был суровый окрик Григора.

Он сказал ей ждать в повозке, и она ждала.

Это было еще более страшно — сидеть среди мешков в одиночестве. Первыми из-за деревьев показались два торговца, прибывшие на поляну одними из последних. Они, не обратив внимания на залитую слезами Марию, достали из своей повозки сундучок, разложили на траве еду и принялись есть, как ни в чем не бывало.

Мужчина, поддержавший ее в лесу, вышел следом. Пройдя мимо торговцев, он с завидным равнодушием отвязал свою лошадь, запрыгнул в седло и, встретившись с Марией взглядом, тихо хмыкнул и чуть приподнял уголок губ.

Спустя еще минуту на поляну вернулся Григор, которого она выглядывала среди теней в мучительном ожидании. Лицо его было серым, с поджатыми губами и нахмуренными бровями, но уже без следов прежнего ужаса.

Он разглядел Марию, выглянувшую к нему из-за мешка в повозке, и поднял с травы забытую ими еду. Потом, помявшись посреди поляны, достал из своего свертка кусок хлеба и закинул в рот.

— Ну, пора и отправляться, — сказал он, быстро прожевав и забравшись на свое место с вожжами в руках.

— А где остальные? — тихонько спросила Мария, подобравшись поближе к его спине. — Они там остались?

— Так с телом разбираются же, — нарочито спокойно бросил Григор.

Их повозка вывернула на дорогу, и он подстегнул лошадей прибавить ходу. За спиной в воздух поднялась грязная желтая пыль, сквозь нее Мария разглядела стремительно удаляющуюся поляну и продолжающих обед торговцев.

Она робко предложила:

— Может, стоило им помочь? Вдруг там еще опасно.

Григор даже не обернулся, но спина его напряглась, а плечи закаменели.

— Чего это? — он закашлялся от попавшей в рот пыли и мошкары, и, когда все же посмотрел на Марию, глаза у него были красные и слезящиеся. — Если так у каждого трупа останавливаться и до вечера торчать, то до постоялого двора неделю ехать будешь. Это же дорога. Тут и разбойники орудуют, и звери на людей выходят.

— Но вы ведь сами испугались. Я подумала…

Захохотавший Григор сделал это как-то сдавленно и без особой радости. Скорее просто для того, чтобы прервать ее речь.

— А кто бы тут не испугался, девочка? Я ток штаны натянул, ступаю — а в нескольких метрах от меня труп свежий с кишками наружу лежит, на меня смотрит. Вот и подскочило сердце.

Кислая волна поднялась к горлу так стремительно, что Мария едва успела зажать рот руками. Григор сочувствующе на нее посмотрел и потрепал по волосам.

— Да не трусь так, ты же не впервой едешь, сама знаешь правила дорог, — попытался успокоить он. — Просто как по нужде захочешь, далеко за деревья не ходи. Мало ли какое зверье тут еще бродит. Я отцу тебя целой довезти обещал.

Так они и ехали остаток пути — изредка подшучивающий не к месту Григор и покрытая холодным потом Мария. В каждой тени среди деревьев ей чудились лица убийц, мерцающие и неясные, ведьминский смех и длинные изогнутые когти, распускающие чужие внутренности.

Мокрые ладони Мария непрестанно вытирала о юбку, и никакие мысли о встрече со старой подругой уже не могли ее успокоить. Тот хрупкий мир, который она с усилием восстановила после смерти Навки, безжалостно рассыпался вновь.

Луна стояла высоко в небе, когда они достигли постоялого двора. В серебряных отблесках дорога была хорошо видна, но горящие факелы внушали Марии гораздо больше спокойствия. Она спрыгнула с повозки и чуть не упала, успев ухватиться за низенький забор; ноги затекли так, что не чувствовались даже дрожащие коленки.

Спустившийся следом Григор занялся своими делами, достав Марии мешок с ее вещами и веревками, и она пошла с поклажей в таверну.

Хозяева внутри еще не спали, как и шумная компания из нескольких человек в углу за широким столом. В них Мария узнала нескольких матросов с городского причала и пару мужчин, находящихся в услужении инквизиции вместе с ее отцом.

Из кухни навстречу вышла тучная женщина, в которой Мария с облегчением узнала мать Тамары.

— Тетушка! — вырвалось у нее невольно, после чего замерли и женщина, и хохочущие постояльцы.

— Мария? Как давно я тебя не видела, дорогая, — ее тут же обняли и прижали к груди, окружив теплом и спокойствием. — А отец твой где? На улице еще?

— Отец не смог оставить дела в городе. Он отправил меня с Григором.

— Григором? И он товар привез? Вот хорошо. Так, моя милая, уже поздно, все разговоры подождут до завтра. Тамара! Тамара, спустись на минутку! — крикнула женщина в сторону лестницы, ведущей к хозяйским комнатам.

У Марии от зычного голоса зазвенело в ушах. Послышался дверной хлопок, и вскоре вниз по ступеням сбежала девушка. Она была полностью одета, и даже ее светлые волосы были заплетены в тугую косу, а не распущены ко сну.

— Как хорошо, что ты еще не легла, — сказала хозяйка раньше, чем Тамара успела открыть рот. — Смотри, кто тут — Мария приехала! Только-только с дороги, устрой-ка ее у себя на ночь.

— Но… — слабо попыталась возразить та, но оборвала себя, наткнувшись на материнский взгляд.

Молчавшая в это время Мария все еще дрожала и даже не пыталась разобраться в себе — рада ли она вообще встрече с подругой, которую так ждала еще вчера, принесло ли это ей облегчение? Та Тамара, что стояла перед ней, выглядела чужой и, что более остального бросалось в глаза, недовольной.

От этого стало еще более тошно.

— Я не хочу стеснять вас…

— Ох, милая, да брось. Тем более у нас сегодня все комнаты заняты. Еще Григора устроить надо. Не в хлев же тебя, да, Григор? — засмеялась женщина навстречу вошедшему.

Тот в ответ добродушно раскинул руки:

— Да можно и в хлев. Главное, чтобы там наливали.

Вслед за Григором появился и сам хозяин таверны, добавив еще больше шума в их компанию. В животе у Марии заурчало, когда носа коснулись доносящиеся из кухни запахи.

— Ступайте в комнату, я принесу вам поесть, — улыбнулась хозяйка и чуть тише добавила. — Тут сейчас лучше по ночам не сидеть, как видишь.

— Нет! — взвизгнула Тамара и так крепко вцепилась в запястье Марии, что та невольно поморщилась. — Не отвлекайся на это, мама. Я сейчас помогу ей устроиться и сама спущусь за тарелками.

— Ох, так даже лучше будет, дорогая.

Марию потянули в сторону лестницы, подальше от взглядов беседующих за столом мужчин и смеющихся над чем-то хозяев на пару с Григором. Рука у Тамары оказалась холодной и липкой и напомнила Марии ее собственные ладони, которые все еще не могли согреться.

Пальцы на запястье нервно подрагивали. Тамара упрямо вела ее вперед, хотя Мария и так прекрасно помнила дорогу к комнате. Она хотела было спросить, в чем дело и почему ей так не рады, но Тамара первой замерла у двери и зашептала так тихо, что Марии пришлось наклониться к ее лицу.

Еле слышно шепча, та взмолилась:

— Пожалуйста, пообещай мне молчать.

И Мария, все еще ничего не понимая, пообещала.

Шум за дверью заставил Джордана пригнуться и вжаться в стену, с опаской посматривая на окно. Ставни оставались раскрытыми на случай вынужденного побега, но ни нарочито громкого голоса Тамары, ни тяжелой мужской поступи, которые послужили бы сигналом, не прозвучало.

Только тихое шарканье ног и чей-то шепот.

Соблазн выбраться обратно снедал Джордана с того момента, как он впервые попал в эту комнату. Небольшую, но чистую и аккуратную, каких он не видел уже очень давно. Здесь пахло совсем не так, как в трюме корабля или в хлеву рядом со свиньями, а чем-то легким и цветочным.

Еще здесь было гораздо теплей и мягче благодаря маленькому коврику у подножья кровати. До того, как Тамара убежала на зов матери, Джордан сидел на низеньком стуле и грел босые ноги об этот ковер.

Дверь скрипнула. В комнату вошла Тамара и нашла его глазами, ободряюще улыбнувшись. Потом сдвинулась и пропустила в комнату еще одного человека, что-то тихо тому сказав.

Когда незнакомая девушка оказалась внутри, за ней моментально закрылась дверь; Тамара выдохнула и провела ладонью по лбу.

— Ну все.

Джордан не расслышал, что она сказала своей гостье, но та нашла его взглядом и пораженно уставилась, приоткрыв рот. Не менее пристально разглядывающий ее Джордан уловил тень испуга и подозрения.

Тамара выступила вперед, обогнула кровать и пояснила:

— Это Мария, моя старая подруга. Ты можешь не прятаться.

Теперь Джордан мог подняться на ноги, что он и сделал, и замялся перед новой знакомой. Недолго поразмыслив, он решил представиться сам:

— Мое имя Джордан.

При звуке его голоса Мария дернулась и отшатнулась, уперевшись спиной в дверь. Да так, что сама смутилась, обняла себя за локти и неловко поджала губы. С тяжелым вздохом Тамара подошла к ней, ухватила за руку и подвела к маленькому столику.

Из обрывков слов Джордан догадался, что они говорят о еде и при этом спорят.

Наскоро успокоив их обоих, Тамара пообещала вскоре вернуться и покинула комнату. И сделала она это зря, потому что как себя вести и что делать — Джордан совершенно не понимал. Бледная Мария сидела, не двигаясь и смотря перед собой в одну точку, но он замечал, как иногда она косилась на него, после чего тут же отводила взгляд.

Он не тешил себя мыслями, что никто никогда не будет удивляться ему — коже или акценту. Местные девушки, даже потемневшие на сильном солнце, все равно казались на его фоне белыми, как тонкие лепестки летних цветов. И если Тамара взяла себя в руки быстро, когда его встретила, то для Марии это оказалось гораздо сложней.

Ее страх Джордан чувствовал всем своим существом. Неосторожными словами он рисковал сильнее ее напугать.

Продолжая так и стоять в углу комнаты, он мысленно отсчитывал мгновения с ухода Тамары. Время тянулось, и Джордан старался не обращать внимания на Марию, позволив ей украдкой себя изучать.

Окно за спиной все сильнее манило.

На этой навязчивой мысли дверь открылась, и спиной к ним в комнату вплыла Тамара, держа в руках широкий поднос, заставленный тарелками. Комнату заполнил аромат мясного бульона, лука и свежей зелени.

Тамара опустила поднос на стол, поставив с него одну тарелку перед Марией, а другую, поменьше, сдвинула в сторону. Хлеб, зелень и два вареных яйца, лежащих на ней, она аккуратно переложила на свой белый платок, после чего отлила немного супа из огромной тарелки Марии.

— Садись, — сказала ему Тамара, закончив с приготовлениями и пояснив удивленной Марии. — Прости, я сказала маме, что ты очень голодная. Просто ему тоже нужно поесть.

Разобрав шепот девушки, Джордан мельком ощутил неловкость, но та быстро исчезла под влиянием голода и сытного бульона.

Пока он ел, стараясь обращаться с ложкой аккуратно, Тамара пересказывала Марии их встречу в хлеву. Иногда Джордан не мог разобрать сбивчивые крупицы разговора и непонимающе хмурился, но его радовало, что в такие моменты Тамара не забывала тепло ему улыбаться.

Она действительно ему верила, и это грело сердце.

— Я знаю о нем, — сказала Мария, которая за весь рассказ так и не притронулась к еде. Без труда понявший ее слова Джордан чуть не подавился остатками супа. — Это же беглый раб, его ищут в городе.

Тамара печально опустила уголки губ.

— Да, — она посмотрела ему в глаза и снова улыбнулась. — Я помогу тебе. Слышишь, Мария, я ему помогу. Поэтому, пожалуйста, не говори никому, что он здесь. Я доверилась тебе.

— Тамара, — Джордан уткнулся взглядом в белый платок на столе, не решаясь смотреть на Марию, голос которой звучал странно, будто она с трудом сидела с ним рядом. — Это опасно.

Но Тамара ничего не ответила на предупреждение, и Мария продолжила уже настойчивей:

— В городе происходят странные убийства, Навка умерла. Пока я ехала сюда, кого-то убили в дороге, и…

— Мария. Он понимает тебя.

Так как притворяться невидимым не было смысла, Джордан поднял голову и увидел, как на него пристально смотрят сразу обе девушки: лицо Тамары напоминало камень, а Мария сидела с испуганными распахнутыми глазами.

Джордан впервые заметил, что ложка в ее руках дрожит.

— Я немного понимаю вашу речь, — неуверенно признал он, сомневаясь, что не напутал от волнения слова. — Не всегда.

Мария моргнула и открыла рот, но ничего сказать в ответ не успела — Тамара перебила ее, твердо и уверенно заявив:

— Он ничего не делал, а прятался здесь. Как бы он кого-то убил по-твоему? — и добавила чуть мягче. — Ты обещала.

Боясь сделать что-нибудь не так, Джордан не двигался. Кусок хлеба стоял поперек горла, но вопреки бешено стучащему от страха сердцу он чувствовал, как после горячего супа телу становится лучше.

Поизучав его еще несколько мгновений, Мария выдавила из себя «да» и сама принялась за суп. Удовлетворившая этим ответом Тамара встала и принялась ставить пустые тарелки на поднос.

— Я отнесу, а потом можем лечь спать. Ты устала, Мария. Я буду рядом.