русская классика

биографии и мемуары

ЛитРес: чтец

литература 19 века

зарубежная классика

"В Москве, на Арбате, ещё до сих пор стоит портерная, в которой, в не так давно ещё минувшие времена, часто собиралась молодёжь и проводила долгие вечера с кружкой пива.
Теперь она значительно изменила свой вид, несколько расширилась, с улицы покрасили её в голубой цвет…"

триллеры

Героиня

«– Что, брат, трусишь? – спросил Аристарх Глаголев молодого студентика второго курса, собиравшегося сдавать экзамен по какому-то „праву“, хотя он за последние дни сдал их уже много. – А я нисколько. Вот так пойду и буду разговаривать с профессором, как с тобою.».


учебная и научная литература

естественные науки

физика

прочая образовательная литература

книги по философии

знания и навыки

физика и математика

философия и логика

Вечный

«Мы проводили вместе почти все вечера. Правда, мы с Буйновым не отличались разговорчивостью, но Анна Григорьевна была такая болтушка, что в этом не было и надобности, – она за всех говорила.»


языкознание

Ради прекрасных глаз

"В Москве, на Арбате, ещё до сих пор стоит портерная, в которой, в не так давно ещё минувшие времена, часто собиралась молодёжь и проводила долгие вечера с кружкой пива.
Теперь она значительно изменила свой вид, несколько расширилась, с улицы покрасили её в голубой цвет…"



просто о бизнесе

«– А видите, я подал прошение о приёме меня в студенты… Оно, конечно, дело непривычное, потому что я в рясе… Ну, так это ничего… Позвольте представиться: дьякон из села Богодуховского, фамилия моя Эвменидов…».


современные любовные романы

современная русская литература

Студент в рясе

«Удивительно быстро наступает вечер в конце зимы на одной из петербургских улиц. Только что был день, и вдруг стемнело. В тот день, с которого начинается мой рассказ – это было на первой неделе поста, – я совершенно спокойно сидел у своего маленького столика, что-то читал, пользуясь последним светом серого дня, и хотя то же самое было во все предыдущие дни, чрезвычайно удивился и даже озлился, когда вдруг увидел себя в полутьме зимних сумерек.».


стихи и поэзия

серьезное чтение

cтихи, поэзия

Два дня

« – Скажи, пожалуйста, у тебя, кажется, большая дружба с этим господином?
– С каким господином? – спросил я, совершенно не поняв, кого он разумеет.
– Ну, с этим… С Литвицким.
– Дружбы нет… Я слишком мало знаю его. Но, вообще, у нас с ним хорошие отношения.
– Это странно.
– Почему же странно?
– Потому что Литвицкий человек подозрительный.
– Как подозрительный?
– Да так, просто вот, подозрительный да и только.
– Я не понимаю.
– Так ты спроси других. Говорят даже, что он шпион.».



сделай сам

Шпион

«Квартира представляла ряд маленьких, тесных комнат, похожих на клетки для зверей. Все они выходили окнами на второй двор, не отличавшийся чрезмерной чистотой; в каждую шла дверь из узкого тёмного коридора, каждая была обставлена настолько, насколько это было необходимо для того, чтобы существовать. В комнате полагалась кровать, стол, два стула; на стене вешалка для платья. В двух стояли комоды, за что взыскивалось рубля на два дороже.».

Не простит…

«Мы проводили вместе почти все вечера. Правда, мы с Буйновым не отличались разговорчивостью, но Анна Григорьевна была такая болтушка, что в этом не было и надобности, – она за всех говорила.»

документальная литература

« – Скажи, пожалуйста, у тебя, кажется, большая дружба с этим господином?
– С каким господином? – спросил я, совершенно не поняв, кого он разумеет.
– Ну, с этим… С Литвицким.
– Дружбы нет… Я слишком мало знаю его. Но, вообще, у нас с ним хорошие отношения.
– Это странно.
– Почему же странно?
– Потому что Литвицкий человек подозрительный.
– Как подозрительный?
– Да так, просто вот, подозрительный да и только.
– Я не понимаю.
– Так ты спроси других. Говорят даже, что он шпион.».

фэнтези

русское фэнтези

«На воротах красовалась жестяная дощечка, на которой был обозначен участок, а также упомянуто и то обстоятельство, что дом принадлежит полковнику в отставке Казимиру Ивановичу Протасову.»

саморазвитие / личностный рост

любовь и отношения

Полковник в отставке

«Это было в 186* г. В небольшом двухэтажном домике, с виду похожем на благоустроенный сарай, некогда выкрашенном в коричневый цвет, вследствие долголетнего невозобновления превратившемся в бурый, на улице Ленивке…».

детективы

Пара сапог

«Удивительно быстро наступает вечер в конце зимы на одной из петербургских улиц. Только что был день, и вдруг стемнело. В тот день, с которого начинается мой рассказ – это было на первой неделе поста, – я совершенно спокойно сидел у своего маленького столика, что-то читал, пользуясь последним светом серого дня, и хотя то же самое было во все предыдущие дни, чрезвычайно удивился и даже озлился, когда вдруг увидел себя в полутьме зимних сумерек.».

мистика

книги о путешествиях

Записки старого студента

«…Село Заброшенное молчаливо повиновалось своему избраннику, Климентию Верзиле, несмотря на то, что партия недовольных с каждым днём росла неимоверно. Разочарование наступило, впрочем, уже через два месяца после избрания, так как и в это короткое время голова достаточно доказал свою администраторскую неспособность. Климентий Верзило был мужик зажиточный и почтенный. Самою высшею его добродетелью была бесконечная сердечная доброта: известно было за достоверное, что он мухи не обидит. Потому его все любили и, что всего удивительнее, любили и теперь, когда его управление создало так много недовольных. Правда, что в головы он не годился. Он был слишком мягок и добр, он не умел даже прикрикнуть хорошенько, не говоря уже о том, что об употреблении кулака он не имел ни малейшего понятия…»


Деревенские выборы

И. Н. Потапенко (30.12.1856–17.05.1929) – незаслуженно забытый русский писатель, человек необычной судьбы. Он послужил прототипом Тригорина в чеховской «Чайке». Однако в отличие от своего драматургического двойника Потапенко действительно обладал литературным талантом. Наиболее яркие его произведения посвящены жизни приходского духовенства, – жизни, знакомой писателю не понаслышке. Его герои – незаметные отцы-подвижники, с сердцами, пламенно горящими любовью к Богу, и задавленные нуждой сельские батюшки на отдаленных приходах, лукавые карьеристы и уморительные простаки.
Повести и рассказы Игнатия Потапенко трогают читателя искренней, доверительной интонацией. Они полны то искрометного юмора, то глубокого сострадания, а то и горькой иронии. В сборник вошли лучшие образцы творчества писателя из его шеститомного собрания сочинений, вышедшего в Москве в 1890-х гг.
Книга рассчитана на широкий круг читателей.

На действительной службе (сборник)

«– Ах, голубчик, Антон Петрович! Я всем управляю, всем заведую, все делаю, на то я секретарь его превосходительства!.. Я не делаю только одного того, что мне хочется делать и что могло бы доставить мне удовольствие.»


книги по психологии

эзотерика / оккультизм

общая психология

Секретарь его превосходительства

«– Эх, эх, эх, эх! – вставил до сих пор молчавший о. Панкратий. – Хорошо ему рассуждать, коли у него детей нет, а вот как у отца Антония их шестеро, так не то что в тон не попадешь, а и рясу наизнанку иной раз наденешь.
– Да, если бы не дети! – со вздохом промолвил о. Антоний, – если бы не дети!..»



Шестеро

«Члены суда начинают позевывать. В публике заметно падает оживление. Она почти начинает убеждаться, что тут нет никакой тайны, и дело объясняется очень просто – припадком умоисступления. Это слишком простая вещь, чтобы ею интересоваться. Только когда медленно и неохотно подымается старик, чтобы дать то или другое разъяснение, она еще с упованием смотрит на него: не откроет ли он что-нибудь? Вдруг он одним сильным словом приподымет завесу и там откроется какая-нибудь страшная семейная тайна – и публика будет разом вознаграждена за терпение… Но все его объяснения – это три слова: „Все так было“. Это становится скучно и досадно.».


литературоведение

Тайна

«Стояла дивная зимняя петербургская ночь. С пятисотсаженной высоты башни ярко светило городское электрическое солнце, по обилию световых лучей нисколько не уступавшее тому светилу, которое каждое утро на смену ему всходило на востоке и плыло по небу, по направлению к западу. Еще выше саженей на триста, от той же башни на тонком стальном шесте подымался колоссальный термометр, который показывал 20 градусов холода.».

Во тьме времен

«Члены суда начинают позевывать. В публике заметно падает оживление. Она почти начинает убеждаться, что тут нет никакой тайны, и дело объясняется очень просто – припадком умоисступления. Это слишком простая вещь, чтобы ею интересоваться. Только когда медленно и неохотно подымается старик, чтобы дать то или другое разъяснение, она еще с упованием смотрит на него: не откроет ли он что-нибудь? Вдруг он одним сильным словом приподымет завесу и там откроется какая-нибудь страшная семейная тайна – и публика будет разом вознаграждена за терпение… Но все его объяснения – это три слова: „Все так было“. Это становится скучно и досадно.».

Игнатий Николаевич Потапенко