Полная версия:
Хэммонд Иннес Белый юг
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– А ваш отец? – спросил я.
Она кивнула.
– Да. – Поколебавшись, она сказала: – Та телеграмма, которую Блэнд получил в аэропорту ночью, – от моего отца. Он написал – либо Эрик будет отозван, либо он слагает с себя все обязанности.
Я посмотрел на Джуди, пытаясь понять, зачем она вообще вышла замуж за Эрика Блэнда. Вряд ли ее можно было назвать красивой. Фигура ее была приземистой, а смешной вздернутый нос придавал ее лицу слегка надменное выражение. Несмотря на ее подавленное состояние, в ней чувствовалась сила и бьющая ключом энергия. Такая девушка могла бы заниматься лыжами и совершать длинные переходы через горы. В 1940 году я был с десантом в Аанладснесе.
Я знал жителей этой страны и понял, что Джуди была норвежкой – достаточно было взглянуть на ее золотистые волосы, нежную светлую кожу и большой подвижный рот. Она относилась к тому типу женщин, которые рождены для борьбы за право быть рядом с тем, кого любят. Учитывая услышанное мною в самолете, она явно сделала ошибочный выбор.
– Позвольте задать вам личный вопрос.
Ее серые глаза внезапно стали колючими.
– Валяйте.
– Почему вы вышли замуж за Эрика Блэнда?
Джуди пожала плечами.
– Почему все женщины выходят замуж за мужчин? – медленно произнесла она. – Это было в тридцать восьмом году. Тогда он был очень привлекательным – высокий, красивый, и в нем много мальчишеского. Он отличный лыжник, неплохой танцор и яхтсмен – в Дроннингеме у него чудесная маленькая яхта. Все думали, что я должна быть очень счастлива.
– Но все это оказалось чисто внешними качествами?
– Да.
– И когда же вы открыли это?
– Во время войны. Война нас всех сделала взрослее, правда? До этого я думала, что живу в чудесное время. Я училась в Англии и Париже. Но все, чем я жила, – это были вечеринки, катание на лыжах и плавание под парусом. А потом пришли немцы. – Ее глаза, которые искрились какую-то минуту, снова стали тусклыми. – Всех моих знакомых парней призвали, и они уехали из Осло на север, чтобы пополнить военные формирования. А потом некоторые из них ненадолго возвращались и вновь уезжали. Они отправлялись кто куда: одни – через Северное море к норвежским войскам, другие – в Финляндию и Россию, третьи уходили в горы и сражались там. – Она замолчала, а ее губы сжались в тонкую полоску.
– А Эрик остался дома, – закончил я за нее.
– Да. – В ее тоне появилась неожиданная резкость. – Понимаете, ему нравились немцы. Ему нравились нацисты и то, как и чем они живут. Это просто завладело им. Нацизм удовлетворял… трудно подобрать нужное слово… его страстное желание самовыражения. Понимаете?
Я представил себе его мать, которая обожает сына, и отца, чья личность и чьи достижения подавляли его всю жизнь, не оставляя ему ничего, за что стоило бы бороться. Да, я мог это понять.
– Ему было все равно, что Норвегия борется за свое существование, – продолжала Джуди. – Казалось, он просто не понимает… – Ее голос осекся. – Возможно, это было не только его ошибкой. Жизнь была слишком легкой для него, – сказала она более мягко.
– Но почему его не интернировали? – спросил я. – Ведь он англичанин?
– Нет, южноафриканец. Он утверждал, что он бур – голландский поселенец в Южной Африке, по отцу, а его мать – норвежка. Полиция ограничилась лишь тем, что периодически проверяла его.
– А полковник Блэнд во время войны оставался в Норвегии?
– Нет. Он был в Лондоне. Но мать Эрика осталась в Сэндфьорде. Она богата, так что ему не было особой разницы в том, кто там оставался. – Она замолчала, словно решая, рассказывать дальше или нет, но затем продолжила: – Мы начали ссориться. Я отказывалась думать и действовать так же, как он. Почти на каждой вечеринке, которую он устраивал, присутствовали немцы – они ходили вместе с Эриком на лыжах, он даже катал их на яхте. Он не мог не видеть, что я обо всем этом думаю. Потом борьбу начала группа Сопротивления. Я думала – если бы он только сошелся с теми ребятами, которые в нее входили, то опомнился бы и понял, что вокруг происходит. Я все время говорила с ним на эту тему, до тех пор, пока он наконец не присоединился к ним. Они посчитали, что он будет полезен для Сопротивления, поскольку у него связи с немцами. Но мы забыли о том, что немцы, в свою очередь, считали его полезным для себя, потому что у него были связи с норвежцами. Он поднимался на вершину ради одной капли. Неделю спустя политая этой каплей земля дала свои всходы. Группа Сопротивления была на грани уничтожения, но никто не подозревал об этом.
– Кроме вас, – вставил я, когда она замолчала, прикусив губу.
Она медленно кивнула:
– Да. Я узнала об этом однажды ночью, когда он был пьян. Он действительно… действительно похвастался этим. Сказал, что служил им верой и правдой, но, мол, к сожалению, они были на неправильном пути. Это было ужасно. У меня не хватило смелости рассказать об этом ребятам из группы Сопротивления. Он знал об этом и… – Джуди бросила на меня быстрый взгляд. – Никто не знает о том, что я вам только что рассказала, – проговорила она. – Так что, пожалуйста… – Она смолкла, понимая, что ее просьба была совершенно излишней. – Впрочем, это не важно, – произнесла она резко. – Никто не поверит этому. Он ведь чертовски обаятелен. Это ужасно – знать, кто он на самом деле, и одновременно наблюдать, как он всем нравится. А его отец… – Она беспомощно развела руками и вздохнула.
– Вы, конечно, никогда не говорили с ним о деле, связанном с группой Сопротивления? – спросил я.
– Нет, – ответила она. – Никакому отцу я бы не рассказала подобное о его сыне, но сейчас я просто должна это сделать.
Мы долго молчали. Я не знал, что сказать. Джуди смотрела мимо меня, ее мысли витали где-то далеко, может, в белых просторах Антарктики, куда она направлялась. Вдруг она решительно допила свой виски – словно положила конец своим переживаниям.
– Где-то играет музыка, – сказала она твердо и даже весело. – Пойдемте потанцуем.
Я поднялся, она взяла меня за руку.
– Спасибо вам, все было хорошо.
Не знаю, как ей это удалось, но вечер получился восхитительным. Может быть, она действительно расслабилась, а может, заставила и себя, и меня в это поверить. Но ее веселость, которая вначале показалась мне натянутой, выглядела вполне естественной, когда мы танцевали. Двигалась она удивительно непринужденно. Один раз она шепнула мне: «Вы сказали мне, что мы никогда больше не встретимся». Ее губы почти коснулись моего уха. По дороге в аэропорт в такси она прижалась ко мне и позволила мне поцеловать ее.
Но как только такси минуло ворота аэропорта, Джуди отстранилась от меня, и в ее глазах вновь появилось беспокойство. Она поймала мой взгляд и скривила лицо.
– Золушка снова дома, – сказала она бесстрастным голосом. Затем с неожиданной теплотой она взяла мою руку. – Это был удивительный вечер. Может, если бы я встретила кого-то вроде тебя… – Она замолчала. – Но тогда сначала должна быть война, правда? Видишь, какой я была испорченной сукой.
Было уже одиннадцать часов. Вместе с остальными пассажирами мы поднялись в самолет. Через десять минут огни Каира уже исчезали гда-то вдалеке, и нас поглотил мрак пустынной ночи. Все заснули.
Наверное, было уже около четырех часов утра, когда Тим вышел из своей кабины и прошел в салон. Я проснулся от звука открываемой двери. Тим держал в руке полоску бумаги. Он прошел мимо меня, остановился возле Блэнда и принялся будить его.
– Срочное сообщение, полковник Блэнд, – сказал он негромко.
Затем я услышал ворчание Блэнда и шелест бумаги.
Я обернулся. Лицо полковника было бледным и отекшим. Он не отрываясь смотрел на лист бумаги, который держал в руке. Затем взглянул на Джуди, спавшую в своем кресле.
– Ответ будет? – спросил Тим.
– Нет. Никакого ответа.
Голос Блэнда был едва слышен. Он дышал с трудом – как будто ремень на его животе был затянут слишком сильно.
– Простите, что принес вам плохие новости в такое утро, – пробормотал Тим и вернулся в кабину.
Я попытался заснуть снова, но безуспешно. Мне хотелось узнать, что было в телеграмме. Почему-то я был совершенно точно уверен, что это связано с Джуди. Пару раз я оборачивался на Блэнда. Он не спал, откинувшись на спинку кресла, уставившись в листок бумаги.
Наступил рассвет, по правому борту мелькнул вулкан Элгон. Вскоре впереди показалась белоснежная вершина Килиманджаро, вздымавшаяся над горизонтом. Самолет приземлился в Найроби, где мы могли позавтракать. Мы уселись за столы точно так же, как и в прошлый раз. Блэнд ничего не ел. Поначалу я думал, что его просто укачало в самолете: мы то и дело проваливались в воздушные ямы. Но затем я заметил, что он не отрываясь глядит на Джуди. Взгляд его был почти испуганным.
Бономи, который сидел рядом со мной, неожиданно наклонился ко мне и спросил:
– Что это с полковником Блэндом? У него такой вид, как будто его сильно тошнит.
– Не знаю, – ответил я. – Рано утром он получил какую-то телеграмму.
Когда мы покончили с едой, я увидел, как Блэнд направился к выходу и сделал знак Джуди, чтобы та подошла к нему. Вернулся он один.
– Где миссис Блэнд? – спросил я. – Что-нибудь случилось?
– Нет. Ничего.
Его тон явно говорил о том, чтобы я не лез не в свои дела.
Я закурил и вышел наружу. За углом здания я увидел, что Джуди идет по летному полю. Она шла совершенно бесцельно, как будто не знала, где находится, но нисколько об этом не волновалась. Я позвал ее, но она не ответила. Она бродила по полю и поворачивала то в одну, то в другую сторону, словно корабль без руля.
Я подбежал к ней.
– Джуди! – позвал я. – Джуди!
Она остановилась, ожидая, когда я подойду к ней. Ее лицо было совершенно белым.
– Что случилось? – спросил я. Взгляд ее был пустым и отрешенным. Я взял ее за руку. Она была холодная, как лед. – Ну, Джуди, скажи мне… Это телеграмма, которую Блэнд получил сегодня утром?
Она слегка кивнула.
– Что в ней было?
Вместо ответа, она раскрыла ладонь. Я взял шарик скомканной бумаги и развернул его.
Телеграмма была послана «Южной антарктической компанией» в 21:30:
«Ид сообщил, что управляющий Нордал исчез с борта китобазы точка подробности позже Дженсен».
Ее отец погиб! Я перечитал телеграмму еще раз, одновременно думая над тем, что сказать ей. Джуди любила и уважала своего отца: «Он удивительный человек». Я помнил, как засветились ее глаза, когда она произнесла эти слова. В сообщении не уточнялось, что именно произошло. «Исчез» – вот и все, что было сказано.
– Кто такой Ид? – спросил я.
– Капитан «Южного Креста», – произнесла она совершенно чужим голосом.
Я взял ее за руку, и мы медленно, не говоря ни слова, побрели обратно. Неожиданно чувства, которые она крепко держала внутри себя, вырвались наружу.
– Ну как же это случилось? – воскликнула она исступленно. – Он не мог просто упасть за борт… Вся его жизнь прошла на море. Тут что-то не так… Что-то не так, я точно знаю.
Она заплакала. Все ее тело сотрясалось от рыданий, она прижалась ко мне, словно ребенок, потерявший свою маму. Я подумал – если бы у Эрика Блэнда была хоть капля порядочности, он бы известил Джуди о случившемся сам.
2
В Кейптауне было лето. Когда мы повернули к аэропорту, перед нами открылся вид, напоминающий раскрашенную тарелку – белые дома и коричневые скалистые глыбы Капских гор на фоне ярко-голубого неба. Я почувствовал пустоту в желудке. Где-то там, внизу, ждало меня мое будущее – если, конечно, я не упущу его. Я был и возбужден, и взволнован. Начиналась новая жизнь. Глядя на солнце, сияющее в чистом небе, я испытал удивительное чувство свободы. Зима осталась позади. Когда шасси самолета коснулись длинной посадочной полосы, мне захотелось петь. В этот момент я взглянул на Джуди, и все мое веселье пропало. Она сидела в кресле, сгорбившись и напряженно глядя в окно – она не отрывалась от него еще с Момбасы. Я вспомнил, как мы ехали в такси в Каире, как она плакала на летном поле в Найроби. Я хотел что-нибудь сделать для нее. Но чем я мог ей помочь?
В здании аэропорта я поблагодарил Блэнда за перелет. Он пожал мне руку. Его лицо было бледным, но хватка – просто железной.
– Рад, что мы смогли взять вас с собой.
Затем он пробормотал традиционные пожелания и вышел следом за Вайнером. Я попрощался с Тимом Бартлетом, и в этот момент, словно чертик из коробочки, передо мной возник Бономи. Улыбаясь, он схватил меня за руку.
– Если Южная Африка окажется плохая, майстер Крейг, езжайте в Австралию, – сказал он. – Вот имя человека в Сиднее, который вам поможет. Скажете ему, что Альдо Бономи прислал вас.
Он протянул мне листок бумаги, на котором нацарапал имя и адрес. Я поблагодарил его и пожелал ему удачи на ледяном юге. Его лицо вытянулось.
– Кажется, я предпочитаю остаться здесь. – Он пожал плечами и улыбнулся: – Но я всем жертвую ради искусства – даже моим комфортом.
Ко мне подошла Джуди.
– Ну что, пока, Дункан, – сказала она и протянула мне руку. Она даже смогла улыбнуться. – Всего два судна… – пробормотала она. – Ты сейчас в гостиницу?
– Да. Поеду в «Сплендид». Может быть, я в итоге окажусь в каких-нибудь унылых меблированных комнатах, но несколько дней мне придется изображать из себя важную персону.
Она кивнула.
– А вы где останавливаетесь? – спросил я.
Джуди покачала головой.
– Давай попрощаемся здесь. Скорее всего, мы отправимся отсюда прямо на судно. Все уже решено. Мы покидаем Тэйбл-Бэй через несколько часов.
Я молчал, не зная, что сказать.
– Надеюсь, что ты… ты… – Я никак не мог подобрать нужных слов.
Она улыбнулась.
– Спасибо тебе. – Вдруг она повысила голос: – Если бы я только знала, что там произошло. Если бы только Ид или Эрик сообщили подробности. Но я не знаю ничего. – Ее пальцы сжали мою руку. – Прости. У тебя и своих проблем хватает. Удачи тебе. И спасибо – с тобой было так хорошо.
Она приподнялась и поцеловала меня в губы. И прежде, чем я успел хоть что-то сказать, развернулась и направилась к машине – я услышал цоканье ее каблуков по бетонным плиткам.
На этом все должно было кончиться. Мне пора было заняться поисками работы, а им – отправляться в Антарктику. Однако все вышло иначе.
Я снял в «Сплендид» номер и позвонил Крамеру. В телефонном справочнике он значился как консультант по горной промышленности. Его секретарь сказал, что он будет после обеда. Но застал я его лишь вечером. Он обрадовался мне, но, когда узнал, почему я в Кейптауне, голос его стал другим.
– Тебе следовало написать мне, парень, – заявил он. – Я предупредил бы тебя. Сейчас неподходящий момент для поиска работы, если у тебя нет никакой технической специальности.
– Но ты же говорил, что всегда сможешь найти для меня работу, – напомнил я.
– Господи ты боже! – сказал он. – Тогда была война. С тех пор все переменилось, особенно за этот год. Да, ты не мог выбрать более неподходящего момента. Сейчас все плохо – очень плохо, старик. Царит паника, все просто трясутся от страха.
– А что случилось?
– Компания «Уордс», владеющая акциями рудников Западного Ранда, обанкротилась. Это сравнительно небольшая компания, но все в панике – боятся, а вдруг во всей отрасли творится то же самое… Сегодня вечером я устраиваю дома вечеринку. Так что приходи. Может быть, я смогу для тебя что-нибудь сделать.
Он продиктовал мне адрес и повесил трубку.
Я положил трубку и посмотрел в окно. Яркое солнце внезапно показалось мне жалкой подделкой. Я решил принять ванну, и пока прохлаждался в воде, зазвонил телефон. Я накинул полотенце и бросился в спальню.
– Крейг? – Это был мужской голос, резкий и твердый.
– Крейг слушает.
– Это Блэнд, – произнес голос, и внутри меня что-то оборвалось. – Моя невестка сказала мне, что во время войны вы командовали корветом.
– Совершенно верно, – ответил я.
– Где и сколько времени?
Я не понимал, к чему он клонит, но сказал:
– Я принял командование в сорок четвертом и оставался на этой должности до конца войны.
– Хорошо, – произнес Блэнд, замолчал ненадолго, затем продолжил: – Я бы хотел поговорить с вами. Вы можете спуститься в номер 23?
– Здесь, в отеле?
– Да.
– Я думал, вы уже уехали.
– Я остановился здесь на ночь. – Его голос внезапно стал резким. – Когда вы сможете подойти?
– Я принимал ванну. Спущусь, как только оденусь.
– Отлично. – Он повесил трубку.
Я не спешил с одеванием. Мне нужно было время, чтобы обдумать все. В голову пришла идиотская мысль. Она касалась вопроса Блэнда насчет моего командования корветом во время войны.
Наконец я оделся; тянуть больше было нельзя. Я вышел в коридор и на лифте спустился на второй этаж. Постучал в дверь под номером 23. Мне ответил сам Блэнд:
– Входите, Крейг.
Он провел меня в большую комнату с видом на Эдерли-стрит.
– Что будете пить? Виски?
– С удовольствием, – ответил я.
Я смотрел, как он наливает виски. Его руки слегка дрожали, движения были тяжелыми и неторопливыми. Он предложил мне сигарету.
– Присаживайтесь. Итак, молодой человек, полагаю, вы уже заглянули фактам в лицо. У вас нет работы, а перспективы не слишком впечатляют.
– Ну, не знаю. Я еще не начинал искать…
– Я же сказал, давайте смотреть фактам в лицо, – прервал меня Блэнд с невозмутимостью человека, привыкшего к тому, что он всегда прав. – Я многое знаю о здешних людях. И имею здесь определенное влияние. Сейчас здесь царит «золотая» паника, а это работает отнюдь не на руку вновь прибывшему.
Он водрузил свое крупное тело в кресло. Я ждал. Какое-то время он сидел, буравя меня взглядом. Внезапно он откинулся назад.
– Я собираюсь предложить вам работу в «Южной антарктической китобойной компании», – произнес он.
– А что за работа? – поинтересовался я.
– Я хочу поручить вам командование «Тойром III» – тем буксирным судном, которое должно доставить нас на борт «Южного Креста». Садмен, капитан, и второй помощник прошлой ночью попали в автокатастрофу. Оба сейчас в больнице.
– А что с первым помощником?
– Его тоже нет на судне. Он заболел еще до того, как «Тойр III» оставил «Южный Крест». Насколько я понимаю, вам известно о гибели начальника экспедиции Нордала. Необходимо, чтобы мы отбыли как можно скорее. На поиск человека, который мог бы командовать буксиром, я потратил целый день, но не нашел никого подходящего. А те, кто подходили, не имели желания четыре месяца торчать в Антарктике. Но вечером моя невестка сказала, что вы во время войны командовали корветом. Наше китобойное судно тоже корвет, некогда принадлежавший военно-морскому флоту. Поэтому я тут же вам позвонил.
– Но у меня нет необходимых документов. Я не могу просто так взойти на капитанский мостик…
Блэнд замахал своей ручищей.
– Я все устрою. Доверьте это мне. Надеюсь, у вас нет других проблем? Вы сможете управлять корветом? Вы не забыли навигацию?
– Нет. Но я никогда не ходил в Антарктику. Я не знаю, что…
– Это несущественно. Теперь что касается условий работы. Вы будете получать столько же, сколько и Садмен – то есть пятьдесят фунтов плюс премиальные. Вы отработаете весь сезон, после чего сможете выбрать – остаться вам в Кейптауне или вернуться в Англию. Надеюсь, вы понимаете, что ваше командование «Тойром III» будет временным – вам нужно лишь дойти до «Южного Креста». После чего вы передадите судно помощнику капитана одного из китобоев. Я не могу нанять вас без их согласия. Но думаю, что мы найдем для вас интересную работу. А получать вы будете столько же, сколько за командование судном. Ну, что скажете?
– Не знаю, – ответил я. – Мне нужно подумать.
– Нет времени, – сказал он резко. – Я хочу знать прямо сейчас. Я должен прибыть на «Южный Крест» и выяснить, что там произошло.
– А вы получили какие-нибудь более подробные сведения относительно гибели Нордала? – спросил я.
– Да, – ответил Блэнд. – После обеда пришла еще одна телеграмма. Нордал исчез. Это все, что известно. Не было никакого шторма, вообще ничего такого, что могло бы привести к падению человека за борт. Он просто исчез. Вот почему я хочу отправиться туда как можно скорее.
Он замолчал, а я попробовал привести в порядок свои мысли. Значит, меня четыре месяца не будет в Южной Африке. А затем передо мной снова встанет проблема работы. Крамер, возможно, уже переговорил с нужными людьми, и меня ждет предложение о работе.
– Мне нужно обдумать все это. Сегодня вечером я встречаюсь со своим другом. А потом я сообщу вам.
Его щеки затряслись.
– Я хочу получить ответ сейчас.
Я поднялся.
– Прошу прощения, сэр. Я высоко ценю ваше предложение. Но вы должны дать мне несколько часов.
Блэнд собрался было сказать мне что-то резкое, но передумал. Несколько секунд он сидел не шевелясь, пристально глядя на кончик своей сигары. Затем что-то буркнул и поднялся с кресла.
– Ладно. Позвоните мне сразу, как примете решение. Я буду ждать вашего звонка.
Я спустился вниз и пропустил пару рюмок в баре под лестницей, надеясь встретить Джуди. Наконец я попросил посыльного вызвать мне такси. Пока я ехал к Крамеру, моя голова была занята мыслями о Джуди и таинственной смерти ее отца. У меня было предчувствие, что я окажусь впутан во все эти дела. Оно возникло с того момента, как позвонил Блэнд. И какой-то внутренний голос нашептывал мне: «У тебя есть единственный шанс избежать этого. Воспользуйся им». Но как только я приехал к Крамеру, я понял, что такого шанса у меня нет.
Дом Крамера был построен в стиле голландского фермерского дома. Стоил он, наверное, немалых денег. Внутреннее убранство выглядело роскошно. Вечеринка была в полном разгаре. Крепкие напитки лились рекой. Публика в основном состояла из бизнесменов и молодых женщин. Крамер приветствовал меня очень тепло, но я понял, что единственное, на что я могу рассчитывать, – это познакомиться с одной-двумя «девчушками», как он называл их. Крамер ушел, а я остался в объятиях милой «девчушки», которая высыпала на меня ворох непристойных сплетен. Я передал ее какому-то типу – специалисту в области металлургии – и ушел в бар.
В баре несколько парней обсуждали последние слухи, касающиеся рудников. Один из них сказал:
– Думаете, содержание проб на этом руднике завысили специально?
– Конечно, – ответил другой. – Если бы они не были уверены в этом абсолютно точно, они никогда бы не осмелились арестовать Вайнберга. Я думаю, пробы были слишком уж хороши для того, чтобы быть настоящими.
– Уверен, что они были завышены, – вставил третий, тучный американец, весь в золоте. – Но бедняга Вайнберг – лишь прикрытие. За ним стоит кто-то поважнее.
– Кто же?
– Упоминались три имени. Вайнберг и двое парней, о которых я раньше не слышал, – Блэнд и Фишер. Они сбыли свои акции за сутки до того, как все раскрылось.
– Прошу прощения, – вмешался я. – Кого ни встретишь, все говорят о том, что крах «Уордс» повлиял на финансовую ситуацию. Что это за компания – «Уордс»? – На меня уставилось три пары глаз. – Я только сегодня утром прибыл из Англии, – объяснил я.
– Вы хотите сказать, что не слышали про «Уордс»? – спросил американец.
– Я вообще ничего не смыслю в финансовых делах.
Эти трое, казалось, вздохнули с облегчением.
– Ладно, будь я проклят! – произнес американец. – Приятно встретить кого-то, кто еще не обжегся на этом. Дело в том, что цена на акции компании «Уордс», которые стоили всего десять шиллингов, за последние четыре месяца поднялась до пяти фунтов – когда стали поступать сообщения о высокой ценности рудника на сравнительно небольшой глубине. Сейчас все эти игры раскрыты. Директор арестован. Все операции на фондовой бирже приостановлены. Не думаю, что вам бы удалось скоро избавиться от этих акций. Они не годятся даже как туалетная бумага – слишком уж жесткие, – добавил он. – У меня тоже есть несколько штук.
– А кто такой мистер Блэнд? – спросил я почти машинально. – Вы сказали…
– Молодой человек, я не говорил ни о каком Блэнде. Во всяком случае, это очень распространенное имя. Я не люблю, когда меня подслушивают.
Он холодно посмотрел на меня своими рыбьими глазами. Я взглянул на остальных. Их взгляды вновь стали враждебными.
Я отвернулся и принялся за свою выпивку. Покончив с ней, я тихонько выскользнул из бара и, окруженный мягкими, как бархат, тенями, побрел в сторону огней Кейптауна. Это было чудесно. Ветер приносил запах цветов и прохладу вечера, приятную после жаркого солнца.
На окраине города я остановил такси и вернулся в отель. Я подошел к портье, чтобы взять свой ключ, и тут увидел, что из-за угла выходит девушка и направляется прямо ко мне. Это была Джуди. Я едва узнал ее. На ней было вечернее платье с декольте и туфли на высоком каблуке. Она казалась выше и изящнее.
– Я жду тебя.
