Полная версия:
Хлоя Уолш Зацепить 13-го
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Парень, ты ходишь по тонкому льду. Не нарывайся, – распалился он.
Но мне было не удержаться, и я добавил:
– Да это тупой анекдот, а не команда.
– Покинь поле, Кавана, – приказал тренер; его лицо побагровело, и он ткнул меня пальцем в грудь. – Ты исключен.
– Исключен? – переспросил я, чтобы еще сильнее его позлить. – С чего бы это?
Да с хера ли!
Тренер не мог меня выгнать.
Он мог запретить мне приходить на тренировки.
Мог временно отстранить от игр.
Оставить после уроков.
Мне на все это было посрать, потому что в день матча я снова выйду на поле.
– Ничего вы мне не сделаете, – насмешливо сказал я, позволив эмоциям взять верх.
– Джонни, не испытывай мое терпение, – предостерег Малкахи. – Один звонок на север, твоим тренеришкам-пижонам, – и огребешь по полной, из дерьма потом не вылезешь.
Ронан, стоявший рядом с ним, злобно улыбался, очевидно вдохновленный картиной того, как я огребаю по полной.
Угроза меня взбесила, но я уже понял, что проиграл, и выместил неутоленную ярость, бурлившую внутри, на мяче – не глядя, пнул его что есть силы.
Едва мяч оторвался от моей бутсы, весь гнев улетучился, знаменуя мое поражение.
Черт!
Со мной становилось трудно.
Я это понимал.
Угроза позвонить в Академию была ударом ниже пояса, однако я знал, что заслужил это.
Я ведь сорвался на его поле, его команде, дал волю эмоциям, не смог взять себя в руки. Да и перенапряжение сказалось.
Проживи я миллион лет, и тогда бы у меня не появилось даже намека на раскаяние по поводу Макгэрри. Этот гад заслуживал не то что мячом по носу, а чего-нибудь похуже. Однако Фили и остальные парни – они другое дело.
От меня ждали поведения настоящего капитана, а я вел себя как дурак.
Это никуда не годилось. Своей выходкой я сам себя разочаровал.
И я знал, что́ со мной не так.
В последние месяцы я слишком разбрасывался и после травмы слишком рано вернулся к игре.
Врачи дали добро на тренировки, но даже слепой понял бы, что я совсем не в форме, и это бесило до крайности.
Я оправлялся после травмы, а на мне висели школа, тренировки, клуб и Академия, и все это одинаково напрягало мозги и тело. Приходилось из кожи вон лезть, чтобы соблюдать привычную для себя безупречную дисциплину.
В любом случае это не оправдание.
После еды обязательно извинюсь перед Патриком и остальными ребятами.
Заметив во мне перемену, тренер сухо кивнул.
– Хорошо, – уже спокойнее произнес он. – А теперь приведи себя в порядок и денек отдохни. Ты же, Кавана, совсем ребенок, а выглядишь как кусок говна.
Тренеру я не нравился, мы с ним собачились каждый день, как престарелая супружеская пара, но в его намерениях я не сомневался.
Он заботился о своих игроках и думал не только о нашей способности играть в регби. Он побуждал нас добиваться успехов во всем, из чего состояла школьная жизнь, и постоянно твердил, как важны последние годы обучения.
Наверное, он был прав, сказав, что выгляжу я дерьмово. Так я себя и чувствовал.
– У тебя важный год, – напомнил мне коуч. – Для аттестата пятый год важнее, чем шестой. Нужно, чтобы успеваемость не хромала, иначе… Твою мать!
– Что? – спросил я, насторожившись.
Следуя за его полным ужаса взглядом, я обернулся и увидел на краю поля смятый мешок.
– Вот дерьмо… – пробормотал я, когда мозги переварили увиденное.
Девчонка.
Чертова девчонка, которая перлась поперек поля, теперь лежала на спине среди мокрой травы.
Рядом валялся мяч.
Не просто мяч.
Мой проклятый мяч!
От ужаса ноги среагировали быстрее, чем мозги. Я побежал к ней – при каждом движении сердце бухалось о ребра.
– Эй! Ты в порядке? – еще на бегу крикнул я.
Она попыталась встать и тихонько, по-девчачьи, застонала.
Все попытки подняться с треском провалились, и девчонка явно перепугалась.
Не зная, как быть, я нагнулся, чтобы помочь ей, но она сердито оттолкнула мои руки:
– Не трогай меня!
Язык у нее слегка заплетался. От усилия она упала на колени.
– Ладно. – Я инстинктивно отступил и поднял руки. – Пожалуйста, извини.
Она еле-еле встала, шатаясь из стороны в сторону, – на лице растерянность, взгляд в расфокусе.
Зажав одной рукой край перепачканной юбки, другой она держала мяч, озираясь ошалелыми глазами.
Ее взгляд зацепился за мяч, потом переместился на мое лицо.
В глазах полыхнула какая-то застывшая ярость. Пошатываясь, девчонка поковыляла ко мне.
Ее волосы растрепались и рассыпались по узким плечам, все в земле и траве.
Подойдя, она ударила мячом мне в грудь и прошипела:
– Твой мяч?
Я был так потрясен видом этой маленькой, покрытой грязью девчонки, что только кивнул, как полный дебил.
Исусе, да кто она такая?
Откашлявшись, я взял у нее мяч и сказал:
– Ну да. Мой.
Она была реально пипец какая мелкая, едва доставала макушкой мне до груди.
– Ты мне должен за юбку, – прорычала девчонка, придерживая ткань у бедра. – И за колготки, – добавила она, посмотрев на широкую полосу спущенных петель на колготках телесного цвета.
Оглядев себя, она уставилась на меня и сощурилась.
– Ладно, – ответил я и кивнул.
Что еще я мог сказать? Без понятия.
– И еще извинишься, – успела сказать девчонка и повалилась на землю.
Она жестко приземлилась на пятую точку и вскрикнула.
– Да блин… – пробормотал я, отшвырнул мяч и подошел ей помочь. – Я совсем не хотел…
– Отстань! – Она снова оттолкнула мои руки и вдруг застонала: – Ой! – Лицо у нее сморщилось. Обхватив голову, она тяжело выдохнула: – Моя голова.
– Ты в порядке? – спросил я, не зная, что, черт возьми, делать дальше.
Может, плюнуть на ее протесты, взять на руки и отнести, куда скажет?
Вряд ли это хорошая мысль.
Но и оставить ее здесь я не мог.
– Джонни! – крикнул мне тренер. – Она в порядке? Ты ее не покалечил?
– Нормально с ней все! – ответил я и поморщился, услышав, как девица икнула. – Ты же нормально, да?
Вляпаюсь я с ней.
Мало мне других проблем.
Посрался с тренером.
Чуть не снес девчонке мячом голову – ничего хорошего не жди.
– Зачем ты это сделал? – прошептала она, прижав к личику детские ручонки. – Мне больно.
– Извини, – повторил я. Я ощущал странную беспомощность – состояние, которое мне не нравилось. – Я не хотел.
Она всхлипнула, в синих глазах набухли слезы, и у меня внутри что-то сломалось.
Ох, блин.
Испугавшись, я вскинул руки и выпалил:
– Пожалуйста, извини. – Нагнулся и подхватил ее, подняв с травы. – Черт, – растерянно пробормотал я, ставя ее на ноги, – да не реви ты.
– В мой первый день, – всхлипывала она, покачиваясь. – Новое начало, с чистого листа, и я вся в дерьме.
В общем, так оно и было.
– Отец меня убьет, – давилась она словами, держась за порванную юбку. – Форме конец.
Она зашипела от боли, рука, удерживавшая юбку, метнулась к виску, и юбка упала на землю.
Мои глаза вылупились сами собой: прискорбная реакция при виде девчачьего белья.
Парни на поле восторженно закричали и засвистели.
– Боже! – спохватилась девчонка, неуклюже пытаясь вернуть юбку на место.
– Давай, красотка!
– Покрутись-ка!
– Заткнитесь, козлы! – заорал я на них и загородил собой девчонку.
Парни и дальше прикалывались, хохотали и пороли чушь, но я не разбирал слов: из-за бешено колотившегося сердца я почти оглох.
– Вот. – Я стянул через голову футболку. – Надевай, – велел я девчонке.
– Она грязная, – захныкала девчонка, но не помешала мне одеть ее.
Она продела руки в рукава. Я облегченно выдохнул: футболка была ей до колен и закрывала все стремные места.
Черт, она прям малютка.
Не рано ей в среднюю школу?
С виду точно рановато.
Сейчас она казалась очень, очень юной и… грустной?
– Кавана, девочка в порядке? – крикнул тренер.
– Да нормально! – раздраженно рявкнул я.
– Отведи ее в главное здание, – велел он. – И пусть Маджелла обязательно ее осмотрит.
Маджелла была школьной палочкой-выручалочкой. Она работала в столовой и мастерски оказывала первую помощь. Со всеми травмами народ в Томмен-колледже шел к ней.
– Слушаюсь, сэр, – взволнованно крикнул я и нагнулся за порванной юбкой девчонки и ее рюкзаком.
Я подошел к ней. Девчонка отпрянула.
– Просто хочу помочь, – произнес я самым мягким тоном, на какой был способен. Руки я держал поднятыми, показывая, что не собираюсь причинить ей вред. – Отведу тебя в главное здание.
Девчонка очумело смотрела на меня, и я заволновался, что устроил ей сотрясение мозга.
С моей удачей наверняка так и случилось.
Зашибись!
Я закинул рюкзак на плечо, порванную юбку запихал за пояс шортов, положил руку девице на спину и стал уговаривать подняться на насыпь, отделявшую спортплощадки от остального двора.
Девчонку качало из стороны в сторону, как новорожденного жеребенка. Я едва удерживался от желания обнять ее за плечи. Через пару минут мне так и пришлось поступить, поскольку сама она на ногах не стояла.
Я запаниковал.
Я точно травмировал чертову пигалицу.
Голову ей разбил.
За то, что сорвался, и так грозит остаться после занятий, и еще арестуют за нанесение телесных повреждений.
Мудак – вот я кто.
– Прости, – повторял я ей, злобно глядя на каждого любопытствующего придурка, который останавливался и пялился на нас, пока мы с черепашьей скоростью брели к главному зданию.
Она была в моей футболке, которая висела на ней, как платье.
Грудь у меня мерзла, поскольку теперь вся одежда состояла из шортов, носков и шипастых бутс.
А в довершение всего на плече болтался девчоночий розовый рюкзак.
Пусть пялятся сколько влезет. Мне сейчас важнее всего, чтобы проверили ее голову.
– Я правда охренеть как виноват.
– Да хватит уже извиняться, – простонала она, хватаясь за голову.
– Ладно… извини, – пробормотал я, чувствуя, как она опирается на меня. – Но я хочу извиниться. Чтоб все было ясно.
– Ничего не ясно, – хрипло возразила она, сжимаясь от моего прикосновения. – Все кружится.
– Господи, не говори так, – сдавленно произнес я, крепче сжимая ее одеревеневшие плечи. – Пожалуйста, не говори таких слов.
– Зачем ты это сделал? – шмыгнула носом она, вся такая хрупкая, маленькая и заляпанная грязью.
– Потому что я мудак, – сообщил я, перевесил рюкзак на другое плечо и обнял ее еще крепче. – Все время лажаю.
– Ты нарочно так сделал?
– Что? – От ее вопроса я даже остановился. – Нет. – Я повернулся так, чтобы видеть ее лицо, и хмуро добавил: – Я бы в жизни так с тобой не поступил.
– Честно?
– Угу, – буркнул я, придерживая ее рукой и прижимая к себе. – Честно.
На дворе был январь.
Сырой.
Холодный.
Но по какой-то странной, сбивающей с толку причине внутри у меня все пылало.
Уж не знаю почему, только от моих слов девчонка перестала напрягаться. Она шумно вздохнула, расслабилась и позволила тащить ее на себе.
4. Уткнувшись в…
ДЖОННИЦеной изрядных усилий и внезапно явившегося самообладания, в другие времена подводившего, я внял желанию пострадавшей и довел ее до главного здания. Притом что хотелось просто взять девчонку на руки и бежать туда за помощью.
Я паниковал, стоило ей застонать или привалиться ко мне, и беспокойство мое с каждым таким разом росло.
Но, простояв десять минут у двери директорского кабинета и слушая, как мистер Туми рвет и мечет, я начал выходить из себя.
Почему он не забрал у меня девчонку?
Какого черта я должен стоять перед его кабинетом и держать полукоматозную пигалицу, чтобы она не рухнула на пол?
Взрослый ведь тут он.
– Ее мать уже едет сюда, – объявил мистер Туми и, раздраженно вздохнув, убрал мобильник в карман. – Джонни, как такое могло произойти?
– Я вам уже сказал. Это был несчастный случай, – прошипел я в ответ, продолжая поддерживать девчонку, которая привалилась к моему боку. – Позовите Маджеллу, пусть ее осмотрит, – в стопятьсотый раз попросил я. – По-моему, здесь сотрясение мозга.
– Маджелла дома с ребенком. До пятницы, – рявкнул мистер Туми. – Что мне теперь делать? Я не умею оказывать первую помощь.
– Тогда лучше вызвать врача, – парировал я, не давая девчонке сползти на пол. – Потому что я ей мозг на хер вынес.
– Выбирай выражения, Кавана, – огрызнулся мистер Туми.
Я ответил стандартным «да, сэр», хотя мне было плевать, в каких выражениях я разговариваю с директором.
Моя роль в Академии регби давала в Томмен-колледже неслыханную свободу. Мне делали поблажки, о которых другие ребята и не мечтали, но было бы глупо подгадить себе в первый же день после каникул.
Покалечив новенькую, свой лимит на поблажки я исчерпал.
– Мисс Линч, вы в порядке? – спросил мистер Туми, тыча в девчонку пальцем, словно она была недожаренной индейкой, от которой он не хотел подцепить сальмонеллу.
– Больно, – простонала та, приваливаясь ко мне.
– Знаю, – успокоительным тоном произнес я, крепче прижимая ее к себе. – И я пипец как виноват.
– Господи, Джонни, мне только этого не хватало, – прошипел мистер Туми, запуская руку в седеющие волосы. – Сегодня ее первый день у нас. Осталось только, чтобы ее родители явились сюда и разнесли школу.
– Это был несчастный случай, – повторил я, рассердившись по-настоящему. Девчонка опять застонала, и я, изо всех сил стараясь говорить спокойно, добавил: – У меня и в мыслях не было ее калечить.
– Скажешь это ее матери, когда она приедет, – запыхтел мистер Туми. – Мисс Линч перевели из Баллилагинской муниципальной школы, потому что там на нее нападали словесно и физически. И что же с ней случилось в первый день в Томмене? Вот это!
– Я не нападал на нее! – огрызнулся я. – Это был неудачный удар!
Пристроив девчонку под своей рукой, я уставился на этого так называемого руководителя.
– Стойте. – Меня переключило с его последних слов. – В каком смысле «на нее нападали»?
Я с недоумением посмотрел на кроху под своим плечом.
Кто мог на нее нападать?
Она же такая маленькая.
И хрупкая.
– Что с ней случилось? – услышал я собственный вопрос, обращенный к директору.
– Кажется, сейчас упаду, – пропищала она, прервав мои мысли. Она схватила меня ладошкой за предплечье. – Все кружится.
– Я не дам тебе упасть. – Я на автомате включил успокоительный тон. – Все будет хорошо. – Я почувствовал, как она сползает, и поднял ее повыше, изо всех сил стараясь удержать крошечное создание. – Я тебя держу, – утешал я, крепче ее обхватывая. – Не волнуйся.
– Так, посиди с ней, – распорядился мистер Туми, указав на скамейку возле стены, примыкавшей к его кабинету. – А я пойду раздобуду компресс или что-то в этом роде.
– Вы меня с ней оставляете? – спросил я, удивленно разинув рот. – Одного?
Директор даже не ответил.
Где ему отвечать! Жалкий трус уже был в конце коридора – отчаянно старался убраться подальше от ситуации, требовавшей его вмешательства. А ведь ему за это деньги платят.
– Козел бесхребетный, – процедил я сквозь зубы.
Чувствуя себя обманутым, я подвел девчонку к скамейке.
Бросив на пол ее рюкзак, я медленно опускал пострадавшую на скамью, пока мы не оказались на сиденье бок о бок.
Я продолжал обнимать ее за тонкое плечо, не решаясь убрать руку из страха, что она свалится на пол.
– Ну офигенно просто, – угрюмо бубнил я. – Охренительно прекрасно.
– Ты такой теплый, – прошептала девчонка, и я почувствовал, как она щекой уткнулась в мою голую грудь. – Как грелка.
– Ладно, только, пожалуйста, глаза не закрывай, – сказал я, испугавшись ее слов.
Нервно дрыгая коленями, я развернул девчонку к себе и взял ее личико в ладони.
– Эй, слышишь? – сказал я, слегка тряся ее лицо. – Эй… девочка? – Я смутился. Надо же, едва не угробил девчонку и даже не знаю ее чертового имени. – Слышишь? Открой глаза.
Она не открывала.
– Эй… эй! – уже громче позвал я. – Посмотри на меня. – Я встряхнул ее голову. – Посмотри мне в глаза.
В этот раз она откликнулась.
Она открыла глаза, и я просто охренел, едва не задохнувшись.
Божечки, девчонка-то красавица.
Конечно, я и раньше видел, что она симпатичная, но сейчас, когда я смотрел на нее так близко, что даже мог пересчитать веснушки на лице (одиннадцать штук), меня прямо вынесло от ее красоты.
Офигенно огромные синие глаза с желтыми крапинками на радужке в оправе длинных густых ресниц.
Даже не знаю, встречал ли я раньше такой оттенок синего. В залежах памяти не обнаружилось ничего похожего.
Однозначно самые восхитительные глаза из всех, что я видел.
Длинные, по локоть, темно-каштановые волосы; густые, с кудряшками на концах.
А под горой волос скрывалось личико сердечком с гладкой, чистой кожей и крохотной ямочкой на подбородке.
Над убийственно притягательными глазами изгибались идеальные дуги темных бровей. И в дополнение – носик-пуговка, высокие скулы и пухлые губы.
Губы были естественного розово-красного цвета, как будто она сосала фруктовый лед или что-то вроде того. Чего, конечно, не было, потому что последние полчаса я старался не дать девчонке вырубиться.
– Привет, – выдохнула она.
– Привет, – ответил я и тоже облегченно выдохнул.
– Это и правда твое лицо? – спросила она, безучастно разглядывая мою физиономию. Ее глаза снова начали закрываться. – Какое симпатичное.
– Ммм, спасибо, – неловко буркнул я, по-прежнему держа ее лицо в ладонях. – Другого нет.
– Мне нравится, – прошептала она. – Хорошее лицо.
И тут ее глаза снова закрылись, и она повалилась вперед.
– Нет-нет-нет. – Я хорошенько тряхнул ее. – Очнись!
Она со стоном заморгала и открыла глаза.
– Молодец, – похвалил я, тяжело выдохнув. – Не засыпай.
– Ты кто? – хрипло спросила она, полностью переложив на меня задачу держать ее голову прямо.
– Джонни, – ответил я, сдерживая ухмылку. – А ты кто?
– Шаннон, – прошептала она. Веки девчонки немного опустились, но я слегка надавил ей на щеки, и она тут же встрепенулась. – Как река[14], – с тихим вздохом добавила она.
Я усмехнулся над ее ответом.
– Ну вот что, Шаннон «как река», – нарочито веселым тоном произнес я, изо всех сил стараясь удержать ее в сознании и разговорить. – Твои родители уже едут сюда. Наверное, отвезут тебя в больницу для осмотра.
– Джонни, – простонала она и поморщилась. – Джонни. Джонни. Джонни. Это плохо…
– Что? Что плохо? – стал допытываться я.
– Мой отец, – прошептала она.
– Твой отец? – переспросил я и нахмурился.
– Ты можешь меня спасти?
Я снова нахмурился:
– Тебе нужно, чтобы я тебя спас?
– Ммм-хмм, – сонно пробубнила она. – Погладь меня по волосам.
Ну и просьбочка! Я оторопел.
– Хочешь, чтобы я погладил тебя по волосам?
Она кивнула и подалась вперед:
– Больно.
Пододвинувшись, я повернул девчонку так, чтобы ее голова упиралась мне в плечо. Удерживая одной рукой ее лицо, другой я стал гладить ее по волосам. Не самая удобная поза, но у меня получалось.
Господи, что я вообще делаю?
Я тряхнул головой, удивляясь себе. Чувствовал себя идиотом, но продолжал делать то, о чем она попросила.
Все шло хорошо, пока она не уткнулась лицом в мой член.
Я передернулся от такого интимного контакта, да еще и член внезапно отреагировал, а пах обожгло сильнейшей болью. Попытался убрать ее лицо с опасного места, но она только громко и недовольно застонала.
А потом вытянула ноги на скамейке и пристроилась вздремнуть прямо на моем члене.
На хер такую жизнь!
Держа обе руки в воздухе, подальше от ее тела, поскольку обвинение в сексуальном домогательстве мне улыбалось не больше, чем дырка в голове, я озирался по сторонам – не появится ли кто мне в помощь, но никто не пришел.
В коридорах очень кстати не оказалось ни одного взрослого.
На хер такую школу!
Я уже подумывал сбежать, но не мог снять девицу с себя.
Конечно, ведь просто разбить ей голову было недостаточно.
И вот я просто сидел – ее голова лежала у меня на коленях, щекой она уткнулась в мой член – и молил Бога, чтобы дал мне сил не откликаться на ощущения, нараставшие внутри, и не допустить эрекции.
Помимо очевидной неуместности такого чудовищного положения мой член был травмирован.
Точнее, не столько член, сколько область вокруг него, но эрекция могла окончиться потерей сознания, и я бы отрубился рядом с этой девчонкой.
Но тут она заскулила, я опять заволновался, и катастрофы не случилось.
А моя рука как будто жила своей жизнью – я и не заметил, как она потянулась к девчонкиному лицу.
– Все хорошо, – приговаривал я, отгоняя тревогу: потребность нянчиться с этой девицей рождала во мне что-то в равной степени неведомое и пугающее. – Тсс, все хорошо.
Я убрал ее волосы с щеки, зацепив темно-каштановые прядки за ухо, и снова стал гладить по ушибленной голове.
Там, где мяч соприкоснулся с черепом, вылезла внушительная шишка. Это место я гладил кончиками пальцев, едва дотрагиваясь.
– Так нормально?
– Ммм, – выдохнула она. – Так… хорошо.
– Хорошо, – вслед за нею облегченно промямлил я и продолжил гладить.
Глаза наткнулись на тонкий шрам в верхней части виска, у самых волос.
Не подумав о том, что делаю, я провел пальцем по шраму длиною в дюйм и спросил:
– Это откуда?
– Ты о чем?
– Вот об этом. – Снова провел пальцем по старой отметине. – Откуда шрам?
– Отец, – ответила она и тяжело вздохнула.
Мозг осознал, насколько трешовым был ее ответ, – и моя рука замерла.
– Повтори.
Когда она не отозвалась, я другой рукой осторожно потряс ее за плечо:
– Шаннон!
– Хм?
Кончиком пальца постучал по шраму.
– Хочешь сказать, это отец с тобой сделал?
Я старался говорить спокойно, но внутри все бурлило от вспыхнувшей потребности калечить и убивать таких отморозков.
– Нет-нет-нет, – прошептала она.
– Значит, шрам – не его рук дело? – спросил я, чтобы убедиться. – Он точно этого не делал?
– Ну конечно нет, – пробормотала она.
Слава богу!
Я выдохнул и только сейчас понял, что все это время задерживал дыхание.
– Джимми!
– Меня зовут Джонни.
– Да. Джонни.
– Что?
– Ты злишься на меня?
– Что? – Вопрос, заданный тихим голосом, ранил меня. Я смотрел на нее, и внутри все сводило от желания защитить эту девчонку. – Нет, не злюсь. – Я сделал паузу. Перестал ее касаться. Потом спросил: – А ты злишься на меня?
– Думаю, да, – ответила она и снова заелозила щекой.
Я выкатил глаза и едва удержался от стона.
Твою мать!
– Не делай так, – выпалил я, стараясь удержать ее голову на месте.
– Чего не делать? – Она умиротворенно выдохнула и потерлась щекой о мое бедро. – Злиться на тебя?
– Нет. – Я опять задержал ее голову. – Злись сколько угодно, только прекрати тереться головой мне о бедра.
– Мне нравятся твои бедра, – тихо ответила она, закрыв глаза. – Они как подушка.
– Конечно, приятно слышать и все такое. – Я снова остановил ее голову. – Но там больное место, поэтому я прошу, чтобы ты этого не делала.
– Не делала чего?
– Не ерзала по мне головой, – прохрипел я. – Вот здесь.
– А почему тебе больно? – Она тяжело вздохнула и спросила: – У тебя тоже травма?
– Возможно, – признался я, передвинув ее голову туда, где меньше болело. – Лежи здесь, договорились? – Я больше просил, чем командовал. – И замри.
Она подчинилась и перестала елозить головой.
Свободной рукой я потер висок, разгоняя растущее напряжение. Подумал о том, сколько всего на меня навалилось.
Пропускаю занятия.
Хочу есть.
Вечером тренировка в клубе.
После уроков собираюсь с Гибси в спортзал.
Завтра, после занятий, запланирован сеанс физиотерапии с Дженис.
В пятницу матч за школу.
На выходных – еще одна тренировка с младшим составом.
Дел по яйца, и мне совершенно не нужен весь этот цирк.
Несколько минут прошли в напряженном молчании, потом девчонка снова зашевелилась; я в это время мысленно перебирал причины, почему мистер Туми никудышный директор.
Получился список длиной с руку. Тут она снова попыталась сесть.
– Осторожно, – предостерег я. Трясся над ней, как наседка.
Помог ей сесть, а сам встал со скамьи.
Каждая мышца ниже пупка протестовала, но я не поддавался.
Присел на корточки перед скамейкой, держа руки на талии Шаннон, чтобы подхватить ее.
– Шаннон, ты в порядке?
Длинные каштановые волосы выбились из-за уха и скрыли ее лицо.
