Хлоя Уолш Удержать 13-го

– Что происходит?

– С тобой все хорошо, – ответил Джоуи, теперь полный внимания ко мне. – Ты пару суток то приходила в себя, то вырубалась. Доктора дали тебе что-то такое, чтобы они смогли установить… – Он замолчал и взмахнул руками, содрогнувшись с головы до ног. – Это… – Он запустил пальцы в волосы, потряс головой, потом щелкнул пальцами. – Черт, не могу вспомнить слова.

– Тебя привезли в больницу вечером в субботу, – пояснил Даррен куда более сдержанным тоном. – А сегодня вторник, Шаннон. Ты была без сознания несколько дней.

– Да, ее я привез, – огрызнулся Джоуи, и его плечи напряглись. – Ее привез сюда я. А вот где был ты, золотой мальчик?

– У тебя было сильное сотрясение и травматический пневмоторакс, – продолжил объяснение Даррен, не обращая внимания на Джоуи. – Ты была сильно изранена, когда попала сюда. Тебе наложили несколько швов на разорванную щеку, и у тебя был ушиб нескольких ребер.

– Ушиб ребер! – насмешливо воскликнул Джоуи. – Открой глаза, Даррен! Да у нее везде ушибы!

– Да что за херь с тобой, Джоуи? – резко спросил Даррен, щурясь на Джоуи. – Ты под кайфом? Так? Ты что-то принял?

– Да, я что-то принял! – огрызнулся Джоуи, обращая гнев на Даррена. – Я принял до хера побоев! Вот что я принял, мудила!

– Джо, успокойся. – Встревожившись, я коснулась руки Джоуи и посмотрела на Даррена. – А что такое травматический пневмоторакс?

– Это значит, что урод так сильно тебя пнул, что у тебя легкое схлопнулось, – пояснил Джоуи, трясясь от злости. – Это значит, что им тут пришлось утыкать все твое тело трубками, чтобы помочь тебе дышать.

– Ох, боже… – Ужаснувшись, я посмотрела на свое тело и жалобно спросила: – Но со мной все нормально? – Я положила дрожащую руку на повязку. – Или все плохо?

– Повреждение не слишком серьезное, – поспешил успокоить меня Даррен. – Тебе не понадобилась операция… они смогли уменьшить давление и помогли тебе дышать, просто вставив маленькую трубочку в…

– Не слишком серьезное? – резко выкрикнул Джоуи. – Да ты издеваешься, чтоб тебя?

– Джоуи, – рыкнул Даррен. – Успокойся!

– Там теперь дырка? – Я задохнулась, заглянув под рубашку. – И трубка еще там?

– Нет, Шаннон, – мягко произнес Даррен. – Ее убрали вчера утром. Твою грудь проверили на рентгене и на компьютерной томографии. Все выглядит отлично, ясно?

Я кивнула, онемев.

– Но болеть будет еще пару недель, – поморщился Даррен. – И тебе прописали курс антибиотиков, чтобы предотвратить инфекцию. – Покачав головой, он уточнил: – Медсестры все расскажут лучше, чем я.

– Вот как? – съязвил Джоуи. – А я-то думал, ты во всем разбираешься!

– Что бы тебе ни прописали от боли, это уже слишком, – сердито сказал Дарен, пристально глядя на Джоуи. – Тебе уже хватит.

Джоуи засмеялся:

– Парацетамол?

– Ты никого не одурачишь, – ровным тоном произнес Даррен.

– Почему ты здесь? – прохрипела я, чувствуя, как внутри снова растет паника.

– Я здесь, чтобы помочь, Шаннон, – ответил Даррен. – Я здесь, чтобы позаботиться о вас – обо всех вас. – Он покосился на Джоуи и вздохнул. – Даже о тебе.

– Не надо мне твоих одолжений, – зло бросил Джоуи.

– Но почему? – Сжав вместе руки, я медленно вздохнула. – Откуда ты узнал обо всем?

– Ему позвонила мама, – вместо Даррена ответил мне Джоуи, в очередной раз бросая на брата угрожающий взгляд. – Судя по всему, у этой суки всегда был номер ублюдка. – Тон Джоуи был полон мстительного сарказма. – Они нам врали, Шан. Представляешь?

Даррен болезненно застонал.

– Послушай, Джоуи, не надо так! – Сдвинув брови, он добавил: – Ты же говоришь о нашей матери…

– О нашей матери? – Джоуи невесело засмеялся, беспокойно подергивая ногами. – А у нас она есть? Черт, я-то всегда думал, что матери – это такие мистические существа вроде единорогов, потому что я-то в жизни никого похожего не видел!

– И ты все время был на связи с мамой? – пробормотала я, чувствуя, как кружится голова. – Все эти пять с половиной лет?

– Да уж наверное! – встрял Джоуи, прежде чем Даррен успел ответить. – Совсем никак не мог взять телефон и узнать, как мы, зато был на связи с дражайшей матушкой!

Даррен покачал головой:

– Ты бы поостыл, Джо. Тебе все это не на пользу.

– А ты не лез бы снова в нашу жизнь и не думал, что можешь тут распоряжаться, – возразил Джоуи, весь дрожа; я понимала, что он с трудом сдерживает ярость. – Ничего не выйдет. До тебя не доходит, Даррен: ты не можешь то возвращаться, то снова исчезать!

Распоряжаться?

– Чем распоряжаться?

– Наш дражайший братец решил, что теперь он главный. – Вскочив на ноги, Джоуи принялся расхаживать по маленькой палате, как зверь в клетке. – Думает, он может просто выйти за дверь, исчезнуть на полдесятка лет, а потом явиться на роскошной машине, с толстым бумажником и установить свои правила.

Даррен сердито посмотрел на брата:

– Это несправедливо, Джоуи.

– А чего ты ожидал, Даррен? – возразил Джоуи. – Вечеринку «Добро пожаловать домой»? С воздушными шариками и пирожными? Заявился в город и думаешь, мы все упадем к твоим ногам, потому что ты спасаешь нас? – Он тряхнул головой и презрительно усмехнулся. – Ты забыл о нас. Ты слинял, на хер. Ты бросил нас с ними. И что касается меня, я предпочту, чтобы ты и дальше не появлялся. Я сам разберусь.

– С говном ты разберешься, – рявкнул Даррен. – Посмотри на нее!

– Посмотри на себя! – бешено заорал Джоуи. И добавил, хлопнув в ладоши: – Отличный, блин, костюмчик, Даррен! Прекрасно выглядишь! Стрижка отличная, весь такой упитанный. Повезло тебе! – Сверкая глазами, он показал на себя и на меня. – Поздравляем с успехом, большой брат!

– Мне было всего восемнадцать, – прошептал Даррен, проводя ладонью по темным волосам. – Я не выдержал…

– Ну, мне тоже восемнадцать, мудила! – без малейшего сочувствия произнес Джоуи. – И знаешь что? Я как-то взял и справился. Я здесь остался!

– Значит, ты сильнее меня.

– Я не сильнее тебя. – Джоуи задохнулся, у него сорвался голос. – Просто случайно у меня нашлась совесть.

– Перестаньте! – попросила я, сжимая голову ладонями. – Пожалуйста, перестаньте ссориться! Мне этого не выдержать.

– Прости… – Даррен пригладил волосы, явно разгневанный. – Ты можешь ради нее слегка смягчиться, Джоуи? Нам нужно все ей объяснить, а если мы будем ругаться, ей это не поможет.

Джоуи стиснул зубы и показал Даррену средний палец, но все же сумел удержать при себе свое мнение.

– Папа сбежал, Шаннон, – ровным тоном пояснил Даррен.

Во мне вдруг зародилось некое чувство, подозрительно похожее на надежду.

– Да?

– Он не сбежал, – вставил Джоуи. – Он прячется. Большая разница.

Надежда исчезла.

– Можешь ты прекратить? – проворчал Даррен.

– А можешь ты не обнадеживать ее почем зря? – с жаром возразил Джоуи. – Ей это ничем не поможет в будущем.

– Но теперь, – быстро заговорил Даррен, предостерегающе глядя в сторону Джоуи, – его найдет полиция и он за все заплатит, ребята. Я уверен.

– Уверен, конечно, – фыркнул Джоуи. – Святой Даррен спешит на помощь! – Повертев головой, он забарабанил пальцами по постели, явно разочарованный. – В этой стране правосудие – сплошная насмешка, и мы все это знаем. Даже если его поймают, он получит условный срок, немножко порицания, бутылку виски, да еще и пособие от широкой души за все его муки, а если ты веришь в другое, ты врешь самому себе.

– Я вчера ходил в суд вместе с мамой, – заговорил Даррен, не обращая внимания на тираду Джоуи. – Мы подали прошение о запретительном ордере на него. Слушание состоится через три недели, и он должен присутствовать, а пока нам дали временный ордер. Ему запрещено подходить к дому и встречаться с любым из вас.

– Его, блин, должны были обвинить в попытке убийства! – рявкнул Джоуи.

– Согласен, – кивнул Даррен. – И мне тоже хочется, чтобы он исчез, Джо. Я его ненавижу так же, как ты.

– Сомневаюсь, – оскалился Джоуи. – Очень, блин, сомневаюсь.

Даррен тяжело вздохнул:

– Ты этого хочешь, Джо? Поспорить, чья ненависть сильнее? Или ты хочешь, чтобы эта семья вернулась к нормальной жизни?

– Нет никакой семьи, – пылко возразил Джоуи. – Вот что ты упускаешь.

– Мы все равно семья, – тихо ответил Даррен. – И мы станем сильнее, если все объединимся.

– С ней, – подавленно выговорил Джоуи, очевидно страдая. – Заканчивай то, что начал, – потребовал он. – Мы станем сильнее с ней. – Джоуи покачал головой и горестно засмеялся. – Ну и дерьмовая шуточка!

– А где она? – нервно спросила я.

– Дома, с бабушкой и вашими братьями.

У меня упало сердце.

– Почему?

– Почему? – Даррен нахмурился. – Что значит – почему?

– Я спрашиваю, почему она до сих пор здесь? – выдохнула я, тиская простыню под собой.

– Наконец-то! – воскликнул Джоуи, вздымая руки к небу. – Наконец-то до кого-то дошло!

– Она такая же жертва, как любой из вас, – медленно произнес Даррен. – Я знаю, вы, ребята, сейчас так не думаете, и я вполне вас понимаю, но вы должны учесть, что и она прошла…

– Дерьмо собачье! – заорал Джоуи. – Чертово собачье дерьмо, Даррен! Она не жертва! Она подстрекательница! Она позволяла ему делать все это! – Он ткнул пальцем в мою сторону. – Она так же отвечает за то, что случилось с Шаннон, как и он!

– Джоуи, прекрати!

– Нет. – Джоуи встряхнул головой. – Может, она и была жертвой, когда он впервые поднял на нее руку. Черт, может, в первые десять раз. Допускаю. Она была молодой и глупой. Но двадцать четыре года? – Он снова тряхнул головой. – Нет, все это она с нами сделала, Даррен. Она приложила к этому руку.

– А ты когда-нибудь думал о том, почему нас так много? Почему она продолжала рожать детей от этого человека? Почему она не ушла? – огрызнулся Даррен, зло глядя на нас обоих. – Или почему она вообще такая? Вам никогда не приходило в голову, что, может, она оставалась из-за страха, что он осуществит свои угрозы? Мы все это слышали – «Если уйдешь, убью и тебя, и твоих детей!» – он постоянно это твердил… с тех пор, как ей было пятнадцать лет! Бога ради, да этот человек двадцать лет ломал ее и обещал убить, если она уйдет! Вам не кажется, что это могло повлиять на ее сознание? Вы вообще представляете, что она могла оставаться против воли? И рожать детей, не желая того? Ее насиловали, и били, и психологически над ней издевались, пока она не потеряла связь с реальностью! Ей было пятнадцать, когда она родила меня, и четырнадцать, когда она забеременела! – добавил он. – Задумайтесь об этом хоть на минутку. Подумайте о том, как она была напугана, когда ее просто толкнули жить с этим чудовищем. У нее не было матери или отца, которые подсказали бы, что делать. Все, что у нее было в гребаном мире, – это он. Она была ребенком, рожавшим детей, и это ее сломало!

– Не желаю это слушать, – рыкнул Джоуи. – Не желаю больше слышать никаких оправданий.

– А кто-то из вас когда-нибудь думал о том, почему она добровольно отдала нас под опеку? – не уступал Даррен; его тон стал суровым. – Ну, думали?

– Она болела, – фыркнул Джоуи.

– Она не болела! Она пыталась уберечь нас от него. Она пыталась спасти нас от того, от чего не могла спастись сама.

– Тогда почему она не оставила нас там? – прогремел Джоуи. – Может, мы бы тогда получили чертов шанс!

– Ты знаешь почему, – закричал в ответ Даррен, уже весь дрожа. – Ты знаешь! – Он несколько раз вдохнул, стараясь взять себя в руки, прежде чем продолжить: – Она боялась, что с вами что-то случится… она боялась и носила тогда Тайга…

– Значит, из-за того, что тебя изнасиловали, нас вернули домой для пыток? – резко спросил Джоуи. – Так получается? Два минуса дают плюс? Это какая-то извращенная логика, если меня спросить.

– Джоуи! – простонала я. – Не надо!

– Мне очень жаль, что с ним такое случилось. Мне так чертовски жаль, что такое случилось с тобой, Даррен, мне действительно жаль! Но наказали за это меня. – Он махнул рукой между нами. – Нас всех.

– Все в порядке, Джо, – попыталась успокоить его я. – Не расстраивайся так.

– Ничего не в порядке! – задохнулся Джоуи. – Господи, да я должен был забрать вас всех из этого дома много лет назад! Я должен был действовать! Я же знал, что такое может случиться… – У Джоуи сорвался голос, и он судорожно вздохнул. – Но они же меня пугали… заставляли сомневаться в себе! – Он бешено уставился на Даррена. – Ты меня держал в страхе, твердил, что жить с ним лучше, чем где-то еще. – Он смахнул слезы с глаз. – В той семье я провел лучшие полгода в жизни! И она тоже… – Он показал на меня. – Мы были там счастливы. Мы были в безопасности! Но вы с мамой убедили меня, что там нам что-то грозит, что лучше быть дома. – Хлопнув себя ладонью по лбу, он прошипел: – Мне было шесть лет, и ты так заморочил мне голову, что я теперь не верю ничему. Я даже не могу доверять собственным долбаным инстинктам!

– Я боялся за тебя, – с трудом выговорил Даррен. – Я думал, что поступаю правильно. Я старался тебя уберечь…

– Держа в страхе! Ты заставил меня поверить тебе, а потом сбежал! – ревел Джоуи, дрожа с головы до ног. – Ты заставил меня довериться тебе! Мне было двенадцать, а ты просто вышел за дверь и свалил все на мои плечи! А потом я держал в страхе младших! Втирал то же самое дерьмо, что и ты мне, пичкал теми же страхами и паранойей, потому что не знал ничего другого. И посмотри на нас теперь!

– Я сожалею, что бросил вас, Джо. – Даррен опустил голову. – Но я должен был уйти…

– Ну да, а я сожалею, что верил тебе! – зашипел Джоуи. – Но я не повторю ту же самую ошибку!

Наступило долгое молчание, а потом Даррен заговорил снова.

– Послушай, – мрачно произнес он, – у меня нет для вас ответов на все, ребята, но я знаю, что не могу повернуться спиной к нашей матери.

– А я могу, – коротко ответил Джоуи. – Легко.

– Она впервые в жизни дает отпор, – сдержанно сказал Даррен. – Она пытается сделать что-то для нас. Она неплохой человек, и вы оба это знаете. Она просто запуганная женщина, которая позволила страхам принимать за нее чудовищные решения.

– Ее решения чуть не убили нас, – резко возразил Джоуи. – Они уложили мою сестру на больничную койку.

– Наш отец уложил ее на больничную койку, – поправил его Даррен. – Не позволяй страхам затуманивать твою логику, Джоуи.

– Я и не позволяю, – взмахнул руками Джоуи, – нет! И я не собираюсь слушать, как ты оправдываешь ее за то, что она позволяла мерзавцу вот так поступать с нами.

– Я только говорю, что не все вокруг черное и белое, – заметил Даррен, а потом повернулся ко мне. – Полицейские сегодня днем придут сюда, чтобы получить от тебя заявление. Нужно, чтобы при этом присутствовали мама или я.

– Нет. – Внутри забурлила тревога, разъедая все хорошее и чистое, пока я не превратилась в дрожащее месиво. – Я не хочу это делать.

– Все нормально, – мягко сказал Даррен. – Мы просто обсудим все, тебе не о чем беспокоиться.

– Могу и я тут быть, если хочешь, Шаннон, – вмешался Джоуи. – Не обязательно они.

– Последнее, что тебе нужно, так это оказаться рядом с полицейскими, когда ты в таком состоянии, – проворчал Даррен. – Что было на этот раз? Ты вернулся на…

– Рад слышать, что ваши тайные переговоры с мамой позволили тебе быть в курсе семейных событий, – ухмыльнулся Джоуи. – Жаль только, что она не рассказала тебе о настоящих проблемах… ой, постой, наверное, она говорила, только ты не обращал внимания. Должно быть, приятно уметь выключать совесть. Избирательный слух чертовски полезен.

– Перестань, – простонала я. – Пожалуйста…

– Там снаружи ждет социальный работник, – сообщил Даррен, снова глядя на меня и старательно не замечая Джоуи. Он подергал свой голубой галстук и повертел верхнюю пуговицу накрахмаленной белой рубашки, прежде чем продолжить: – Ты должна, конечно, поговорить с ней наедине, но если мы одинаково расскажем нашу историю, это будет довольно несложно.

– Нашу историю?

Все усилия Джоуи сдерживаться на этих словах улетучились.

– Пошло оно все лесом! – Вскочив, Джоуи заметался по палате. – Никаких больше сраных историй! – Дергая себя за светлые волосы, он рычал: – Никаких!

– Я не прошу никого из вас лгать, – заметил Даррен. – Я просто говорю, что мы должны сплотиться вокруг мамы…

– Ты просишь меня пренебречь правдой, – возразил Джоуи. – Пропустить те части, где мама покрывала то, что он делал с нами, когда она просто стояла рядом и смотрела. Когда она не делала ничего. А как по мне, умолчание – это и есть вранье.

– Что ж, если ты хочешь держаться вместе, тогда я предлагаю, чтобы ты принял маму и обошелся без самодеятельности, – рявкнул Даррен, теряя хладнокровие. – Потому что только так я могу удержать вас вместе, ясно? Потому что если у вас ее не будет, если ее увидят не тем, что она есть – жертвой домашнего насилия, которая делала, что могла, для детей, – тогда Шаннон, Олли, Тайг и Шон могут начинать паковать вещи. И бог знает, куда они вас отправят. Будут новые школы, новые дома, новые друзья, сплошные чертовы незнакомцы вокруг. Если вы хотите этого, тогда вперед, поспорьте со мной об этом. Но не обязательно должно быть так. Мы можем с этим справиться, ребята.

– Я не могу. – Джоуи отошел к окну и вцепился в подоконник с такой силой, что я удивилась, как тот остался на месте. – Я больше не могу это выносить, – пробормотал он себе под нос. – Я не могу и дальше жить так.

– Джо, – проскрипела я, – все в порядке…

– Нет. – Голос Джоуи сорвался. – Нет, Шан, – прошептал он, стоя спиной ко мне. – Все совсем не в порядке.

– У нас есть еще одна тема, – сказал Даррен, нарушая тяжело повисшее молчание.

Оторвав взгляд от спины Джоуи, я сосредоточилась на Даррене:

– Какая?

– Джонни Кавана.

Джоуи хмыкнул, как мне показалось, одобрительно.

– Ч-чего? – Тряхнув головой, я попробовала отогнать тучу бабочек, попытавшихся вырваться из моего горла. – А при чем тут вообще Джонни?

– Засранец сам все вычислил, – проворчал Джоуи, не оборачиваясь. – Похоже, он все-таки чего-то стоит.

– И стал досадной проблемой, – мрачно подтвердил Даррен. – Звонил в полицию утром, днем и вечером. Со вчерашнего дня прислал к нам домой четыре полицейские машины.

– Че… чего? – Я сжала голову ладонями, потому что пульсация в мозгу грозила меня убить. – Откуда он знает?..

– Не беспокойся, Шан. Это хорошо, что он знает, – вставил Джоуи. – Тебе не придется больше врать всем этим людям.

– Ты можешь просто заткнуться? – рыкнул на него Даррен. – Я стараюсь как-то все исправить, а ты мне совсем не помогаешь.

– Потому что это непоправимо, – бросил в ответ Джоуи. – Я это знаю, Шаннон это знает… Господи, даже Шон это понимает, а ему всего три года!

– Не знаю, что ты рассказывала своему парню, Шаннон, но ты должна его остановить, – заявил Даррен, снова сосредотачиваясь на мне. – Он вмешивается в то, о чем понятия не имеет.

– Я ему ничего не рассказывала, – выдохнула я, а мое сердце заколотилось при мысли о Джонни. – И он не мой…

– Ты ошибаешься, если думаешь, что можешь заставить его замолчать, – фыркнул Джоуи. – Не все можно запереть в ящик, Даррен.

– Джоуи, бога ради, ты можешь немного помолчать? – огрызнулся Даррен. – Если ты здесь не для того, чтобы помочь, иди домой!

– Отлично, я пойду, – прошипел Джоуи. – Потому что я в этом не участвую. – Развернувшись, он уставился на Даррена. – Если ты хочешь врать и добить детей, оставив эту женщину в их жизни, то давай, я, очевидно, не могу тебя остановить, но я не стану пешкой в этой игре. Я свое отработал.

– Это не игра, Джоуи! Это наша жизнь!

– Тогда я не желаю такой жизни, – задохнувшись и покраснев, заявил Джоуи. – Если мы должны жить именно так, тогда я не хочу оставаться здесь.

– Джо…

– Увидимся позже, Шан, – коротко произнес Джоуи и пошел к двери. – Я ухожу.

Застыв на кровати, я смотрела, как Джоуи выскочил из палаты и за ним захлопнулась дверь. Я не хотела, чтобы он уходил. Потому что остаться наедине с Дарреном было последним, чего мне хотелось, и не потому, что я его боялась, а потому, что я его не знала. Он теперь стал мужчиной; мужчиной, с которым, судя по его костюму и очень дорогим часам, у меня не было ничего общего.

– Ты чем теперь занимаешься? – спросила я, сама себя разочаровывая тем, что позволила любопытству взять верх. Рукой в проводах я показала на его одежду. – Кем работаешь?

Даррен откинулся назад на стуле, внимательно глядя на меня.

– Я работаю на одну международную компьютерную компанию. – Поерзав на стуле, он снова подергал галстук. – В отделении в Белфасте.

– Значит, вот где ты был, – выдохнула я, глотая боль. – Все это время ты был в шести часах езды на машине от нас?

– Да. – Он медленно кивнул, помолчал. – Ну, не совсем так, первые четыре года я провел в Бирмингеме, получал диплом и проходил практику. В Белфаст я переехал в конце две тысячи третьего года.

– Ох…

Я просто не знала, что еще сказать, и потому молчала. По правде говоря, я, вообще-то, не была уверена, что нужно что-то говорить. Он уехал. Мы остались. Его жизнь изменилась к лучшему. Наша – к худшему. Конец истории.

– Мне нужно было выбраться, Шаннон, – тихо добавил Даррен.

Я это знала.

Но ведь и нам тоже.

– И тебе стало лучше? – услышала я собственный вопрос. И посмотрела на него. – Ты нашел покой?

Даррен замялся, прежде чем ответить.

– Я нашел способ справиться.

Нервно выдохнув, я кивнула:

– Хорошо.

– У меня есть партнер, – заговорил Даррен, как будто слегка неуверенно. – Его зовут Алекс. Мы вместе три года. Мы снимаем маленькую квартирку недалеко от центра города.

– И он тебя любит? – спросила я.

– Да, Шан, он меня любит, – кивнул Даррен.

– Я рада. – Опустив взгляд на свои руки, я щелкнула костяшками в поисках правильных слов. – Я всегда была на твоей стороне. – Говорила я тихо. – Я желала тебе счастья… и чтобы ты нашел кого-то, кто будет тебя любить. Мне было все равно, парень или девушка. Я просто хочу, чтобы ты это знал… – Я беспомощно пожала плечами. – Я боялась, что ты этого не понимаешь.

– Шаннон, – со вздохом произнес Даррен, – я не хотел бросать вас вот так.

– Но ты это сделал, Даррен, – прошептала я, пытаясь не моргать. – Ты бросил нас.

– Ты меня ненавидишь?

– Нет. – Я чуть заметно качнула головой. – Но я теперь не знаю, кто ты такой. – Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – А ты не знаешь меня.

– Я знаю, кто ты, Шаннон, – возразил Даррен с дрожью в голосе. – Ты моя младшая сестра, которая любит петь, и танцевать, и читать… и ты умная. Ты очень умная, Шаннон. У тебя всегда были самые высокие оценки из всех нас. И ты любишь играть в баскетбол. Ты любишь животных. Твой любимый цвет – розовый. Ты всегда приносила домой пострадавших зверьков и птиц, лечила их. Ты хотела поступить в Университетский колледж в Дублине, изучать ветеринарное дело, а твое главное желание в жизни – путешествовать по миру.

– Я больше не пою и не танцую. Мой любимый цвет зеленый, и я не играю в баскетбол с тех пор, как он пырнул меня ножом за то, что я ударила мячом в стену дома. Я давно перестала приносить домой животных, потому что поняла: я не хочу, чтобы они сидели в клетке вместе со мной… когда осознала, что в дикой природе им безопаснее, чем со мной. И я не собираюсь поступать в колледж и становиться ветеринаром, потому что провалила все предметы за последние три года. – Я говорила и не сводила глаз с Даррена. – И даже если каким-то чудом я сумею вытянуть оценки и сдать экзамены, я не настолько наивна, чтобы думать, будто могу себе позволить поступить в колледж. И я больше не хочу путешествовать, теперь моя главная цель – выжить. – Даррен поморщился, но я заставила себя закончить: – Той девочки, которую ты помнишь, Даррен, давно нет. Я больше не она. Кем бы я ни была в прошлом, он это давно уже из меня выбил.

– Мне жаль, Шаннон… – только и произнес он.

– Да, – вздохнула я. – Мне тоже жаль, Даррен.

– Нам нужно поговорить о том, что будет дальше, – сказал он после долгой паузы. Его тон был неуверенным, взгляд осторожным. – Это важно.

Тяжело сглотнув, я кивнула:

– Ладно.

– Ты мне доверяешь?

– Нет.

Даррен скривился:

– Я это заслужил.

– Я не о том, что ты заслужил, – хрипло возразила я. – Просто я так чувствую.

– Справедливо, – пробормотал он, потирая подбородок. – Но социальные службы дышат маме в затылок. Ты знаешь, что это означает.

Конечно я знала.

Я не была полностью уверена, что меня это все еще интересует, но я совершенно точно знала, что из этого следует для нас.

– Я собрался вернуться домой и заботиться о вас, ребята, пока мама снова не встанет на ноги и мы не разберемся со всем этим. Социальные работники, которые занимаются нашим делом, поддерживают такую договоренность и уверены, что ты можешь вернуться к нам домой, – продолжил Даррен. – Я говорил с Алексом, и он все понимает, а начальник разрешит мне работать из дома. Мне нужно будет появляться в офисе раз в неделю, и мы можем все это устроить, как только вы вернетесь в школу после пасхальных каникул. Но без мамы ничего не получится. Без одного достойного родителя. Мы должны и ее тоже поддержать, Шаннон. Независимо от того, что говорит Джоуи, мы должны показать, что мы едины.