Хельга Петерсон Код красный

Будто у Люка так много хозяек с красными губами и менторскими замашками.

– И что за работа? – Илай взял свои кофры и понес к выходу.

– Выступление на свадьбе. – Люк сцепил пальцы в замок и оперся на них подбородком.

Илай замер у двери, Артур звучно прыснул.

– Мы? На свадьбе? – Он отложил в сторону телефон. – Там мы тоже будем играть «Потерять»? Измена, предательство, расставание – все такое свадебное!

Им, конечно, приходится играть везде, куда зовут: тематические вечеринки, дни рождения, сборные концерты в клубах. Но свадьбы… Люк тихо хмыкнул.

– Айда нас не боится, так что, да. Свадьба. Но от «Потерять» она заранее отказалась.

– Класс. Мне как раз нужны деньги. – Илай приставил бас к стене. – У Касуми скоро день рождения, она, наверное, ждет какую-нибудь люто дорогую фигню в подарок.

Касуми. Точно. Вот как зовут его новую подружку, которой он собирался засадить прямо на лестничной клетке, когда их поймала соседка.

– Я, кстати, хотел спросить: ты собираешься съезжаться с каждой новой бабой? – снова подал голос Эд.

– Не с тобой же мне съезжаться, – рявкнул Илай.

Люк закатил глаза.

– Боже. Заткнитесь уже, а? – Он резко поднялся с дивана, подхватил оба кофра со своим именем на стикерах и двинулся к выходу. – Если все согласны, нам нужно подобрать «адекватный репертуар» и хотя бы раза три отыграть. Завтра и начнем, а сегодня можно расходиться.

– Я не в восторге, но кто меня спрашивает, да? – буркнул Эд.

Вот черт! Люк обернулся.

– Ты откажешься? Мы не сможем без барабанов.

– В самом деле, что мы будем там играть? – Эд развел руками. – Это максимально не наш профиль.

– А Айде нужно что-то особенное? – Артур тоже поднялся и взял свое барахло.

Люк пожал плечами.

– Не-а. Главное, не жестить. Я могу на этот вечер перейти с гитары на клавиши, сыграть что-то мягкое. Тогда ты будешь на аккордах.

Арт с несчастным видом поморщился.

– Я привык к соло, а ты меня на лошарские аккорды? Как на меня девочки будут клевать?!

– Вряд ли там будут девочки твоего уровня. Но если Эд откажется, то все отменяется.

– Я не могу отказаться, если все согласны. – Тот отмахнулся и отвернулся. Ну и хорошо… – Кстати о репертуаре, – продолжил он. – Ты не думал над новыми песнями?

По спине прошел холодок. Люк напряженно замер у двери. Уже успел взяться за ручку, но застыл. Вот. Же. Дерьмо. К горлу подкатил ком.

– О, ты тоже решил это обсудить? – заговорил за спиной Илай.

– А кто еще?

– Позавчера Пухля стал задвигать, что нам пора разродиться на новую музыку… – Илай сделал паузу. – Но Люк его послал.

Может, они просто сменят тему? Такое возможно? Люк сжал зубы и развернулся. Щека нервно дернулась.

– Правильно сделал, что послал, – тем временем хмыкнул Артур.

Вот так. Отлично. Надо записать его в союзники…

– Но вообще-то он был прав, – вставил Эд. – Неплохо бы на «Точке за точкой» сыграть хоть что-то новое. А тем более через неделю студия, можно и записаться заодно.

И он с любопытством уставился Люку в лицо. Желание сломать гитару о лысую башку сильно сдавило костяшки пальцев.

– Ты такой вдумчивый, Эдди, – собственный голос упал до звериного хрипа. – Возьми-ка и напиши. Вместе с Пухлей.

Как у него все просто и понятно. У них у всех. И ладно, когда это просто мимо проходящий придурок, но Эд…

– У тебя вообще ничего нет? – встрял Илай. – Никаких наработок?

Люк перевел на него тяжелый взгляд. Он всегда был чуть… понятливее других, что ли. На его лице отразилось что-то похожее на недоверие и жалость. Люк рванул дверь и сделал шаг за порог, под ослепляющий свет улицы.

– У меня есть наработки, и я с этим разберусь, – бросил он на ходу. – И разберусь быстрее, если меня не будут дергать. Творческий процесс требует времени.

– Ну да, ну да, – Эд за своей установкой хохотнул. – Снимать телок нужно творчески, и это точно быстрее, чем написать песню.

Дебил. Люк показал ему средний палец и посмотрел на Артура.

– Я пошел к машине. Жду там.

И больше не развивая тему, хлопнул дверью. Перешагивая через две ступеньки, быстро поднялся на тротуар и стремительно пошел к углу, где стоял припаркованный джип. Подальше от подвала. Он судорожно схватил ртом воздух и так же судорожно выдохнул, нервно потер затылок. Дойдя до машины, остановился возле багажника и привалился к нему спиной.

Пора успокоиться. Паника здесь не нужна.

Свободная рука потянулась в карман за мятой пачкой. Люк сильно сжал кулак и тут же разжал, снова вдохнул, но на этот раз глубже, и уже спокойнее выдохнул. Нужно вернуться за остальными вещами. Артур сам все не дотащит. Или дотащит? А, да черт с ним. Пусть несет. Сейчас нельзя туда возвращаться, иначе Люк точно сорвется.

Он вытащил мобильник, судорожно набросал Айде сообщение: «Мы будем», – и снова сунул его в карман. Запрокинул голову к яркому небу и уставился в него пустыми глазами.

Людям нужна новая музыка. Всегда была нужна. Если музыкант не пишет новую музыку – он умирает как музыкант… И если все так, то сам он начал откидываться еще полгода назад. Вопрос только в том, как долго получится делать вид, что все хорошо.

Как долго получится притворяться, что он все еще на что-то годен, когда на самом деле стал никчемной пустышкой?

***

По квартире тянулся сладкий, пряный аромат. Ваниль, цитрусовые, еще что-то резкое, но вкусное… Люк переступил порог вслед за Артуром и тихо закрыл дверь. Приставил к стене кофры с акустикой и электрогитарой и потянул носом воздух. Аромат заполнил легкие.

– Ты это чувствуешь? – Артур тоже опустил кофры к стене и обернулся.

Так пахнет еда. Настоящая, прямо как дома в Портисхеде…

– Похоже на какую-то выпечку. – Люк швырнул на вешалку косуху.

– Девочки грабанули булочную?

Это его первая попытка шутить с того момента, как они сели в джип и отъехали от подвала. Всю дорогу Арт был серьезен и собран. Видимо, чувствовал, что не стоит ступать на тонкий лед. Оно и к лучшему. Меньше тупых вопросов – целее нервы.

А все-таки что это за выпечка?

– Сейчас и узнаем, кто и что грабанул… – Люк обошел приятеля и двинулся по коридору в кухню.

Тот пошел следом. Где-то рядом зашлепали резиновые подошвы, и мгновение спустя в проеме появилась Тесса. Снова слишком красивая для обычного дня. Мини-юбка, мини-водолазка, все такое… мини.

– Ты какая-то разодетая. – Люк остановился на пороге и позволил сестре протиснуться рядом.

– Потому что я ухожу. – Она чмокнула воздух, даже не пытаясь дотянуться до его щеки, и тут же повернулась к кухне. – Джеки! Тебе что-нибудь привезти? Том ям? Лапши?

Только сейчас до него дошло, что там шипит сковорода. Все интереснее и интереснее…

– Том ям, если тебе не лень его нести, – раздался оттуда голос Печеньки.

Рядом остановился Артур, преграждая Тессе путь.

– И куда бежишь? – Его пристальный взгляд скользнул по ее фигуре и завис в районе губ.

Боже, мог бы и не палиться так явно. Люк закатил глаза.

– К Уинстону. – Тесса ехидно ухмыльнулась. – Он уже подъехал.

– Повезло ему…

– Мне с ним тоже повезло. – Сестра легко проскользнула мимо. Умница. Не зря у них одна фамилия. – О, кстати, мальчики, вы уже искали жилье? – Она тут же обернулась, на лице застыло любопытство.

Ч-ч-черт. Только сегодня он думал про жилье, и вот, оказывается, не он один.

– Не терпится нас выгнать? – Люк сунул руки в карманы джинсов.

– Вообще-то, вы говорили про пару дней. – Тесса прищурилась. Знакомо, как все Бреннеры. – А прошло уже четыре. Так что вопрос закономерный.

– Это не по-сестрински. – Он сдул с глаз челку. – Ты меня не любишь?

Тупой вопрос, и он, конечно, не прокатит. Тесса уперла кулаки в бока.

– Свой комфорт я люблю больше. – Она направила на него острый пальчик. – Нам с Джеки неудобно вдвоем на диване.

И ее испытывающий взгляд колко замер на его лице.

А ведь когда-то было удобно… И даже втроем. Ладно, длинный, тяжелый Люк валялся на одеяле на полу, пока две тощие двенадцатилетки ютились на одном диване. Они все вместе смотрели ужастики. Люк смотрел. Двенадцатилетки в это время визжали, закрывали глаза руками и сыпали попкорн ему в волосы.

Давно это было…

– Артур как раз обещал заняться этим вопросом. – Люк отмер и снова двинулся по коридору.

– Я? – послышалось за спиной.

Ах да, он же еще не в курсе.

– Совратишь какую-нибудь вдову, и она сдаст нам квартиру. – Люк на ходу обернулся. – Ты такой сладенький, тебе не откажут.

– Почему не ты? – Арт недоуменно развел руками.

Он закатил глаза. Столько причин! Кольца на пальцах, пирсинг в носу, пробитое ухо, расписанные руки. И патлы, которые все хотят расчесать… Люк вошел в кухню.

– Я не внушаю симпатию взрослым женщинам. Заеду в квартиру, когда договор уже будет подписан.

– И как в таком случае миссис Норидж сдала тебе ту квартиру?

Ах это… С миссис Норидж договаривался Нил. Арендодатели ему доверяли. Он нашел квартиру, устроил все с договором, организовал переезд. Хороший, надежный друг Нил. Лучший из людей. Но Нила больше нет, так что…

Люк резко отмахнулся.

– Она же нас и выгнала, так что вопрос исчерпан.

А Тессе уже надоело стоять, и она снова зашлепала подошвами к двери.

– Ну вы тут разбирайтесь, а я пошла, – бросила она.

Однако Люк ее уже не слушал. Взгляд наконец-то упал на стол. Точнее, на тарелку с целой горой оладушек, от которых поднимался пар. Бинго, источник обалденного аромата найден. И кто же такой молодец? Вариантов два… было бы, но один только что хлопнул дверью. Люк скрестил руки на груди и уставился на стоящую у плиты Печеньку.

Она даже не обернулась. Одетая в леггинсы и футболку, завязанную на талии, удерживала на весу лопатку и сосредоточенно смотрела на шипящую сковороду. Волосы собрала на макушке, выпустив несколько прядей на тонкую, белую шею. Кулачок уперся в плавный изгиб бедра, прямо в широкую полоску обнаженной кожи.

Вот это охренеть. Вот это она расстаралась. Домашняя, очаровательная Печенька. Последний раз он ее такой видел, пожалуй… никогда. И, судя по всему, от своего идиотского плана она не отказалась. Люк тихо откашлялся.

– Ты сама это сделала? – Он оторвал взгляд от тонкой талии и ткнул пальцем в тарелку.

Джекс обернулась через плечо.

– А не похоже? – Одна медная бровка выгнулась.

Ну да, следы налицо: сковорода, лопатка, миска с тестом рядом с плитой.

– Не знал, что ты умеешь готовить что-то, кроме яичницы.

Потому что именно яичницей они с Тессой кормили его еще лет пять назад. Горелой яичницей. Когда она вообще успела вырасти настолько, чтобы готовить прилично? Еще и эти бедра в обтягивающих штанах, оказывается, потеряли угловатость…

– Ты многого обо мне не знаешь. – Она снова отвернулась к плите. Стремительно подхватила со сковороды сразу три пышных оладушки, ловко развернулась и выбросила их на тарелку, и они легли идеально ровно.

Вау.

Люк обалдело плюхнулся на диванчик. Джекс тем временем взяла со столешницы глубокую миску с тестом и принялась наливать в сковороду новую партию.

В коридоре послышались шаги. В кухню быстро вошел Артур. Явился. Он остановился на пороге и уставился на тарелку. Секунда, две, и его взгляд скользнул к девушке у плиты. Задержался и на бедрах, и на остром плечике, торчащем из широкого ворота футболки, и на белой шее. В глазах зажегся огонь.

Оценил? Наверняка.

– Джеки! – Арт медленно подошел к столу. – Вот это круто! Можно попробовать?

Она снова обернулась через плечо, но теперь на губах появилась улыбка. Широкая, светлая, яркая.

– Да, конечно. – Печенька смахнула с лица рыжий локон. – Угощайся.

У кого-то еще оставались сомнения, для кого все устроено? Люк подавил ехидный смешок. Господи, ну как она могла так запасть на красивую рожу? Почему она?! Ну ведь разумная же девчонка! Начитанная, эрудированная, с большим будущим… А Артур даже не знает, чем занимался реальный Уинстон Черчилль, но зато в курсе, от чего умерла Эми Уайнхауз!

Арт тем временем схватил с тарелки сразу две оладушки и затолкал в безразмерную топку. Тут же блаженно закатил глаза.

– М-м-м, как вкусно! – простонал он. – Ты богиня.

Еще немного, и кончит, бедняжка. Он, как и Люк, уже сто лет не ел домашнюю еду. А лицо Джекс сразу будто просветлело.

– Спасибо. Бери еще. – Она махнула лопаткой и отвернулась к плите. – Как прошла репетиция?

Арт промычал нечто невнятное. Еще бы. Занят.

– Как все репетиции. – Люк пожал плечами и потянулся к тарелке.

– А вчерашнее выступление?

Он подхватил верхнюю оладушку двумя пальцами.

– Нормально. А как твоя нога?

– Кстати, да! – Артур наконец смог говорить. – Как нога? Я смотрю, уже не хромаешь?

Джекс развернулась, сбросила в тарелку еще три свежих оладушки, и Люку в лицо впечатался строгий взгляд. Что? Попалась? Он все-таки не сдержал кривую ухмылку. Двадцать баллов за старания, два – за выбор объекта. Артур имеет все, что движется, и пусть она не думает, что Люк одобряет ее дебильный выбор. Он откусил сразу половину оладушки и принялся жевать, спокойно удерживая ее колкий взгляд.

– Все прошло, – Джеки покосилась на Арта и отвернулась. – Нужно было просто хорошо отдохнуть.

И она снова взялась за тесто. Налила его в сковороду, поправила футболку, криво сидящую на белом плечике, провела тонкими пальцами по шее… Люк прищурился, глядя на этот жест. Хочешь не хочешь, а залипнешь. Нет, серьезно, ей настолько надоели умненькие университетские мальчики? Захотелось острых ощущений? Наверняка же за ней бегает парочка юных финансистов в клетчатых свитерочках. Но нет. Понадобился плохой парень. Худший выбор на планете.

Даже интересно, как вчера прошла их мини-поездка до «Скотт Филм». Артур пялился на ее колени? А она наклонялась к нему, притворившись, будто не может расстегнуть ремень?

– А-а-а… Артур, ты ведь учишь играть на гитаре, да? – Печенька подхватила новую партию оладушек, выложила на тарелку и выключила конфорку.

Тот затолкал в рот очередной кусок теста.

– Ага… – Он рывком вытащил мобильник из заднего кармана джинсов и посмотрел на экран. – О черт, хорошо, что сказала! У меня же скоро урок!

И уже развернулся, чтобы рвануть вон из кухни, но не успел.

– Я тут хотела спросить… – Печенька подошла к столу и оперлась на него ладонью. Бедро призывно изогнулось. – Может, ты бы научил и меня? Ну так, немного… Паре аккордов…

Люк чуть не прыснул. Едкое чувство затопило легкие. Ну надо же, а! Она всегда была целеустремленной, но чтоб настолько…

– Ты хочешь играть? – Артур снова обернулся.

– Хочу попробовать. Никогда ничем таким не занималась, но недавно вдруг захотелось научиться новому. – Печенька повела плечиком, и футболка съехала чуть ниже. – Ведь начинают же люди вышивать… или рисовать… или записываются на танцы…

Взгляд Арта примерз к изгибу белой шеи. Люк посмотрел туда же. Там, на ключице, обозначилась армия маленьких, медных веснушек.

– Учиться никогда не поздно, – пробормотал Арт. – Как-нибудь попробуем, не вопрос. – Он будто очнулся и сделал шаг к двери. – Правда, вряд ли уроков выйдет много, нам ведь нужно искать жилье.

– Но вы еще не уезжаете. Я успею понять, нравится мне или нет. – Она скромно улыбнулась.

Артур выставил вверх большие пальцы.

– Точно… – Он тут же спрятал руки в карманы. – Ну ладно, я пойду переоденусь, а то мне уже пора ехать.

И, стремительно пройдя по коридору, скрылся за углом. Джекс осталась стоять у стола и пялиться в опустевший проем. Браво. Чисто сработано. Похлопать бы, но будет слишком подозрительно. Люк вскочил с диванчика и метнулся к двери. Вытянув шею, прислушался и, уловив тихий щелчок дверной ручки, развернулся к маленькой аферистке.

И наткнулся на совершенно другую картину.

Кардинальная перемена за секунду.

Печенька ссутулилась и тяжело навалилась на столешницу. Смахнула с лица локон, устало потерла веки и вообще вся будто сдулась, как шарик, из которого постепенно вышел весь гелий. Кто бы знал, что в ней столько лет пряталась такая талантливая актриса? Но дело еще не окончено. Надо добить красавчика. Люк схватил Печеньку за запястье, потянул на себя и, обхватив узкие плечики двумя руками, подтолкнул в сторону коридора.

Она тут же взбрыкнула.

– Эй! – В бок ткнулся острый локоть.

Черт! Люк сгруппировался, но плечи не отпустил.

– Быстро метнись в комнату и возьми там что-нибудь, – зашипел он, толкая ее дальше по коридору.

Печенька попыталась обернуться.

– В смысле?

Приватная обстановка, полураздетый Арт, смущение…

– Давай-давай, ты слышала.

– Зачем?

– Это ведь твоя комната, там полно твоих вещей, – Люк понизил голос почти до шепота. – Иди и возьми что-нибудь очень важное. Застань Арта врасплох.

– Он сказал, что будет переодеваться. – Печенька намертво уперлась пятками в пол.

Вот же упрямая овца!

– Точно. – Люк отпустил ее плечи и, схватившись за резинку в волосах, принялся выпутывать из нее медные локоны.

– Я не дура, чтобы вламываться… – Джекс уперла кулаки в стройные бока.

И это тоже верно. Он закатил глаза.

– Вот именно, не дура. И это самая большая проблема во всем твоем сраном плане. – Резинка наконец поддалась и осталась в руках. Поток блестящих волос хлынул на плечи. – Иди. – Люк уже сильнее толкнул невесомую девчонку прямо к закрытой двери.

Она агрессивно нахмурилась.

– Люси…

Ну прямо злой еж.

– Не спорь. – Он сам открыл дверь и тут же захлопнул, едва втолкнул Джекс внутрь.

И стало тихо.

А если Арт успел раздеться до трусов? Неловко выйдет, но разумные мысли обычно приходят слишком поздно. Люк застыл и прислушался. За дверью прошуршали мягкие шаги и неразборчивые голоса. Вот они отдалились и практически затихли… Люк сделал шаг назад, привалился плечом к стене и, скрестив руки на груди, уставился на закрытую дверь.

А вообще, что такого, даже если Арт успел раздеться больше, чем до футболки? Люк на правах соседа видел его в трусах. Там, прямо сказать, нет ничего выдающегося. А Печенька не скромная девственница, чтобы стесняться парня без майки. Зато если она догадается взять что-нибудь с верхней полки шкафа, Арт может по-джентльменски ей помочь, а заодно прижать к полкам голым торсом…

По телу прошел озноб. Люк жестко прикусил щеку изнутри. Фу. Наверное, не стоило ее туда отправлять: она слишком ценный экземпляр, чтобы растрачиваться на Арта Грэйнджа. И почему так тихо, мать их? Они засосались, что ли?

И будто в ответ на эту мысль, дверная ручка дернулась, и в коридор просочилась стройная фигурка. Она с силой прижала к себе толстенную книгу, костяшки пальцев побелели, а щеки раскраснелись, отчего веснушки стали заметнее. Но губы вроде бы не тронуты… Люк тихо выдохнул.

Джекс закрыла дверь и помассировала лицо. Прочесала пальцами волосы и, надув щеки, шумно выпустила воздух. Интересная реакция.

– Что? Он был без трусов? – Люк картинно выгнул брови. – Не может бы-ы-ыть.

Печенька пришла в себя: метнула в него острый взгляд, сделала шаг вперед и размахнулась. Мгновение, и толстенная книга врезалась ему в плечо. Зараза.

– Ай! – Люк отскочил назад.

– Радуйся, что на нем не было только футболки, – прошипела она. – Иначе ты уже рыл бы себе могилу.

Страшная женщина. Но внутри будто раскрутилась невидимая пружина, дышать стало легче, а дверь спальни снова открылась.

– Ну все, народ, я побежал. – Рядом появился Артур.

Люк резко обернулся. Печенька заметно вздрогнула. Он, поправляя воротник рубашки, выглядывающий из-под джемпера, прошел к двери и взял один из своих кофров. Такой тихий и незаметный.

Печенька снова прижала к себе книгу, обняв ее двумя руками, и попятилась к спальне Тессы.

– А я пойду, почитаю… – Она нервно улыбнулась.

Артур как-то отстраненно кивнул и вышел за порог. Секунда, и дверь за ним закрылась. Стало тихо. Улыбка с лица Печеньки сползла, и на ее место снова пришло хмурое, решительное выражение. Тяжелый случай. Люк прищурился и вчитался в длинное название книги, занимающее больше половины обложки прижатого к груди тома.

– «Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть»… – Он коротко присвистнул. – Ты хоть понимаешь, как неэротично это звучит?

Печенька снова размахнулась и всадила том ему в плечо.

– Пошел в задницу! – рявкнула она, развернулась и скрылась в комнате Тессы. – Мне тоже пора собираться на работу.

И дверь хлопнула.

По коже расползлась слабая, тянущая боль. Люк тихо хохотнул и потер ушибленное место. Ладно, он заслужил. Могла бы и по голове приложить: странно, что сдержалась. Он замер и прислушался к тишине, повисшей в квартире. Подойдя к двери, поднял свой гитарный кофр и двинулся в спальню.

Веселье внезапно отступило. Безмолвие, накрывшее квартиру, словно придавило к земле. Люк положил кофр на диван, плюхнулся рядом и открыл замки. Вытащил гитару и пристроил ее на коленях. Со дна кофра достал тонкую мятую тетрадь с мелко исписанными листами, нашел в боковом кармане футляр с очками. В душе шевельнулась паника, но он тут же задушил это чувство.

В мозгу, словно сквозь помеху, всплыли слова Илая.

«У тебя вообще ничего нет? Никаких наработок?»

Люк поморщился. Ну, что ж. Он один. Почти один, если не считать закрывшуюся за стенкой Джекс. Одеревеневшими пальцами он надел очки, открыл тетрадь на загнутой странице и вчитался в незаконченный куплет, написанный месяц назад. Месяц. Прошел уже целый месяц. Сколько еще Люк будет чувствовать полнейшую беспомощность? Писать по несколько строк в месяц и надолго прятать тетрадь под гитарой?

Пожевав губу, Люк поправил очки и положил пальцы на струны.

Нужно ведь пытаться что-то делать, да? Хотя бы пытаться. Если музыкант не пишет новую музыку, он умирает как музыкант. Нужно барахтаться. Пусть даже из этого выходит полнейшее непривлекательное дерьмо.

Глава 6

– Я не понимаю, чего он хочет. Как доколебался до меня после Рождества, так и не отваливает. – Мэри спрыгнула с крыльца и обернулась.

– Может, он просто видит в тебе потенциал? – отозвалась ее близняшка Молли.

– Да пошел он со своим потенциалом! Он только Джеки не трогает. Каково это – быть в любимчиках Кейна, а, Джекс?

Джеки медленно сошла со ступенек и поправила на плече сумку с ноутбуком. Девчонок она почти не слушала. Мэри ныла всю дорогу от кабинета, где проходила последняя лекция, до крыльца, и в этом нет ничего нового.

– Эй, Джеки, – голос подруги прозвучал громче.

Джеки вскинула голову.

– Что?

Мэри многозначительно закатила глаза.

– Я спрашиваю, каково это, когда профессор Кейн тебя любит?

Боже. Нашла к чему придраться.

– Он меня не любит.

– Не скромничай, – бросила Молли. – Он всегда тебя выделяет.

Джеки отмахнулась и сделала шаг с дорожки к кустам. Вовремя. Дверь снова распахнулась, поток студентов хлынул из здания, и близнецы быстро отскочили в сторону. Нужно было уходить быстрее. Но сейчас проще постоять здесь, возле кустов, и дождаться, когда эта река иссякнет.

– Зачем тогда он тебя вызывал? – Мэри поправила очки на тонком остром носу и плотнее прижала к груди толстую папку.

А вот это бред, который не укладывается в голове вот уже пять минут.

– Он отчитал меня за презентацию. – Джеки сдвинула брови и крепче вцепилась в ремень сумки. – Сказал, что разочарован, потому что вывод склеен на коленке.

Девчонки синхронно округлили глаза. Абсолютно одинаково. Выглядит забавно.