He Says CHUPS! Chivalry for hire, for fucks sake!

Эпизод первый. Игра Москальца

Повозка вылетела из-за поворота так, будто кто-то спустил её с цепи.

Москальц даже не пытался сбавить скорость — да у этой разваливающейся колымаги отроду не было тормозов. Впереди мелькнули два случайных трупа на обочине, перевернутая телега и чья-то одинокая бахча в грязи. Под колёсами со страшным скрежетом завыло железо.

— Ты рехнулся, Москальц?! — взвизгнул Нэверлав, вцепившись мокрыми лапами в деревянный борт. Ледяная жижа с его синих иголок ручьями заливала воротник. — Ты теперь вообще всех на дороге сносишь?

Летучий мышь на козлах даже не оглянулся. Тяжёлая золотая серьга качнулась в огромном лопоухом ухе, а светлый мех шубы слился с грязными брызгами.

— Нормальные люди по ночам дома сидят, а не под колёсами шастают, ёж! — бросил он, вытягивая зубами самокрутку из зубов Нэверлава. — Ты видел? Он с башкой горы танцевал вокруг старика.

В кузове гулко звякнуло стекло — качнулись заветные баночки. Нэверлав тут же инстинктивно придержал крышку ближайшего пурпурного ящика. На углу дерева белела свежая щербина: Москальц ковырнул доску ножом, когда брал пробу для главного ублюдка города. Оттуда разило густым, приторно-вишнёвым дурманом пыльцы «После полуночи».

— Если из-за твоей лихой езды хоть одна банка треснет...

— Чего? Паронакус заставит возвращать пустую тару со слезами на глазах?

— Следи за дорогой, мудак.

Они только что обнесли личного босса, утащив из-под носа охраняемого склада три ящика чистейшей фабричной дури «После полуночи». До этого Москальц, Нэверлав и Чупс исправно таскали для Паронакуса чужие посылки, отмывали грязные деньги и однажды по приколу принесли чей-то отрубленный мизинец. Денег хватало ровно на дешевое пойло и вонючую каморку над сточной канавой. Сегодня они решили сыграть по-крупному.

Чупс раздобыл расписание смен фабричной охраны. Нэверлав подогнал телегу с полудохлыми конями. Москальц вскрыл склад. Осталось слить товар оптовику Каалху Сардже, а утром раствориться в тумане столицы Москалии, пока Паронакус не начал утреннюю побудку и пересчёт банок. План — пушка. Особенно та его часть, где барон страдает хронической неспособностью считать до трёх до обеда.

У городских ворот они закономерно влипли в глухую пробку.

Москальц бросил вожжи на колени. Впереди под мертвенным светом подвесных фонарей надрывались кучера; в грязи между колесами журчала бурая жижа. Над шпилями Замкадвильда висел привычный жирный дым — удушливый, вонючий, почти домашний. Он сливался с пурпурно-кислотным светом королевства. За горизонтом виднелись высокие дома, которые строились друг над другом. Единственное, что их связывало, — натянутая лестница. В Замкадвильде никого не ебало, кому ты молишься, с кем спишь и почему в мешке за твоей спиной кто-то отчаянно скребётся. Здесь существовал ровно один вопрос: сколько ты готов отстегнуть, чтобы ублюдки в королевских доспехах задали его в следующий раз?

Нэверлав тем временем тщательно прикрыл поношенным плащом засаленный блокнот. Между его страниц лежала заветная бумажка с адресом дешёвой гостиницы на окраине Москалии. Ёж нервно проверил уголки — не размокли ли чернила от дождя.

— Знаешь, — буркнул Москальц, — за комнату в твоей гостинице в неделю просят больше, чем здесь за полноценные похороны в закрытом гробу.

— Я могу жить и на улицах. Они у них блестят позолотой, — фыркнул ёж. — Буду петь, пока не стану просыпаться с чистыми блудницами, спящими у себя на иголках.

— Само собой. Местная аристократия обожает тоскливые песни о бедняках. Прекрасно стимулирует пищеварение, пока они жрут ослятину.

Ёж молча сунул блокнот за пазуху. У самого его сапога что-то глухо заворочалось в кожаной сумке. Нэверлав приоткрыл клапан на дюйм и дважды коротко стукнул ногтем по латунной пряжке. Из темноты немедленно ответили два сухих, чётких щелчка. Москальц качнул огромным ухом в знак полного одобрения.

Только после этого ёж протолкнул в щель сухой кусок ржаного сухаря и застегнул ремешок наглухо.

— Смотри не раздави его, — бросил мышь.

— За дорогой следи. О живых душах он вспомнил.

Повозка качнулась на полкорпуса вперёд и снова встала намертво.

— Слушай, — вдруг подал голос мышь. — Объясни мне одну вещь. Почему эльфийки в «Скумбрии» никогда, блять, не берут с меня денег за секс? Всю мою жизнь, сколько ни знаю «Скумбрию», всегда брали. Даже с чаевыми.

— Суровый закон биологической несправедливости.

— Это ещё что за хуйня?

— Эльфам отсыпали безупречную внешность при рождении. Сказочный совет официально запретил им на этом наживаться. Иначе это чистой воды обман.

Москальц резко повернулся к нему всем корпусом.

— Но я лично видел, как они брали монеты!

— То были переодетые люди из борделя на Третьей линии.

Нэверлав даже не поднял головы, но уголок рта у него нервно дёрнулся.

Впереди рявкнул мегафон:

— Следующий нахуй! Поживее!

Пьяненький стражник с носом размером с картофелину тяжело упёрся ладонями в деревянный борт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.