Горец-защитник

Ханна Хауэлл
Горец-защитник

© Hannah Howell, 2010

© Перевод. Е. Ю. Елистратова, 2011

© Издание на русском языке AST Publishers, 2012

Глава 1

Шотландия, лето 1479 года

– Я благоговейно склоняю голову перед той жертвой, которую ты собираешься принести во имя нашего дела, Уолтер.

– Только не кланяйся слишком низко, дорогой кузен. Ибо мне недолго придется изображать жертву.

– Как же это? Я полагаю, что любому, кого обвинят в убийстве одного из приближенных самого короля… срок отпущен, так сказать, очень небольшой. Ведь подобное предательство незамедлительно приведет к самой ужасной смерти.

Илзбет застыла как громом пораженная. Затевая слежку за своим нареченным, она никак не ожидала услышать слова «убийство» и «предательство». Она покинула его часом раньше и спряталась в лесу. Затем подкралась к дому в надежде узнать, почему он столь странно ведет себя в последнее время. Она подозревала, что у него есть другая. Сэр Уолтер был человеком весьма жизнелюбивым, но на нее тратил лишь малую толику своей энергии. Илзбет начала подозревать, что он удовлетворяет свои мужские аппетиты где-то в другом месте, и не собиралась это терпеть, несмотря на то что они еще не были женаты.

Но убийство и предательство никак не приходили ей на ум. Тем более убийство кого-то из людей короля! Это уже не предательство, а государственная измена. При одной мысли о подобном преступлении ее пробил ледяной озноб. Неужели Уолтер может быть замешан во всем этом? С чего ему вообще говорить о таких вещах?

Держась в тени огромного каменного дома Уолтера, Илзбет легла на живот и подползла чуть ближе. Уолтер и его двоюродный брат Дэвид сидели рядышком на массивной каменной скамье в дальнем углу сада, составлявшего особенную гордость властолюбивой матушки Уолтера. Оба пили и наслаждались наступающими сумерками, приятной прохладой после на удивление жаркого летнего дня. Странное место для беседы о таких страшных вещах, как убийство и предательство!

– Разумеется, я спасу свою дорогую невесту, – продолжал Уолтер. – Но ей придется бежать из Шотландии. У меня есть хорошенький домик на побережье во Франции. Там я ее и поселю. Из благодарности она станет согревать меня по ночам.

– Иисусе! Неужели ты все еще думаешь на ней жениться? Дело было и без того опасным, когда она была просто девицей из клана Армстронгов, но теперь ее будут считать дочерью изменников.

Дэвид говорил с ненавистью и отвращением, и каждое слово жалило Илзбет больнее, чем самая жгучая крапива. Ей захотелось кричать от злости! Но она сумела сдержаться.

Уолтер зло рассмеялся:

– Все еще? Да я никогда не думал на ней жениться. Мне казалось, ты это отлично знаешь. Господи, помилуй, она ведь Армстронг! Отец перевернулся бы в гробу, попытайся я смешать кровь нашей семьи с кровью этих грязных разбойников и воров. А матушка бы просто умерла. Нет, я вел свою игру. Однако, как бы то ни было, Илзбет – прелестный лакомый кусочек, и я не желаю, чтобы она сошла в могилу раньше, чем я успею ее распробовать.

– Хочешь сказать, ты с ней еще не переспал?

– Я пытался. Но очень быстро выяснилось, что кто-то научил ее дорожить девичьей честью.

– Ну и ну. Я-то думал, что ты обручился с ней как раз затем, чтобы с легкостью затащить к себе в постель.

– Нет. Но так было проще всего подобраться к ее родственничкам, понятно? Вижу, что сделал ошибку, не посвятив тебя в свои планы. Нужно же было свалить на кого-то всю вину. Я решил, что ее семья как раз подойдет. Теперь я не просто буду вне подозрений, но избавлюсь заодно и от ее проклятой семейки. Если сумею вести себя правильно, урву кусок их земли, как только король избавится от ее владельцев. Или получу эту землю, когда на трон сядет новый король.

– Умно. Если план сработает. Все знают, что такое эти Армстронги, и хорошо, что бремя вины ляжет на их плечи. Но если обман откроется? Мы очень близки к тому, чтобы избавиться от дурака-короля, его подхалимов и всех тех, кто заставляет его глядеть туда, куда им нужно. Нельзя допустить, чтобы на нас легло хоть малейшее подозрение.

– И не ляжет. Сторонники короля будут слишком заняты охотой на Армстронгов, чтобы смотреть по сторонам. – Встав со скамьи, Уолтер потянулся. – Пойдем-ка лучше в дом. Мошкара начинает сосать мою кровь, и нам пора обдумать наш следующий шаг, причем самым тщательным образом! Когда мы встретимся с нашими союзниками в следующий раз, я хочу предложить им отличнейший план, которому они охотно последуют.

Дэвид направился вслед за ним.

– А я надеялся пораньше отправиться спать, да еще в компании с горячей девчонкой.

– Эти радости от нас не уйдут. Ждать осталось недолго. Мне тоже не терпится устроиться поуютнее и наблюдать, как этих воров Армстронгов скрутят и уведут в цепях.

Илзбет боялась пошевелиться. Убедившись, что мужчины действительно ушли в дом, она начала отползать обратно под надежный покров леса, отделяющего земли ее отца от владений Уолтера. Очутившись в глубокой тени деревьев, она встала и, шатаясь, направилась к ближайшему стволу. Там ее вырвало. Тошнота разрывала ей внутренности, пока желудок не заболел, а горло не начало саднить. Тогда, спотыкаясь, Илзбет побрела к соседнему дереву и осела на землю, привалившись к стволу спиной. Руки нащупали бурдючок с сидром, притороченный к поясу. Пришлось обильно побрызгать на себя прохладным напитком и сделать несколько больших глотков, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту. Она знала – горчит не только из-за тошноты.

– Ублюдок, – прошептала Илзбет, хотя больше всего ей сейчас хотелось крикнуть это на всю округу.

Какой она была дурой! Позволила обмануть себя красивому мужчине, поверив в то, что наконец будет иметь свой дом, семью и детей. Уолтер ее использовал, использовал и ее родных, которые приняли его как сына!

Ее семья! Ледяной страх охватил душу Илзбет. Ей даже захотелось снова спрятаться в кустах, но она поборола свою слабость. Нужно сохранять ясную голову, нужно оставаться сильной. Она должна предупредить семью.

Приподняв юбки до самых коленей, Илзбет бросилась бегом через лес в отчаянном желании как можно скорее добраться до дому. Она не знала, когда убили королевского посланника, или что вообще он тут делал, или где его тело; но инстинкт подсказывал, что его скоро обнаружат. Что еще хуже – она была уверена, что Уолтер позаботился о том, чтобы оставить на мертвеце достаточно улик, направить, так сказать, палец правосудия прямо на ее семью.

– Погоди! Туэй[1], погоди!

Услышав знакомый голос, Илзбет остановилась как вкопанная. Даже чуть было не полетела на землю лицом вниз. Удержав равновесие, обернулась и увидела, что к ней скачет кузен Хэмфри. Переводя дух, она ни с того ни с сего снова задумалась о собственном ненавистном прозвище – Туэй! Имя Илзбет досталось ее старшей сестре, которая затем стала сестрой Беатрис. Тогда семья попросила ее взять это имя, ведь оно так нравилось маме! Ей не очень нравилось собственное – Клара, и она с удовольствием согласилась. Но, вместо того чтобы называть ее новым красивым именем, братья, сестры и кузены стали звать ее Туэй. Когда Хэмфри встал рядом с ней, она шлепнула его по руке, скорее по привычке. Странно, подумала она, как глупые мысли о житейских делах помогли ей успокоить бушевавший в душе панический страх.

– Тебе нельзя домой, – сообщил Хэмфри, рассеянно потирая руку там, куда она его шлепнула.

– Но мне нужно, – возразила Илзбет. – Против нашей семьи затевается заговор! Я должна их предупредить.

– Хочешь сказать, тот самый, из-за которого в наши ворота ломятся солдаты короля, обвиняя нас в предательстве и убийстве?

Илзбет выругалась вполголоса так, что юный Хэмфри слегка покраснел.

– Я опоздала. – Ноги больше не держали, и она села на землю. – Это все Уолтер!

Хэмфри тоже сел, напротив сестры.

– Откуда ты знаешь?

Илзбет рассказала ему все, что подслушала, и слабо улыбнулась, когда Хэмфри ласково обнял ее за плечи, пытаясь утешить, хотя лицо его застыло от гнева.

– Он хочет обвинить наш клан, сделать дичью на королевской охоте и вместе с сообщниками опорочить нас в глазах короля!

– Я думала, что успею всех предупредить, может, даже предотвратить все это.

– Что ж, еще есть время, чтобы принять кое-какие меры.

– Как же это? Ты только что сказал, что королевская армия стоит у наших ворот.

– Именно, и твой отец держит эти ворота на крепком запоре, чтобы все успели убежать. Когда ворота откроют силой, в доме не будет никого, кроме нескольких стариков и старух, которые сами решили остаться. Старые, немощные, они не могут ехать быстро, вот и не захотели задерживать остальных.

– Но их могут взять в плен, убить или пытать, чтобы вырвать признание, – сказала она, тревожась о тех, кому предстоит встретить солдат лицом к лицу. Какое, однако, счастье, что ее семья успела уйти!

– Нет. Думаю, на них не обратят особого внимания.

– Так ты здесь, чтобы отвезти меня к остальным?

– Нет. Я должен помочь тебе уйти совсем в другом направлении. Видишь ли, в сердце мертвеца был твой кинжал.

Илзбет закрыла лицо руками, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать. Слезы – признак слабости, а ей нужно быть сильной.

– Я все гадала, где же он затерялся, – сказала она, взглянув на Хэмфри. – И куда же мне бежать, если не к своим? Не понимаю, почему мне нельзя спрятаться вместе с ними.

– Твой отец подозревает, что за всем этим стоит Уолтер, ведь имя этого негодяя уже называли – именно он обвинил Армстронгов в измене. А теперь и ты говоришь, что подслушала все, что говорил этот человек. Ты нужна отцу, чтобы отправиться за помощью.

 

– У кого? Наших родственников, Мюрреев?

– Нет. – Он вручил Илзбет пергамент. – К сэру Саймону Иннезу. Здесь написано, где его искать, а вот письмо к нему от отца.

– Это имя почему-то кажется мне знакомым.

– Потому что этот человек спас двоих Мюрреев от виселицы, когда их обвинили в убийстве, которого они не совершали. Твой отец говорит, что он выслушает тебя и докопается до истины. А ты ему поможешь, не так ли?

Илзбет быстро взглянула на письмо и спрятала его в потайной карман юбки.

– Думаю, никого из этих Мюрреев не обвиняли в предательстве.

– Не могу сказать, но сейчас у солдат есть веское доказательство – твой кинжал в сердце мертвеца.

– Им не нужны другие доказательства, чтобы Армстронгов объявили изменниками.

– Точно, вот почему тебе следует отправляться к Иннезу как можно скорее. Он тоже человек короля, и все знают – на него можно положиться, если дело касается поиска истины.

Илзбет покачала головой:

– Я должна ехать к слуге короля, чтобы просить его доказать, что я не убивала другого королевского слугу? Но это безумие. Он мне не поверит.

– Может, и не поверит – сначала. Но он обязательно начнет искать правду. Вот почему ему так доверяют. По слухам, этот человек фанатично предан истине. К тому же, Туэй, что еще мы можем сделать ради собственного спасения? На нас объявлена охота. Даже наши родственники Мюрреи будут под пристальным наблюдением. Наверняка солдаты стоят сейчас у их ворот тоже. Разве что арестовывать их никто не собирается. Ни один из нас не сможет и пальцем пошевелить, чтобы добиться правды. Кроме тебя! Они полагают, что ты пряталась за стенами, которые они осадили, и сейчас спасаешься бегством вместе с остальными.

– А мама?

– Она с несколькими помощницами везет младших детей в монастырь к сестре Беатрис. Беатрис и другие монахини не дадут детей в обиду.

– Но мама же не останется? Поедет к отцу и будет с ним?

– Да, скорее всего. Но тебе не стоит тревожиться из-за этого.

Илзбет казалось, что ее сердечко вот-вот разорвется.

– Это я виновата во всем, Хэмфри! Из-за меня Уолтер стал близок нашей семье и заполучил все, чтобы заставить нас отвечать за его собственные преступления!

– Нет, ты не виновата. Твой отец не подозревал его в злых намерениях. – Хэмфри встал и протянул ей руку. – Вставай. Тебе пора в путь.

– Далеко же мне придется идти, – сказала она, поднимаясь на ноги с его помощью.

– Ну нет, ты отправишься верхом. У меня с собой отличный пони да старое облачение, которое оставила Первая в прошлый приезд домой.

– Сестра Беатрис, – пробурчала Илзбет, машинально поправляя кузена. Тоже традиция своего рода. – Мне нужно делать вид, что я монахиня?

– Только пока не доберешься до Иннеза. Всем любопытным можешь говорить, что совершаешь паломничество.

Илзбет шла за кузеном туда, где дожидался ее спокойный горский пони. Хэмфри отвернулся, и она переоделась в монашеское облачение. Она понимала – это отличная маскировка. Видя монашеское облачение, мужчины, как правило, отводили глаза и не всматривались в лицо женщины. Свернув собственную одежду, она хотела сунуть ее в одну из седельных сумок и удивленно замерла, разглядывая то, что обнаружилось в сумке.

– Похоже, меня снарядили в дорогу весьма основательно, – пробормотала она.

– Тебе отлично известно, что отец был всегда готов к любой неожиданности.

Илзбет кивнула, припоминая, сколько раз отец устраивал ложную тревогу, вырабатывая у них навык бегства в случае внезапного нападения врага.

– Никогда не думала, что нам это когда-нибудь пригодится на самом деле.

– И я тоже, но теперь я очень рад, что мы тренировались.

– Ты поедешь к моему отцу?

– Нет, – усмехнулся Хэмфри. – Поеду работать на конюшне у Уолтера. – Он кивнул, увидев, как была поражена Илзбет. – Пару недель назад одна из женщин Мюррей прислала записку, что вокруг нас сгущаются тучи. Она была уверена, что нам грозит какая-то опасность. Тогда твой отец решил как следует приглядеться ко всем соседям. У меня есть родич, из Хэпбернов. Он-то и устроил меня на работу в конюшнях Уолтера. Я только успел заподозрить что-то неладное. Но никак не думал, что дело зайдет так далеко.

– И я тоже.

Хэмфри поцеловал ее в щеку:

– Поезжай. Солдаты простоят у наших ворот еще не один час. Постарайся удалиться от них как можно дальше.

Илзбет вскочила в седло и взглянула на кузена.

– Будь осторожен, Хэмфри. Ясно ведь, что Уолтеру все равно, кого использовать или убить, чтобы добиться того, чего он хочет.

– Я буду осторожен. Да и ты смотри. Сделай все, что можно, чтобы мерзавец получил по заслугам.

– В этом я тебе клянусь, Хэмфри.

Илзбет поскакала прочь, размышляя о предательстве Уолтера и собственном легковерии. Она не могла взять в толк, почему была столь слепа и не разглядела в нем зла! Мать часто говорила ей, что у нее дар видеть в людях самую суть. Очевидно, этот дар подвел ее самым плачевным образом. Мужчина, за которого она собиралась замуж, оказался предателем, убийцей и считал ее родных низким сбродом, ворами, которых нужно уничтожить. Как же она этого не видела?

Прискорбно, что ей так мало известно. Из того, что она подслушала, возникали скорее вопросы, чем ответы. Как, например, Уолтер, Дэвид и прочие их союзники планировали убить короля? Зачем вообще им это понадобилось? Ищут власти? Денег? Она не могла представить, что такого мог сделать король Уолтеру, чтобы тот возжелал его смерти.

Чем больше она размышляла, тем больше убеждалась, что совсем не знает Уолтера. Самым его большим грехом она считала некоторую склонность к самолюбованию. Да разве это такой уж большой грех? У него сильное и красивое тело, приятное лицо. Чудесные каре-зеленые глаза, густые светло-каштановые волосы. Этому мужчине было достаточно взглянуть в зеркало, чтобы убедиться в собственной неотразимости, и она говорила себе – чего же удивляться, если он немножко тщеславен? Но себялюбия явно недостаточно, чтобы затеять заговор против короля, не так ли? Неужели Уолтера обуяла дикая мысль самому сделаться королем?

Сумерки сгущались, и скоро наступила ночь. Только теперь Илзбет вдруг поняла, что единственное, из-за чего она не страдает, так это из-за разбитого сердца. Ее сердце болело за близких, она волновалась за них так сильно, что иногда просто начинала задыхаться. Но она не страдала оттого, что потеряла Уолтера; не страдала даже сейчас, когда чуть опомнилась после его предательства и уняла ярость из-за того, что он сделал ее семье.

– Я его не любила, – произнесла Илзбет, и пони повел ушами, будто прислушиваясь к ее словам. – В самом деле, столько всего случилось, а я даже не любила этого мерзавца! Иисусе, мои близкие бегут, спасая свои жизни, и все из-за чего? Из-за того, что глупая Илзбет, как последняя идиотка, попала под обаяние его прекрасных глаз!

Пони фыркнул.

– Да. Очень трогательно. Все, что я чувствую, так это сожаление, что пришлось расстаться с мечтой. Нет, не об этом лживом негодяе, а заветной мечтой о собственном доме и детях. – «Мне уже двадцать один год, думала Илзбет, – и мне ужасно хотелось иметь дом и собственную семью!»

Слишком уж хотелось. Решила во что бы то ни стало воплотить мечты в действительность, за что и поплатилась. Не так ли?

Взмахнув хвостом, пони хлестнул ее по ноге.

– Тебе лучше привыкнуть к моим жалобам и глупой болтовне. Мы будем вместе по крайней мере три дня. Думаю, однако, что тебе нужно придумать имя, потому как, ясное дело, я время от времени буду тебе плакаться.

Как же его назвать? Илзбет вспоминала истории, которые так замечательно умела рассказывать сестра Беатрис. Разумеется, ей куда больше нравились лошади, красивые сильные животные, способные нестись галопом через вересковые поля, кружа ей голову ощущением собственной свободы. Тем не менее она питала глубокое уважение к низкорослым шотландским пони. Ее пони заслуживал достойного имени.

– Голиаф, – произнесла она наконец, и пони – в том не было никаких сомнений – вскинул голову. – Нужно принять меры, чтобы двоюродный братец Уолтера, Дэвид, змей этакий, не подкрался к тебе с пращой и камнем в руках.

Она оглядела залитый лунным светом пейзаж, и на глаза ее навернулись слезы. В эту прекрасную ночь ее семья спасается бегством, ищет, где укрыться, и солдаты идут за ними по пятам. Если кого-нибудь поймают, несчастного ждут муки и унижение, может, даже смерть. Когда-то она еще успеет их спасти! Как же это несправедливо. Ее отец изо всех сил старался восстановить честь их ветви на фамильном древе Армстронгов. Но все оказалось без толку. Словечко от Уолтера, мертвое тело, и вот уже все осыпают их проклятиями.

Теперь Илзбет стала понятна настойчивость, с которой отец учил их всех бежать и прятаться, быстро и без лишних рассуждений. Все эти хорошо оборудованные тайные убежища, тщательно разработанные планы, чтобы его маленький клан смог рассеяться, затеряться в большом мире. Не один месяц понадобился бы тем, кто хотел бы их разыскать! Отец проявил удивительную прозорливость, которой она тогда не понимала и не могла оценить. Сэр Кормак Армстронг всегда знал, что позор, которым запятнали имя их клана его родители и многочисленные бесчестные кузены, может вспомниться в любую минуту, как ни старайся.

– Знай, Голиаф, уж я заставлю Уолтера дорого заплатить за это! Очень дорого.

* * *

Элспет всматривалась в ночную тьму, когда Кормак подошел к ней и обнял за плечи.

– Она там совсем одна, – шепнула Элспет. – Одна, и несет бремя вины за то, чего не совершала.

– С ней все будет в порядке, дорогая. Туэй сильная и упрямая, – сказал Кормак, целуя жену в щеку. – Она также отлично владеет кинжалом и достаточно умна.

– Ты же знаешь – она ненавидит это прозвище.

– Какое? Туэй?

– Именно. Не будь ты ее любимым папочкой, она бы била тебя по рукам, как всех остальных. – Он рассмеялся, и Элспет слабо улыбнулась. – Поклянись мне, Кормак, что ей ничего не угрожает!

– Да, милая, она будет в безопасности.

– Хотелось бы верить. Но она мое дитя, моя Илзбет.

– У нас целых две Илзбет.

– Нет. У меня есть сестра Беатрис и Илзбет. О, моя старшая по-прежнему любит нас всех. Она спрячет и защитит тех, кого вверили ее заботам, но она теперь дитя Божье. Ее сердце, ее душа и помыслы принадлежат Ему. Это было ясно уже, когда она была ребенком: слишком сильно звучал для нее зов Божий. А Илзбет всецело наша. В ней мы видим самих себя – свои добрые и плохие черты. Она была еще младенцем, когда я поняла, что дала ей совсем не то имя, какое следовало бы. Илзбет – это имя для воительницы, для девушки, которая хватается за жизнь обеими руками и готова изведать ее сполна!

– Именно поэтому наша Илзбет, которая раньше была Кларой, добьется победы!

– Ты, правда, веришь в это?

– Да, и не только я. Неужели ты не заметила, что никто не стал смеяться, когда мы сказали, что отправили ее за помощью? Они знают ее силу и упрямство; она будет биться до победы.

– А этот человек, Иннез, он выслушает ее и придет ей на помощь?

– Да, я не сомневаюсь в этом. Я виделся с ним. Он ищет истину как одержимый, не допуская и мысли, что человек понесет наказание за преступление, которого не совершал. Стоит Илзбет лишь поведать нашу историю, как он сразу поймет, что-то здесь неладно, и встанет на след, как лучшая из охотничьих собак. Поверь мне – насколько я слышал, любой преступник трепещет при мысли о том, что по его следу идет Саймон Иннез. Иннез всегда докапывается до правды. И я не могу представить себе, что он отправит нашу девочку восвояси. Эти ее огромные голубые глаза и все такое! Я уже начинаю жалеть беднягу.

– Почему?

– Потому что наша Илзбет поставит все в его жизни с ног на голову.

– Но хорошо ли это?

– Когда ты проделала со мной нечто подобное, это было сущим спасением, любимая! Может, и ему повезет.

1Туэй – от англ. two, twa – два.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru