Ханна Леншер Три причины иметь демона

Глава 1

Вальграмор

Я обожал свои подземелья. Эти мрачные, дрожащие в свете факелов каменные своды, пропитанные зловещим величием и вековой копотью. Для кого-то это место было средоточием ужаса, но для меня — идеальным домом. Отовсюду доносились крики и стоны. Здесь смерть так изящно танцевала с наслаждением, похоть с болью, а липкий страх — с абсолютной негой.

Воздух был густым, как сироп. Обычно он пах серой, смрадом гниения и жареной плотью, но сегодня я приказал добавить благовоний. Да, иногда мне нравилось слегка приглушать истинную суть моего царства. Настроение было такое — лирическое.

Я вальяжно развалился на своем каменном троне, прикрыл глаза и просто впитывал эту симфонию агонии, созданную специально для услады моих ушей. Идеально.

— Владыка… — раздался снизу мерзкий, пресмыкающийся голосок.

Симфония дала фальшивую ноту. Я приоткрыл один глаз. Возле ступеней трона трясся шасс.

— Что?! — рявкнул я так, что пламя на ближайших факелах испуганно метнулось в стороны.

— К-к вам пожаловал эфирис Нимраэль, Ваше Темное Великолепие…

— Выгони его вон! — Я раздраженно закатил глаза. — Как же он надоел.

Нимраэль таскался ко мне уже не первый год как на работу. Где-то в моих темницах гнила какая-то девчонка, и этот светлый идиот все пытался ее выкупить. Поначалу это даже забавляло: было весело слушать его пафосные бредни про вечную любовь и, что самое приятное, вдыхать густой, пьянящий вкус его разрушительного отчаяния. Но потом начались угрозы, и мне стало откровенно скучно.

Пару раз этот пернатый фанатик пытался взять мою цитадель штурмом. Раскидал шассов, покрошил в капусту сотни две моих лучших кхаров-воинов, но снести главные ворота так и не смог. Силенок не хватило. С тех пор у нас образовался утомительный ритуал: он приходил, умолял, я великодушно посылал его в бездну, и эфирис испарялся до следующего обострения, очевидно, надеясь взять меня измором.

Видеть его сегодня у меня не было ни малейшего желания. Однако шасс, рискуя собственной жалкой жизнью, продолжал топтаться на месте.

— Что еще? Имей в виду, твое молчание может продлить тебе жизнь.

— П-прибыли новые души, владыка, — заикаясь, выдавил из себя прислужник. — Н-надо бы распределить, пока не истлели.

Трясущейся, как осенний лист, рукой шасс протянул мне пачку пергаментных свитков. Он прекрасно понимал, что нарушать мой покой смертельно опасно, но бюрократия нашего мира не терпела промедлений.

Аэтериум, наш некогда великий мир, давно лишился собственной магии. Теперь мы были вынуждены паразитировать, вытягивая магические искры из смертных. Кхары и шассы забирали души — и только за счет этого мы продолжали существовать. Эфирисы, эти лицемерные святоши, делали абсолютно то же самое, но прикрывались высокими идеалами. Чтобы не перерезать друг друга из-за добычи, мы заключили договор: все грешники достаются кхарам, а праведники отправляются к эфирисам. Строго и по делу.

Я тяжело вздохнул, понимая, что отдохнуть не дадут, вырвал свитки из когтистых лап прислужника и пробежался взглядом по списку. Рутина.

— Этих — на горящую арену.

Пергамент в моих руках вспыхнул и осыпался серым пеплом.

— Этих — в шахты… А этих — в огненные пещеры для разнообразия.

Очередные свитки полыхнули, подтверждая приговор.

Шасс, с облегчением выдохнув, низко поклонился и начал торопливо пятиться к выходу.

— Стоять! — Мой рык заставил его замереть и вжаться в пол.

Я в два шага преодолел расстояние между нами, схватил это ничтожество за перепончатую шею и легко, словно пушинку, оторвал от земли. Мои руки мгновенно накалились. Запахло паленой кожей. Шасс отчаянно завизжал, извиваясь в моей хватке.

Гнев требовал выхода. За спиной со свистом развернулись крылья, вспыхнув черным, всепоглощающим огнем. Жар от них плавил камень под ногами.

— Помилуйте, владыка! Прошу! — хрипел прислужник, закатывая глаза. — Я… я искуплю! Двух… двух наложниц привели! Кхариц! Молоденьких!

Он кашлял, задыхался, но слова выплевывал быстро, понимая, что это его единственный шанс.

Пелена ярости в моих глазах дрогнула и начала рассеиваться. Черный огонь на крыльях угас, втянувшись обратно. Я с явной неохотой разжал пальцы.

Дрожащее тело шасса мешком рухнуло на пол. Плавно наклонившись, я с глубоким наслаждением втянул носом его первобытный ужас. Вкуснее любого вина.

— Они в ваших покоях… уже ждут, — всхлипнул прислужник, растирая обожженную шею.

Я выпрямился, поправил манжеты и быстрым шагом направился к выходу из тронного зала.

— Свободен, — бросил я небрежно через плечо.

Внутри начало разливаться приятное, горячее нетерпение. Я обожал развлекаться с молодыми кхарицами. Их дикая страсть и выносливость были мне по нраву. А сегодня их сразу две? Пожалуй, день стремительно налаживался.

В моих личных покоях царил приятный полумрак. Отблески настенных факелов игриво плясали на гладкой, идеальной коже моих новых игрушек. Воздух был пропитан сизым волокном легкого магического дыма и терпкими духами. Обычно здесь было тихо: это мое единственное убежище от бесконечных воплей нижнего мира. Но сегодня ночью здесь будет жарко. И очень, очень громко.

Не сводя горящего взгляда с кхариц, я на ходу сорвал с себя одежду, отбрасывая ее в сторону. Девушки замерли в ожидании, их глаза блестели от предвкушения и легкого страха. Идеальная комбинация.

Я собирался развлекаться до самого рассвета. Довести их и себя до абсолютного исступления…

И тут грудь пронзила невыносимая, острая боль.

Я рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, и из горла вырвался хрип. Поднял взгляд на кхариц — на их красивых лицах отразилось искреннее недоумение. А мне было не до них. Легкие словно сковало каленым железом. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Кожу на торсе обожгло так, будто в нее вливали расплавленный металл.

Опустив глаза, я остолбенел: прямо на моей коже, источая золотистый свет, начали проступать незнакомые символы. Кто-то буквально выжигал их на моем теле!

Я зарычал от боли и бессильной ярости, впился пальцами в грудь. Мир вокруг начал стремительно вращаться, искажаться и плавиться, пока не померк окончательно.

Когда пелена перед глазами рассеялась, первое, что я осознал — боль исчезла. Совершенно. Будто невидимые тиски, ломавшие мне ребра, просто испарились. Символы на груди лишь едва заметно пульсировали остаточным теплом.

Я моргнул. Где я, бездна меня побери? Где моя огромная кровать и две прекрасные кхарицы?

Это точно не Нижний мир. Здесь было настолько невыносимо ярко, что мне пришлось зажмуриться, привыкая к освещению.

Сфокусировав зрение, я наткнулся на… человеческую девчонку. Она стояла прямо напротив, обеими руками вцепившись в какую-то нелепую толстую книгу, и рассматривала меня с бесстыдным любопытством.

Я огляделся. Странная, маленькая комната с прямыми, скучными углами и непонятной мебелью. А под моими босыми ногами… Да ладно? Пентаграмма? Серьезно? Нарисованная мелом на полу и уставленная дешевыми свечками?

— Боже… — выдохнула девчонка, таращась на меня. Точнее, на то, что я был абсолютно, скажем так, не одет. И, кажется, размеры владыки Аэтериума произвели на нее впечатление.

— Ты кто такая? — Мой голос прогремел, заставив пламя свечей истерично дернуться. — Как ты посмела?!

Ярость, жгучая и первобытная, затопила разум. Меня? Владыку Вальграмора? Выдернули из собственной спальни перед самым интересным моментом, запихнули в какой-то меловой круг и заставили стоять голышом перед человеческой самкой?!

Слитным, хищным движением я преодолел расстояние между нами. Секунда — и моя рука стальной хваткой сомкнулась на ее хрупком горле, впечатав девчонку в стену так, что с потолка посыпалась штукатурка. Книга выпала из ее рук.

— Приказываю отпустить! — прохрипела она, глядя мне прямо в глаза.

И в то же мгновение мое тело пронзила дикая, парализующая боль. Мышцы свело судорогой, и пальцы, вопреки моей воле, разжались. Я отшатнулся, тяжело дыша.

Заклинание повиновения. На мне!

Сжав кулаки, я чувствовал, как внутри закипает темная магия. Что это за безумная ведьма такая? И откуда у нее столько наглости?

Что ж, я обязательно это выясню. Узнаю все до последней капли. А когда эта нелепая магия спадет… о, я клянусь, девчонке не будет пощады. Но сначала, пожалуй, придется найти здесь хоть какие-то штаны.

Глава 2

Маргарита

Я с силой провернула ключ в замке, распахнула дверь и в ярости швырнула сумочку прямо на велюровое кресло в коридоре.

Блин. Блин. Блин!

Меня бесило абсолютно все. Но больше всего на свете — родной Ковен и один крайне мутный, охамевший ведьмак.

— Захотели бизнес отжать?! Решили, что умнее?! — прорычала я в пустоту квартиры и со злости пнула пушистый тапочек. Он жалобно пискнул по ламинату и улетел куда-то вглубь коридора. — Твари!

Мой вдохновенный погром прервал резкий писк домофона.

Я распахнула дверь с таким лицом, что молодой джин-курьер по ту сторону едва не выронил посылку. Он опасливо поморщился, оценив мой убийственный настрой, но профессионально протянул желтоватый конверт и планшет для подписи.

— Вот здесь распишитесь, пожалуйста, что пакет передан.

Как только я чиркнула стилусом по экрану, парень с облегчением выдохнул и мгновенно растворился сизой дымкой. На лестничной клетке остался висеть лишь густой, пряный аромат горных трав. Никто из наших давно не боялся спалиться перед обывателями. Люди, обделенные магическим даром, в упор не замечали подобных вещей. Их мозгу гораздо проще «отвести глаза» и придумать любое рациональное объяснение, чем всерьез задуматься, откуда в подъезде берутся странные хлопки, запахи и внезапные порывы ветра.

Захлопнув дверь, я разорвала плотную бумагу конверта и быстро пробежалась глазами по строчкам. Все оказалось даже хуже, чем я рисовала в своем воспаленном воображении.

Этот урод Аслан решил забрать себе не только мой прибыльный магазинчик артефактов, но и меня в придачу. Взять в жены ведьму, чтобы легально выкачивать ее ресурсы — что может быть удобнее? А Ковен, судя по печатям на документе, только радостно потирал руки.

Я всегда была для них как кость в горле. Единственная из молодого поколения, кто не прислуживал и не лебезил перед Верховными старухами. Но после смерти мамы и бабушки сил сопротивляться системе у меня почти не осталось. Без пройденной инициации моя магия нестабильна и откровенно слаба.

Исторически в нашей семье рождалось пугающе много одаренных ведьм. Моя прабабка, по слухам, вообще могла в одиночку скрутить весь Ковен в бараний рог. Но мы всегда находились в оппозиции. А как, скажите на милость, можно было соглашаться с их методами, если Ковен ради личного могущества и элементарного бытового удобства не гнушался творить темную, кровавую магию и приносить людей в жертву?

В общем, я им мешала. И теперь они нашли идеальный, юридически чистый способ от меня избавиться.

Я методично, с садистским удовольствием разорвала послание на мелкие кусочки и выдохнула.

Так, Марго. Спокойно. Эмоции здесь не помогут, они только сжирают ману. Нужен холодный расчет и железобетонный план.

Я отправилась в ванную, включила кипяток и щедро насыпала в воду авторский сбор расслабляющих трав. Уж в чем-чем, а в этом я знала толк. Как и любая хорошая, уважающая себя ведьма, я прекрасно варила зелья, яды и целебные снадобья. В двадцать первом веке, знаете ли, навык абсолютно незаменимый.

Скинув одежду, я с наслаждением опустилась в обжигающую, пахнущую лавандой и полынью воду.

Спустя десять минут тело наконец-то расслабилось, а тугая пружина паники в груди начала медленно разжиматься. Горячая вода — лучший способ прочистить мозги.

Я вылезла из чугунной купели только тогда, когда вода окончательно остыла. Накинула любимый шелковый халат — ткань приятно и успокаивающе холодила распаренную кожу — и налила себе щедрый бокал любимого вина. А потом, подумав, еще один.

Ужасный день сменился вполне себе славным вечером.

Мои размышления приняли философский оттенок. Под влиянием трав и хорошего алкоголя градус стресса стремится к нулю.

Включив колонку на полную громкость, я с кайфом закружилась по гостиной под ритмичные рок-композиции, подпевая вокалисту.

Громкий, требовательный стук в дверь разрушил идиллию, словно кирпич, брошенный в окно. Сердце ухнуло куда-то в район желудка.

— Кто там? — громко спросила я, сглатывая внезапно подступившую к горлу липкую тревогу.

— Давай побеседуем, золотце! — раздался из-за двери до тошноты знакомый, бархатный голос Аслана.

— Проваливай!

К моему ужасу, замки щелкнули сами собой. Дверь плавно отворилась, и на пороге возник этот самодовольный, холеный ублюдок. Он вальяжно улыбнулся и попытался сделать шаг в мою квартиру. Ключевое слово — попытался.

Я не была дурой: дверной косяк давно был нашпигован заговоренными ножами и иглами. Нечисть и чужаки с плохими намерениями не могли пройти внутрь без моего прямого и официального приглашения. Невидимый барьер отбросил ведьмака назад.

— Что, милый, проблема? Застрял? — ядовито улыбнулась я, скрестив руки на груди.

Аслан злобно оскалился. От его приторной, глянцевой красоты не осталось и следа. В черных глазах вспыхнул больной, адский огонь.

— Я хотел по-хорошему, но ты же, дрянь, не понимаешь?!

— А для кого по-хорошему? Для тебя? Ищи дуру в другом месте!

— Ты все равно станешь моей!

Ведьмак окончательно вышел из себя, брызгая слюной.

— Нет у тебя больше ни защиты рода, ни сил, Марго!

— Катись в Нижний мир, Аслан!

Внезапно он сделал резкий, рубящий жест в воздухе. Раздался громкий звон — мой главный заговоренный клинок, не выдержав направленного удара чужой магии, вылетел из косяка и упал на пол. На такую дурную силу мои бытовые обереги рассчитаны не были.

Барьер рухнул. Ведьмак беспрепятственно перешагнул через порог. Я начала поспешно отступать вглубь коридора, лихорадочно шепча слова боевого заговора-оберега, но не успела закончить даже первую строчку.

Аслан прыгнул вперед, как хищник. Его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моей шее, безжалостно впечатав меня в обои. Воздух мгновенно закончился. Я захрипела, царапая его руку.

Аслан вплотную приблизил свое лицо к моему:

— Ты уже моя, ведьма. Что захочу, то и сделаю с тобой. И запомни на будущее: если я предлагаю брак, то надо не выеживаться, а радостно соглашаться и раздвигать свои красивые ножки.

Он чуть ослабил хватку на шее, позволяя мне судорожно глотнуть воздуха, но вырваться не дал, навалившись всем телом.

— Я не отдам тебе свою силу… — зло прошипела я ему прямо в губы.

Он лишь криво усмехнулся, зубами грубо прихватил мочку моего уха, влажно провел языком по шее и нагло скользнул ниже, к ложбинке на груди. Его свободная рука рывком распахнула полы моего шелкового халата, а колено грубо втиснулось между моих ног, заставляя их раздвинуться.

Я резко замолчала, судорожно и тяжело задышав. Пусть думает, что сломал меня. Пусть верит, что я сдалась и поплыла от страха. Эта самодовольная тварь настолько увлеклась своей мнимой победой и чувством власти, что окончательно потеряла бдительность. И именно этого краткого мига мне хватило, чтобы мысленно доплести нити защитного заговора и выплюнуть последнее слово прямо ему в лицо.

Воздух между нами уплотнился, и неведомая магическая сила хлестнула Аслана в грудь как локомотив.

С жалким, сдавленным воплем его буквально вышвырнуло из коридора на лестничную клетку.

Я не стала терять ни секунды: с размаху захлопнула дверь, щелкнула всеми замками и дрожащими руками вогнала заговоренный нож обратно в косяк, намертво запечатывая проход. Затем метнулась на кухню за солью и зверобоем, щедро рассыпая их жирными линиями у порога и под каждым окном.

Из-за двери донеслись яростные ругательства, звук удара кулаком по металлу и парочка витиеватых угроз о том, что он со мной сделает, когда доберется. Но вскоре шаги стихли. Он ушел.

Я сползла по стеночке на пол, обхватив колени руками.

Так. Спокойно. Это временно. Нужно срочно думать, что делать дальше. Мне нужна грубая, первобытная сила в противовес этому ублюдку.

Вскочив на ноги, я открыла свой тайный шкафчик и начала лихорадочно перелистывать современные учебники и энциклопедии. Все не то. Либо слишком слабо, либо долго или вообще чересчур законно.

В итоге, сдув пыль, я вытащила на свет тяжеленный, окованный почерневшим серебром гримуар моей прабабушки.

Огромная часть заклинаний из этого фолианта уже лет сто как безнадежно устарела, а остальные были строжайше запрещены Ковеном под страхом смерти. В те далекие, темные времена мои предшественницы не гнушались устраивать массовые жертвоприношения, вызывать кхаров и творить откровенно жуткое зло ради своих целей. Прабабушка, к ее чести, вела очень подробные записи и каталогизировала весь этот мрак, хотя сама применять его остерегалась.

Я же и подавно была типичной представительницей современных городских ведьм. Сейчас меня бы назвали «эковедьмой»: никаких жертв, только травки, кристаллы, свечи и позитивные вибрации. Убивать кого-то ради ритуала я точно не планировала, но моя личная чрезвычайная ситуация требовала категорически чрезвычайных мер.

— Кто может быть в разы круче и опаснее озверевшего ведьмака? — нервно усмехнулась я, листая ветхие страницы, и сама же себе ответила: — Конечно, тварь из других миров, например, Аэтериума. Кхар или шасс.

План был прост, как пять копеек и самоубийственен одновременно: вызову, привяжу к себе кровью, и будет у меня элитный, невероятно сильный, хоть и жутковатый домашний питомец. Абсолютная защита. Чем не повод завести кхара? Осталось только выбрать, какую именно из этих милых зверушек призвать.

Я рассматривала жутковатые, нарисованные тушью иллюстрации каких-то рогатых и клыкастых существ, но их древние названия ясности не прибавляли. Решив положиться на профессиональную интуицию и слепую удачу, я ткнула пальцем в самый сложный ритуал.

Я скатала в рулон любимый пушистый ковер, освободила центр гостиной и вооружилась мелом. Рисовать идеальную пентаграмму на ламинате оказалось той еще задачкой. Затем пришлось напитать контуры своей кровью: я, методично и сдавленно матерясь, исколола себе все пальцы обычной швейной иголкой.

Дальше начались проблемы с ингредиентами. По древнему рецепту в вершины звезды требовалось установить свечи, отлитые из человеческого жира. Поскольку сервис доставки продуктов до такого ассортимента еще не развился, я пошла на компромисс: расставила свои любимые крафтовые ароматические свечи. Сама их варила из соевого воска, с добавлением мяты, лаванды и легкого заговора на удачу. Сейчас эта самая удача мне была жизненно необходима. Магия — штука гибкая, должно сработать.

Я встала за пределами круга, сверилась с открытым гримуаром, сделала глубокий вдох и начала нараспев читать длинное, ломающее язык латинское заклинание активации. Воздух в комнате заметно потяжелел. Заложило уши. Свечи мигнули и вспыхнули неестественно высоким пламенем.

Едва с моих губ сорвалось последнее слово, как центр гостиной с оглушительным хлопком заволокло густым, удушливым багрово-черным дымом. Запахло жженой серой.

Я закашлялась, размахивая руками. А когда сизая пелена немного рассеялась, я застыла с открытым ртом.

Вместо жуткого, бесформенного монстра с клыками и рогами, красующегося на древних гравюрах гримуара, прямо в центре моей старательно вычерченной мелом пентаграммы стоял мужчина. Абсолютно голый мужчина.

Я моргнула, решив, что багровый дым сыграл злую шутку с моим зрением. Но галлюцинация и не думала исчезать.

Надо признать, приобретение оказалось… впечатляющим. Высокий, пугающе мускулистый, с идеальным рельефом тела, словно высеченным из темного мрамора. Густые черные волосы, хищные черты лица и смоляные глаза, в которых сейчас плескалась дезориентация. А прямо на его широкой груди, все еще слегка дымясь, горели багровым светом выжженные моим заклинанием символы привязки.

Я стояла в полнейшем шоке, судорожно сжимая в руках старую книгу, и во все глаза рассматривала своего нового питомца. А потом мой взгляд, словно обладая собственной волей, предательски скользнул ниже.

Скажем так: габариты и впечатляющие пропорции этого мужчины могли бы вызвать бурный, неконтролируемый восторг у абсолютного большинства женщин. Наверняка кто-то даже упал бы в обморок от радости. Я же, несмотря на всю свою современность, мгновенно залилась густой краской от корней волос до ключиц и потрясенно ахнула:

— Ой…

Звук моего голоса подействовал на него как спусковой крючок. Наваждение спало. Темные глаза резко сфокусировались на мне, вспыхнув чистой, концентрированной яростью.

— Ты кто? — рявкнул кхар так, что у меня заложило уши, а пламя моих крафтовых свечей испуганно метнулось в стороны. — Как посмела?!

То, что произошло дальше, человеческий глаз уловить был просто не в состоянии.

Уже второй раз за этот проклятый, бесконечный вечер меня схватили за горло и с силой впечатали в стену. Из легких выбило весь воздух. Книга с грохотом выпала из моих рук. Но если Аслан полчаса назад просто пытался меня запугать и сломать, то этот не собирался вести светские беседы и играть во власть. Этот собирался меня немедленно убить.

Его пальцы сомкнулись на моей шее, как стальные тиски, безжалостно и расчетливо дробя трахею. От него исходила такая ледяная аура настоящей, первобытной смерти, что у меня потемнело в глазах.

Я вцепилась ногтями в его каменное запястье, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Жить мне оставалось ровно секунды две. Вся ставка, вся моя жизнь сейчас зависела от того, насколько качественно я прочертила дурацкие линии и достаточно ли крови накапала на ламинат. Связь должна сработать!

— Приказываю… отпустить! — на одном жалком, сипящем выдохе, из самых последних сил прохрипела я, вливая в приказ жалкие остатки своей воли и магии.

И магия ответила. Печать подчинения сработала безупречно.

Символы на мускулистой груди кхара полыхнули ослепительным жаром, словно раскаленное клеймо. По его идеальному лицу скользнула тень шока и физической боли. Мощные мышцы свело судорогой, стальные пальцы, вопреки его собственной воле, дрогнули и разжались.

Тяжело дыша и гневно сверкая черными глазами, опасный, голый мужчина был вынужден отступить от меня на шаг.

Глава 3

Вальграмор

Ярость клокотала во мне раскаленной лавой. Я дышал глубоко, тяжело, изо всех сил пытаясь усмирить первобытный инстинкт, требующий немедленно разорвать это наглое создание на мелкие куски. Ведьма. Это совершенно точно была ведьма — от нее смердело живой пульсирующей силой. Да еще и умудрившаяся зацепить меня таким древним, примитивным заклинанием подчинения, какое не использовали уже много веков. Оно настолько пропахло нафталином, что я о нем почти забыл. Где она вообще откопала этот фолиант?

— А ты ничего, — вдруг выдала она, разрушив паузу.

Девчонка кое-как отдышалась от моей хватки, выпрямилась и… принялась ходить вокруг меня кругами. Она прищурилась, бесстыдно осматривая меня сверху донизу, словно кусок мяса или племенного жеребца на ярмарке. У меня отвисла челюсть, а следом внутри начал подниматься свирепый, неконтролируемый гнев.

Никто. Никогда. Не смел так вести себя в моем присутствии.

Но ей, видимо, показалось, что визуального осмотра мало. Ведьма протянула руку и нагло пощупала мой бицепс. Затем ее теплые пальчики скользнули по моей напряженной спине и как ни в чем не бывало провели по все еще пульсирующим и пылающим багровым светом символам привязки на моей груди.

Ну все. Доигралась, смертная.

Я резко дернулся, стягивая тьму в узлы мышц и пытаясь сбросить невидимые магические оковы.

Шаг.

Еще один.

Наивная дура! Эти ветхие кандалы не удержат владыку кхаров!

Я надвигался на нее, как неотвратимая катастрофа. Она начала судорожно отступать, пятясь назад, пока не уперлась поясницей в край какого-то стола.

— Ну, держись, тварь, — прорычал я прямо ей в лицо.

Я напряг все тело до предела, выпуская истинную ауру. Энергия затрещала в воздухе. В расширенных глазах девицы наконец-то вспыхнул чистый, первобытный испуг. Он сладкой, густой волной долетел до моих ноздрей, и я с огромным аппетитом вдохнул его. Лучший нектар, мгновенно придающий сил.

С оглушительным рыком я выгнул грудь. Невидимые оковы не выдержали давления моей силы и разлетелись с громким звуком бьющегося стекла. Свобода!

Но не успел я снова сомкнуть пальцы на ее хрупкой шее, чтобы закончить начатое, как ведьма, пронзительно визжа, бросилась к входной двери. Она резко распахнула створку и лоб в лоб столкнулась с каким-то мужиком. Тот стоял на пороге, мерзко, ехидно посмеиваясь, а в его крепкой руке тускло блестело лезвие заговоренного ножа.