Полная версия:
Ха Ынгён 32 фуэте
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Внезапно в голове вспыхнули воспоминания о тех днях, когда Ёнджо танцевала в Нидерландах. Она прожила там шесть лет, и все время рядом с ней была Суён. Они вместе занимались балетом, вместе жили в одном доме. Иногда Ёнджо скучала по тем дням, когда достаточно было просто хорошо танцевать. Честно говоря, даже для вполне зрелой Ёнджо руководство целой балетной труппой оказалось тяжким бременем.
Войдя в свой кабинет, женщина первым делом сделала жест рукой перед датчиком, чтобы поднять жалюзи. За окном виднелись покрытые густой зеленью горы. Глядя на этот насыщенный цвет, Ёнджо ощутила, что ей стало немного легче дышать.
Как только просмотры закончатся, нужно будет сразу приступить к репетициям. Уже решено, что Сеульский городской балет отпразднует свой столетний юбилей постановкой «Жизели». «Жизель» – один из главных романтических балетов, который пользовался любовью зрителей на протяжении сотен лет после его премьеры в Парижской опере в 1841 году. Ёнджо выбрала именно его, потому что сочетание изящной, но драматичной манеры исполнения самой Жизели и прекрасный кордебалет показались ей подходящими для выступления в честь столетнего юбилея.
Но вдруг место прима-балерины стало вакантным. Пришлось немедленно разместить объявление о просмотре на главную роль в балет «Жизель». С публикации объявления не прошло и часа, а заявки подали уже сотни балерин. Из-за смерти Рахи Ёнджо очень тревожилась. Она опасалась, что смерть прима-балерины, в тело которой был вживлен наночип, приведет к стигматизации всей труппы. Но ее опасения оказались напрасны. Сеульский городской балет уже имел намного большее влияние, чем раньше. Заявки на просмотр подали более тысячи балерин.
Некоторое время спустя Ёнджо посмотрела на голографический экран, чтобы проверить порядок просмотров на сегодня. Все лица казались знакомыми. Переместив курсор вниз, женщина увидела лицо Джены. Ее взгляд на мгновение задержался на маленьком, милом личике девушки. Джена была дочерью Суён. Ёнджо слышала, что она превосходно танцевала еще в балетной школе, а в прошлом году присоединилась к их труппе. Талантливые балерины, окончив балетные школы, нередко приходят в Сеульский городской балет. На фотографии профиля Джена выглядела точь-в-точь как Суён. Когда Ёнджо впервые увидела ее лично, то подумала, что девушка пошла в отца-астронома, но, возможно, ей так показалось из-за того, что энергетика вокруг Джены была совсем не такой, как у Суён.
Перед глазами Ёнджо возникло лицо Рахи, которая завидовала Джене. Но тут же пришлось взять себя в руки. Ёнджо больше не была балериной. Она занимала место руководителя Сеульского городского балета, который превратился в одну из лучших балетных трупп мира, встав в один ряд с Парижской оперой, российскими труппами Мариинского и Большого театров, Королевским балетом Великобритании и Американским театром балета. И в центре этого достижения стояла руководитель Со Ёнджо.
Большинство европейских балетов разрешали генетические модификации и вживление наночипов своим балеринам. Первым среди них стал Королевский балет Великобритании, который признал возможность улучшения балерин с помощью науки. К тому же Великобритания стала первой страной, разрешивший генетические модификации в целях, не связанных с лечением или исследованиями. Поэтому мамочки, помешанные на балете, использовали технологии изменения генов, чтобы вырастить своих дочерей балеринами. Вряд ли теперь там нашлась бы хоть одна балерина, которой не вживили наночип. Несмотря на многочисленные споры и критику, девушки изо всех сил старались снизить риски получения травм – разрывов связок, переломов и трещин костей.
На сегодняшний день только США, Россия, Южная Корея и несколько других азиатских стран запрещали проводить научные модификации на балеринах. В Международной федерации балета начались жаркие дебаты на эту тему. Европейские труппы в один голос заявили, что балерины, даже пройдя через научные модификации, все равно остаются деятелями искусства. Балет – это искусство эмоций, требующее огромных усилий, даже несмотря на физические улучшения. Также они утверждали, что научные процедуры направлены исключительно на снижение рисков травм и никаким образом не вторгаются в сферу искусства.
Ёнджо была сбита с толку тем, что подобные модификации становились все более общепринятыми. Что бы кто ни говорил, нельзя было считать нечто подобное искусством. По этой причине в балетной труппе руководителя Со не разрешалось никаких научных улучшений. Более того, в Южной Корее запретили вживление наночипов и генные модификации в целях, не связанных с лечением или исследованиями.
Ёнджо перевела взгляд с голографического экрана на аппарат для видеозвонков. Ей пришла мысль, что следует позвонить доктору Чон Ёнха. Недавно от государства пришло уведомление с просьбой всем членам балетной труппы повторно пройти медицинское обследование. Причиной этому была Сон Рахи, чье тело было модифицировано с помощью наночипа. Наверняка и на этот раз обследование будет проводить доктор Чон Ёнха, но Ёнджо подумала, что лучше встретиться с ним и поговорить об этом лично. Чон Ёнха был главой Исследовательского института биотехнологий YHJ, с которым она познакомилась через Суён два года назад.
Глава 4
Союль подготовила вариацию из второго акта балета «Жизель». По всему залу разливалась спокойная, но в то же время грустная мелодия, характерная для духовых инструментов. После предательства любимого Жизель становится виллисой, призраком юной девушки, которой она была при жизни. Ее невинный и жизнерадостный вид исчезает, и постепенно она превращается в несчастного духа. Эмоциональное выступление Союль, исполняющей Жизель из второго акта, было превосходным. А ее движения были отточенными, без единого лишнего жеста. Особенно во время кульминации, когда Союль несколько раз выполнила поворот в положении аттитюд, из-за судейского стола раздались вздохи восхищения.
Когда выступление завершилось, Союль, еще не успев отдышаться, улыбнулась. Она станцевала даже лучше, чем ожидала. И ясно видела, как холодный взгляд руководителя Со Ёнджо постепенно менялся. Союль поначалу собиралась выйти, но вместо этого развернулась и пошла обратно к залу для просмотра. Ей хотелось увидеть, как танцует Джена, чья очередь должна была наступить сразу после Роми. Место прима-балерины в Сеульском городском балете до сих пор вакантно. Судя по тому, что, несмотря на наличие в труппе солисток, все равно было решено провести просмотр на роль Жизели, та балерина, которая успешно пройдет отбор, вполне сможет претендовать на роль примы. Вот почему этот просмотр был для девушек важнее любого другого. Сердце Союль трепетало от одной мысли об этом. Она продолжала вспоминать свое выступление, раз за разом задаваясь вопросом, не совершила ли ошибку во время танца, в котором была так уверена всего пару минут назад.
Она пристально взглянула на Джену, которая стояла у одной из стен зала. Союль собиралась своими глазами увидеть, насколько хорошо та справится.
По залу разлилась музыка. Знаменитая вариация Жизели от Риккардо Дриго. Четыре такта спустя Джена выбежала в центр зала и оказалась прямо перед судейским столом. Ее прыжки были такими легкими, будто она превратилась в перышко. Союль думала, что соперница подготовит партию из более эмоционального второго акта, как сделала она сама, но, вопреки ожиданиям, Джена выбрала первый акт «Жизели».
Первым же движением она ошеломила всех, кто за ней наблюдал. Прекрасные линии тела, длинные руки и ноги, яркая и четкая передача эмоций. Контуры ее маленького круглого лица ясно различались даже с самых далеких зрительских мест. Джена великолепно исполняла партию Жизели из первого акта, где требовалась умелая актерская игра. Целый каскад прыжков она выполняла безупречно и живо. Вряд ли кто-то еще смог так смело изобразить невинную деревенскую девушку Жизель! Если бы не стук пуантов по полу, можно было бы решить, будто она танцует в воздухе, подобно стрекозе.
До этого момента Союль считала, что ее выбор партии был превосходен, но это оказалось не так. Джена, которую уже называли гениальной балериной, великолепно вживалась в любую роль. Союль готовилась к просмотру с небывалым даже для нее самой усердием. Ее купальник все время был мокрым от пота и покрывался соленой коркой. Она постоянно прокалывала мозоли на пальцах ног, мазала их обезболивающей мазью и туго заклеивала пластырем. Запах мази сопровождал ее повсюду. Поэтому от аплодисментов и восторженных криков, раздавшихся в адрес Джены, она почувствовала, будто земля уходит из-под ног.
Незадолго до смерти Сон Рахи Союль открыла файлы, которые та ей дала. К удивлению девушки, там оказались записи медицинских обследований Джены.
«Ну и что она предлагает с этим делать?»
Поначалу Союль не поняла намерений Рахи. Но со временем начала подозревать, что с медицинскими данными Джены может быть что-то не так. Поэтому она отправила файлы своему двоюродному брату, который проводил исследования в области биотехнологий, и попросила сделать расшифровку. Но тот какое-то время не отвечал. Лишь спустя несколько дней двоюродный брат прислал Союль сообщение, что он очень занят из-за защиты диссертации, поэтому придется немного подождать.
Союль вышла из зала для просмотров совершенно бледная. Роми заглядывала в зал через стеклянную стену. Было очевидно, что она ждала Джену. Когда взгляды девушек встретились, Роми, нисколько не таясь, отвела глаза. Союль такое поведение не понравилось. Ей было отвратительно, что Роми прицепилась к Джене и теперь прикидывалась ее близкой подругой. Ведь в детстве именно Союль дружила с Дженой. Среди причин, почему они отдалились друг от друга, было в том числе вмешательство Роми.
Союль зашла в раздевалку, переоделась и быстро покинула оперный театр. Через час ей предстоит учить детей балету через голограмму дополненной реальности. Мама была против подработок Союль, но той просто необходимы были подработки. Однако занятия она могла проводить только через голограмму, да и то благодаря тому, что закончила балетную школу и теперь входила в труппу престижного городского балета Сеула.
Раньше она думала, что, когда присоединится к этой труппе, ее финансовое положение будет стабильнее, она сможет все свое время посвящать балету, пусть даже оплата будет не такой высокой, как у солисток. Но расходов оказалось значительно больше, чем она предполагала. Купальники, колготки, повязки, пуанты. Всего этого у нее было несколько комплектов, которые быстро изнашивались, поэтому приходилось часто покупать новые. Также Союль три раза в неделю ходила на индивидуальные занятия с тренером, чтобы нарастить мышечную массу. Немалыми были также расходы на организацию и костюмы для выступлений. Союль нередко думала, как было бы здорово сосредоточиться на одних только репетициях и не беспокоиться о деньгах.
Вернувшись домой, она включила компьютер, надела гарнитуру дополненной реальности и обратилась к аватарам:
– Ребята, вы все собрались?
Всем ее ученикам и ученицам было по семь лет. Поприветствовав их аватары, Союль оглядела детей, а затем из ее груди вырвался короткий вздох. Хэри нигде не было видно. В конце концов эта девочка, похоже, бросила занятия. Маленькие аватары, которые до этого деловито двигались вокруг, вытянулись по струнке и поприветствовали Союль:
– Здравствуйте!
Та попыталась изобразить на лице веселье и спросила:
– Какое движение мы договаривались учить сегодня?
Девочка в фиолетовой пачке, самая активная из восьми ребят, тут же ответила:
– Арабеск!
– Правильно.
Союль подошла к ней и улыбнулась. Девочка с ликованием взглянула на аватар Союль и тоже расплылась в улыбке. У нее не было одного переднего зуба, и выглядела она очень мило.
– Что ж, сейчас я расскажу о движении, которое называется арабеск.
Дети смотрели на Союль сияющими глазами. Та улыбнулась. Ее ученики и ученицы были прелестны. Иногда она скучала на своих занятиях, но стоило ей взглянуть в невинные лица подопечных, как в душе наступали мир и покой и она хотя бы на время забывала о том прессинге, который царил у них в труппе.
– Арабески часто встречаются в балетных партиях. Это движение, при котором вы переносите вес на одну ногу, а другую вытягиваете назад. Чтобы движение вышло красивым, нужно хорошенько вытянуть кончики пальцев рук и ног.
Союль продемонстрировала арабеск. Ребята тут же начали повторять за ней и поднимать ноги.
– Вы все умницы. Ну, кто хочет попробовать первым?
На этот раз руку поднял один из немногих мальчиков.
– О, Сиху! Хочешь быть первым?
Тот, заметно нервничая, кивнул и попытался сделать арабеск. Тело его не слушалось.
– Сиху, тебе нужно немного больше раскрыть таз! Встань на опорную ногу, а вторую поднимай очень медленно.
Союль обеими руками выровняла наклоняющийся корпус мальчика.
– Вот, постой так еще немного. Не забывай глубоко вдыхать и выдыхать!
Сиху раскраснелся от натуги, но у него все равно ничего не получилось.
Выворотность – основа основ в балете и важнейшее качество для точности движений, и в самом начале пути требуется немало тренировок, чтобы научить тело правильно работать. Лишь немногие балерины могли похвастаться идеальной природной выворотностью. Но Джена была совершенством – с превосходной выворотностью и отточенными движениями. Союль, сама того не осознавая, нахмурилась. Но тут же взяла себя в руки и спросила:
– Так, кто будет следующим?
Руку медленно подняла девочка в белой пачке. Это оказалась Хаю, за которой Союль уже какое-то время внимательно наблюдала. Девочка была очень застенчивой, но просто обожала балет. Казалось, в этом маленьком ребенке жила невероятная страсть к этому искусству.
Глядя на Хаю, Союль вспоминала себя в детстве. Она тоже была застенчивым ребенком. Чтобы хоть как-то побороть эту застенчивость, мама заставляла ее ходить в разные кружки. Но Союль везде становилась аутсайдером. Чем больше она занималась вместе с другими ребятами, тем меньше разговаривала. Мама решила учить Союль балету. Это случилось, когда та была во втором классе младшей школы. Девочка, которая никак не проявляла себя ни в одном кружке, на занятиях балетом моментально преображалась. В студии с зеркальными стенами она порхала, подобно бабочке.
Однажды преподавательница балета сказала маме Союль:
– У вашей дочери большой талант. И сложение у нее идеальное для балерины. Пусть она продолжает заниматься и дальше.
Поначалу мама не поверила. Она подумала, что это такая тактика привлечения учеников. К тому же семья Союль была не в том положении, чтобы отправить дочь в мир балета, где, как известно, требовались большие деньги. Но Союль менялась. У девочки, отличавшейся патологической замкнутостью, наконец появилось любимое занятие. А еще, как и сказала преподавательница, у нее был талант. Она завоевала несколько наград на всяких детских конкурсах. Стала балериной, привлекающей к себе столько внимания, что ее лицо даже появилось на страницах местной газеты. Именно во время конкурса Союль узнала о Джене. Невероятно красивая девочка танцевала потрясающе. Следующая их встреча произошла после поступления в балетную школу.
В детстве у Союль не было ни конкурентов, ни причин с кем-то соперничать. Ей просто нравился балет, поэтому она усердно тренировалась. На первом году обучения в балетной школе Союль и Джена были близкими подругами. Две воодушевленные девочки, которые с горящими глазами делились друг с другом впечатлениями и эмоциями после совместного просмотра балетных представлений.
Но со временем Союль становилось все сложнее выносить превосходство Джены. Куда бы она ни шла, везде говорили лишь о конкурентке. Союль все больше и больше чувствовала себя подавленно и пыталась понять, почему отстает от Джены, даже несмотря на изнуряющие тренировки. Никто не занимался и не репетировал больше, чем Союль. Все вокруг отмечали ее упорство и трудолюбие. Но тогда Союль осознала, насколько пугающе важным может быть природный талант, и впервые ощутила, что результаты, полученные с помощью тренировок и усилий, имеют предел. И все из-за Джены.
«Хорошо бы она просто исчезла!»
Ее бросило в дрожь от одной этой мысли. Она даже сама себя испугалась. Но в мире балерин дружеское соперничество – всего лишь миф. Откуда ему взяться при таком очевидном превосходстве? По крайней мере, для Союль такого соперничества точно не существовало. Стать ведущей балериной и покорить сцену – такой была единственная цель Союль.
Хаю исполняла арабеск. Она твердо стояла на опорной ноге, вытянув другую под углом девяносто градусов. Прекрасная выворотность.
– Хаю, ты молодец.
Но Союль решила ограничиться только этими словами. Потому что любая дополнительная похвала может впоследствии навредить ребенку.
Глава 5
Джена торопливо вышла из репетиционного зала. По дороге на работу ей позвонил отец и сказал, что будет ждать ее у оперного театра. Они договорились встретиться во время обеденного перерыва.
– Джена! – позвал девушку Тхэён, который уже сидел за столиком в итальянском ресторане. – Как твои дела?
Джена села напротив и вгляделась в лицо отца. За то время, что они не виделись, его лицо сильно загорело.
– Я была очень занята подготовкой к просмотру, – сказала Джена и нахмурилась, вспомнив, с какими трудностями ей пришлось столкнуться во время подготовки.
Но мама все равно была недовольна, ведь эталоном для нее всегда служила она сама. Она говорила, что ее трудолюбию завидовали все и только благодаря ему она стала примой в престижной зарубежной труппе, обойдя многих выдающихся конкуренток. Мама снова и снова давила на Джену. Все время твердила о важности этого просмотра и повторяла, что именно Джену обязательно должны выбрать на роль Жизели. «Да разве ж можно об этом не знать?!» – хотелось ей ответить на материнские тирады, но она снова и снова глотала эти слова, не желая нервировать и без того излишне взвинченную мать.
Тхэён с сожалением посмотрел на Джену и сказал:
– Тяжело, должно быть, тебе пришлось. Не переживай так сильно, просто подожди результатов.
– Я так и хочу сделать. Как только просмотр закончился, у меня было такое хорошее настроение…
– Вот как? Ну и славно тогда.
Джена хихикнула, а Тхэён посмотрел на меню и сказал:
– Раз просмотр окончен, давай съедим что-нибудь вкусненькое. Что закажем?
Тхэён улыбался, переводя взгляд с меню на Джену и обратно. Она внимательно посмотрела на отца. Морщин в уголках его глаз заметно добавилось, кожа потемнела. Но он же только и делает, что все время смотрит на звезды! Джена вопросительно наклонила голову.
– Папа, что у тебя с лицом? Жизнь на Чеджудо оказалась трудной?
Тхэён снова улыбнулся:
– Сильно я загорел, да?
Джена кивнула. Тхэён заговорил так, словно произошло что-то приятное:
– Знаешь, а я увлекся огородничеством. Переехал поближе к обсерватории и теперь выращиваю овощи прямо в своем дворе. Удивительно, как быстро они растут, а ведь у них есть только солнечный свет, вода и немного удобрений. Стоит уделить любому живому существу хоть немного внимания, как оно начинает стремительно расти и развиваться.
На этот раз улыбнулась Джена: глубокомысленные слова отца показались ей похожими на правду. Она подумала, что они были очень в его стиле.
Подошел официант в белой рубашке с черным галстуком-бабочкой – антропоморфный робот с широкой улыбкой на губах – и принес тарелки с едой. Тхэён пристально на него уставился, Джена нахмурилась. Папа не любил рестораны, где еду приносили роботы, он почему-то чувствовал себя там неловко, поэтому старался по возможности выбирать рестораны, где столики обслуживали настоящие люди.
Когда робот поставил еду и исчез, Джена недовольно проворчала, обращаясь к отцу:
– Папа, невежливо так пялиться на официанта.
– Но этот робот даже не посмотрел на меня.
– Но мы с тобой здесь не одни! И вообще, его наверняка специально запрограммировали так, чтобы он не смотрел на гостей, – сказала Джена, а потом, как будто что-то вспомнив, спросила: – Но почему ты вдруг предложил встретиться?
Тхэён молча положил кусок стейка на тарелку Джены с пастой вонголе и посмотрел на нее. Немного погодя неловко заговорил:
– Вчера был мой день рождения…
– Правда? – громко вскрикнула Джена, со стуком опустив вилку на тарелку.
Тхэён снова улыбнулся, уже озорной улыбкой.
– Папа, прости. У меня голова шла кругом из-за просмотра. Как же теперь быть…
Тхэён сказал:
– А что теперь сделаешь? Главное, мы с тобой уже увиделись.
Он немного расслабился. Все это время ему не давала покоя мысль, как сказать дочери, что она забыла о его дне рождения. Вчера он получил от Суён поздравление и, конечно, ожидал, что Джена позвонит ему по видеосвязи. Она ни разу не забывала о дне рождения отца, даже живя вдали от него. Но неужели мать и дочь не общаются? Суён вполне могла напомнить Джене о дне рождения, но почему-то не сделала этого.
Когда очередь дошла до десерта, Тхэён заговорил об Ар. Она была его дочерью, которая родилась через три года после того, как он женился во второй раз. Джена была его первым ребенком, поэтому он даже не заметил, как пролетело ее детство, и не запомнил милых детских шалостей. Единственное, что осталось в памяти, – это случай, когда маленькая Джена громко разрыдалась, требуя молочную смесь. Брак Тхэёна и Суён не был счастливым. Мать, как одержимая, заботилась только о Джене, совершенно не обращая внимания на мужа, для которого каждый день становился все более невыносимым, поэтому в конце концов он предложил развестись. Суён без колебаний приняла это предложение: похоже, ее тоже посещали такие мысли.
Джена долго смотрела видео с Ар, которое показал ей Тхэён. Пятилетняя сестра все больше и больше походила на их общего отца. Узкими, длинными глазами, волосами, необычно густыми и черными для маленького ребенка. Джене же всегда говорили, что она вся в мать. И единственное, что роднило ее с отцом, – это интерес к огромному, далекому космосу. Среди книг по астрономии у нее в шкафу стояли и две отцовские. Иногда Джена думала, как здорово было бы изучать космос. Солнце и Луну, которые каждый день сменяют друг друга, и бесчисленные сверкающие звезды… От одной мысли обо всей этой красоте сердце ее начинало биться чаще, а дыхание замирало всякий раз, когда она думала о бездонной тишине и звездном свете. Всякий раз, когда Джена чувствовала, что посреди этой бесконечности плывет в полном одиночестве, ее тело цепенело от изумления.
Тхэён сказал:
– Ар тоже очень нравится балет. Она смотрит твои видео во все глаза и даже повторяет за тобой всякие движения. Кто знает, может быть, и она однажды начнет им заниматься!
Джена спросила:
– Папа, а ты что думаешь? Хочешь отдать Ар на занятия балетом?
Тхэён немного подумал, а затем ответил:
– Нет… Мне бы этого не очень хотелось. Глядя на вас, я вижу, какая это тяжелая профессия… Ты еще не разочаровалась в своем выборе?
Джена поджала губы. Вопрос, который папа задал с невозмутимым видом, задел ее. Девушка спросила:
– Тогда почему ты отдал на балет меня?
Тхэён смутился. Не понимая, почему дочь вдруг задала вопрос, ответ на который был очевиден, он пробормотал:
– У тебя ведь огромный талант. Да и мама хотела этого.
– Талант и желание – совершенно разные вещи, – решительно проговорила Джена.
Тхэён ошеломленно посмотрел на нее.
– Папа, я никогда в жизни не мечтала стать балериной, – продолжила она, глядя ему в глаза. – Конечно, я тоже с восхищением смотрела на то, как танцевала мама: она была молода и прекрасна и танцевала великолепно. Но я не выбирала стать балериной. Мама за меня выбрала.
Тхэён очень смутился. От неожиданного признания Джены, которое та произнесла вслух впервые в жизни, его сердце заныло. Дочь была обречена на балет с самого рождения, а все потому, что ее угораздило родиться у Син Суён, знаменитой балерины. Мать приложила так много стараний к тому, чтобы сделать из Джены лучшую свою копию, что даже со стороны наблюдать за этим было довольно тяжело. Тхэён осторожно спросил:
– Ты собираешься бросить балет?
Джена посерьезнела.
– Нет. Теперь уже поздно бросать. Я всю жизнь занималась только им и не научилась ничему другому. Не хочу оказаться в отстающих.
– Но, выходит, балет не приносит тебе счастья? Так?
– Честно говоря, балет не кажется мне таким уж интересным занятием. Может, это оттого, что я привыкла? Но, будь моя воля, я бы сделала другой выбор.
– Вот как? – удивленно спросил Тхэён, а затем, после небольшой паузы, задал еще один вопрос: – Может, ты хотела бы заниматься чем-то, кроме балета?
