- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Гульшат Хумай ДИТЯ
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Ладно, не время поддаваться эмоциям. Он пристегнул ремень, завёл мотор: срочно, срочно нужен кофе. От этой работы замерзает не только тело, но и сама душа. Впрочем, сначала нужно заскочить в химчистку. На прошлой неделе он оставил там сменную куртку — отчистить от чужой крови.
У него был любимый кафетерий. В других местах просто не умели варить кофе так, как ему нравилось. Персонал заведения обслуживал его даже вне очереди. Стоило ему показаться на пороге, как сотрудники переглядывались и кивали друг другу: Азамату не приходилось стоять в толпе, он сразу занимал место у барной стойки. То ли изза того, что он служил в полиции — хотя откуда им знать? — то ли потому, что все догадывались, где именно он работает. Сам Азамат никогда не злоупотреблял своим положением, но стоять в очередях просто ненавидел. А здесь всегда было не протолкнуться.
Вот и сейчас он привычно опустился на стул. Бариста жестом показал: «Минуту, шеф, всё будет готово». Азамат достал телефон, собираясь мельком просмотреть криминальные сводки за утро. И в этот момент его взгляд упал на женщину у окна. Её волосы сияли в лучах солнца, словно вспышка пламени. Лицо показалось до боли знакомым.
Неужели Зарема? Да нет, глупости. Зифа ведь говорила, что та вышла в Уфе за какогото богатого бизнесмена и живёт припеваючи, как у Христа за пазухой. Они ведь были одноклассниками.
Сердце вдруг забилось тяжело и гулко. Что за чертовщина? Неужели за сегодня мало потрясений? «Пей свой кофе и помалкивай, чёрт тебя дери» — подумал он. Может, Зарема его и не заметит? Или вообще не узнает? Они ведь не виделись больше десяти лет. И всё же он не мог оторвать глаз от этой златовласой женщины, словно под гипнозом. Следить за чужой женой — последнее дело для мужчины. Но Азамат ничего не мог с собой поделать: перед ним сидела Зарема, его первая, детская любовь.
Она стала ещё стройнее, ещё изящнее, её красота расцвела на полную силу. На её фоне Азамат почувствовал себя жалким бродягой. И зачем только они встретились сегодня? Зачем вообще судьба столкнула их снова? Ведь он уже почти успокоился, почти привык к своему глухому, монотонному одиночеству.
В этот момент бариста поставил перед ним чашку. Азамат поспешно сделал глоток. Горячая жидкость мгновенно обожгла язык. «Твою мать» — мысленно выругался он и с глухим стуком опустил стакан на стойку. Попил кофе, называется.
Обожжённый язык нещадно саднило. Азамат разозлился на самого себя: трудно было сначала подуть? Вот что бывает, когда сидишь и пялишься на чужих женщин. Нужно успокоиться. Он сделал пару глубоких вдохов, пытаясь вернуть самообладание. Всё нормально, всё под контролем. Главное, чтобы Зарема его не заметила, не узнала. К встрече лицом к лицу он был абсолютно не готов.
Так повелось ещё со школы: при виде Заремы у него подкашивались ноги, а язык буквально прилипал к гортани. А ведь он никогда не был робкого десятка. Кандидат в мастера спорта, борец — но рядом с Заремой мгновенно превращался в беззащитного дурака. Кто знает, сумей он тогда, в юности, открыться и признаться в своих чувствах, может, и не сидел бы сейчас здесь в таком жалком положении. Хотя, если подумать, оно и к лучшему, что промолчал. Где он, а где Зарема?
Она всегда была центром вселенной, яркой и недосягаемой. Отец — профессор, мать — учёная, а она — их единственная, обожаемая дочь. Мечтала стать журналисткой. Круглая отличница, золотая медаль. В школе они оба считались звёздами первой величины, но Зарема парнями не интересовалась. Ухажёров вокруг неё, конечно, вился целый вагон, но Азамат считал ниже своего достоинства вставать в эту общую очередь. Он сгорал от любви молча, втайне от всего мира. И этот пожар, похоже, так и остался в его сердце на всю жизнь. Не потому ли он до сих пор ходит в холостяках?
Азамат заставил себя отвести взгляд от окна. Пора убираться отсюда. Он перехватил ключи, забрал стакан с недопитым кофе — допьёт в управлении — и поднялся со стула. И в эту самую секунду краем глаза уловил, что златовласая женщина идёт прямо к нему. Узнала? Да нет, не может быть. Он поглубже натянул кепку.
— Простите!
Это она ему? Азамат медленно, неохотно поднял голову.
— Мне кажется, мы знакомы? У вас очень знакомое лицо.
Азамат судорожно попытался нацепить на себя маску полного равнодушия:
— Нет. Я вас не знаю.
— Что ж, тогда давайте познакомимся. Я Зарема.
Внутри у него всё перевернулось. Что за чертовщина происходит с Заремой? С каких пор она сама подходит знакомиться к мужчинам в кафе?
— Извините, мне пора, — холодно отрезал он. — И вы считаете нормальным вот так запросто клеить случайных встречных?
— Жаль, — она разочарованно повела плечом. — А что в этом плохого? Вы мне очень понравились.
Нет, это точно была не та Зарема, которую он знал. Что она творит? Придётся аккуратно расспросить Карима, мужа Зифы — благо они общаются.
Азамат осторожно обошёл стоящую перед ним женщину и быстрым шагом направился к выходу. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Как теперь работать? Дел выше крыши, а в голове, как назло, одна только Зарема.
Глава 3
«Хватит киснуть в четырех стенах. Надо прокатиться по городу, развеяться. Может, как раз встречу когонибудь подходящего на роль отца», — с такими мыслями Зарема устроила себе небольшое турне.
Сначала загнала машину на мойку, потом решила заглянуть в любимый кафетерий на чашку кофе. Май в этом году выдался на редкость щедрым на краски и запахи. Воздух во дворах был так густ от ароматов цветущей черёмухи и яблонь, что кружилась голова. Зарема не смогла проехать мимо — сделала пару снимков на память.
У соседнего подъезда суетились полицейские: то и дело выходили на улицу, о чёмто коротко переговаривались. Что там стряслось? На мгновение сердце болезненно сжалось от дурного предчувствия. «Нет, — одернула она себя, — нельзя портить пятницу мрачными мыслями».
Зарема скользнула в салон своего «Мерседеса», который сиял чистым лаком среди серых машин во дворе. Едва она закрыла дверь, как мимо с яростным ревом пронесся огромный чёрный джип. «Надо же, какой наглец. Правил вообще не знает», — подумала она, провожая его взглядом.
Не спеша завела мотор и поправила волосы, глядя в зеркало заднего вида. Свою красоту она, конечно, осознавала, но никогда ею не кичилась. Скорее наоборот — порой отчаянно хотелось спрятаться от чужих навязчивых взглядов. Копна волос, отливающих золотом на солнце, и глаза цвета молодой весенней листвы были редким даром природы. Глядя на неё, никто бы и не подумал, что она башкирка.
С самых школьных лет парни сходили по ней с ума, а подруги не упускали случая уколоть завистливым словом. Пожалуй, только Зифа всегда принимала её такой, какая она есть. К тому же она была профессорской дочкой. Учёба давалась ей играючи, но отец страстно желал вырастить из неё серьёзного учёного, а Зарему всегда тянуло к слову — она выбрала журналистику. Отец этот выбор так и не одобрил.
Он смягчился лишь тогда, когда она вышла замуж за Рахима и какимто чудом возглавила авторитетное издание. И вот теперь отец снова держал глухую обиду и отказывался разговаривать, а мать без конца пилила по телефону. Профессорская чета, хоть Зарема и была у них единственным ребёнком, никогда её не баловала. Детство прошло под знаком жёсткой дисциплины: бесконечные книги, кружки, секции.
Возможно, за Рахима она вышла ещё и потому, что он оказался первым, кто позволил ей дышать полной грудью и жить так, как хочется. Изза этого внутри порой шевелилось слабое чувство вины перед бывшим мужем — ведь она просто взяла и растоптала его преданность. «Ладно, к чёрту. Не время тонуть в глупых сожалениях. Жизнь даётся один раз, и я имею право прожить ее по собственным правилам».
Что бы ни случилось дальше, Зарема была готова платить по счетам. За годы работы в журналистике она насмотрелась на чужие судьбы, триумфы и крахи, и уяснила один железный закон: никто и никогда не скажет «спасибо» за твои жертвы. Если она смогла так легко уйти от Рахима, значит, её любовь к нему и впрямь была неглубокой. Тогда, десять лет назад, она просто поддалась общему безумию: престижный статус, богатый жених, красивая сытая жизнь Да, миллионы женщин мечтали оказаться на её месте. Но Зарема знала цену этому блеску.
Всю свою карьеру, всё, чего она добилась в столице, она заработала каторжным трудом — в этом ее совесть была чиста. И всё же судьба лишила её главного — счастья быть матерью. С этой несправедливостью Зарема смириться не могла. Пускай сплетницы клеймят её, пускай исходят желчью — ей было плевать. Возможность прижать к груди своего ребёнка стоила выше любых пересудов.
Об этом она думала всю дорогу до кафетерия. Улицы Стерлитамака казались такими родными и умиротворяющими. После шумной, удушающей Уфы здесь она наконец почувствовала себя дома, на своём законном месте. За десять лет город сильно изменился, но его провинциальный уют остался прежним — близким, понятным до щемящей боли в груди. И именно здесь, на этих тихих улочках детства, Зарема верила: её замысел обязательно исполнится.
Вот и то самое кафе, которое она так любила в юности. Зарема искренне обрадовалась, что оно до сих пор работает. Главное, чтобы вкус кофе остался прежним.
Она переступила порог с лёгким, волнующим трепетом. Интерьер слегка обновили, добавили современного лоска. Совсем молодые бариста, завидев ухоженную, эффектную женщину, мгновенно вытянулись в струнку, словно солдаты на плацу. Зарема изо всех сил старалась казаться строгой и неприступной, хотя внутри её разбирал смех.
«Конечно, молодая кровь для будущего ребёнка — вариант неплохой, — цинично подумала она. — Но почемуто совсем не тянет». Внутренний голос тут же язвительно добавил: «Мда, Зарема, если будешь так привередничать, своей цели не добьёшься никогда».
Пока она ждала заказ, взгляд сам собой цеплялся за детали, будто она составляла невидимый портрет идеального мужчины: широкие плечи, уверенная осанка, отсутствие суетливости в движениях. Ей не нужен был спаситель, не нужен был утешитель. Ей нужен был человек, который не станет задавать лишних вопросов и не будет ждать от неё благодарных слёз. Тот, кто просто встанет рядом, когда мир начнет рушиться.
Забрав кофе и круассан, она устроилась у барной стойки возле окна, выходившего на улицу. Сделала первый глоток. Что ж, вполне недурно.
В этот момент ее внимание привлек джип, резко затормозивший прямо напротив входа. Не тот ли самый, что пронесся мимо нее во дворе? Да, точно он. Е498ХО — она успела запомнить этот номер. Ну, сейчас она посмотрит на этого «Шумахера».
Дверь внедорожника распахнулась, и из салона вышел крепко сбитый, чертовски привлекательный мужчина. Уверенным, размашистым шагом он направился к дверям. У Заремы внутри чтото ёкнуло. В его фигуре, в каждом движении было чтото до боли знакомое, но память, как назло, выдала осечку. Она продолжала незаметно, изпод ресниц, наблюдать за вошедшим. Харизма от него так и прела. Сразу видно: человек непростой. Бариста даже обслужили его вне очереди.
Зарема внимательно разглядывала незнакомца в кожаной куртке. Пока он сидел у стойки, она незаметно отмечала детали, как при составлении фоторобота: твердая линия подбородка, привычка держать спину прямо, даже когда он просто ждал кофе; пальцы, уверенно сжимающие стакан, без лишней суеты. Она не смотрела на него как на человека — она смотрела как на набор характеристик, которые должны совпасть с её внутренним чеклистом. И они совпадали.
«А вот это, пожалуй, идеальный кандидат», — промелькнуло в голове. Но чтобы случайная встреча превратилась в реальный шанс исполнить мечту, нельзя было просто сидеть сложа руки. Она быстро допила кофе, оставив круассан нетронутым, и ещё раз бросила взгляд на мужчину: он поглубже натянул кепку, пряча глаза
«Эх, Зарема, кажется, ты затеяла глупость» Но, как говорится, намерение — уже половина дела. Спустя пару секунд она уже стояла прямо перед хозяином черного джипа.
— Простите Мне кажется, мы знакомы?
Мужчина поднял на неё удивлённый взгляд, и Зарему снова прошибло острое чувство дежавю. Эти глаза они были до боли знакомыми.
— Нет. Я вас не знаю.
— Что ж, тогда давайте познакомимся. Я Зарема!
Но у обладателя кожаной куртки явно не было ни малейшего желания заводить знакомства. Он отрезал грубо, почти враждебно:
— Извините, мне пора. И вы считаете нормальным вот так запросто знакомиться с незнакомыми людьми в кафе?
— Жаль А что в этом плохого? Вы мне очень понравились.
Пожалуй, это был первый случай в её жизни, когда мужчина так бесцеремонно указал ей на дверь. Спесь с Заремы мгновенно слетела, настроение рухнуло. Огромный чёрный джип с рёвом сорвался с места и скрылся за поворотом. Ладно, первый блин всегда комом. В конце концов, мир не сошёлся клином на этом грубияне.
В этот момент перед ней вырос молодой бариста:
— Здравствуйте! Желаете чтонибудь ещё?
Зарема заставила себя выдавить дежурную улыбку.
— Послушай Ты ведь знаешь того мужчину, который только что сидел у стойки?
— Знаем, конечно.
— Расскажешь мне о нём?
Парень замялся, бросив быстрый взгляд на дверь.
— Даже не знаю Как бы мне потом голову за это не оторвали.
— Неужели он настолько страшный человек?
— Да нет, не то чтобы
— Ну же, выкладывай, — Зарема многозначительно придвинула к нему крупную купюру. — Я щедро отблагодарю.
Лицо баристы мгновенно подобрело, и он ловко спрятал чаевые.
— Да его у нас в городе каждая собака знает. Это Азамат Валитов. Опер из убойного отдела, начальник. От одного его имени у местных бандитов поджилки трясутся. Говорят, щелкает любые, даже самые глухие дела как орехи. Мегапрофи.
Бариста говорил, а Зарема едва слушала. Слова «опер», «убойный», «бандиты» проскальзывали мимо сознания, не цепляясь ни за одну из ее целей. Она искала не героя криминальных хроник, не человека, который каждый день ходит по краю. Она искала опору для самой тихой, самой личной мечты. Имя «Азамат Валитов» не вызвало в ней ни трепета, ни страха. Для неё оно значило только одно: вот он, мужчина, в котором есть та самая спокойная сила, которую она хотела видеть рядом. Пусть даже он и не подозревал об этом.
Азамат Валитов... Валитов, Валитов — мысленно, как заклинание, повторяла она. И вдруг её осенило. В её классе учился парень с таким именем! Спортсмен, борец, вечно молчаливый и замкнутый в своем собственном мире. Многие тогда побаивались с ним связываться: стоило ему исподлобья бросить свой тяжёлый взгляд, как по коже бежали мурашки. В школьные годы, пока остальные мальчишки табунами вились вокруг неё, Азамат демонстративно не замечал её существования, никогда даже не смотрел в её сторону.
Зарема даже покачнулась, едва удержав равновесие у стойки. Вот почему его лицо показалось ей родным! Но почему тогда Азамат притворился, будто видит её впервые? Неужели действительно не узнал? Быть не может: её всегда и все узнавали с первого взгляда. Эта выходка одноклассника больно ударила по её уязвлённому самолюбию. А онато перед ним распиналась, кокетничала как дурочка Наверняка он теперь мысленно над ней потешается. Настроение окончательно рухнуло на ноль.
Скомканно попрощавшись с баристой, она вышла на улицу. На секунду замерла, глядя в никуда. В голове всё ещё стоял его холодный взгляд и резкие слова. Но это не отменяло главного: он подходил. Не потому, что был добрым, не потому, что умел красиво говорить. А потому, что в нём чувствовалась та самая непробиваемая основа, на которую можно опереться, когда весь мир начнет рушиться. А кем он там работает — полицейским, бизнесменом или водителем грузовика — не имело ни малейшего значения.
Достав телефон, она набрала Зифу. Разумеется, чтобы выведать всё про Азамата.
***
Зифа с Каримом толькотолько вернулись из школы и сели перекусить. Когда ведешь урок за уроком, к концу дня аппетит такой, что готов быка съесть. Обычно Зифа готовила ужин с вечера, но вчера допоздна засиделась над планом открытого урока и обо всём забыла. К счастью, едва переступив порог, Карим без лишних слов взялся за дело: почистил картошку, быстро обжарил и подал к столу. Пока он хозяйничал, Зифа успела забежать в душ. Май в этом году выдался на редкость жарким — из школы возвращались взмыленными. Но стоило выйти из ванной, как выяснилось, что муж уже сообразил нехитрый обед. Не муж, а мечта.
Жареная картошечка с солёной рыбкой — разве есть на свете чтото вкуснее? Вот так сидеть вдвоем и обедать после тяжелого школьного дня давно стало их маленькой семейной традицией. Даже дочки в это время старались их не тревожить.
И в этот самый момент практически одновременно зазвонили оба телефона. Зифа ещё не успела вытащить свой из сумки, поэтому пошла на звук в прихожую. Карим же ответил сразу:
— Да, Азамат, привет. Дела потихоньку, спасибо. Вот, только из школы, перекусываем с женушкой. Предлагаешь сегодня пересечься? Ну давай, почему бы и нет, только ненадолго. Я вечером обещал девчонок на реку свозить. Может, туда подгребёшь? Ну и отлично, договорились!
Он проводил взглядом жену. Интересно, кто это ей названивает? Не успел он додумать, как Зифа с телефоном в руках вернулась и снова устроилась за столом.
— Зарема звонила. Предлагает встретиться. Я позвала её вечером с нами на реку, ты ведь не против?
— Хм, а мне только что Азамат звонил, — удивлённо отозвался Карим. — Тоже просил о встрече. Прямо совпадение какоето.
— Азамат? Сто лет его не видела. Прямо минивечер встреч одноклассников получается.
— Как думаешь, они вообще узнают друг друга? В школето, помнится, они не особо ладили.
— Узнают, куда они денутся, — Зифа чуть нахмурилась, будто сама пыталась сложить кусочки в голове. — Знаешь, я в последнее время с Заремой разговариваю, и такое чувство, будто она ходит по тонкому льду. Говорит обрывками, будто боится проговориться. С одной стороны, в ней столько энергии, будто крылья выросли, а с другой — всё время оглядывается, как будто за ней ктото идёт.
Карим наклонил голову, прислушиваясь не столько к словам, сколько к тому, как они звучат:
— Ты мне раньше об этом не рассказывала.
Зифа вздохнула и положила вилку:
— Прости, дорогой, я и сама толком ничего не знаю. Она прямо попросила: «Не болтай, ладно? Пока не время». И я не могу её подвести. Если она сама захочет тебе всё рассказать — обязательно расскажет.
— Ну, обижаться я не обижаюсь, просто странно: что это за тайна такая великая, что её нельзя доверить даже собственному мужу?
На кухне вдруг стало слышно, как тихо тикают часы над дверью и потрескивает остывающая сковорода. Запах жареной картошки будто ставил всё на свои места: дом, уют, обычный день. Зифа посмотрела на Карима и чуть улыбнулась — не весело, а так, чтобы он понял: она благодарна, что он не давит.
— И не надо, Карим. Если надо хранить — я храню. Но мне от этого легче, когда ты просто рядом и не требуешь, чтобы я всё разложила по полочкам.
Карим накрыл её ладонь своей:
— Тогда пусть будет так. Пусть пока тайна. Зато сегодня на реке посидим все вместе — может, ей и полегчает. Иногда человеку не нужно, чтобы его расспрашивали. Нужно просто, чтобы рядом ктото сидел и смотрел на воду.
Он собрал со стола пустую посуду и переставил ее в раковину. Наклонился и легонько поцеловал жену в губы, пока она еще продолжала чтото жевать.
— Карим, ну дай доесть спокойно
— Ладно, ладно. Что, уже и жену поцеловать нельзя?
— Ой, не приставай. Иди лучше девчонок за стол зови.
— Вот вечно ты так, близко к тебе не подойти.
— Устала я сегодня, Карим. Скорей бы уже этот учебный год закончился. Мне кажется, я жду каникул сильнее, чем все наши школьники, вместе взятые. Ну ладно, не дуйся — Зифа порывисто прижалась к его уху. — Каждый вечер я в твоих объятиях, чего тебе ещё не хватает?
Карим с улыбкой притянул её к себе.
— Да тихо ты, сейчас девчонки прибегут
Вместо ответа он снова поцеловал её, а его ладонь скользнула под ее футболку.
— Карим, ну хватит Отпусти
— С каких это пор мне нельзя потискать собственную законную жену?
— Карим, всему своё время и место
— Ну смотри, ночью ты от меня не отвертишься!
Зифа лишь загадочно улыбнулась в ответ и выскользнула из кухни. Из коридора донёсся её звонкий голос:
— Аделина, Эвелина, бегом за стол! Отец картошку пожарил!
Гл
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
