Полная версия:
Громова Ульяна Внеплановый роман
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Поднявшись со стула, босс посмотрел в мои глаза с каким-то странным облегчением и восхищением и вдруг схватил меня за голову. Я зажмурилась и задержала дыхание — думала, эту голову мне томагавк сейчас и оторвёт за бардак в документах. Схватила его за руки, а он меня… крепко поцеловал. Не коротко, не длинно. Но достаточно, чтобы понять всю силу его благодарности. Когда я поняла, что лишать главной конечности меня не станут, пришла в себя. Босс отпустил мои губы, вперился большими серыми глазами в мои не то серые, не то зелёные, чётко произнёс «Я никуда тебя не отпущу, Свердлова» и, отставив в покое, наконец, мою голову и схватив с принтера распечатанные листы, стремительно вышел из офиса.
— Херасебе… Что это было?.. — Ленка сидела с глазами по блюдечку и с открытым ртом.
— Сама в шоке. Но… Лена, ты вчера после меня уходила… Где договор?
— Лолка, ты такая смешная! Ну и что, что после тебя уходила? У нас офисы не запираются, а народ и до десяти вечера шастает. Будто ты не знаешь.
— Всё так. Но что я храню копии, знае…
— Знает вся корпорация, — убеждённо закивала Ленка, перебив меня. — Только и ходит разговоров, что такая вся из себя особенная у нас Лолита Свердлова! И проценты между сотрудниками она делит, никого не обидев, и взаимодействие между секторами наладила, и тренинги продаж она у нас шикарные проводит… Только твой сектор план не делает, премии не получает и текучка кадров только у тебя, такой замечательной! А уж что САМ на тебя неровно дышит, так уже только тупой Сашка на охране не заметил. Теперь ещё и целует, вообще границы попутал! Козёл!
— Ты чё несешь?! Это ты границы попутала, девочка! Встала, вышла на хер отсюда! Ты у нас переводчик? Шуруй переводи! Давай-давай пошла вон! — осерчала я на нее, делая «метлу» руками. — Приютила гадюку в своем кабинете! — процедила сердито.
Я взбесилась. Что-то взбунтовалось во мне. Только против чего именно — ещё не поняла. Наверное, вспомнила, как шпыняли Ленку в офисе другого сектора, как пожалела её и забрала в свой кабинет. Думала, будет веселее, но со временем переводчица стала показывать зубы. Да не зубы, а клыки, а между ними — раздвоенный длинный язык. Я давно пожалела о своей доброте, но теперь уже выставить коллегу рука не поднималась. Вернее, язык не поворачивался. У неё оказался несносный характер — такие бывают у крыс: везде залезет, везде нос сунет, всё погрызёт и побежит доложит. И что я делаю копии, разнести по корпорации могла только она. И собрать все сплетни тоже.
Вот дура-то ещё! Томагавк ко мне неровно дышит! Да спит и видит, как голову мне открутить! Задолбал чуть ли не каждый день вызывать и мозг чистить! Текучка у меня?! Да, текучка! А какого чёрта я учу технике продаж, а всех стажёров переводят в другие отделы?! Ещё и спрашивают меня, кого вообще не следует оставлять после испытательного. Я что тут, инкубатор?! Да достало уже всё! Достало разгребать косяки этих неучей, тупарей и бездарей, не пожелавших даже офисный пакет программ освоить! Сколько я могу тут учителем работать? А эти чёртовы графики смен? Почему я иду всем навстречу, учитываю приезд мам, болезнь детей и бабушек, стрижку собак, пмс и свидания, а в ответ получаю какие-то дикие сплетни?! Нет, Ленку надо гнать! Эта… эта…
— Попробуй только кому-нибудь сказать про этот… всплеск его эмоций… и я тебя по стенке размажу. Поняла? Мне-то плевать, а вот узнает томагавк, что ты его… твою мать… Женатый мужик! Жена в коммерческом отделе! Убью тебя, если пикнешь кому!
Меня трясло, последние слова я процедила сквозь зубы, грохнув кулаком по её столу. Ленка сжалась в комок, но глаза ещё дерзили. Нет. Гнать нельзя. Её надо теперь держать ближе и жёстче. Чтобы не разнесла. И так отдел продаж на две неравные половинки разделился — одни при виде меня ощетинивались колкостями и косыми взглядами, другие… чёрт их уже знает… Вообще непонятно, что творится в этом гад… корпорации.
Куда делся этот чёртов договор?
***
— Привет, подруга! Как дела? — бодренько так голосил в трубку Ефрем.
— Привет, — спокойно ответила, зажав телефон плечом и подшивая свеженькие документы. — Тебя какие дела интересуют? Личные или служебные?
— Криминальные.
— Не располагаю доступом. Почему интересуешься?
— Ты же у меня работать хочешь, проверяю твою лояльность.
— Проверил? — усмехнулась.
— Проверил, — усмехнулся.
— Тест прошла? — усмехнулась снова.
— Прошла, — хмыкнул. — А ты чё такая странная? Случилось что?
— С коллегой сцепилась.
— Мужика не поделили? — хохотнул.
— Помаду одинаковую купили. Чего хотел, вообще? — вдруг поняла, что он меня… раздражает?
— В кабак-то идём?
— К восьми подруливай к «Бум-Вояжу» за мной, — чуть помедлив, все же согласилась.
— Сегодня нафуфыриваться не будешь, что ли?
— Я и в униформе прекрасна… как выяснилось.
Дубль два вчерашнего вечера мне на нать.
— Проверю.
— Ты мне лучше скажи, откуда номер мой знаешь?
— Лолка, ну не тупи! — даже голос повысил, недоуменный такой. — Резюме мне кто оставил?
— Ах да… Прости, совсем из головы вон…
…с этим договором ни о чем больше думать не могла весь день. Как заноза, которую не вытащишь, потому что не видишь. Так и я не видела логики в его пропаже.
— А я и думаю, что это ты с будущим шефом так панибратски разговариваешь…
— А ты мой будущий шеф? — вздёрнула бровь и даже степлер отложила. — Серьёзно? Уже решил?
— А что тут думать? Отрабатывай повинность и вперёд — к свершениям под флагом «Крýгом света»! Но за тобой не заеду, сама добирайся. У меня есть кое-какие дела. Как раз к половине девятого к Пахому подгребу.
— Настоящий джентльмен… — таки не удержалась от шпильки.
— Я твой будущий шеф, — строго поставил меня на место. — Веди себя… прилично, девочка.
Я показала трубке язык и завершила вызов без «до свидания».
В icq не высветилось сообщение от томагавка: «Лолита, зайдите ко мне перед уходом». Почему-то мгновенно стало жарко. Бросив взгляд на Ленку, отключила звук сообщений и ответила: «Без пятнадцати на выход буду». Ждала, что изменит предложенное время, но нет, случилась тишина. Я смотрела на зелёный огонёк рядом с аватаркой Владлена Леонидовича и вдруг поняла, что мне будет не хватать отлаженной работы. Всё придётся делать заново. Настраивать, привыкать, входить в курс дел, искать слабые и сильные стороны подчинённых… А самое главное — график. Я точно знала, что компания Ефрема работала с восьми утра до пяти вечера. А я — самая совиная сова из всех сов. Всплеск энергии у меня приходится на вечер и продолжался до двух-трёх часов ночи. А утром в семь, восемь и девять утра я должна спать. Охохох-х-х…
Навязчивая мысль, что пропажа договора и его копии, такого почему-то важного аж до поцелуя, случилась не просто так, никак не отпускала. Конечно, я не придала импульсивному проявлению чувств ровно никакого значения — так можно поцеловать прохожего на радостях, что, например, родился долгожданный сын, родитель вылечился от рака или нашёлся без вести пропавший… Радовало, что моя маниакальная педантичность и привычка подстраховываться во всех рабочих вопросах чем-то да помогла сегодня томагавку. Но я не считала это чем-то таким, что позволило бы гордо задрать подбородок и бить себя в грудь пяткой. Ну обрадовался человек… Босс что, не человек, что ли?
Тяжело вздохнув, я распечатала ещё одну копию договора и вложила в папку. Немного подумав, написала ему: «Я в поля. Вернусь после обеда», — подождала, пока придёт лаконичное «ок», и, подцепив сумку, вышла из здания.
Мне хотелось встретиться с Мишкой — бывшим стажёром, единственным, за кого я билась с боссом и заполучила в свой сектор. Он младше меня на шесть лет, но в свои двадцать два года знает четырнадцать языков и географию в совершенстве. Лучше него географию знает только мой отец.
Интересно, как он? Спит ли? Или неугомонная душа уже шерстит свой «Фактрум»? Звонить не стала — побоялась разбудить. И встреча с Ефремом уже не казалась такой заманчивой. Куда заманчивее казался незаконченный рассказ о жизни среди индейцев. Особенно мне нравились их поверья и легенды.
Может, мыс надежды ещё денёк подождёт?
— Миш, привет, — вошла в офис поблизости от станции метро.
— Лолита Андреевна! Давненько не заглядывали. Как дела?
В салонах продаж обеденный перерыв начинался на два часа раньше, я как раз и спешила к этому времени, чтобы поболтать со своим бывшим стажёром.
Праздная болтовня по корпоративной icq была бы совершенно неуместной. Мы обменивались с парнем утренними приветствиями и вечерними «до завтра» или «до потом», и мне этого было мало. Не хватало именно такого человека, как он, чтобы всё воспринимал правильно, не превышая важности, не навешивая ярлыки, не утрируя до пошлости и не скатываясь в омут скукоты и тошноты от неё. Мне нужен человек без суеты и лишних телодвижений, без корон и нимбов, без ненужных завихрений.
Миша — мой человек. Но не мой мужчина. Я глотала редкие минуты общения с ним как упоительный воздух. Он отличный друг.
— Даже что сказать не знаю.
— Весь внимание…
Миша успел вскипятить воду, заварить кофе и откуда-то выудить большой треугольный кусок торта. Я взяла ложечку и сгребла с края крем. Парень с другой стороны отковырнул кусочек и смотрел на меня со спокойным ожиданием.
— У меня из папки пропала копия договора с новым партнёром.
— Кто-то свой, значит. Но в нём же всё стандартно?
— Не совсем. Есть там нюанс… Я ещё подумала, но потом отбросила эту мысль…
— Какую?
— Кажется, Владлену роют яму. Компания, похоже, однодневка. Но не пойму, в чем смысл. Их обычно для левых траншей открывают, а у нас договор на треккер в Непале.
— Что делать будешь?
— А должна?
— Сherche un homme… — пожал плечами Миша.
Разговор плавно перетёк в личное пространство, а обеденное время так же плавно причалило к своему горизонту. Я вышла из салона и наткнулась взглядом на вывеску компании Ефрема. Неумолимо захотелось заглянуть, прикинуться клиентом и потрепать нервы менеджерам — проверить их стрессоустойчивость. Но поборола не ко времени возникший порыв и повернула в сторону своего офиса.
Погода радовала комфортной температурой, от зданий не пыхало жаром, солнце светило приглушённо, а ночной ливень остудил, освежил и умыли город. Я шла медленно — было о чём подумать. И далеко не самой последней мыслью был поцелуй томагавка. Теперь он представлялся немного в ином свете — это ж как горит под его ногами земля, что он так распалился? Кто же открыл его личные врата ада?
Невольно сжались кулаки, и, лишь вцепившись в ремешок сумки и сильно, до скрежета, стиснув зубы, я с удивлением поняла, что меня бесит и беспокоит это внезапно вскрывшее безобразие. Я была уверена, что «Бум-Вояж» непоколебим, как титановый монолит, что всё отлажено и синхронизировано, но теперь казалось, что из-под ног выбили почву, из души вырвали клок, и болталась я где-то в пустоте и непонятках. И пусть бы весь этот бардак случился дома. Но на работе…
Моя маниакальная педантичность и любовь к полному порядку и контролю над ситуацией просто бились в истерике. И я уже почти бежала, совершенно ещё не понимая, что делать, как помочь человеку, которого почему-то побаивалась, но безмерно уважала…
***
Ленка сосредоточенно занималась своим делом, что-то тихо проговаривая и набирая текст. Я не могла сосредоточиться на работе, невнятное подвешенное состояние роняло из рук ручку, заливало планинг чаем, вместо ответа сбрасывало звонки, не позволяло вникнуть в вопросы кустовых администраторов. Хорошо, что не случился очередной форс-мажор.
На мониторе висел открытый скан злополучного договора, я пялилась в него, перечитывала снова и снова и изучала маршрут: Непал – Тибет – Кайлаш. Место силы, паломничество. Я бы и сама туда отправилась. Одна — отец бы не смог, подъём в горы ему не одолеть. Я бы прошла маршрут за него, но невозможно видеть чужими глазами, невозможно испытать чужие эмоции, невозможно вдохнуть чужими лёгкими и коснуться чужими руками.
А на каком, интересно, языке говорят экскурсоводы? Непал — понятно, там примерно половина как раз на непальском говорит. Тибет — уже Китай. Надо знать и английский, и непальский, и китайский, чтобы пройти этот маршрут…
Чёрт! Я поспешно залезла в сумку и нашла смятый листок с адресом курсов иностранных языков и расписанием занятий: до начала вводного — два часа. Уф! Я выучу этот непальский!
«Владлен Леонидович, у меня непал через 2 часа».
«В курсе. Не забудьте зайти после занятий».
«После?»
«Рабочий день до 20.00, занятия до 19.00. Жду, как договаривались — без 15 минут».
-------------------
[1] Хайнань — провинция на юге Китая. Включает в себя крупный одноимённый остров и ряд малых островов
— 3 —
Полтора часа занятий пролетели быстро. Урок был вводным, вели его два парня в своём туристическом бюро, откуда и организовывали туры на Кайлаш. Конечно, без рекламы не обошлось, но я очень внимательно слушала и делала записи в блокнот. Под конец нам раздали флешки для занятий дома и комплект мнемокарточек.
Пред ясные очи босса я явилась аккурат без пятнадцати восемь.
Ефрем позвонил сообщить, что уже разделался с делами и припарковался где-то у метро — ждёт отмашки, чтобы подхватить меня от бордюра и умчать в трактир. И потому я хотела закончить разговор вовремя. Но забыла, что иду к томагавку — никогда не знаешь, чем закончится встреча с ним. Ни разу ещё не было, чтобы я вышла от него спокойно. Или чтобы спокойным остался он.
Что-то не задалось у нас с самого начала. Искрило и коротило. К этому затяжному возгоранию я уже привыкла. Не полыхнуло же? Не полыхнуло. Значит, не огнеопасно.
Вот и сейчас едва вошла в кабинет и по сжавшемуся в животе тугому узлу — обычная на босса реакция — поняла, что и этот разговор не будет простым. Не для меня. Для него.
Владлен Леонидович выглядел уставшим. Его пиджак висел на спинке директорского кожаного кресла, а в руках он держал обычный гранёный стакан с золотистой жидкостью. В воздухе витал аромат виски, шоколада и апельсина. Оранжевые дольки лежали на блюдечке вместе с горстью кешью. Бутылка ничего себе какого крутого виски была почти полна — максимум, босс налил себе второй глоток.
Настроение у него было каким-то помятым.
Тимофей уже ушёл, его служебные часы смещены по времени на час — это прихоть томагавка: рабочий день он любил заканчивать в тишине и одиночестве. Сегодня их нарушила я. Но Владлен Леонидович не слышал, как я вошла, он смотрел в окно и обернулся за долькой шоколада.
— Лолита… Стучаться не учили?
— Ну простите! — всплеснула руками. — Я ж не знала, что вы злоупотребляете в ожидании разговора со мной! Я так невыносима?! — получилось дерзко и вызывающе.
Томагавк застыл с протянутой к апельсинке рукой и вздёрнул бровь:
— С чего вы взяли? — спокойно поинтересовался.
Голос его прозвучал на удивление спокойно, но штиль перед бурей — явление природное.
— Ну…
Мне не хотелось напоминать ему о своих невыполненных планах и внеплановых с ним спорах. Я посмотрела на строго оформленную этикетку бутылки элитного виски — золото не требует вычурной упаковки, маленькое чёрное стекло как раз идеально, и вдруг пересохшим голосом обнаглела:
— …Мне не предложите?
— Угощайтесь, разумеется, — он так и не взял дольку апельсина и пододвинул блюдце ко мне.
— Апельсины я и сама могу купить…
Виски, конечно, тоже, но…
Я вконец оборзела. Но откуда-то знала, что босс и это воспримет спокойно. Будто была с ним сейчас на одной волне.
Босс производил впечатление человека, которому нужен бармен, чтобы напиться, излить душу и знать, что его слова утонут в невнимательности и безучастии случайного собеседника, и утром не будет стыдно. Я же все равно увольняюсь, так что на роль бармена почти подхожу.
— Странная ситуация, не находите? — он чуть улыбнулся.
— Да нормальная ситуация, не парьтесь, — отмахнулась. — Я уже без пяти как не ваша подчинённая.
— По этому поводу и позвал.
— Я пришла.
— Свердлова, ну что за дурная привычка?!
Его холод окутал кубиками льда. Они явно попали не туда. В стакан надо их, в стакан!
Я подошла к столу, взяла бутылку, налила в чистый бокал на два пальца виски и выпила двумя большими глотками. Горло обожгло, дымная лава с нотками моря и эвкалипта потекла в пустой желудок, выступив на глазах слезной испариной.
Босс смотрел с любопытством, протянул мне блюдце с нехитрой закуской, я сунула в рот сразу пару кешью и хлюпнула носом — прогрело до соплей.
— Хороший виски. Теперь можете уволить меня сию секунду. И надеремся в сопли.
Я даже повод дала — за злоупотребление алкоголем в рабочее время.
— Сопли у вас уже бегут. А увольнять я вас не собирался, но уже подумываю.
— Вы мне заявление подписали?
Я почувствовала, что элитный, выдержанный дольше, чем живут черепахи, алкоголь вломился в голову, взбил в студень мозги и отвязал язык. У меня с крепкими напитками вообще отношения не очень, прямо как с томагавком — употреблять могу только в легком виде и крайне дозированно, иначе случается пробой тормозов и занос на обочину четырьмя колёсами.
— С чего вы взяли?
— А что с меня толку?
Владлен Леонидович сел в своё кресло, сделал небольшой глоток и откинулся на спинку. Он не торопился отвечать, смотрел на меня внимательно, как на экзотическую мартышку, в глазах заблестели странные веселинки. Он широко улыбнулся. Офигенно так улыбнулся! И он чего-то ждал. Я не смогла обмануть его ожиданий.
— Думаете, я исправлюсь, страну другой, начну выполнять планы и…
— Мне бы не хотелось, чтобы вы, Лолита, стали другой. Вы меня такая устраиваете.
— Пьяная и наглая?
— Умная и креативная. Необыкновенная, как заноза редкого дерева в душе — и вытащить бы надо, но где ещё такую занозу возьмёшь? — вздохнул устало и посмотрел так… ласково, что ли? — Но меня интересует — кого вы бы на свое место предложили? — сменил тон на деловой, будто спохватился.
А я почти подумала, что босс меня соблазняет… Эх, мечты, мечты… Он даже без трусов этого не делал.
— А я должна? — отогнав вспыхнувшее пикантное воспоминание, спросила тоже деловито.
— А иначе не уволю.
— Тогда Мишу Кашина.
— Я так и подумал.
Черт. Предсказуемая женщина неинтересна мужчине. Они — мужчины — сейчас вообще такие… Как сказал папа, теперь путь к сердцу женщины лежит через ее желудок, а путь к сердцу мужчины — через равнодушие к нему. Поэтому держим маску. Владлен Леонидович это не Ефрем. Эх… Чуть не начала план по захвату в заложники любви разрабатывать да сети на босса ставить. Увы, Ефрем — вот моя легкая, как оказалось, добыча.
Подавила грустный вздох и спросила:
— Так я уволена? — и что-то ни надежды в голосе не услышала, ни предвкушения.
Чертов пропавший договор. Как крючок зацепил меня и душу вынул.
— И в планах не было.
Уф-ф… Чёта выдохнула. Но хихикнула и возразила — просто по привычке:
— Как будто вы, Владлен Леонидович, не знаете, что у меня всё внепланово.
Томагавк сейчас совсем не напоминал нечто колюще-режущее, он был просто уставшим от последних событий человеком, хотевшим этот вечер провести в тишине и одиночестве. Он вдруг подался немного вперёд, пронзил меня взглядом и, устремив его куда-то дальше, будто где-то вдалеке висел экран суфлёра, немного помолчал и, чуть прищурившись, согласился:
— Проведите этот вечер со мной…
Я на секунду опешила. Медленно встала, сняла униформовый жакет, повесила его на спинку стула и махнула рукой:
— А! Наливайте!
Ефрем стал чем-то эфемерным. Наверное, он уже пару раз позвонил — я сумку бросила в своём кабинете. Куда этот мажор уже денется? И что ждёт меня в трактире, кроме настойки на бруснике и пельменей из индейки? В студенческую бытность это было неизменным меню всего потока. Здесь же мне сделал интересное предложение босс. Он ведь тоже человек. И сегодня совсем… не обыкновенный.
— Только я на компанию не рассчитывал, вряд ли есть что-то ещё.
Томагавк подвинул блюдце ещё ближе ко мне, явно намереваясь отказаться от закуски в мою пользу. Я задумчиво сложила губы трубочкой и хмыкнула. Взяла тарелочку и вышла под недоуменный взгляд босса.
Ленивый человек ленив во всём. Вот я и в своём офисе всё обустроила так, чтобы далеко не ходить даже на обед — приобрела микроволновку, чайник и маленький холодильник.
Поставив топиться плитку шоколада, я достала пармезан, привезённый Мише из Франции благодарным клиентом и частично перекочевавший ко мне, наколола его на небольшие кусочки, вынула липовый мёд, нарезку сырокопчёной колбасы и пирог с горбушей — папа любил его и пёк всю жизнь сам, а я к хлебобулочным дышала ровно и даже сало могла есть без хлеба. Шоколад подтаял, я окунула в него дольки апельсина и, разложив на блюдце, сунула в холодильник застыть.
Ефрем позвонил всего один раз, а я опоздала уже на десять минут. Сунув телефон обратно в сумку, собрала закуску, используя толстый каталог в качестве подноса, рванула к двери…
…и чуть не врезалась в охранника в коридоре.
— Ой!
Он ничего не ответил, лишь посмотрел на закуску и пошел дальше делать обход.
Я невольно передёрнула плечами.
Этот тип никому не нравился. Он хорошо выполнял свою работу, и это лишало сотрудников корпорации надежды, что его уволят. Этот быковатый качок, работавший дольше меня, знал всех в лицо и по фамилии-имени-отчеству, но без электронного пропуска, отмечавшего время прихода и ухода, ни за что не впускал и не выпускал. Второй охранник просто записывал растяп в журнал, а этот всегда звал томагавка и требовал его письменного разрешения впустить или выпустить сотрудника. Казалось, ему доставляло удовольствие следовать всем нюансам должностной инструкции. Я ни разу не видела этого тролля улыбающимся. Он вёл себя, как хозяин корпорации, лишь по досадной случайности оказавшийся на месте охранника. От него текли только флюиды высокомерия, азартной охотничьей настороженности и опасности. Ему очень шла чёрная форма, берцы, кобура и короткая стрижка.
Его напарник просто спрашивал уходящих, всё ли выключили, закрыли ли окна, балагурил, угощал ирисками и решал кроссворды. А этот чётко следовал инструкциям.
Он дернул дверную ручку соседней комнаты, заглянул проверить окна и направился к следующему кабинету. А я поспешила к томагавку. Уже поворачивая на лестницу, обернулась — этот тролль смотрел мне вслед. Я снова передёрнула плечами и через минуту уже вернулась к боссу.
— Почему вы его не уволите? — с порога задала животрепещущий вопрос.
— Кого?
— Этого громилу. Охранника.
— За что?! — удивился босс.
— Не знаю. За что-нибудь, — захотелось покапризничать.
— В приказе я так и напишу — «за что-нибудь»?
— А мне как напишете?
— Завтра узнаете.
Он лукаво улыбнулся. Но в его улыбке не было подвоха, лишь намёк на сюрприз.
— Ну вот, я тут немного поколдовала…
Я вдруг поняла, что совершенно не представляла, о чём разговаривать с боссом. Алкоголь выветрился, оставив в груди приятное тепло, а во рту орехово-дубовое послевкусие. Я на секунду пожалела, что не поехала с Ефремом в трактир, где много лет собирался цвет потока, и всё было стабильно и понятно. Но томагавк — не студент. Лет уже, наверное, тринадцать как не студент. И он совершенно точно знал, что пармезан с мёдом — это боже мой как вкусно.
Он обмакнул похожий на осколок льда кусочек сыра в мёд и на пару секунд прикрыл глаза, смакуя нежный дуэт.
— Колдунья… Наколдовать настоящий пармезан с «песочком» — это доброе колдовство. Спасибо за угощение.
