Грей Цепи Фатума. Часть 2

Глава 8. Капеллан и капуцин

Повозка громыхала по выбоинам — у посла аж зубы стучали, но всяко лучше, чем тащиться по такой жаре на лошади. А личная-то кобылка осталась под присмотром Занзары и ее увальня-братца, которые должны еще кой-чего сделать для успеха общей маленькой кампании. И Викто́р искренне надеялся, что не пропадет лошадь, ибо уж спросить с этой парочки боязно, а ругать, если животину эти повесы продадут или потеряют, — тем паче. В общем, есть на что пожаловаться: трясло знатно, за окном глянуть не на что, еще и воняет от трущоб и босяков, в салоне не ахти какое сопровождение, сидит и пялится, змеюка, хоть на козлы сам вылезай. Но имелись и немногочисленные положительные моменты: защищающее от солнцепека полотно над головой, не нужно орать на всю улицу, дабы разогнать ротозеев, мешающих проехать, а еще какие-никакие привилегии: везут во дворец Кардинала вроде подобающим образом, вином угостили и даже руки подали, когда помогали садиться. Не все гладко, ну и ладно! Скоро такие людишки, как этот святошка напротив, будут ему носки сапог лобзать! И еще просить добавки. Вот увидите. Вот дождетесь!

Сопроводить Лескро взялись двое храмовников. Один — молодой совсем, простоволос и в облачении скромнейшем — грубая ряса с острым капюшоном, подвязка будто веревка висельника на поясе и деревянные башмаки на босых ногах, из всего ценного — только жизнь его да знак Пламени на кожаном шнурке. Смотреть особо не на что: молод-зелен, здоров-красив, послушен-наивен — вот и все.

Другой же оказался куда затейливей, а еще и постарше, чем сам Лескро и первый монах, вид имел благородный, даже немного строгий из-за орлиного носа, холодных глаз и густых бровей, опрятен и хорош собой, да и одет намного богаче, чем оба они вместе взятые да на три помноженное — в кружевах, перстнях, кожаных башмаках на пряжке и еще при красивой шляпе. Вот он и привлек внимание королевского амбассадора еще издали (а поглядеть есть на что), а еще зародилась в нем моментальная неприязнь к этому мужчине. А когда увидал его помандер, раскрывающейся дольками, так и вовсе разъело Лескро будто кислотой вывели ржавчину.

Оказался этот тип не простым монахом — капуцином, или же капюшонщиком, каким являлся его спутник, такие же тщедушные, выхолощенные донельзя рядовые клирики встречались в Семетерии да и во всем Хорграде на каждом углу (храмовом и не только), но и не самым близким к Кардиналу, а чем-то средним — капелланом — выходцем хоть и не из самой родовитой, но как-никак знати. И рожден он, ессно, в согласованном и запланированном браке, что тоже для бастарда сразу же сделалось предметом подсознательной зависти. Такое соседство и знакомство в дни не столь мрачные польстило бы замаявшемуся в долгих скитаниях Лескро, знатной компании давненько у него не имелось, если только не считать кратковременную встречу с герцогом Корделлом в лесах Бертлебена… Но разве то благородная встреча? Так, пляшущий холоп под дудку, даже награды не дал ему подонок, а еще герцог зовется! Теперь он отчего-то обозлился и на себя, и на всех кругом, а на этого храмовника, воистину великолепную бурую поганку, иначе не обзовешь, и подавно!

“И ведь не повернешь назад! Нет. Не могу я все бросить, не сейчас. Терпи, терпи, стоит оно того. Стоит!” — уговаривал себя Лескро, а сам шел к храмовникам и улыбался, стараясь не особо задерживаться у люда, который его узнавал и пытался похлопать по плечу или обмолвиться словцом про мерзопакостных эльфов (или как их там, ельфинов?) и волшбу-владение, но при этом и не скакать стремглав к святошам, демонстрируя чинной походкой и прямой спиной, что все кругом его уважают — как зеваки, так и охотники.

Но в конце концов длинные ноги донесли их владельца до кареты, а, стало быть, до людей Кардинала. Теперь-то Викто́р мог изучать их сколько угодно: ряса на старшем храмовнике не висела мешком из-под овощей — пошита по плечу, добротная и чистая, подвязки и обрамления на ней искусного плетения с золотыми нитями, широкополая шляпа оказалась куда более нарядной, чем могло показаться сперва, а еще и символ веры — оранжевый стеклярус с кулак младенца — в серебре да жемчуге болтался на замысловатой цепи из стороны в сторону аки маятник у цирковой гадалки — блестел, так и манил взор, — как это все сороки с колоколен не слетелись по его барахлишко?

Лескро отвел взгляд на дорогу, чтоб не подумал о нем капеллан, будто вид его поразил самого королевского посланца! А потом еще раз изучил молодчика — тот приветливо улыбался, и ничего такого в нем не оказалось — что при взоре издалека, что при детальнейшем разглядывании в упор. Хочешь иль нет, а все одно глазенки поползут в сторону старшего храмовника, так и сталось.

Викто́р себя мысленно укорил и угомонил быстренько — его одежда ведь тоже не рванина, а проведи этот храмовник по пустым и холодным трактам да пропахшим чесноком и пивом трактирам хоть бы и недельку — вид бы заимел куда худший. Поправил он перстень на пальце с позолоченным профилем короля Аргольда (для Хорграда король еретиков так себе символ, но зато золото!), меч на поясе поудобней пристроил, смахнул пылинки с плеч и поспешил к братьям, которых прислал гильдмастер охотников.

— Доброго дня, братья! — приветствовал посол двух монахов, заодно оглядев их повозку — та оказалась приличной, что Лескро полностью удовлетворило.

— И доброй охоты, господин посол, — отвечали мужчины. — Позвольте представиться, я — брат-капеллан Балтассаре, а это, — он указал благородным мановением на служку, — брат-капуцин Жан-Лука.

Имя старикана он сразу не запомнил, вроде бы знакомое такое, но отчего-то сложно оказалось для него. Так уж южные жители коверкали одни и те же имена, а Хорград понахватался у них или и сами они сюда приехали… По итогу, Балтассаре звался бы Бальтазар, а Алваро — Оливер поди… Но запомнил, не запомнил, послу подобает проявлять вежливость и уважение, посему Лескро деловито произнес:

— Рад буду звать вас впредь по вашим именам и чинам, пламенные братья. И раз уж назвали меня послом, то может и ведаете имя мое?

— Знаем, что посол вы, но имени не ведаем, господин. — Капеллан покачал головой.

— Викто́р Лескро имя мое, добрые братья. Амбассадор я короля Аргольда и… — тут Лескро приврал немного, добавив себе парочку безобидных титулов и заслуг, которые хоть бы и сам Корделл или тайное дознание не определило, не то что какие-то там отщепенцы: монахи-огнепоклонники.

Храмовники покивали и осенили себя знамением — напоминало оно перевернутый знак вопроса, по мнению Викто́ра — не шибко на пламя похоже, но пусть так, в веру еретическую (ведь служил он пока еще Аргольду и Конгрегату) послу ударяться не престало, как и соблюдать мелкие традиции и обычаи земель, считай, все тех же Мэриелских, поэтому он просто легонько кивнул, мол, поддерживаю вас в ваших правилах, вот и все.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.