Greidin Имя в барьере

Бреск всё-таки спросил:

— Студентка Мереч, готова к связке?

— Студентка Мереч осознаёт, что её мнение не участвует.

Он ударил по планке.

Первый импульс прошёл мягко. Серый край поднялся вокруг моих ладоней, лёг на медную дугу и пошёл по ней тонким слоем. Ничего страшного. Слабая связь, безопасная амплитуда, обычная учебная мерзость.

— Не гаси, — сказал Бреск.

Я не гасила.

Второй импульс был острее. Не сильнее нормы. Вот в чём была вся красота. Бреск не нарушал предел. Сама связка била туда, куда такие упражнения всегда бьют слабый внешний край: в правую руку, в привычку прятать лишнее, в место, где Чёрный спектр хотел подняться и закрыть брешь чисто, быстро, без ожога и без зрителей.

Я сжала пальцы.

Чёрная нить пошла под кожей, как холодная вода под льдом.

Нет.

Я удержала её.

Серый край зашипел. На медной дуге выступила белая искра. Бреск не добавил силы, не улыбнулся шире, не сделал ничего, за что можно было бы ударить его табуреткой с моральным преимуществом. Он просто дождался третьего импульса.

Рама ответила раньше сигнала.

Боль ударила в правую ладонь так резко, что я почти увидела собственные кости. Не настоящие. Магия любит показывать человеку внутреннее хозяйство без медицинского образования. Серый край рванулся погаснуть. Чёрный спектр поднялся следом, готовый съесть обратный зубец, сгладить шов, сделать всё правильно.

Слишком правильно.

Я задавила его внутри.

Мир сузился до руки, меди и запаха палёной шерсти. Перчатка дымилась по шву. Не пламенем, а тонкой злой ниткой. Я услышала, как Шева сказала моё имя, то самое, чужое, и остановилась на полуслове. Правило про вмешательство держало её лучше цепи.

Сигнал прозвенел.

Я убрала руки от рамы и только тогда поняла, что стою на месте. Хорошо. Упасть было бы слишком щедрым подарком.

Бреск снял пальцы с планки.

— Связка не удержана. Лазарет.

— Спасибо, — сказала я. — Без тебя я бы решила поджарить вторую руку для симметрии.

Его улыбка наконец дала трещину.

Шева уже была рядом. Она схватила меня за локоть, не за запястье, и развернула ладонь вверх. Перчатка прилипла к коже. По краю ожога, там, где ткань разошлась, шла тонкая чёрная кайма. Не сажа. Не грязь. Ровный ободок, будто кто-то аккуратно обвёл боль тушью.

Шева подняла глаза.

Я чуть качнула головой.

Не здесь.

— Дорогу, — сказала она залу.

Люди разошлись. Очень быстро. Иногда даже любопытство помнит, что у него есть ноги.

Бреск не остановил нас. Он сделал всё, что хотел, и ни одной лишней глупости сверху. За это я почти уважала его в той части души, которую надо было срочно отмыть.

Лазарет находился между дуэльными залами и восточной лестницей. Удобно: далеко нести не приходилось. Академия умела продумывать последствия собственных учебных методов.

За дверью пахло мятным спиртом, мокрыми повязками и тем странным спокойствием, которое бывает у людей, видевших слишком много чужих коленей. У стойки сидела девушка в белом переднике с серой вышивкой. На кармане была нашивка:

**Сивра Грай. Дежурная целительница.**

Она подняла глаза, посмотрела на дымящуюся перчатку и указала на табурет.

— Сюда.

— Связка, — начала Шева.

— Вижу.

— Старший...

— Потом. Руку.

Сивра говорила тихо, но в её тоне было место только для исполнения. Шева открыла рот, закрыла и отступила на шаг. Редкое зрелище. Лазарет уже окупал визит.

Я села. Сивра разрезала перчатку маленькими ножницами. Не тянула. Не цокала языком. Не задавала вопросов, от которых пациент чувствует себя виноватым за наличие тела. Когда ткань отошла, ожог показался полностью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.