Гражданин 0 Стражи Сомнамбулы

Глава 1: Исход

Солёный ветер бил в лицо, заставляя Романа щурить светло-серые глаза. Он стоял на носу старого, видавшего виды катера «Якс», вцепившись в поручни, пока судно подпрыгивало на тяжёлых, свинцовых волнах северного моря. Карта в его непромокаемом планшете была испещрена пометками, крестами и кругами. Последний круг – самый жирный – охватывал небольшой архипелаг, призрачную точку в безбрежной акватории, не обозначенную на большинстве гражданских карт.

– Ты уверен, что он здесь? – прокричал Роман, обернувшись к своему спутнику.

Тот, вопреки качке, с невозмутимым спокойствием делал записи в кожаный блокнот. Илья Андреевич. Он не был ни худым, ни спортивным – телосложение у него было самое обычное, среднее, такое, какое бывает у человека, не чурающегося физической работы, но и не одержимого ею. Прочная тёмная ветровка сидела на нём удобно, без намёка на тесноту или мешковатость. В его позе, даже на качающейся палубе, чувствовалась не физическая мощь, а иная сила – внутренняя собранность, словно все его ресурсы были направлены не на мышцы, а на мысль. На его лице, с правильными, но ничем не примечательными чертами, покоились старинные солнечные очки в тонкой металлической оправе – ретро-модель с крупными, почти квадратными линзами тёмно-зелёного стекла. Они казались странным, но органичным анахронизмом, будто снятым с фотографии середины века. За их затемнёнными стёклами было невозможно разглядеть выражение глаз, но поворот головы и плотно сжатые губы выдавали предельную сосредоточенность.

Илья не сразу ответил. Он закончил штрих в блокноте, поправил очки, смахнул со лба мокрую прядь тёмных волн и повернулся к линии горизонта, где небо сливалось с водой в единую, тревожную, серо-сизую массу.

– По координатам – да, – прозвучал его голос. Обычный, ровный, глубокий. Он не повышал его, не перекрикивал стихию, но каждый слог, казалось, прорезал шум ветра и рёв двигателя, достигая Романа с ясностью колокола. В этом голосе не было ни надрыва, ни пафоса, только холодная, выверенная убеждённость. – По данным спутниковых снимков за последние пять лет – да. По отсутствию какого-либо упоминания в открытых реестрах ООН, уставах морских путей и даже в отчётах геологоразведочных экспедиций – тем более да. Он наш. Вернее, он ничей. А значит, по всем неписаным законам первооткрывательства и по всем писаным – о terra nullius, – может стать нашим.

Роман усмехнулся, почувствовав знакомый прилив азарта. Пять лет назад этот голос, эта железная логика, изложенная за столиком университетского кафе поверх остывшего кофе, заставила его, практика и реалиста, поверить в безумную идею. Не в эмиграцию, не в протест, а в созидание. С нуля.

– Земля! Прямо по носу! – прохрипел у руля капитан «Якса», пожилой моряк с лицом, напоминающим старую, потрескавшуюся кожу. Он не отрывал взгляда от полосы тумана впереди.

И из пелены, словно мираж, начали проступать очертания. Сначала один огромный остров, его центральная громада, увенчанная темнеющим лесом. Затем ещё три, поменьше, и бесчисленное множество крошечных островков и скал, рассыпанных вокруг, как осколки. Но главное, что заставило оба сердца на мгновение застыть, – это широкая, сияющая даже в этом тусклом свете полоса. Песок. Не галька, не чёрные скалы, а настоящий, светло-золотистый песчаный пляж, окаймляющий значительную часть главного острова.

– Песок… – выдохнул Роман, забыв на мгновение о ветре и качке. – Ты видел на снимках песок?

– Разрешение было низким. Я предполагал смешанный берег. Но это… это лучше любых предположений, – ответил Илья, и в его ровном голосе впервые прозвучала тончайшая, почти неуловимая струнка удовлетворения. Он снял очки, на секунду подставив лицо сырому воздуху, и Роман увидел его глаза – тёмно-карие, необычайно спокойные и внимательные. Как у хирурга перед операцией или у часовщика, разбирающего сложный механизм.

«Якс», сбавив ход, начал осторожно пробираться к архипелагу. Теперь была видна вся его красота и изолированность. Главный остров, который они уже мысленно назвали «Примом» (Primus – Первый), был достаточно велик, чтобы быть самостоятельным миром. Лес уступами поднимался от песчаных дюн к скалистому центральному хребту. Вода в лагунах между островами переливалась изумрудными и бирюзовыми оттенками, резко контрастируя с суровым свинцом открытого моря.

– По форме… напоминает дракона, свернувшегося кольцом, – заметил Роман, вглядываясь в очертания.

– На старых рыбацких картах, если они вообще были, его могли так и обозначать, – кивнул Илья. – Архипелаг «Спящий дракон». Подходящее имя. Оно говорит об опасности, которую можно обойти, и о силе, которую можно приручить.

Высадку готовили тщательно. Спустили на воду надувную лодку «Зодиак» с мотором. Погрузили в неё самое необходимое: рюкзаки с палатками, инструменты, ящики с оборудованием для связи и запечатанные водонепроницаемые контейнеры с документами. Капитан, получивший щедрую плату и обещание такой же за обратный рейс (который, как он думал, состоится через месяц), лишь мрачно покивал, наблюдая, как они отчаливают.

– Безумцы, – пробурчал он им вслед, но в его голосе было скорее уважение, чем насмешка. Он видел разных людей в своих рейсах, но таких – с тихим огнём в глазах и папками, прикованными к рукам цепями – видел впервые.

Двигаясь к берегу, они молчали. Гул мотора «Зодиака» заглушал всё. Роман смотрел на приближающийся пляж, его сердце колотилось от предвкушения. Илья, снова в своих очках, изучал береговую линию, мысленно нанося на карту в блокноте ориентиры: мыс, речка, впадающая в море, гряда валунов.

Нос лодки мягко упёрся в песок. Роман спрыгнул в тёплую, прозрачную воду по щиколотку и потянул лодку за собой. Илья вышел следом, сухо, на самый берег. Его первый шаг на новую землю был обдуманным и твёрдым.

Они стояли на идеальном, пустынном пляже шириной метров тридцать. Песок был мелким, чистым, без следов ни человека, ни крупных животных. Позади него начинались заросли невысоких колючих кустов, а далее – стеной темнел хвойный лес, перемежающийся с лиственными породами. Воздух пах солью, влажной хвоей, прелыми водорослями и чем-то незнакомым, диким, первозданным.

– Начинаем, – просто сказал Илья, снимая рюкзак.

Первые часы ушли на базовый лагерь. Разбили две палатки в сотне метров от берега, на небольшой возвышенности, откуда был виден и пляж, и подходы с моря. Установили портативную солнечную панель и подключили к ней спутниковый терминал и блок аккумуляторов. Привели в рабочее состояние компактный опреснитель. Роман, с наслаждением ощущая песок под ботинками, занялся периметром, наметил места для будущих укреплений, источников воды. Илья же, достав из гермоконтейнера толстую папку, накрытую сверху прозрачным пластиком, и свой блокнот, устроил «кабинет» под открытым небом на складном стуле.

К вечеру, когда над лесом запылала багровая полоса заката, они сидели у костра, разведённого на безопасном расстоянии от палаток. Дымок, пряный и смолистый, стелился над землёй. Роман жарил на импровизированном гриле консервированную тушёнку, Илья изучал карту острова, составленную по данным сегодняшней короткой рекогносцировки.

– Воды достаточно. Почва, судя по растительности, пригодна для земледелия в долинах. Лес даст стройматериалы. Бухта на юго-востоке – идеальна для будущего порта, – бубнил он, записывая. – Первоочередные задачи: детальная топосъёмка, инвентаризация ресурсов, строительство постоянного укрытия до сезона штормов.

– Илья, – перебил его Роман, протягивая ему миску с едой. – Мы на месте. Остров есть. Пора говорить о главном. О том, зачем мы здесь.

Илья принял миску, поставил её рядом, но не стал есть. Он отложил карту и потянулся к папке. Его движения были медленными, почти ритуальными. Он снял пластиковую крышку и вынул стопку листов формата А4, исписанных плотным, убористым почерком. На верхнем листе, набранном крупным шрифтом, стояло:

ПРОЕКТ ОСНОВНОГО ЗАКОНА (КОНСТИТУЦИИ)

ДЕМОКРАТИЧЕСКО-СПАРТАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ (ДСР)

– Главное – вот, – сказал он своим ровным голосом. – Фундамент. Без него мы всего лишь робинзоны. С ним – основатели.

Роман вытер руки и взял предложенные листы. Он читал при свете мощной туристической лампы, а Илья сидел напротив, неподвижный, лишь изредка поправляя свои ретро-очки, в которых отражались прыжки огня. За его спиной тьма сгущалась, поглощая очертания леса архипелага «Спящий дракон», и только белый шум прибоя напоминал, что мир за пределами круга света всё ещё существует.

Роман углубился в чтение. Текст был сухим, юридически безупречным, лишённым высокопарных деклараций. Преамбула была краткой: «Учреждая государство на принципах разума, долгосрочной стабильности и ответственной свободы, мы, его основатели, принимаем настоящий Основной Закон как нерушимый каркас нашей будущности».

Но суть раскрывалась в первых же статьях о власти. Роман читал вслух, и его голос, обычно уверенный, теперь звучал задумчиво, будто он взвешивал каждое слово:

– «Высшим органом стратегического управления и законодательной власти является Государственный Совет, состоящий из тридцати пожизненных членов… Кворум для принятия решений – двадцать членов… Полномочия члена Совета прекращаются лишь в случае его добровольной отставки, доказанной недееспособности или смерти… Член Совета обладает полной неприкосновенностью. Его нельзя задержать, арестовать или привлечь к судебной ответственности без единогласного требования самого Совета…» – Он поднял взгляд на Илью. – Пожизненные сенаторы. Неприкасаемые. Это же чистейшая олигархия, Илья. Платоновские «стражи» в худшем смысле слова.

– Это меритократия, – поправил Илья, и его обычный голос был спокоен, как поверхность глубочайшего озера. – И стабильность. Демократия, которую мы знаем, – это рынок. Рынок популизма, сиюминутных обещаний и борьбы за краткосрочный электоральный цикл. Она поощряет не мудрость, а умение понравиться. Наш Совет – это не выборы. Это отбор. Пожизненный мандат освобождает от необходимости бороться за переизбрание, от зависимости от спонсоров, от медийного давления. Их единственная задача – долгосрочное благополучие государства. Их единственные судьи – их собственные совесть и такие же, как они, коллеги.

– А если они сговорятся? Станут кланом, правящим в своих интересах?

– Система сдержек, – Илья перелистнул несколько страниц и указал пальцем на статью. – Президент. Исполнительная власть. Он избирается всенародно, но не из кого попало. Совет выдвигает трёх кандидатов. Народ выбирает из них. Таким образом, мы отсекаем случайных людей, но даём конечный выбор гражданам. Президент командует армией, полицией, назначает министров (с одобрения Совета), но не может распустить Совет или изменить Конституцию в одиночку.

Роман кивнул, продолжая читать. Он дошёл до раздела о чрезвычайном положении.

– «В случае прямой внешней агрессии, катастрофы, угрожающей существованию государства, или иного системного кризиса, Президент с одобрения не менее двух третей Совета может ввести режим чрезвычайного положения сроком на один год, с возможностью продления ещё на один год… На время действия ЧП приостанавливаются выборы любого уровня и гарантии свободы средств массовой информации…»

– Самый опасный инструмент, – заметил Роман. – Ключ к диктатуре.

– Самый тяжёлый, – согласился Илья. – И опутанный цепями. Во-первых, необходимость абсолютного большинства в Совете. Во-вторых, жёсткий лимит по времени. В-третьих, даже на время ЧП неприкосновенность членов Совета остаётся в силе. Они – главный барьер против узурпации. Это не механизм для захвата власти, а инструмент для её сохранения в экстремальных условиях. Представь войну. Нужна быстрая реакция, а не предвыборная кампания.

Они говорили долго. Спорили, искали слабые места. Роман приводил примеры из истории, где подобные системы вырождались. Илья парировал, объясняя, как их механизмы должны это предотвратить. Его аргументы были отточены годами размышлений, каждый параграф Конституции был продуман, как ход в шахматной партии на десятилетия вперёд.

– А кто будет первыми этими тридцатью? – наконец спросил Роман, откладывая последнюю страницу. – Мы с тобой. И всё?

– Мы с тобой – первые двое, – сказал Илья. – Основатели имеют право занять места в Совете по умолчанию. Остальные двадцать восемь… Это наша первая и главная миссия. Мы найдём их. Не по дружбе, не по родству. По уму. По характеру. По преданности не нам, а Идее ДСР. Врачей, инженеров, учёных, управленцев, военных с безупречной репутацией. Людей, уставших от цирка старого мира и готовых строить новый. Мы будем приглашать, испытывать, наблюдать. Каждую кандидатуру будем утверждать совместно. Первый Совет должен быть безупречным. Он задаст тон на столетие.

Роман встал, размял затекшие мышцы. Он подошёл к краю их лагеря, откуда в лунном свете, пробивающемся сквозь разрывы в облаках, был виден серебрящийся песок пляжа и тёмная громада леса, уходящего вглубь острова. Где-то в той чаще, возможно, и правда спал дракон – дух этой земли. Им предстояло его разбудить и обуздать.

– Значит, завтра, – сказал Роман, не оборачиваясь. – Не черновик. Окончательный вариант. Мы его подпишем. Здесь. На этом берегу.

– Да, – ответил Илья. Он уже снова писал что-то в блокноте, его очки лежали рядом. – И начнём составлять список. Первый список граждан-основателей. И первую повестку дня для первого заседания Государственного Совета ДСР.

Огонь догорал. Где-то в глубине архипелага «Спящий дракон» кричала ночная птица, и её крик, одинокий и пронзительный, нёсся над песком и волнами, будто возвещая начало новой, странной и великой истории. Истории, которая начиналась с двух человек, папки бумаг и безграничной, безумной веры в то, что они могут всё изменить.

Тишина после слов Ильи была особой, насыщенной. Она не была пустотой – она была наполнена гулом океана, треском углей, шелестом листьев на ночном ветру и грандиозностью только что произнесённого. «Первый список. Первое заседание». Эти слова висели в воздухе, превращая их лагерь из убежища робинзонов в будущий административный центр.

Роман вернулся к огню, подбросил в него сухую ветку. Искры взметнулись в чёрное небо, на мгновение осветив его сосредоточенное лицо.

– Список, – повторил он. – Тридцать человек. Мы с тобой – это два. Кого ты видишь рядом? Конкретно.

Илья закрыл блокнот, откинулся на спинку складного стула. В его обычном голосе появились новые, едва уловимые обертона – не сомнения, а взвешивания.

– Мирон Боровик, – сказал он после паузы. – С позывным «Дуб». Бывший офицер, десять лет строил логистическую компанию с нуля, пока её не отжали рейдеры. Ему пятьдесят. Он знает, как выживать, как организовывать и как командовать в условиях хаоса.

– Помню его досье, – кивнул Роман. – Согласится?

– Он разочарован в справедливости, но не в порядке. Мы предложим ему порядок, который он сможет защищать. Дальше – Алиса Строгова. Бывший прокурор, уволенная за попытку возбудить дело против высокопоставленного коррупционера. Ей нужна не месть, а система, где закон действительно выше личности.

Илья говорил методично. Герман Астафьев, эпидемиолог, зол на систему, но не на науку. Никита Ветров, инженер-энергетик, построивший независимую геотермальную станцию, которую затем забросили. Софья Макарова, агроном, разработавшая методику устойчивого земледелия, проигнорированную министерством.

– Они все… неудачники старого мира, – произнёс Роман без пренебрежения.

– Не неудачники, – поправил Илья. – Побочные продукты. Отходы системы, которая отбрасывает компетентность, если она мешает статус-кво. Мы дадим им смысл. Власть, сопряжённую с ответственностью. Это сильнейший мотиватор.

– А мы? – Роман посмотрел прямо на Илью. – Мы же не входим в этот Совет тридцати. По нашей же Конституции. Президент и Верховный Советник. Отдельная статья. Зачем такой ход?

Илья снова надел очки.

– Потому что мы – основатели. Мы создаём систему, но сами должны быть над ней, чтобы гарантировать её стабильность. Мы – дублирующий механизм. Статья 9: «Основатели Республики, Роман и Илья, наделяются на период своей жизни особым статусом… Их власть уравновешивает друг друга и служит арбитром в случае тупика в Совете». Мы – две вершины. Ты – лицо, воля. Я – мозг, стратегия. Совет – тело. Если Совет начнёт буксовать, у нас будет законное право вмешаться. До нашей смерти. После – система должна работать самостоятельно.

Роман молчал, переваривая. Это была диархия, спартанского образца, с современным обоснованием.

– И народ? Совет? Они согласятся?

– Они согласятся на стабильность, – тихо ответил Илья. – На защиту от хаоса. Мы не будем тиранами. Мы будем гарантами. Наша власть – не для обогащения, а для сохранения системы. И она ограничена временем нашей жизни. Это переходный период. Длиной в жизнь. После нас – чистый механизм Совета и выборного Президента. Но чтобы механизм запустился, нужен инженер у руля. Мы и есть эти инженеры.

Он подошёл к контейнеру и вынул два плотных фолианта в тёмно-синей коже. На обложке каждого было вытиснено золотом: «ОСНОВНОЙ ЗАКОН. ДСР».

– Пустые? – уточнил Роман.

– Пока да. Завтра мы впишем в них историю.

Ночь окончательно вступила в свои права. План был ясен. Завтра – акт творения.

Утром они приступили к церемонии. Разместили складной стол на краю пляжа. Положили на него два тома Конституции. Илья достал две перьевые ручки – семейные реликвии.

Они стояли друг напротив друга.

– Ты готов? – спросил Илья своим ровным голосом.

– С момента нашей первой встречи, – ответил Роман.

Они подписали лист с окончательной редакцией. Затем, с невероятной тщательностью, Илья перенёс текст в первый том, своим каллиграфическим почерком. Роман вписал текст во второй. Это заняло несколько часов. Каждое слово обретало материальность.

Когда последняя точка была поставлена, они обменялись томами и поставили подписи под текстом уже в самих книгах. Роман – как Верховный Правитель (Президент). Илья – как Верховный Советник.

– Отныне и навсегда, – сказал Роман.

– Отныне и до конца наших дней, – подтвердил Илья.

Они оставили тома на столе, под открытым небом, и отправились на первую разведку. Им нужно было найти место для столицы.

Они шли вдоль берега, и Роман остановился, указывая на широкую дубу бухты.

– Здесь. Порт будет там. А главная площадь – здесь.

Илья снял очки, пристально всмотрелся.

– Логистически безупречно. Есть пресная вода? – Он указал на густую зелень.

– Должна быть. Проверим.

Они спустились к ручью. Илья зачерпнул воду.

– Идеальна. Здесь и будет источник для города.

В этот момент из леса вышла крупная птица с ярким оперением. Она сделала широкий круг над бухтой и скрылась в лучах солнца.

– Хорошее предзнаменование, – улыбнулся Роман.

– Не предзнаменование, – поправил Илья, надевая очки. – Первый гражданин. Неразумный, но свободный.

Они пометили место будущей площади крупным камнем. Первые метки цивилизации.

Вечером они отправили первое зашифрованное сообщение на материк: «Земля обретена. Фундамент заложен. Готовьтесь к призыву. Ждите инструкций. ДСР живёт».

Ответ пришёл через час от Боровика: «Ждал. Готов. Когда?».

Илья продиктовал ответ, и в его обычном голосе впервые прозвучала твёрдая уверенность, граничащая с властью: «Скоро. Обеспечьте тишину. Добро пожаловать в историю».

Первая глава их истории подходила к концу. Архипелаг «Спящий дракон» перестал быть точкой на карте. Он стал судьбой.

Глава 2: Первый Совет

Месяц на архипелаге «Спящий дракон» был прожит циклами труда. Солнечные панели образовали поле. Дизель-генератор гудел в боксе. Палатки сменились сборными домиками. Один стал штабом с картами и сейфом для Конституции. Второй – жилым модулем.

Илья превратил свой угол в командный пункт. Стены завешаны снимками, схемами. Его очки лежали на столе. Тёмно-карие глаза видели данные, риски. Его ровный голос отдавал приказы через расчёты.

Роман жил снаружи. Его руки покрылись мозолями. Он не носил очков. Его светло-серые глаза впитывали каждый луч, будто ощущая душу места.

Именно Роман обнаружил грот в скалистом мысу, скрытый лианами. Просторный зал с высоким сводом, где журчал источник.

– Склад. Убежище. Или святилище.

Илья обследовал пространство.

– Температура постоянная. Влажность низкая. Идеально для архива. Для того, что должно пережить века.

Грот стал сакральным ядром ДСР. Его назвали «Каменным Капитулом».

Но главным событием стало Прибытие.

Они приходили тайно. Каждого встречали на уединённом пляже, проверяли и переправляли в «Примакорт».

Первым сошёл на песок Мирон Боровик – «Дуб». Коренастый, с тихим басом. Его определили на организацию порта.

За ним – Алиса Строгова. Женщина с взглядом, острым как лезвие. Её местом стала разработка кодексов.

Герман Астафьев, эпидемиолог, прибыл, не выпуская чемоданов с книгами. Его лабораторию обустроили в чистом модуле.

Никита Ветров, энергетик, с первого дня пропадал у дизеля. Софья Макарова ушла в леса за образцами почвы.

Они были разными. Уставшими. Но в их глазах, когда Илья и Роман показали им Конституцию, загорелся огонь цели.

Через три недели на острове было двадцать три человека. Ядро.

В ночь полнолуния Илья и Роман собрали их на площадке будущей площади.

– Завтра мы проведём первое собрание как Государственный Совет ДСР, – сказал Роман.

Тишина была абсолютной.

– Цель – ваша легитимация, – вступил Илья. – Мы предложим вам занять места в Совете. И вы примете присягу.

– А если кто-то откажется? – спросил Артем Криптов, гений шифрования.

– Тогда он останется гражданином, но не членом Совета, – ответил Илья. – Его место займёт другой. Сейчас нас двадцать три. Семь мест вакантны.

– Каков первый порядок работы? – спросила Строгова.

– Первое – утверждение списка и присяга, – сказал Роман. – Второе – чрезвычайные полномочия Диархии на год. Третье – распределение обязанностей.

– Чрезвычайные полномочия? – насторожился Боровик.

– Диархии, – чётко произнёс Илья. – На год. С правом продления с одобрения Совета. Всё по Конституции.

В толпе прошёл ропот осмысления.

– Завтра в полдень, в Каменном Капитуле, – закончил Роман.

На следующее утро погода стояла идеальная. К полудню у входа в грот собрались все. Внутри горели фонари, освещая пьедестал с Конституцией и флагом ДСР – тёмно-синим полотнищем с белым кругом, где был стилизованный меч, обвитый ветвью кипариса.

Илья, без очков, сделал шаг вперёд.

– На основании права основателей предлагаем гражданам занять места в Государственном Совете первого созыва.

Он начал зачитывать имена.

– Мирон Боровик…

– Алиса Строгова…

– Герман Астафьев…

– Никита Ветров…

– Софья Макарова…

– Артем Криптов…

Когда последнее имя отзвучало, вперёд шагнул Роман.

– Присяга. Кто не готов – шаг назад.

Никто не дрогнул.

Роман поднял правую руку. Все последовали.

– Я, (имя), вступая в Государственный Совет, торжественно клянусь служить народу и закону ДСР, хранить и защищать её Конституцию…

Двадцать три голоса слились в гул:

– …руководствоваться в решениях долгосрочным благом государства…

– …принять в случае измены суд Совета и суд собственной совести…

– КЛЯНУСЬ!

Эхо катилось под сводами.

– Совет учреждён, – провозгласил Илья. – Переходим к первому вопросу: чрезвычайные полномочия Диархии.

Строгова потребовала огласить проект. Илья зачитал текст. Началось голосование. Каждый подходил, говорил «за» и ставил подпись. Ни одного «против».

– Резолюция принята, – объявил Роман. – Распределение обязанностей. Мирон Боровик – Комитет обороны и инфраструктуры. Алиса Строгова – Правовой комитет. Герман Астафьев – Комитет здравоохранения. Никита Ветров – Энергетический комитет. Софья Макарова – Комитет сельского хозяйства. Артем Криптов – Комитет связи.

Вопросов не было. Была решимость.

Люди вышли на свет другими. Не гражданами, а правителями.

Глава 3: Испытание на прочность

Следующие шесть месяцев стали для Демократическо-Спартанской Республики временем экзамена. Государство, которое до этого существовало лишь в Конституции и в стройных чертежах Ильи, было вынуждено столкнуться с грубой материей реальности. И реальность задавала свои, порой жестокие вопросы.