Алексей Градов Фантомный свидетель

Под столом монотонно шелестел кулерами стандартный китайский видеорегистратор — плоская черная коробка, покрытая слоем липкой пыли. Зеленые диоды на передней панели тревожно перемигивались в полумраке.

— Вот, — Артем махнул рукой в сторону кресла, обтянутого потертым кожзамом, из которого торчали куски желтого поролона. — Садитесь, товарищ майор. Я же говорю, там смотреть не на что. На экране картинка идет, а в архив не пускает. Выдает ошибку диска.

Краснов молча втиснулся в тесное пространство между столом и стеллажом. Он не стал снимать пальто, хотя в подсобке было душно, как в парнике. Опустившись в скрипучее кресло, Илья пододвинул к себе пластиковую мышь. Она была жирной на ощупь, колесико прокрутки заедало от забившейся грязи.

Экран монитора светился синим прямоугольником стандартного интерфейса охранной системы. Сетка на четыре камеры: касса, общий зал, входная дверь и служебный выход. Изображение с камер шло в реальном времени — в пустом зале мигал неисправный дроссель над барной стойкой, а по улице за панорамным окном проносились редкие автомобили.

— Пароль администратора, — потребовал Краснов, наводя курсор на иконку «Архив» в нижнем левом углу экрана.

— Да там стандартный, никто не менял, — Артем навис над ним, опираясь руками о спинку кресла. От парня пахло дезодорантом и застарелым табаком. — Восемь восьмерок. Мы только для кассовых споров туда лазаем, если гость говорит, что пятитысячную дал, а не тысячу.

Илья ввел пароль с виртуальной клавиатуры. Система на секунду задумалась, вывесила значок песочных часов, а затем открыла окно таймлайна. Нижняя треть экрана, где должна была отображаться непрерывная зеленая полоса видеозаписи, зияла черной пустотой. Красная надпись в центре гласила: «HDD 1: Ошибка чтения/записи. Сектор не найден».

— Ну вот, я же говорил, — с легким облегчением вздохнул бариста над самым ухом следователя. — Навернулся винт. Хозяин говорит, перепады напряжения в старом фонде, это нормально. Вчера днем свет моргнул, и все посыпалось.

Краснов ничего не ответил. Его глаза, воспаленные от бессонницы, жадно сканировали интерфейс. Он провел десятки часов за подобными системами, изымая их из подпольных казино, борделей и офисов проворовавшихся чиновников. Он знал алгоритмы работы дешевых видеорегистраторов лучше, чем их создатели.

Системный сбой из-за скачка напряжения выглядит иначе. При сгорании контроллера жесткого диска система вообще перестает видеть носитель, выдавая статус «HDD не обнаружен». Здесь же статус диска отображался. Диск крутился. Просто на нем не было данных.

Илья медленно передвинул курсор вверх, открывая выпадающее меню системных настроек, и кликнул на вкладку «Журнал событий».

— Что вы ищете? — напрягся Артем. — Может, лучше спеца дождаться? Приедет айтишник, все восстановит...

— Помолчи, — рыкнул Краснов, не повышая голоса, но с такой тяжелой, угрожающей вибрацией, что парень мгновенно отшатнулся и замолчал.

На экране развернулась таблица системных логов. Сотни строчек мелкого белого текста на черном фоне. Каждое действие в системе: авторизация пользователя, детекция движения, изменение настроек времени. Илья прокрутил список вниз, к дате вчерашнего дня.

14:32:01 — Сеть: Потеря сигнала. 14:32:15 — Сеть: Восстановление соединения.

Это был тот самый момент, о котором говорил Артем. Скачок напряжения. Но за ним следовали десятки обычных записей о движении в кадре. Система продолжала работать. Она продолжала писать архив весь вечер.

Краснов прокрутил лог до временной отметки 21:00.

21:05:12 — Пользователь ADMIN: Успешная авторизация (IP: 192.168.1.14)

Илья прищурился.

22:42:30 — Пользователь ADMIN: Форматирование раздела логического диска. Завершено. 22:42:35 — Пользователь ADMIN: Отключение от сессии.

Следователь откинулся на спинку скрипучего кресла, чувствуя, как холодный пот медленно скатывается по позвоночнику. Воздух в подсобке вдруг стал невыносимо густым, каждый вдох требовал физического усилия.

Он смотрел на строчку в логе, и цифры 22:42 выжигались на его сетчатке.

Двадцать два сорок два.

Ровно три минуты до того момента, как он «очнулся» во дворе на Васильевском острове. Ровно три минуты до того, как его взгляд сфокусировался на луже крови под телом Стерхова, а часы на руке показали провал во времени.

Архив кофейни стер не скачок напряжения. Его стер человек, зашедший в систему под правами администратора. И сделал он это именно в тот промежуток времени, когда Краснов был абсолютно беспомощен, провалившись в черную дыру собственного обострившегося психоза.

Впервые с момента постановки диагноза Илья почувствовал не только парализующий страх безумия, но и нечто другое. Острую, злую, холодную ясность.

Его болезнью пользовались.

Кто-то знал его расписание. Кто-то знал, что именно вчера вечером, накануне убийства Стерхова, Краснов заедет в кофейню на Лиговском. И этот кто-то методично зачищал следы, стирая видеозапись, которая могла доказать присутствие в зале второго человека — или, наоборот, доказать, что Краснов вел себя как законченный шизофреник.

Но главное было в другом: удаление произошло удаленно. IP-адрес, указанный в логе, принадлежал локальной сети заведения.

Илья резко развернулся вместе с креслом. Артем вздрогнул и вжался спиной в стеллаж с сиропами, зазвенев стеклянными бутылками.

— Кто подключался к местному Wi-Fi вчера в десять вечера? — голос Краснова был тихим, но резал, как стеклорез. — Кто имеет удаленный доступ к вашему серверу?

— Н-никто, — заикаясь, выдавил бариста, округлив глаза. — В смысле... гостевой вай-фай открыт для всех, пароль на чеке печатается. А к самому регистратору только через кассовый терминал доступ есть. Ну, или через роутер в зале, если пароль от админки знать.

Илья наклонился под стол, подсвечивая себе экраном телефона. От черной коробки регистратора тянулась серая витая пара, уходящая куда-то в кабельный канал под потолком. На передней панели, рядом с гнездами для USB-флешек, виднелись свежие, микроскопические царапины на пластике — характерные следы от торопливого подключения коннектора.

— Вызывали мастера на прошлой неделе? Ремонтировали сеть? — Илья выпрямился, сверля парня тяжелым взглядом из-под насупленных бровей.

— Да, в понедельник, — кивнул Артем, нервно сглотнув. — Роутер сбоил, интернет отваливался. Приходил парень от провайдера, ковырялся тут полчаса. Сказал, порты перенастраивал.

Краснов медленно кивнул. Пазл начал складываться, приобретая пугающие, масштабные очертания.

Это не была случайность. Это была тщательно спланированная, многоходовая операция. Кто-то заранее обеспечил себе бэкдор — скрытый вход в сеть кофейни. Кто-то знал, что Краснов регулярно бывает здесь (кофейня находилась по пути от его дома к управлению, и он часто заезжал сюда перед ночными дежурствами). Антагонист не просто стер запись, он превратил кофейню в стерильную комнату, в которой можно было безнаказанно манипулировать следователем.

А чек... Чек в кармане был оставлен специально. Как хлебная крошка. Как насмешка. Чтобы Краснов пришел сюда, начал задавать вопросы баристе, услышал историю о разговоре с пустым стулом и окончательно поверил в свое прогрессирующее сумасшествие. Враг хотел, чтобы Илья сломался сам. Чтобы он начал совершать ошибки, сомневаясь в каждом своем шаге.

Эта мысль парадоксальным образом принесла Илье мрачное, извращенное облегчение. Если против него ведется игра, значит, он не просто сходит с ума. У него есть реальный, осязаемый противник из плоти и крови. А с противником можно бороться методами, которые Краснов освоил в совершенстве.

Он поднялся с кресла, одернул тяжелое пальто и молча двинулся по узкому коридору к выходу из подсобки. Артем поспешно вжался в стеллажи, пропуская следователя.

— Товарищ майор, так... мне айтишника вызывать? — крикнул он вслед. — Или вы аппаратуру изымать будете?

Илья остановился в дверях, не оборачиваясь.

— Вызывай, — сухо бросил он. — Пусть меняет жесткий диск. Если кто-то еще будет расспрашивать про вчерашний вечер — про меня или про камеры — ты ничего не знаешь, диск сгорел от скачка напряжения. Я проверю, Артем. Понял?

— П-понял, — эхом отозвался из полумрака бариста.

Краснов толкнул пластиковую дверь и вышел в общий зал. Звонок колокольчика над входом снова резанул по ушам, когда он шагнул на улицу.

Лиговский проспект окончательно проснулся. Утренний туман начал рассеиваться под натиском промозглого ветра с залива. Поток машин уплотнился, превратившись в сплошную, рычащую реку мокрого металла, ползущую к площади Восстания. Город жил своей жизнью, равнодушный к тому, что в одной из его точек прямо сейчас трещал по швам разум одного уставшего следователя.

Илья подошел к своей машине, достал ключи, но не спешил открывать дверь. Он стоял на тротуаре, глядя на свое нечеткое отражение в тонированном боковом стекле. Измученное лицо, глубокие тени под глазами, плотно сжатые челюсти. Человек, стоящий на краю пропасти.

Если кто-то внутри управления ведет против него игру, то это должен быть человек с высоким уровнем допуска. Человек, способный организовать прослушку, направить фальшивого мастера от провайдера, отследить перемещения Краснова и, главное, знать о его медицинском диагнозе. Список подозреваемых сужался до нескольких фамилий в руководстве Главка.

Илья достал телефон и посмотрел на экран. 07:15. До утреннего селектора оставалось чуть больше часа.

Ему нужно было возвращаться в Управление. Нужно было найти Марину и посмотреть на результаты первых сводок по Стерхову. Теперь каждый шаг, каждый взгляд коллег, каждое брошенное в коридоре слово следовало пропускать через фильтр абсолютной паранойи. Охота началась, и Краснов больше не собирался играть роль послушной жертвы.

Он провернул ключ в замке, сел в холодный салон и резко ударил по газам, встраиваясь в плотный поток автомобилей, уносящих его в сторону Литейного проспекта.

Дворники с ритмичным, резиновым скрипом смахивали грязную воду с лобового стекла, но серая пелена петербургского утра, казалось, въелась в сами триплексные слои. Илья вел машину на автомате, мышечной памятью выжимая сцепление и перекидывая передачи в вялотекущей пробке на Литейном. Город вокруг напоминал смазанную акварель: тусклые фары встречных машин, сгорбленные силуэты прохожих под зонтами, свинцовая рябь в лужах.

Внутри салона пахло дешевым ароматизатором «хвойный лес» и застарелым табаком, но Краснов не обращал на это внимания. Его мозг, перестимулированный ноотропами и адреналином, работал в режиме перегруженного процессора.

Если видеоархив стерт по удаленке, значит, доступ к сети кофейни был подготовлен заранее. Если он был подготовлен заранее, значит, кто-то точно знал, что я окажусь там перед выездом на Васильевский.

Илья перестроился в правый ряд, избегая столкновения с подрезавшим его таксистом.

Вся его жизнь последних лет была подчинена жесткой, почти маниакальной рутине — это был единственный способ функционировать с разрушающимся гиппокампом. Дом, маршрут, кофейня, работа, определенные часы приема таблеток. Он сам сделал себя предсказуемым мишенью. Врагу оставалось лишь расставить силки на привычном пути и методично дергать за ниточки.

Впереди показалось массивное, угрюмое здание Главного следственного управления. Краснов свернул во внутренний двор, предъявив на КПП удостоверение. Дежурный прапорщик в будке коротко козырнул, подняв шлагбаум. Илья поймал себя на том, что внимательно, до рези в глазах всматривается в лицо прапорщика. Это он? Или дежурный офицер на первом этаже? Или кто-то из аналитического отдела? Кто из них знает?

Паранойя пускала корни, оплетая сознание липкой паутиной. Краснов заглушил мотор, глубоко выдохнул, заставляя мышцы лица расслабиться, и вышел под моросящий дождь.

Внутри здания стоял знакомый, въевшийся в бетонные стены запах хлорной мастики, старой бумаги и влажного сукна форменных шинелей. Турникет пискнул зеленым. Илья прошел мимо дежурной части, тяжело поднимаясь по истертым ступеням лестницы на третий этаж. Люминесцентные лампы на потолке противно гудели, бросая на зеленоватые стены больничные блики. Кабинет Краснова находился в самом конце длинного коридора.

Он толкнул дверь, обитую дерматином.

В кабинете было накурено и душно. Окно, выходящее во внутренний двор, было плотно закрыто. За столом Ильи, отодвинув в сторону стопки старых дел, сидела Марина. Перед ней светился экран ноутбука, а рядом остывала кружка с недопитым чаем. Стажер выглядела измотанной: волосы собраны в небрежный пучок, под глазами наметились тени, а воротник белой блузки слегка помялся после бессонной ночи. Но ее спина оставалась идеально прямой.

Услышав скрип двери, она подняла голову. В ее взгляде на секунду мелькнуло беспокойство, когда она оценила внешний вид начальника — бледного, со впалыми щеками и лихорадочным блеском в глазах.

— Илья Николаевич, — она захлопнула папку, лежавшую рядом с клавиатурой, и поднялась. — Вы выглядите так, будто ночь разгружали вагоны.

— Не до сна было, — сухо отозвался Краснов, стягивая влажное пальто и вешая его на скрипучую деревянную вешалку у двери. Он прошел к столу, на ходу расслабляя узел галстука. — Что от судмедэкспертов? Фомин звонил?

— Звонил полчаса назад, — Марина пододвинула к себе блокнот. — Предварительное вскрытие подтверждает первоначальную картину. Два пулевых. Смерть наступила мгновенно от обширной кровопотери и пневмоторакса. Время смерти — между двадцать одним тридцатью и двадцатью двумя часами. Алкоголя и наркотиков в крови Стерхова не обнаружено.

Краснов опустился в свое кресло, чувствуя, как протестующе заскрипела старая пружина. Он вытащил из кармана черный блокнот и положил его на стол перед собой, словно гранату с выдернутой чекой.

— А что по нашему свидетелю? — он произнес это ровным, ничего не выражающим тоном. — Ты пробила Смирнова Дениса Алексеевича?

Марина замолчала. Она перевела взгляд с блокнота на лицо Ильи, и ее брови медленно сошлись на переносице. В кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь гудением процессора ноутбука.

— Пробила, — наконец сказала она, открывая распечатку, лежавшую под локтем. Тон ее голоса изменился. В нем пропала обычная стажерская готовность и появилась жесткая, недоумевающая нота. — Илья Николаевич, я не знаю, с кем вы разговаривали вчера во дворе у скамейки. Но это точно был не Денис Смирнов.

Краснов почувствовал, как желудок сжался в ледяной комок. Он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы замком на животе.

— Продолжай.

— Смирнов Денис Алексеевич, тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения. Уроженец Ленинградской области. Приметы, которые вы записали в блокнот — рост сто восемьдесят пять, особые приметы отсутствуют... все совпадает, — Марина пододвинула распечатку через стол, прямо под руки Краснову. — Кроме одной детали. Он физически не мог находиться вчера на Васильевском острове.

— Скрывается? В федеральном розыске? — Краснов продолжал играть роль следователя, который пытается найти логическое объяснение странным показаниям.

— Он мертв, Илья Николаевич, — тихо, но чеканя каждое слово, произнесла Марина. — Денис Смирнов погиб в дорожно-транспортном происшествии на Приморском шоссе. Ровно десять лет назад. Двадцать второго октября. Лобовое столкновение с лесовозом. Опознан родственниками, свидетельство о смерти выдано ЗАГСом Курортного района. В базе ИЦ МВД его паспорт аннулирован с пометкой «в связи со смертью владельца».

Слова повисли в спертом воздухе кабинета.

Краснов опустил глаза на распечатку. С черно-белой фотографии на копии старого паспорта на него смотрел молодой мужчина с усталым взглядом и чуть кривой ухмылкой. Тот самый человек, чьи данные были аккуратно, буква к букве, выведены его собственным почерком на страницах блокнота прошлой ночью.

Если бы Краснов не знал правды о стирании серверов в кофейне, в этот самый момент он бы окончательно сломался, признав свое полное безумие. Ведь только больной мозг мог вытащить из глубин подсознания имя десятилетней давности и наделить им галлюцинацию.

Но теперь он знал, что это не так. Кто-то специально вложил ему эти данные. Кто-то подошел к нему во дворе, представился этим именем, заставил Илью записать его в блокнот, зная, что память следователя не зафиксирует сам процесс контакта.

— Значит, свидетель солгал, — жестко произнес Илья, глядя прямо в глаза Марине. — Он назвался чужими данными. Нашел старый паспорт, выучил год рождения. Это не галлюцинация, Орлова, это спланированный вброс дезы. Он пустил нас по ложному следу.

Марина покачала головой, опираясь руками о край стола.

— Это не имеет смысла, — возразила она, включая аналитику. — Если свидетель хотел скрыть свою личность, зачем ему брать данные официально мертвого человека? Любая пробивка по базе на следующий день — то есть прямо сейчас — мгновенно вскрывает ложь. Зачем подставляться под мертвую душу? Почему не назвать просто случайное сочетание имени и фамилии?

— Чтобы поиздеваться? Или чтобы выиграть нам ровно одну ночь? — парировал Илья, чувствуя, как холодный пот снова проступает на висках.

— Нет, вы не поняли, — Марина перелистнула страницу распечатки. — Вы не дослушали до конца. Дело о том ДТП десятилетней давности на Приморском шоссе. Я подняла карточку из архива.

Она положила перед ним второй лист.

— Смирнов тогда был за рулем не один. С ним в машине находился пассажир, который выжил, но остался инвалидом. Пассажира звали Андрей Стерхов. Наш убитый бизнесмен. А следователем, который вел это дело о ДТП и допрашивал Стерхова в больнице... были вы, Илья Николаевич.

Воздух в легких Краснова внезапно закончился.

Он смотрел на строчку в архивной справке. Следователь СО по Курортному району ГСУ СК РФ: капитан юстиции Краснов И.Н.

Десять лет назад. Он вел это дело. Это была обычная авария с летальным исходом. Пьяный Смирнов вылетел на встречку. Стерхов тогда только начинал свой логистический бизнес, ехал с ним на пассажирском. Краснов закрыл дело за смертью виновного лица. Рутинная бумажная работа, которая стерлась из памяти под тяжестью сотен последующих убийств, расчлененок и грабежей.

Ловушка захлопнулась с идеальным, математическим расчетом.

Антагонист не просто нашел мертвого человека. Он вытащил из архива дело, связывающее жертву вчерашнего убийства с самим Красновым. И заставил Илью собственноручно вписать имя мертвеца в свой блокнот.

Если сейчас этот рапорт ляжет на стол Тарасову, полковник посмотрит на него и скажет: «Илья, ты написал в блокноте имя человека из твоего же старого дела. Человека, который погиб десять лет назад. Ты проецируешь прошлое на настоящее. У тебя поехала крыша». И ни одна медкомиссия в мире не встанет на сторону следователя. Его признают невменяемым. А дело Стерхова передадут другому, удобному сотруднику.

Краснов медленно закрыл блокнот. Пальцы больше не дрожали. На смену панике пришла абсолютная, ледяная ярость.

— Это подстава, Марина, — голос Краснова зазвучал глухо, без единой эмоциональной окраски, как бьющий по наковальне молот. — Кто-то очень хочет, чтобы я выглядел сумасшедшим или некомпетентным. Кто-то знал, что я вел дело Смирнова. И этот кто-то имеет доступ к старым архивам ГСУ.

Марина сглотнула. Ее глаза расширились. Она впервые посмотрела на своего наставника не как на уставшего начальника, а как на человека, вокруг которого сжимается кольцо.

— Вы думаете... это кто-то из наших? — почти шепотом спросила она.

— Я ничего не думаю. Я собираю факты, — Илья сгреб распечатки и убрал их в ящик стола, повернув ключ в замке. — Никому ни слова об этом пересечении. Для всех — Смирнов оказался левым бомжом, назвавшимся чужим именем. Мы ищем дальше. Ясно?

— Так точно.

— Отлично. А теперь давай вернемся к реальности, — Краснов потер лицо ладонями, заставляя себя переключиться на процессуальную логику. — У нас есть труп Стерхова. Если он вышел из дома пешком во двор-колодец под проливной дождь в десять вечера, значит, он вышел на встречу. С кем-то, кого он знал. С кем-то, ради кого не нужно было прогревать машину. Кто мог выманить его наружу?

Марина моргнула, перестраиваясь на привычный ритм работы, и потянулась к своему ноутбуку.

— Я пробила биллинг его телефона за последние сутки. Стерхов никому не звонил после семи вечера. Но ему звонили.

Она развернула экран к Краснову. На дисплее светилась таблица соединений. Последняя строчка была выделена красным маркером.

— Входящий вызов в двадцать один пятьдесят. Длительность — сорок секунд, — отрапортовала стажер. — За двадцать минут до убийства.

— С какого номера? Одноразовая симка? — прищурился Илья.

— В том-то и дело, что нет, — Марина покачала головой, и в ее голосе снова появилось напряжение. — Номер зарегистрирован официально. Это домашний телефон. Квартира на Крестовском острове.

— Кому принадлежит?

— Анне Стерховой. Его законной жене, — Марина посмотрела на наручные часы. — Я проверяла статус. Они в процессе тяжелого развода с разделом имущества, живут раздельно уже полгода. Нотариусы делят активы логистической компании. Мотив налицо.

Краснов медленно поднялся из-за стола. Ледяная ярость внутри требовала выхода, требовала действий, способных разорвать паутину, в которую его загоняли.

— Значит, звоним скорбящей вдове, — жестко сказал он, потянувшись к телефонному аппарату на столе. — Посмотрим, как она объяснит, зачем выманила мужа под пули.

Пальцы Краснова легли на прохладную пластмассу телефонной трубки, но так и не сняли ее с рычага. Взгляд следователя скользнул по витому серому проводу, уходящему в распределительную коробку над плинтусом, а затем медленно поднялся к пыльной вентиляционной решетке под потолком.

Если они стерли сервер кофейни удаленно...

Мысль обожгла сознание ледяным холодом. Внутренняя АТС Главного следственного управления официально прослушивалась только по спецсанкциям. Неофициально — любой офицер технического отдела с соответствующим уровнем допуска мог поставить линию на перманентную запись, не оставляя следов в журналах. Полковник Тарасов имел такой допуск. Если Краснов сейчас позвонит жене убитого с рабочего аппарата, содержание их разговора ляжет на стол начальству быстрее, чем Марина успеет дописать протокол.

Илья резко одернул руку, словно черный пластик внезапно раскалился.

— Не отсюда, — глухо бросил он, поднимаясь из-за скрипучего стола. Он подхватил еще влажное пальто с вешалки и перекинул его через руку. — Берем твой личный мобильный. Идем.

Марина не стала задавать вопросов. За последние двенадцать часов она научилась улавливать изменившийся ритм работы своего наставника. Она молча захлопнула крышку ноутбука, сунула планшет под мышку и последовала за ним.

Они вышли из кабинета в длинный, тускло освещенный коридор. Кабинеты коллег были еще по большей части пусты — основная смена подтягивалась к восьми утра. Линолеум под ногами мягко пружинил. Краснов миновал лифтовой холл и толкнул тяжелую противопожарную дверь, ведущую на черную лестницу.

Здесь пахло бетонной пылью, сыростью и окурками, которые курильщики тайком прятали в жестяные банки из-под кофе на подоконниках. За мутным, армированным сеткой стеклом окна продолжал моросить мелкий, серый петербургский дождь. Свет сюда почти не проникал.

— Звони на громкой связи, — приказал Краснов, останавливаясь на лестничной клетке между этажами. Эхо их шагов стихло, оставив лишь гул ветра в вентиляционной шахте. — Записывай разговор на диктофон планшета.

Марина достала смартфон, быстро вбила номер из биллинга и нажала зеленую кнопку. Динамик выдал серию длинных, монотонных гудков. Краснов прислонился плечом к холодной стене, чувствуя, как пульсирует жилка на виске.

На пятом гудке связь щелкнула.

— Слушаю, — раздался из динамика женский голос. Низкий, хорошо поставленный, с легкой, едва уловимой хрипотцой, свидетельствующей о привычке к дорогим сигаретам. Никакой заспанности, несмотря на раннее утро.

— Анна Викторовна Стерхова? — ровным, процессуальным тоном начала Марина, бросив короткий взгляд на Илью. — Вас беспокоит Следственный комитет. Стажер Орлова. Со мной рядом старший следователь, майор Краснов.

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь легким фоновым шумом — кажется, на той стороне работал телевизор или играла тихая классическая музыка.

— Если это очередная попытка адвокатов моего мужа заморозить счета через ваши структуры, — голос женщины стал на градус холоднее, приобретя стальные нотки, — то передайте Андрею, что я уже подала встречный иск. Раздел активов будет проходить в суде, а не через телефонные запугивания.

Краснов сделал шаг вперед, наклоняясь к микрофону смартфона.