Глория Голд Диггеры

– Лежи, идиот, – раздался голос Максима. – Куда собрался?

– Даша...

– Жива твоя Даша, стонет, значит, живая. Ты как сам?

Антон прислушался к себе. Голова гудела, во рту было сухо, но руки-ноги двигались. Он приподнялся на локте, огляделся. Они лежали в центре огромного зала. Высокий куполообразный потолок терялся в темноте, само пространство освещалось мягким золотистым светом, который исходил от стен. Они не горели, не отражали – именно светились, ровным теплым фосфоресцирующим светом.

– Охренеть, – выдохнула Настя. Она сидела в двух метрах от Антона, обхватив голову руками. – Охренеть, охренеть...

– Настя, замолчи, – попросил Максим. Он стоял на ногах, слегка покачиваясь, и крутил головой. – Дай подумать.

– А есть о чем думать? Мы провалились! Мы шли по штреку, а потом... потом пол исчез! Я чувствовала, как падаю, но при этом стояла на месте! Это как?

– Квантовая телепортация, – автоматически ответил Максим. – Или пространственный сдвиг. Или...

– Или мы умерли, – тихо сказала Даша. Она села, подобрав под себя ноги, и посмотрела на свои руки. – Это тот свет?

– Не похоже, – Антон с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, но было относительно терпимо. – В раю, наверное, не должно так сильно болеть.

– В аду жарче.

Максим уже возился со своим рюкзаком, который чудом остался при нём. Он вытащил дозиметр, включил, уставился на экран.

– Фон в норме. Радиации нет. Температура – плюс двенадцать. Влажность – шестьдесят процентов. Атмосферное давление... странно, оно выше нормы, но дышится нормально.

– Где мы? – спросила Даша, поднимаясь. Антон поддержал ее под локоть, она благодарно кивнула.

– Под землей, – Максим обвел рукой пространство. – Очевидно. Но где конкретно – вопрос. Мы прошли метров сто по штреку, потом провалились. По идее, мы должны быть под старым заводом, на глубине метров сорок – пятьдесят.

– Это не завод, – Настя наконец встала и теперь крутилась на месте, разглядывая стены. – Это вообще не рукотворное сооружение. Вернее, рукотворное, но не наше. Посмотрите на кладку.

Она подошла к стене, провела рукой по поверхности. Та была гладкой, почти полированной, но при близком рассмотрении становилось видно, что она состоит из миллионов мельчайших кристаллов, сросшихся в единый массив.

– Это не бетон, – сказала Настя. – И не природный камень. Это выращено. Понимаете? Выращено, как кристалл в растворе, только в огромном масштабе.

– Бред, – Максим подошел ближе, включил мощный фонарь, направил на стену. Кристаллы вспыхнули, заиграли тысячами искр. – Такого не бывает. Чтобы вырастить кристалл таких размеров, нужны тысячи лет и совершенно особые условия.

– Видимо, условия подошли.

Антон отошел от них, двинулся вдоль стены, разглядывая прожилки, которые пульсировали золотистым светом. Они напоминали кровеносную систему – ветвились, утончались, уходили вглубь. Он вспомнил рассказ отца. Тот говорил о сфере с теплыми стенами и прожилками, похожими на вены. Говорил перед смертью, показывал фотографию. Антон тогда не придал значения, подумал – старческие фантазии, бред умирающего человека. А теперь стоял внутри такой же сферы и чувствовал, как под пальцами пульсирует тепло.

– Ребята, – позвал он. Голос прозвучал глухо. – Идите сюда.

Они подошли. Даша встала рядом, инстинктивно взяла его за руку.

– Что это? – спросила она.

– Не знаю. Но мой отец видел такое. В 99-м году, под Строгино. Там нашли точно такую же сферу, сорок метров в диаметре. Потом засекретили, залили бетоном.

– Твой отец работал на оборонку, – напомнил Максим. – Он много чего видел.

– Но он мне это показал, точнее – фотографию. И сказал: там, внизу, не пусто, там ждут.

– Ждут? – переспросила Настя. – Кого ждут?

– Он не знал.

В этот момент свет в прожилках вспыхнул ярче, стена под пальцами Антона дрогнула, и откуда-то издалека, из глубины камня, донесся низкий гул. Он нарастал, превращаясь в вибрацию, которая проходила сквозь подошвы берцев, сквозь позвоночник, заставляя зубы лязгать.

– Назад! – крикнул Антон, увлекая Дашу к центру зала.

Гул достиг максимума и оборвался. Тишина обрушилась на них такая абсолютная, что заложило уши. А потом стены пошли рябью. Они не разрушались, не трескались – именно рябили, как поверхность воды от брошенного камня, и в этой ряби проступали очертания, фигуры. Люди? Нет. Что-то иное, сотканное из света и тени, движущееся по кристаллической решетке, как по коридорам.

– Вы это видите? – шёпотом спросила Настя.

– Вижу, – так же шёпотом ответил Максим. – Но не верю.

Фигуры двигались беззвучно, проходили сквозь стены, сквозь пол, сквозь друзей, не замечая их или не желая замечать. Они были заняты своим делом – строили, перемещались, общались на языке, который звучал как шелест листвы и звон капели. Антон поймал себя на мысли, что понимает этот язык. Не словами, нет – всем существом, на уровне древней памяти, спрятанной глубоко в генах.

– Это память, – сказал он. – Стены помнят. Они записали все, что здесь происходило, и сейчас проигрывают.

– Как видеопленка? – уточнил Максим.

– Как живая ткань.

Даша сжала его руку до боли. Антон обернулся к ней и увидел, что она плачет. Беззвучно, не моргая, глядя на фигуры, проплывающие сквозь реальность.

– Даша? Что с тобой?

– Я знаю их, – прошептала она. – Откуда я их знаю?

Фигуры тем временем менялись. Исчезли строители, появились другие – воины в доспехах, не похожих ни на что виденное Настей в учебниках истории. Они сражались с кем-то невидимым, падали, вставали, снова падали. Потом пришли дети. Маленькие фигурки бегали по залу, играли в игры, смысла которых диггеры не понимали. Одна фигурка – девочка с длинными волосами – остановилась прямо напротив Даши, подняла голову и посмотрела ей в глаза. Сквозь тысячелетия, сквозь грань реальности, сквозь кристаллическую решетку стены.

Даша вскрикнула и отшатнулась. Девочка улыбнулась и растаяла.

– Нам нужно уходить, – твердо сказал Максим. Он достал гравитометр, включил, уставился на показания. – Здесь слишком нестабильно. Поле скачет как бешеное. Если будет ещё один выброс, нас может размазать по стенам.

– Куда уходить? – спросила Настя. – Мы не знаем, где выход. Мы не знаем даже, как мы сюда попали.

– Надо искать.

– Я никуда не пойду, – Даша села на пол, обхватила колени руками. – Я видела её. Она была настоящей. Она смотрела на меня.

– Даша, встань, – Антон наклонился к ней, взял за плечи. – Пожалуйста, мы обязательно выберемся, но только все вместе.

– Ты не понимаешь. Она была мной.

– Что?

– Та девочка. У нее мое лицо. Я узнала себя.

Антон растерянно оглянулся на Максима. Тот только развел руками – мол, без понятия. Настя подошла к Даше, села рядом, обняла ее за плечи.

– Бывает, – сказала она тихо. – Оптические иллюзии, игра света. Ты испугалась, вот и показалось.

– Не показалось.

– Даже если не показалось, нам всё равно надо двигаться. Сидеть здесь и ждать – не вариант. У нас еды часов на восемь, если экономить. Воды – на пять. Надо искать выход.

Даша подняла голову, посмотрела на Настю долгим взглядом, потом кивнула. Антон помог ей встать, она не отстранилась, позволила себя обнять.

– Прости, – шепнула она.

– За что?

– За истерику.

– У нас у всех скоро будет истерика. Это всего лишь вопрос времени.

Максим тем временем изучал зал, водя фонарём по стенам.

– Там проход, – показал он. – Видите? Арка.

Действительно, в противоположной стороне зала темнел проём, который раньше скрывали тени. Антон повёл группу к нему, стараясь не смотреть по сторонам, где всё ещё бродили призраки древних обитателей.

Проём вёл в коридор, похожий на тот, по которому они шли до провала, но более древний. Здесь не было досок, не было бетона – только камень, гладкий, отполированный тысячелетиями. И тишина. Другая, не давящая, а скорее настороженная.

– Смотрите, – Настя остановилась у стены. На ней были знаки. Не буквы, не иероглифы – нечто среднее, похожее на следы птичьих лап, сложенные в причудливые узоры.

– Это письменность?

– Не знаю. Я такой не видела никогда. Ни в одной культуре.

– Сфотографируй.

– Телефон сдох. Связи нет, и батарея села за минуту.

– У меня тоже, – Максим похлопал по карману. – И часы встали. Электроника дохнет.

– А гравитометр?

– Работает, но я сам его собирал. Наверное, поэтому.

Они двинулись дальше. Коридор вился, раздваивался, сходился снова. Диггеры оставляли метки на стенах – Максим достал мелок, чертил стрелки, чтобы не заблудиться. Через час блужданий они вышли к подземной реке.

Вода текла медленно, тяжело, поблёскивая в свете фонарей. Чёрная, маслянистая, она не отражала свет, а впитывала его.

– Не пейте, – предупредила Даша, автоматически включаясь в режим медика. – Я не знаю, что это, но пить это нельзя.

– Пить никто и не собирался, – буркнул Максим. Он присел на корточки у воды, опустил руку в перчатке, попробовал жидкость на ощупь. – Странная. Плотная, как ртуть, только более жидкая.

– Может, это не вода?

– А что?

Ответа никто не знал.

Река уходила в тоннель, такой же чёрный, как она сама. Диггеры пошли вдоль берега, надеясь, что вода куда-то вытекает, а значит, там может быть выход на поверхность.

Через полчаса они нашли мост. Самый настоящий мост – каменный, арочный, перекинутый через подземную реку. Он был старым, очень старым, но сохранился идеально, словно построили его вчера.

– Кто строил мосты под землей? – спросила Настя риторически. – И главное – зачем?

– Чтобы попасть на ту сторону, – Антон показал на противоположный берег. Там, в свете фонарей, угадывалось ещё одно сооружение – высокая башня, уходящая в темноту.

– Легендарно, – Максим сглотнул. – Прямо как во «Властелине колец».

– Пошли?

– А есть выбор?

Они перешли мост. Под ногами глухо гудел камень, внизу текла чёрная вода, не издавая ни звука. На середине моста Антон остановился, посмотрел вниз. Ему показалось, или в воде что-то блеснуло? Что-то золотое, живое, пульсирующее тем же ритмом, что и прожилки в стенах.

– Там кто-то есть, – сказал он.

Все замерли, всматриваясь в черноту. Ничего не было, только маслянистая гладь.

– Померещилось, – решил Максим. – Нервы.

– Наверное.

Башня встретила их пустотой. Она была полой внутри, винтовая лестница уходила вверх и вниз. Вверх – терялась в темноте. Вниз – уходила в воду, потому что основание башни стояло прямо в реке.

– Куда полезем? – спросила Настя.

– Вверх, – решил Антон. – Внизу вода, тупик. А наверху, может быть, выход.

Лестница казалась бесконечной. Они поднимались, считая ступени. Сто. Двести. Триста. Пятьсот. Ноги гудели, дыхание сбивалось. Даша начала отставать, Антон придержал её за руку, помогал идти.

– Я больше не могу, – выдохнула она на шестисотой ступени.

– Можешь. Ещё немного осталось.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Ты сильная, справишься.

Она посмотрела на него в свете фонаря, и Антон увидел в её глазах что-то новое. Не благодарность, не усталость – доверие. Полное, абсолютное доверие. От этого стало тепло, несмотря на холод каменной башни.

– Идём, – сказала она. – Только не отпускай руку.

– Не отпущу.

На тысяча двухсотой ступени лестница кончилась. Они вышли на площадку, перед ними была дверь. Обычная деревянная дверь, обитая железными полосами, с кованой ручкой в виде львиной головы.

– Это не подземелье, – прошептала Настя. – Это чей-то дом.

Антон толкнул дверь.

Она открылась с протяжным скрипом. За ней был... лес. Настоящий лес, осенний, с жёлтыми листьями на деревьях, с запахом прелой травы и дыма. Где-то далеко кричала птица, и небо – небо было настоящим, серым, октябрьским.

– Как? – только и спросил Максим.

Они вышли из башни, обернулись. Башня стояла посреди леса, старая, каменная, поросшая мхом. Вокруг нее кружили птицы, и пахло жизнью.

– Мы выбрались, – Даша заплакала, уткнувшись Антону в плечо. – Мы выбрались, Боже, мы выбрались.

– Погодите, – Максим достал гравитометр, посмотрел на показания, потом поднял голову к небу. – Ребята, это не наше небо.

– В смысле?

– Солнце должно быть с той стороны. И облака движутся не так. И...

Он не договорил. Из леса донеслись крики. Женские крики, полные ужаса, и мужские – гортанные, злые, победоносные. Запахло дымом и кровью.

– Бежим, – скомандовал Антон. – Быстро!

Но бежать было некуда. Башня за спиной исчезла, растворилась в воздухе, оставив их посреди незнакомого леса, где кричали люди на древнем, почти забытом языке.

Глава 3. Портал

Лес встретил их запахом гари. Антон втянул носом воздух, пытаясь определить направление, но ветер метался между стволами, сбивая с толку. Крики стихли так же внезапно, как начались, и это было хуже всего – неизвестность давила сильнее, чем открытая опасность.

– Назад, – Максим крутил головой, ища взглядом башню. – Надо вернуться в башню.

– Её нет, – Настя стояла на том месте, где только что возвышалась каменная громада, и топтала пожухлую траву. – Была – и нет. Трава даже не примята.

– Этого не может быть.

– Может. Мы же только что выбрались из-под земли через башню, которой здесь никогда не было. Логично, что она исчезла. Это же... это портал или что-то такое.

Антон подошел к Насте, опустился на колени, провел рукой по земле. Дёрн был плотным, старым, корни переплелись в упругую сетку. Если здесь и стояло каменное сооружение весом в сотни тонн, оно не оставило ни малейшего следа.

– Нам нужно понять, где мы, – сказал он, поднимаясь. – Макс, что с приборами?

Максим уже возился с гравитометром, нервно нажимал кнопки, тряс аппарат.

– Глючит. Показывает какую-то чушь. Координаты пляшут, магнитное поле... такого поля вообще не бывает в природе. Оно как будто живое, дышит.

– Спутники?

– Какой спутники? Мы под землей были неизвестно сколько, связи нет, GPS не ловит. – Максим убрал прибор в рюкзак, достал обычный компас, посмотрел и выругался. – Стрелка пляшет как бешеная. Север то тут, то там.

– Значит, ориентируемся по солнцу, – Антон поднял голову к небу, прищурился. – Солнце вон там. Значит, там запад, если сейчас около полудня.

– А если не полдень? – спросила Даша. Она стояла чуть поодаль, прислушиваясь к лесу. – Если мы прошли не только через пространство, но и через время?

Все замолчали. Эта мысль витала в воздухе с того момента, как они увидели пульсирующие стены подземного зала, но никто не решался произнести её вслух.

– Даша права, – неожиданно поддержала Настя. – Историк во мне кричит, что это ненормально. Те знаки на стенах, архитектура башни... я такой не видела. Ни в одном учебнике, ни в одной экспедиции. Это не наша история. Или не наше время.

– А чье? – Максим поправил очки, нервно дернул щекой.

– Не знаю. Но лес... посмотрите на лес.

Они огляделись. Лес как лес – берёзы, осины, кое-где дубы, подлесок из орешника. Осень в самом разгаре: листья жёлтые, красные, земля усыпана палой листвой. Пахло грибами и прелью. Обычный русский лес, каких тысячи от Подмосковья до Сибири.

– Обычный лес, – сказал Антон.

– В том-то и дело, что слишком обычный. – Настя подошла к ближайшей берёзе, провела рукой по коре. – Мы в центре Москвы, под нами – километры асфальта, бетона, метро. Здесь не может быть такого леса. Даже в парках не бывает такого подлеска. Это дикий лес, настоящий.

– Значит, мы далеко от Москвы.

– Или глубоко во времени.

Снова крик. Теперь ближе, отчетливее – женский, полный отчаяния, и следом мужской, грубый, торжествующий. Антон рванул в сторону звука, не думая, на автомате. За спиной ли шаги друзей.

Он бежал между деревьями, перепрыгивая через корни и валежник. Ветки хлестали по лицу, но он не замечал. Крики становились громче, ближе. Вдруг лес кончился, и Антон выскочил на опушку.

Картина, открывшаяся перед ним, заставила сердце пропустить удар.

Горела деревня. Несколько изб, окруженных частоколом, пылали ярко, с треском, выбрасывая в небо клубы чёрного дыма. По поляне метались люди в длинных рубахах, лаптях, простоволосые бабы с растрёпанными косами. А верхом на низкорослых лохматых лошадях носились всадники в странных доспехах – кожаных, с нашитыми металлическими пластинами, в остроконечных шапках, с кривыми саблями в руках.

– Твою мать, – выдохнул подбежавший Максим. – Это же...

– Монголы, – закончила Настя. Голос у неё сел, стал хриплым. – Ранние монголы. Тринадцатый век. Я по доспехам узнаю.

– Откуда здесь монголы? Мы в Подмосковье!

– Это не Подмосковье или не наше время.

Один из всадников заметил их. Он что-то крикнул своим, и трое отделились от общей массы, понеслись в сторону диггеров. Антон увидел лица – плоские, с узкими глазами, заросшие редкими бородками, перекошенные злобой и азартом погони.

– Бежим! – заорал он, хватая Дашу за руку.

Они рванули обратно в лес. Сзади слышался топот копыт, гортанные крики, свист. Антон петлял между деревьями, таща за собой Дашу, слыша за спиной тяжелое дыхание Максима и Насти. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, пытались остановить.

– Сюда! – крикнул Максим и свернул в овраг, поросший папоротником.

Они скатились по склону, больно ударяясь о корни и камни, забились под нависший берег ручья. Сверху, совсем рядом, прогрохотали копыта, послышались голоса. Всадники остановились прямо над ними, перекликались, явно потеряв след. Антон зажал рот Даше рукой, хотя она и так молчала, вцепившись в его куртку побелевшими пальцами.

Один из монголов спешился. Антон слышал его шаги совсем близко, видел край кожаного сапога в полуметре от своего укрытия. Если монгол заглянет под берег – всё. Спрятаться негде, бежать некуда.

Сапог постоял, развернулся и ушел. Шаги затихли. Сверху донёсся удаляющийся топот копыт.

Минуту они сидели не дыша. Потом ещё минуту. Потом Настя всхлипнула, и это прорвало плотину – Даша разрыдалась беззвучно, трясясь всем телом, Максим вытер пот со лба дрожащей рукой.

– Ушли, – выдохнул он. – Кажется, ушли.

– Тихо, – Антон прислушался. Лес шумел ветвями, где-то далеко всё ещё кричали люди, но крики становились тише, отдалялись. – Сидим пока здесь.

– Сколько?

– Пока не стемнеет.

– А если они вернутся с факелами?

– Значит, будем отбиваться.

– Чем? – Максим оглядел их снаряжение. Веревки, каски, налобные фонари, у Даши в рюкзаке – медицинские препараты, у Насти – блокнот и карандаш. Огнестрела нет, даже ножи – только складные, для хозяйственных нужд. Против монгольских сабель просто смех.

– Электрошокер, – вспомнил Антон. У него в кармане рюкзака лежал небольшой шокер, купленный для защиты от бродячих собак. – У кого ещё?

– У меня, – Максим достал такой же. – Настя, Даша?

– Я не ношу такое, – Даша покачала головой.

– А я забыла, – Настя виновато развела руками.

– Два шокера против десятка всадников. – Максим усмехнулся невесело. – Круто мы вооружены.

– Хватит, – оборвал Антон. – Надо думать, что делать дальше.

Они сидели в овраге до темноты. Слушали лес, вздрагивали от каждого шороха. Настя пыталась анализировать ситуацию с профессиональной точки зрения, но срывалась на истерику. Максим молча перебирал приборы, проверял, что работает, что сдохло. Даша прижималась к Антону, и он чувствовал, как её бьет дрожь, хотя на улице не было холодно.

Когда стемнело окончательно, они выбрались из оврага. Лес встретил их ночными звуками – ухал филин, где-то пищала мышь, ветер шелестел листвой. Никаких признаков монголов, никаких криков. Только вдалеке, в стороне деревни, все ещё светилось зарево пожара.

– Надо идти туда, – сказала Настя.

– С ума сошла? – Максим уставился на нее. – Там же эти...

– Они ушли. Налетели, ограбили и ушли, их дело – набег. А там, может, раненые остались, наши предки. Мы не можем просто бросить их.

– Она права, – Даша поднялась, вытирая лицо. – Я медик и если есть раненые, я обязана помочь.

– Вы обе с ума сошли, – Максим покачал головой. – Мы сами еле ноги унесли. Нас убьют, если вернемся.

– Не вернемся, – Антон принял решение. – Мы аккуратно подойдем, посмотрим. Если опасно – уйдем. Но Даша права: если есть раненые, мы не имеем права бросать.

– С каких пор мы имеем какие-то обязанности перед людьми, которые жили восемьсот лет назад?

– С тех самых, – жестко ответил Антон, – что мы, возможно, никогда не вернёмся домой. И жить нам здесь. А жить с грузом на совести я не хочу.

Максим хотел возразить, но Настя взяла его за руку, и он замолчал.

Деревня встретила их запахом смерти. Гарь, паленая плоть, кровь – запахи, которые не спутаешь ни с чем. Антон зажимал рот и нос рукавом, но они все равно проникали внутрь, заставляя желудок сжиматься.

Избы догорали, роняя искры в чёрное небо. На земле лежали тела – мужчины в разорванных рубахах, женщины, дети. Настя всхлипывала, прикрывая рот ладонью. Даша, пересилив себя, подошла к ближайшему телу, проверила пульс, покачала головой.

– Помогите...

Голос донесся из-под развалин амбара. Тихий, слабый, детский. Антон рванул туда, начал разбирать обгоревшие доски, обжигая руки. Максим подключился, отбрасывая головёшки ногами. Под досками лежал мальчик лет десяти, прикрытый телом женщины – видимо, матери. Она была мертва, мальчик жив, но правая рука висела плетью, из страшной раны на голове текла кровь.

– Даша! – крикнул Антон.

Даша уже была рядом, раскрывала аптечку профессиональными движениями, которые не могла убить никакая паника. Перекись, бинты, обезболивающее. Мальчик смотрел на них огромными глазами, полными ужаса и непонимания. Он никогда не видел таких людей – в странной блестящей одежде, со светящимися головами (налобные фонари все еще горели), с прозрачными пакетами и непонятными инструментами.

– Не бойся, – Антон опустился рядом на колени, взял мальчика за здоровую руку. – Мы поможем. Тебя как зовут?

Мальчик молчал, только вздрагивал всем телом.

– Он не понимает, – тихо сказала Настя. – Это древнерусский язык, он сильно отличается от нашего. Дайте я попробую.

Она заговорила, медленно подбирая слова, вспоминая курсы древнеславянских диалектов. Мальчик вздрогнул, услышав родную речь, и заплакал. Сквозь всхлипывания он произнес несколько слов.

– Он говорит, что его зовут Микула, – перевела Настя. – Что пришли «поганые», убили всех, забрали сестру. Мать закрыла его собой, а сама...

Она не договорила. Даша тем временем обработала рану, наложила повязку. Рука, судя по всему, была сломана, но не безнадёжно.

– Надо вправлять и шину накладывать, – сказала она. – Здесь не место. Надо увести его отсюда.

– Куда?

– К башне. – Максим оглянулся на лес. – Надо вернуться туда, где мы вышли. Может, портал еще работает.

– А если нет?

– Тогда будем искать убежище. Но оставаться здесь нельзя – монголы могут вернуться утром.

Антон подхватил мальчика на руки. Тот был легким, почти невесомым – кожа да кости. Они пошли обратно в лес, ориентируясь по звездам и внутреннему чутью. Даша шла рядом, держа мальчика за руку и тихо говоря что-то успокаивающее.

Место, где стояла башня, нашлось легко – по примятой траве, где они топтались в первый раз. Но башни не было. Только поляна, залитая лунным светом, и ни намека на каменное строение.

– Что теперь? – спросила Настя.

– Ждать, – решил Антон. – Раз здесь портал сработал один раз, сработает и второй. Надо просто ждать.

– А если он сработает через тысячу лет?