Гера Фотич Разящие огни грехов

Глава 6

Прощание и свидание

А рано утром Фома уже чувствовал себя бодро, поднялся по будильнику. Ему показалось, что он опоздал, и с волнением сбежал вниз.

Было ещё сумрачно.

Алексей сидел с бабушкой за столом и мирно беседовал, поедая завтрак, его несуразные очки лежали рядом с тарелкой.

При виде внука Ольга всплеснула руками:

– Что ж ты, милок, так рано проснулся, весь дом ещё спит!

– Подождите меня, я с Лёшиком! – крикнул Фома и поспешил в ванную комнату. Быстренько умывшись, вернулся и тоже устроился за столом.

Ольга положила ему в тарелку каши, придвинула несколько банок с вареньем:

– Какое будешь: яблочное, смородиновое или клубнику?

Фома покрутил головой, и, отрезав ножом кусок масла, как делал дед, бросил его в тарелку. Стал мешать ложкой и дуть, взял отрезанный кусок ржаного хлеба.

Ольга пригладила его взъерошенные волосы. С любовью смотрела на внука, ласково обнимала взглядом, была рада, что он выздоровел.

Дорога до станции пешком была не длинной. Все повороты, подъёмы и спуски Фома знал назубок – не раз с приятелем ездил здесь на велосипеде. Но в этот раз путь казался удивительно долгим.

Тропинка плутала между сосен, точно стараясь запутать путников и вернуть обратно. Ели предупреждающе шумели в вышине, тянулись своими лапами, норовя закрыть обзор, сбить с дороги. Листья кустарников маслянисто блестели утренней росой, грозя пролить её на неосторожных путешественников. Неожиданно вспархивали потревоженные птицы, хлопая крыльями и отчаянно крича, пропадали между ветвей. Над головами раздавался сухой отрывистый треск, и впереди падала корявая ветка, перегораживая путь.

Шли молча. Алексей нёс на плече большой рюкзак и периодически останавливался, поддергивал его вверх, слегка приседая, и, упруго распрямляя ноги, заводил лямку на плечо ближе к шее. И казалось, что вещевой мешок тоже упрямится и не хочет следовать вместе со своим хозяином.

В такие моменты племянник молча стоял рядом, с тоской смотрел на несчастного дядю в надежде, что тот неожиданно передумает и скажет: «Пойдём домой!» Но тот продолжал настырно молча идти вперёд.

Фома вспоминал, как отлынивал от занятий в школе, ссылаясь на боль в голове или ноге. И тогда мама звонила директору, сообщая неприятную новость. Но почему же бабушка ничего не придумала, чтобы оставить Алексея дома? Кому можно было позвонить в данной ситуации, чтобы отсрочили поездку, он не знал.

– Лёшик, а ты не можешь не ехать? – неожиданно спросил Фома, жалобно посмотрев на дядю. Но видя, что тот продолжает идти не поворачиваясь, предложил: – А давай убежим! Помнишь, как мы убегали от деда на другой берег озера, когда он заставлял нас полоть огород? Там много брошенных старых домов, будем там жить, рыбу ловить, ягоды собирать и продавать на рынке, работу найдём!

– Нет, не могу, – покрутил Алексей головой, – я контракт подписал… я же доброволец – мог и не идти. Но я подумал, что надо так сделать.

– Это же тебя дед заставил? Да? Значит, ты можешь отказаться!

Алексей глубоко вздохнул:

– Не заставил. Но он помог мне что-то понять. Он правильно говорит – я в своей жизни ничего не сделал! Жены нет, детей нет, дом свой не построил! Да и дерево… не помню. Надо что-то совершить в этой жизни, чтобы почувствовать себя мужчиной!..

Уже на платформе, перед самым отправлением электрички, Фома обнял дядю и снова неуверенно попросил:

– Лёшик, не уезжай, пожалуйста! Дедушка тебе ничего-ничего не сделает! Уже не сможет! Я тебе обещаю! Его сегодня… – Он запнулся и умолк, понурил голову.

Алексей ласково улыбнулся и погладил Фому по упрямым светлым волосам. В его глазах стояла сердечная безмолвная благодарность.

– Ты не волнуйся, – сказал он тихо и поцеловал Фому в щёку, – я сам так решил, я же взрослый! – и, поддернув рюкзак, зашёл в открытые двери электрички.

«Осторожно, двери закрываются» – сказал хриплый неприятный голос, который показался Фоме очень знакомым. Он поднял голову и увидел в маленьком окошечке двери неожиданно детское лицо Лёшика, точно тот был с Фомой одного возраста. Лицо казалось удивительно беспомощным и потерянным, хотелось броситься к машинисту и сообщить ему о недоразумении, со всей силы колотить в запертые металлические двери, требуя выпустить ребёнка.

Когда зелёная изгибающаяся гусеница поезда скрылась за поворотом, Фома почувствовал, как что-то тёплое и дорогое, трепещущее внутри, покинуло его тело, и взамен образовалась черная гулкая пустота, с которой ему придётся жить дальше.

Горячая удушливая волна сжала горло, в глазах защипало, и он, не в силах сдерживаться, расплакался, по-детски тоненько скуля и хлюпая носом, стоя посреди пустого перрона.

Немного успокоившись, он вытер рукавом глаза. Подумал, что Алексей тоже ощутил ту же тоску и может быть ещё решит вернуться. Ведь он добровольно поехал на войну.

Фома сел на лавочку и стал с грустью смотреть, как незнакомые люди молчаливо взбираются по бетонной лестнице на платформу в ожидании следующих поездов.

Через некоторое время пришла электричка с другой стороны, и граждане вышли, перрон снова опустел. Затем прибыл пассажирский. Так было несколько раз, и ему очень хотелось увидеть среди приезжающих знакомое бледное лицо Лёшика в нелепых грубых очках. Но слышался только хриплый голос: «Осторожно, двери закрываются…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.