современная русская литература

книги о приключениях

триллеры

русское фэнтези

ужасы

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Во второй книге мир Школьника рушится быстрее, чем он успевает перезарядить ствол. Убитые авторитеты, исчезнувшие люди, «Ковчег», играющий в тени, и Кириллыч, для которого месть — это искусство. Фёдор идёт по следу, который пахнет кровью, холодом и ложью, — и на этот раз ставки выше, чем сама жизнь.
Это история о том, что происходит, когда охотник наконец понимает: охотятся на него.
Фёдор «Школьник» теряет тех, кто был ему ближе крови, и обнаруживает: за каждым трупом тянется одна и та же тень — «Ковчег». Он идёт вглубь этой тьмы, где правда режет больнее ножа, а предатели улыбаются первыми. Здесь выживает лишь тот, кто стреляет без сомнений.


краткое содержание

маркетинг и реклама

Аномалия, рожденная смертью 2

Эта книга не развлекает — она опознаёт. Всё, что происходит с младшим сержантом ППС Егором Дымовым, — подлинно. Ни вымысла, ни фантазии. Только вызовы, рапорты, кровь и холод на затылке. Автор прошёл всё сам, будучи участковым в одном из российских городов. Он не наблюдал — он вытаскивал. Если после прочтения захочется выкурить три сигареты на балконе — значит, понял: это хроника, не страшилка. Имена изменены, факты — нет. Один из героев — Владимир Кожемякин — реальный человек, прошедший Чечню. Всё, что связано с войной — вымысел. Всё остальное — правда. Это не детектив и не боевик. Это улица. С кошкой, жующей мёртвую хозяйку. С тишиной после выстрела. С сержантом, который просто делает работу.

любовные романы

фэнтези

современные любовные романы

городское фэнтези

детективное фэнтези

Когда на погоны капает дождь

Во второй книге мир Школьника рушится быстрее, чем он успевает перезарядить ствол. Убитые авторитеты, исчезнувшие люди, «Ковчег», играющий в тени, и Кириллыч, для которого месть — это искусство. Фёдор идёт по следу, который пахнет кровью, холодом и ложью, — и на этот раз ставки выше, чем сама жизнь.
Это история о том, что происходит, когда охотник наконец понимает: охотятся на него.
Фёдор «Школьник» теряет тех, кто был ему ближе крови, и обнаруживает: за каждым трупом тянется одна и та же тень — «Ковчег». Он идёт вглубь этой тьмы, где правда режет больнее ножа, а предатели улыбаются первыми. Здесь выживает лишь тот, кто стреляет без сомнений.


научная фантастика

социальная фантастика

Меня зовут Матвей Смирнов.
Я — классический смоленский задрот: замерщик окон, любитель чая с печеньем и несчастной любви к начальнице Юленьке из московского офиса.

Но жизнь пошла под откос в момент, когда я подобрал брелок.
Просто брелок. С одной красной кнопкой.
Висел на решётке ливнёвки — после того как в мировую поп-диву Пайку влетел самокатчик.
А Пайка — не та, кто теряет вещи без последствий. У неё — армия фанатов, охранник-хакер с кулаками как бетонные урны, и характер, способный расплавить асфальт.

А сам брелок… оказался тем, что исполняет желания.
С этого момента я:

•	в бегах по всей Европе,
•	скрываюсь от киллера Боба — военного на пенсии с кулаками и ПТСР,
•	путешествую с говорящим котом Григорием, которому по глупости вшил интеллект профессора МГУ. Теперь он — умный. Саркастичный. И, к сожалению, матерится. Часто. Очень.


детективная фантастика

Брелок желаний

Фёдору было шестнадцать, когда он утонул. Настоящая смерть — с синевой, белым светом и тишиной.
Врачи вернули его. Но вернулся — не совсем он.
Через неделю комы в теле проснулась аномалия — нечеловеческая сила, концентрировавшаяся в каждом ударе. Ударе, которым можно убить.
Об этом узнал Кириллыч — бывший повар, ставший депутатом, миллионером и… торговцем жизнями. Он выкрал Федю. Увез в Китай.
Бои насмерть, профессиональные убийцы, извращённые миллиардеры на трибунах.
Но Фёдор выжил. И сбежал.
Он вернулся. Не с жалобами. С планом.
Уничтожить империю Кириллыча. По кирпичу. По телу. По душе.
Это — история мести.
История парня, чья смерть стала началом.
История той силы, что пробуждается, когда у тебя не осталось ни любви, ни надежды, ни страха.
"Аномалия, рождённая смертью" — не просто триллер. Это бой. Это кровь. Это ад.
И только один вопрос: что станет с тем, кто выжил, но умер однажды?


литературоведение

Аномалия, рожденная смертью

Меня зовут Матвей Смирнов.
Я — классический смоленский задрот: замерщик окон, любитель чая с печеньем и несчастной любви к начальнице Юленьке из московского офиса.

Но жизнь пошла под откос в момент, когда я подобрал брелок.
Просто брелок. С одной красной кнопкой.
Висел на решётке ливнёвки — после того как в мировую поп-диву Пайку влетел самокатчик.
А Пайка — не та, кто теряет вещи без последствий. У неё — армия фанатов, охранник-хакер с кулаками как бетонные урны, и характер, способный расплавить асфальт.

А сам брелок… оказался тем, что исполняет желания.
С этого момента я:

•	в бегах по всей Европе,
•	скрываюсь от киллера Боба — военного на пенсии с кулаками и ПТСР,
•	путешествую с говорящим котом Григорием, которому по глупости вшил интеллект профессора МГУ. Теперь он — умный. Саркастичный. И, к сожалению, матерится. Часто. Очень.



остросюжетные любовные романы

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Всё, что происходит с младшим сержантом ППС Егором Дымовым,  подлинно. Ни вымысла, ни фантазии. Только вызовы, рапорты, кровь и холод на затылке. Автор прошёл всё сам, будучи участковым в одном из российских городов. Он не наблюдал  он оформлял, описывал и вытаскивал. Если после прочтения захочется выкурить три сигареты на балконе  значит, понял: это хроника из обычных будей милиции, не страшилка. Имена изменены, факты  нет. Один из героев  Владимир Кожемякин  реальный человек, прошедший Чечню. Всё, что связано с войной  вымысел. Всё остальное  правда. Это не детектив и не боевик. Это улица. С кошкой, жующей мёртвую хозяйку. С тишиной после выстрела. С сержантом, который просто делает работу.

Георгий Егоров