Генрик Ибсен Вернувшиеся (сборник)

Г о с п о ж а Б е р н и к. Ты себя неважно чувствуешь, да?

Т ё н н е с е н. Да, неважно.

Г о с п о ж а Б е р н и к. Ты плохо спал ночью?

Т ё н н е с е н. Плохо не то слово. Вчера вечером моя болезнь выгнала меня на прогулку, я зашел в клуб и взялся там читать отчет полярной экспедиции. Как все же укрепляет дух и волю, когда наблюдаешь за человеком в его борьбе со стихиями.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Но вам это, выходит, на пользу не пошло, господин Тённесен.

Т ё н н е с е н. Нет, мне это вышло боком. Я всю ночь ворочался в полудреме, и мне снилось, что меня преследует огромный морж.

У л а ф(появляется на террасе). За тобой гнался морж, дядя?

Т ё н н е с е н. Мне это приснилось, балбес! А ты все играешь с потешным луком? Уж завел бы себе настоящее ружье что ли…

У л а ф. Да я бы мечтал, но…

Т ё н н е с е н. В таком ружье хоть смысл есть. К тому же стрелять всегда волнительно.

У л а ф. Ух, я бы медведя застрелил! Но нет, дядя, отец не позволяет.

Г о с п о ж а Б е р н и к. Хилмар, в самом деле, не забивай ему голову глупостями.

Т ё н н е с е н. Ну и поколение подрастает, Бог мой! Все помешаны на спорте, но спорт – чистое баловство, а вот стремления закалить себя, мужественно встретить опасность лицом к лицу у молодых нет и в помине. И не тычь ты в мою сторону луком, дурень, он может выстрелить.

У л а ф. Не может, дядя, стрелы нет.

Т ё н н е с е н. Наверняка знать никогда нельзя, а вдруг в нем все-таки есть стрела? Убери его, я сказал! Черт, и чего ты давным-давно не сбежал в Америку на каком-нибудь папашином корабле? Посмотрел бы на охоту на бизонов или сразился с краснокожими.

Г о с п о ж а Б е р н и к. Хилмар, право…

У л а ф. Я бы с удовольствием, дядя. Тем более вдруг я там встречу дядю Юхана и тетю Лону.

Т ё н н е с е н. Хм… не болтай.

Г о с п о ж а Б е р н и к. Улаф, шел бы ты лучше в сад.

У л а ф. Мама, а на улицу мне можно?

Г о с п о ж а Б е р н и к. Можно, но недалеко, запомни, наконец.

Улаф выбегает за калитку.

Р ё р л у н д. Господин Тённесен, негоже забивать ребенку голову такими глупостями.

Т ё н н е с е н. Конечно, зачем? Пусть растет домоседом, за порог ни-ни. Тут таких много.

Р ё р л у н д. Что ж вы сами не уезжаете, однако?

Т ё н н е с е н. Я? С моей болезнью? Ну да, здесь в городе ее в расчет не принимают… Но у человека есть еще и обязательства перед обществом, в котором он живет. Должен здесь оставаться хоть один, кто несет идеалы высоко, как знамя? Господи, опять он вопит. Уф-уф-уф…

Д а м ы. Кто вопит?

Т ё н н е с е н. Я не знаю. Но они так громко разговаривают в кабинете, я нервничаю.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Кажется, это мой муж. Он привык, господин Тённесен, выступать при большом стечении народа….

Р ё р л у н д. Остальные тоже не шепотом разговаривают, как я слышу.

Т ё н н е с е н. Бог мой, речь-то о деньгах. В этом городе все обсуждения упираются в мелочные денежные соображения. Уф-уф-уф…

Г о с п о ж а Б е р н и к. Это все же лучше, чем как раньше, когда все заканчивалось развлечениями.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Неужели все было так плохо?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. О да, госпожа Люнге, уж поверьте. Ваше счастье, что вы не жили здесь тогда.

Г о с п о ж а Х о л т. Тут все-все изменилось. Как вспомню свою юность…

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Да даже лет четырнадцать-пятнадцать назад… Господи помилуй, что за жизнь была! И бальное товарищество, и музыкальное…

М а р т а. И театральное. Я его отлично помню.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Да, да, как раз там ставили вашу пьесу, господин Тённесен.

Т ё н н е с е н(отходит в глубь сцены). Что?!

Р ё р л у н д. Пьесу студента Тённесена?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Да, это было задолго до вашего появления здесь, господин учитель. Пьесу давали только один раз.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Госпожа Руммель, вы мне про эту пьесу рассказывали, что играли в ней любовницу?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь(косится на учителя). Я? Что-то запамятовала, госпожа Люнге. Зато отлично помню, как во всех домах беспрерывно устраивали званые приемы.

Г о с п о ж а Х о л т. Богом клянусь, я знаю дома, где давали по два обеда в неделю.

Г о с п о ж а Л ю н г е. И был еще передвижной театр, слышала я.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. О, это был сущий ужас!

Г о с п о ж а Х о л т(нервно покашливает). Хм, хм.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Актеры? Нет, вот этого я не помню.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Говорят, они вели себя не приведи Бог. А в чем там дело было?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. На самом деле и говорить не о чем, госпожа Люнге.

Г о с п о ж а Х о л т. Дина, милочка, передай мне ту сорочку.

Г о с п о ж а Б е р н и к(в один голос с ней). Дина, дорогая, сходи попроси Катрину подать нам кофе.

М а р т а. Я схожу с тобой, Дина.

Дина и Марта выходят в ближайшую к нам дверь справа.

Г о с п о ж а Б е р н и к(вставая). Милые дамы, я отлучусь на минутку. Кофе мы, пожалуй, выпьем на террасе.

Выходит на террасу и накрывает на стол. Учитель, стоя в дверях, ведет с ней беседу. Тённесен сидит тут же, курит.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь(тихо). Госпожа Люнге, как вы меня напугали, Бог мой.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Я?

Г о с п о ж а Х о л т. По правде говоря, госпожа Руммель, вы сами начали.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Я? Как вы можете такое говорить, госпожа Холт? Я ни словечка не проронила.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Но в чем дело?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Как вы могли завести беседу о… Неужто вы не видели, что Дина здесь?

Г о с п о ж а Л ю н г е. Дина? Боже мой, неужели она как-то?..

Г о с п о ж а Х о л т. И в этом доме?! Разве вы не знаете, что как раз брат госпожи Берник…

Г о с п о ж а Л ю н г е. Брат? Я ничего не знаю, мы здесь совсем недавно.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. И вы не слышали, что…(Дочери.) Пойди погуляй в саду, Хильда.

Г о с п о ж а Х о л т. И ты тоже, Нетта. И будьте полюбезнее с бедняжкой Диной.

Фрёкен Руммель и фрёкен Холт спускаются в сад.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Так что случилось с братом госпожи Берник?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Вы не знаете, что героем той скверной истории как раз он и был?

Г о с п о ж а Л ю н г е. Студент Тённесен был героем скверной истории?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Да нет же, госпожа Люнге. Студент ей кузен, а я говорю о брате.

Г о с п о ж а Х о л т. О пропащем Тённесене.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Его звали Юхан. Он сбежал в Америку.

Г о с п о ж а Х о л т. Вынужден был бежать, как вы поняли.

Г о с п о ж а Л ю н г е. И он был замешан в скверной истории?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Да, там вышла такая… как бы это сказать… такая история с матерью Дины. О, я помню все как сейчас. Юхан Тённесен служил тогда в конторе старой госпожи Берник, а Карстен Берник только вернулся из Парижа, он еще не был помолвлен…

Г о с п о ж а Л ю н г е. Но что за скверная история?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Видите ли, в ту зиму здесь играл Передвижной театр Мёллера…

Г о с п о ж а Х о л т. А в нем выступали актер Дорф и его жена. И все молодые люди сходили по ней с ума.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Одному Богу известно, что они находили прекрасного в этой дамочке. Но однажды вечером актер Дорф вернулся домой…

Г о с п о ж а Х о л т. Когда его никто не ждал…

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. И увидел… нет, это невозможно рассказать…

Г о с п о ж а Х о л т. Ничего он не увидел, госпожа Руммель. Дверь была заперта изнутри.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Я так и говорю – он увидел, что дверь заперта изнутри. А дальше, сами понимаете: тому, кто был в доме, пришлось прыгнуть в окно.

Г о с п о ж а Х о л т. В окно мезонина, с эдакой высоты!

Г о с п о ж а Л ю н г е. И это был брат госпожи Берник?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Именно что.

Г о с п о ж а Л ю н г е. И он потом сбежал в Америку?

Г о с п о ж а Х о л т. Вынужден был сбежать, как вы поняли.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. А позже выяснилось и другое обстоятельство, едва не столь же неприглядное. Представляете, он покусился на кассу фирмы…

Г о с п о ж а Х о л т. Этого мы не знаем наверняка, госпожа Руммель. Может, это просто слухи.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Скажете тоже… Да об этом весь город знал! Старуху Берник та история чуть не разорила. Мне сам Руммель рассказывал! Все, все, Господи, удержи мой язык от злословия.

Г о с п о ж а Х о л т. В любом случае на мадам Дорф эти деньги не пошли, потому что она…

Г о с п о ж а Л ю н г е. Да, как родители Дины жили дальше?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Дорф бросил жену, ребенка и уехал. А у мадам хватило наглости остаться в городе еще на целый год. Выступать в театре она все же не решилась, жила стиркой и шитьем на чужих людей.

Г о с п о ж а Х о л т. Еще открыла школу танцев.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Из этого ничего не вышло, понятное дело. Какой родитель доверит ребенка такой особе? Но протянула она недолго. К работе наша красотка была непривычна, занемогла легкими и умерла.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Действительно, прескверная история!

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Берникам нелегко было ее пережить, сами понимаете. Это темное пятно на солнце их счастья, как сказал однажды Руммель. Так что никогда не поминайте эту историю здесь в доме, госпожа Люнге.

Г о с п о ж а Х о л т. И Бога ради, ни слова о сводной сестре!

Г о с п о ж а Л ю н г е. Да, ведь у госпожи Берник есть еще и сводная сестра?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. По счастью, можно сказать «была», потому что сейчас они отношений не поддерживают. Да уж, еще та дамочка! Вообразите, она остригла волосы и носила в дождь мужские сапоги.

Г о с п о ж а Х о л т. А когда сводный брат – тот самый, пропащий, – сбежал, взбудоражив, конечно, весь город, угадайте, что она сделала? Поехала к нему!

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. А какой скандал она учинила перед отъездом, госпожа Холт!

Г о с п о ж а Х о л т. Тише! Ни слова об этом!

Г о с п о ж а Л ю н г е. Господи, она еще и скандал учинила?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Дело было так, госпожа Люнге. Берник аккурат тогда обручился с Бетти Тённесен, и вот он заходит об руку с ней в дом ее тетушки, чтобы сообщить о помолвке…

Г о с п о ж а Х о л т. Тённесены росли без родителей, надо вам знать.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. …И тут Лона Хессель встает со стула и с размаху отвешивает элегантному образованному Карстену Бернику звонкую пощечину.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Ой! В жизни ничего…

Г о с п о ж а Х о л т. Да, так и было.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. А потом собирает чемодан и уезжает в Америку.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Должно быть, она сама имела на него виды?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Еще бы! Вы правы – когда он приехал из Парижа, Лона взяла в голову, что они будут парой.

Г о с п о ж а Х о л т. Не представляю, как она могла всерьез верить, что Берник, такой галантный, такой светский, истинный кавалер, любимец всех дам…

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. И при том сама благопристойность и строжайшая мораль, госпожа Холт.

Г о с п о ж а Л ю н г е. И чем занялась в Америке эта Лона Хессель?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Сие, как сказал однажды Руммель, покрыто завесой, которую вряд ли стоит поднимать.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Что это значит?

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Видите ли, она не поддерживает никаких связей с семьей. Но всему городу известно, что она, например, пела там по гостиницам за деньги…

Г о с п о ж а Х о л т. И читала публичные лекции…

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Издала совершенно безумную книгу…

Г о с п о ж а Л ю н г е. Что вы говорите?!

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Да, Лона Хессель для их семьи тоже, конечно, пятно на солнце их счастья… Но теперь вы знаете, что к чему, госпожа Люнге. Видит Бог, я рассказываю, только чтобы предостеречь вас.

Г о с п о ж а Л ю н г е. Я так и поняла, не волнуйтесь. Но бедняжка Дина! Сердце за нее болит.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Для нее как раз это было счастьем. Представьте себе, осталась бы она в руках таких родителей. Разумеется, мы всем обществом стали заботиться о ней, наставлять по мере сил, а позже хлопотами Марты Берник ее забрали в этот дом.

Г о с п о ж а Х о л т. Она всегда была трудным ребенком. Еще бы – дурной пример перед глазами. Дина не то что наши дети, в ней надо лаской укоренять добро, госпожа Люнге.

Г о с п о ж а Р у м м е л ь. Тише, она идет.(Громко.) Да, наша Дина – большая умница. Ой, Дина, ты тут? А мы шитье разбираем…

Г о с п о ж а Х о л т. Дина, как чудесно пахнет твой кофе! Чашечка такого кофе перед обедом…

Г о с п о ж а Б е р н и к(с террасы). Прошу к столу, милые дамы!

Тем временем Марта и Дина помогли горничной накрыть стол для кофе. Дамы рассаживаются вокруг стола на террасе, все они преувеличенно любезны с Диной. Она вскоре возвращается в залу к своему шитью.