Litres Baner
Ричард Длинные Руки – майордом

Гай Юлий Орловский
Ричард Длинные Руки – майордом

Глава 13

Солнечный свет ослепил на выходе из темного подвала. Я щурился и моргал, сгоняя с глаз слезу, за спиной громыхала ключами леди Элинор, потом я услышал ее непривычно мягкий голос:

– Сэр Ричард… сэр Ричард…

Я обернулся. Она смотрела на меня, как мне показалось, без всякого подвоха, хотя такое думать о женщине вообще-то рискованно.

– Что?

– Спасибо, – произнесла она.

Я отмахнулся.

– Знаю, еще не раз пожалею, но… слаб я, слаб! Пока не гожусь даже в короли, не то что в императоры.

Она не поняла горького сарказма в моем голосе, покачала головой.

– Не думаю, что пожалеете. Но я сказала спасибо по другому поводу.

Я спросил с любопытством.

– Что еще? Говорите, говорите! Я обожаю, когда меня хвалят.

Она отмахнулась.

– В этом вы не оригинальны. Все мужчины обожают, на чем и попадаются. Я не решалась вам сказать, что герцог был очень недоволен, когда вы заперли этот подвал и никому не разрешили туда входить. Все-таки хозяин в крепости герцог Готфрид…

Я покачал головой.

– Так вы больше заботитесь, чтобы герцог был всем доволен?.. Что ж, передайте мои поздравления герцогу. И скажите, что ему с вами повезло.

Она слабо улыбнулась.

– Это передам обязательно. Хотя он вряд ли поверит.

Мы вышли из подвала вместе. Я спросил запоздало:

– Почему? Вы такая зверюка?

Он сказала с некоторой грустью:

– Нет, но ему рассказали, как у нас с вами… не сложилось… И про то, что было там, в пыточной… Со всеми подробностями рассказали! У нас любят пересказывать все, что повредит другим. Даже без личной выгоды для себя пересказывают! Просто чтоб другому было хуже. Герцог из-за этого не верит, что у нас наладятся отношения. Вы такое никогда не забудете.

В ее голосе звучали тоска и безнадежность. Я поспешил наклониться и, взяв ее руку, поцеловал тонкие безжизненные пальцы.

– Помнится только факт, – сказал я тихо, – но острота испаряется… Если бы мы помнили все обиды, из-за горестей помирали бы еще в детстве. Леди Элинор, за это время столько всего падало на голову, что я в самом деле… ну, мало ли что с нами происходило? Не все нужно помнить. Даже если оно из головы не вылезает.

У входа в донжон я остановился, она шагнула через порог, оглянулась с некоторой тревогой.

– Вы не проводите меня?

Я развел руками.

– Надо к своим. Слишком многое свалилось, как уже сказал, на мою голову… А еще и эти варвары! Кстати, что-то я подзабыл, что вы сказали насчет Адальберта… Как он вообще?

Она запнулась, плечи напряглись, но повернулась в мою сторону быстрее, хотя спросила с прежней настороженностью:

– Адальберт? А что может быть с ним?

– Он был вам так верен, – напомнил я. – Неужели вы отослали его от себя?

Она ответила светлым чистым голосом безгрешного ангела:

– Да, представьте себе. Отослала.

– Из-за любви к герцогу?

Она кивнула.

– Конечно. Из-за чего еще? Он был преданным слугой, мне было с ним жаль расставаться.

Мы оба смотрели друг на друга, как через щели стальных шлемов с опущенными забралами. Я проговорил с расстановкой:

– Леди Элинор, я ни на миг не сомневаюсь, что вы послали его куда-то за какими-то штуками. Если соврете и в этот раз, мое слабенькое доверие к вам рухнет вовсе. А это чревато боком.

Она поколебалась, в глазах страх сменялся недоверием, надеждой, снова мелькал испуг, наконец проговорила тихо:

– Простите, сэр Ричард, но… я не могу без своих занятий. Я обрела долгожданное счастье, в которое уже и не верила, когда герцог явился на руины моего замка и подхватил меня в седло… однако мне скучно вышивать, перемывать кости соседям, разбирать ссоры челяди! Я чувствую, как много потеряла, когда вы лишили меня возможности заниматься волшебством.

– Понятно, – сказал я с сочувствием. – И когда появился Адальберт…

– Вы угадали, – ответила она тихо. – Я воспользовалась случаем послать его за некоторыми ингредиентами… В общем, он все так же работает на меня, только старается не показываться на глаза.

– Где он сейчас?

– Я отправила его к варварам, – ответила она.

– За чем-то особо ценным?

– Да нет…

– А за чем?

Она слабо улыбнулась.

– На этот раз я попросила его вообще собирать все, что покажется волшебным или древним.

Я покачал головой.

– Значит, вы ни на минуту не оставляли свои занятия? Удивительная вы женщина, леди Элинор. Вам даже семейного счастья мало…

– Мало, – ответила она.

Мы некоторое время смотрели друг на друга, я вдруг ощутил, что вот теперь между нами в самом деле не осталось недоговоренностей. Она смотрела снизу вверх, как на более сильного, как на могущего сокрушить ее, но на этот раз в ее глазах было спокойствие.

– И отступать вы не станете, – сказал я. – Это для вас важнее жизни. Удивительная вы… Герцогу повезло. Сильному человеку – сильная женщина. Я начинаю уважать вас, леди Элинор. Ладно, мы уже вроде бы заключили пакт о ненападении? Я думаю, герцог не будет слишком против ваших занятий колдовством, если сумеете поднести ему это не как серьезное увлечение, а как блажь, как прихоть, как женское баловство…

Она слабо улыбнулась, когда я снова взял в руку ее тонкие пальцы и, чуточку склонившись, поднес к своим губам, продолжая смотреть ей в глаза. Она не отвела взгляд, на этот раз сказано все, карты раскрыты, камня за спиной нет.

– Я еще вернусь, – пообещал я.

Конюхи вывели Зайчика, он на ходу с жутким лязгом пережевывает что-то металлическое, морда довольная, хвост трубой. Я вставил ногу в стремя, со стены спустился Мартин, злое лицо быстро разглаживалось, заговорил, оправдываясь:

– За этими степняками нужен глаз да глаз!..

– А стражи на что? – поинтересовался я.

– Молодые, – объяснил он, – не все заметят. Отбываете?

Я поднялся в седло, из-за пристроек выбежал Бобик, пузо отвисает чуть не до земли, глаза масляные. Зайчик презрительно фыркнул, Бобик виновато завилял хвостом.

– Мартин, – сказал я, – крепость варварам не взять, это понятно. Но блокируют вас – это неприятно. Конечно, у вас полная автаркия, но… гм… да и герцог по возвращении может попасть в плен. Ладно, мы эту часть в любом случае удержим.

– Герцога не забудьте перехватить, – попросил Мартин.

– Да, конечно, – пообещал я. Увидел его лицо, спросил с подозрением: – Надеюсь, ты не думаешь, что таким путем хочу стать герцогом?

Он отшатнулся.

– Сэр Ричард, как можно? Я только боюсь, что когда столько дел, за всем не уследите!

– А помощники на что? – удивился я. – Мартин, я такой хитрый гад, что все стараюсь переложить на чьи-то плечи!.. А сам остаюсь только руководителем или даже пальцеводителем, а также пальцеуказывателем, пока это еще прилично. Я не ты, за моими плечами та-а-акая школа…

– Что нам ждать? – спросил он напрямик.

– Просто ждите, – посоветовал я. – Честно говорю, Мартин, эти степняки все перепортили. Мне надо поговорить со своими людьми. Извини, даже не знаю, что и сказать пока…

Ворота тихонько приоткрыли, мы с Зайчиком и Бобиком протиснулись в щель, сзади сразу же захлопнулись створки и загремели запоры. На стены высыпали все лучники, готовые поддержать меня сверху, но я снова вошел в личину исчезника и пронесся вдоль стены. Рядом мчался Бобик, искательно поглядывая на меня разгорающимися красными глазами.

Перемахнули ров и вал. Я все еще не показывал полную скорость Зайчика, в лагере поднялся шум, за спиной я услышал грохот копыт и ужаснулся скорости, с которой за мной организовали погоню.

Мимо пролетела стрела, я оглянулся, охнул: за спиной во весь опор скачут кентавры!

– Зайчик, – шепнул я тревожно, – прибавь!..

Он опустил голову, я поспешно зарылся лицом в гриву. Стук копыт участился, перешел в громкий шелест. Через несколько минут я начал придерживать арбогастра, зато Бобик унесся вперед, раз уж нельзя подраться.

Ужасающая громада Хребта приближается быстро, горные кряжи и гребни не пронеслись мимо, а просто вжикнули. Ветер свистит в ушах, я привычно направил Зайчика в сторону Тоннеля, но впереди выросла шеренга людей с выставленными навстречу копьями.

– Стой! – завопил я.

Зайчик остановился, а я вцепился руками, ногами, зубами и всеми фибрами за все, за что сумел, чтобы не слететь через голову, как гордая птица, копьеносцам под ноги… а то и на выставленные копья.

Бобик сел на задницу и с интересом смотрел то на встречающий нас частокол, то на меня. Я поднял голову, кровь прилила к лицу с такой силой, что щиплет кожу.

– Хорошо бдите! – похвалил я громко и выдавил из себя слабую улыбку. – Молодцы. Хвалю.

– Это вы, ваша светлость! – выдохнул один копьеносец с облегчением. – Быстро же вы… мы едва успели поднять пики!

– Но успели, – сказал я трясущимся голосом, сердце трепыхается от мысли, что мог бы вломиться, как лось в камыши. Зайчик, может, и уцелеет, у него шкура крепкая, а меня проткнули бы, как жука булавками. – Хорошо службу несете.

– Стараемся, ваша светлость!

Я привстал на стременах, оглядывая передовой отряд. За ними еще копейщики, ратники и множество лучников. Пешего войска так много, что почти не видно под ними каменистого плоскогорья. Еще сутки им понадобятся, чтобы спуститься в долину и напороться на варварский лагерь…

– Ждите здесь, – велел я. – Все предыдущие приказы отменяются.

– Как скажете, ваша светлость, – откликнулся копейщик. – Вы старший… А вот и господин Максимилиан скачет!

Из-за гребня выметнулись с звонким цокотом копыт с десяток легких всадников. Во главе Макс, за ним трепещет белое с красным крестом знамя, белые плащи реют за плечами, кони идут с веселым храпом, еще не устали.

Макс отсалютовал на ходу. Я демонстративно обнял, не давая покинуть седло, сказал громко:

– Макс, ты сам без подсказки выбрал самое верное решение!.. При умелом руководстве именно пехота будет решать исход сражений. Из тебя выйдет умелый полководец!

 

Он покраснел от удовольствия, как юная девушка, воскликнул польщенно:

– Спасибо, сэр Ричард! Вы очень добры…

– И твоя роль будет расти, – продолжал я так же громко, не столько для Макса, как для его окружения, с Максом будут расти и они. – А пока слушай сюда. Обстоятельства за это время резко изменились. Я должен собрать совет лордов, дело слишком важное.

Он взмолился:

– Хоть намекните!

– А тебя не будет на совещании?

Он сказал тем же молящим голосом:

– Сэр Ричард, как я могу оставить свое войско хоть на час? Мы уже, подумать только, по ту сторону Хребта! Мог ли я мечтать о таком?

– Ты прав, – сказал я быстро. – Ладно. Дело в том, что мы планировали иметь дело только с забугорцами. И то многие сомневались в успехе, ты помнишь. Но сейчас, неожиданно для всех нас, степные варвары начали большое наступление. Если спуститесь в долину, напоретесь на лагерь варваров. Они перекрыли дорогу из Брабанта. Потому держитесь тихо, разведчиков далеко не посылайте.

Макс посерьезнел, лицо вытянулось. В глазах проступила тоска, как у всякого мужчины, у которого отбирают самое ценное.

– Неужели придется возвращаться?

Я сказал горько:

– Боюсь, да. Во всяком случае, наши блестящие планы нарушены грубо и безжалостно.

Глава 14

Перевалив небольшой каменный гребень, я увидел, как во вставшей дыбом земной коре, оранжевой от солнечных лучей, мрачно и таинственно темнеет черная дыра Тоннеля. С обеих сторон долина цветет красными, оранжевыми, зелеными и синими шатрами. Везде костры, пахнет жареным мясом, бараньей похлебкой, гречневой кашей. Все движется, бурлит, гремит, трещит, переливается как всеми красками, так и формой.

Единственный шатер красного цвета – мой, к тому же весь расшит золотыми львами, грифонами и драконами. Варварски пышно и кричаще, зато всяк гонец не блуждает по лагерю с расспросами, а издали видит, куда надо гнать коня. Остальные шатры даже в размерах поменьше. Я сперва протестовал, мы же рыцари, а это значит, равны, но мне убедительно доказали, что большой шатер – не для бесчинств и прочих утех, в обязанности гроссграфа входит проводить советы.

На холме на высоких шестах гордо реют знамена могущественных лордов, что привели войска своих земель. Страшное и величественное зрелище, когда сотни полотнищ трепещут под резкими порывами ветра. Чуть ниже знамена лордов помельче, а на уровне вскинутой руки располагаются знамена малых лордов, но всем сразу бросается в глаза самое высокое – красное знамя со всякими чудовищами, а также странным для рыцарей знаком, в котором знатоки узрели нечто особо древнее.

Вокруг шатра со знаменем горят жарко костры, а часовые даже за трапезой держат оружие под рукой и всматриваются в каждого проходящего мимо с понятным подозрением. Знамя – символ, божественный знак. Знамя нельзя даже уронить на землю, тем более – дать захватить или выкрасть врагу.

Навстречу мне бросились гонцы и глашатаи, я скомандовал быстро:

– Экстренное совещание!.. В моем шатре. Всем лордам и командирам отрядов прибыть сейчас, никаких отсрочек.

Я успел напиться холодной воды из горного ручья, когда шатер начал заполняться моими военачальниками. Граф Ришар явился в числе первых, всячески демонстрируя, что глава не только Армландии, но и похода – Ричард, а он всего лишь руководит начальной фазой вторжения. Пришли Растер, Альбрехт, Митчелл, Альвар Зольмс, Рейнфельс и прочие военачальники, а также отец Дитрих, представляя в своем лице всю церковь.

Пока усаживались на лавках, я торопливо подбирал слова и не мог отыскать нужные. В шатре стало тесно, а теплый воздух от нашего дыхания нагрелся.

– Ситуация изменилась, – заговорил я нервно. – Господь посылает нам дополнительные испытания! За это время степные варвары сами решились на великое наступление. То ли у них Атилла появился, то ли Чингисхан, но они, бесчисленные, как волны океана, пошли на завоевание последней трети королевства!

Наступило гробовое молчание, кто-то нахмурился, кто-то побледнел, но у всех в глазах я видел обреченное выражение: все погибло. Наша многообещающая затея рухнула.

– Варвары пошли мимо Брабанта? – уточнил Ришар. – В глубину Сен-Мари?

Он держался прямо, седые волосы все так же красиво падают на плечи, изрезанное шрамами лицо жутковато красиво и величественно, однако и в его глазах я видел, что все потеряно, надо возвращать войско в Армландию.

– Не знаю, – признался я. – Может быть, снова удовольствуются богатым выкупом. Может быть, отхватят еще кусок территории. Не знаю. Зато я видел большой военный лагерь варваров. Там несколько тысяч воинов. Все – конные.

Граф Ришар спросил сурово:

– В каком состоянии их наступление?

– Не знаю, – ответил я виновато. – Я сразу проехал к крепости герцога Готфрида…

– Пропустили?

– Да, – ответил я, – конечно, а как же… Неважно, что не хотели… Словом, крепость им не взять, но перекрыли вход-выход, еще и вырыли глубокий ров. И насыпали вал, конечно.

– Это значит, – заговорил Ришар медленно, – на приступ идти не собираются. Задушить осадой герцогство тоже нельзя… Значит, основное войско двинулось в глубь королевства…

– Похоже на то, – согласился я. – Перед крепостью ров для того, чтобы не ударили в спину.

Барон Альбрехт произнес в размышлении:

– Появление варваров меняет многое. Мы не готовы воевать на два фронта. Что мы знаем об этих степных дикарях?

– Ничего, – ответил я коротко.

Он поморщился.

– Трудно воевать с теми, кого не знаешь.

– Кое-что можем узнать у местных, – сказал я, – но, думаю, тоже немного. Разве что у военачальников Сен-Мари, которые с ними воевали.

Сэр Растер проревел раздраженно:

– У тех, кто постоянно отступал?

Я предположил:

– Возможно, нынешнее поколение забугорцев не воевало вовсе. Мне кажется, вся их война – это возведение стен все выше и неприступнее. Нашествие варваров разбивается о них, как волны о гранитный берег.

– Волны точат берег, – напомнил Альбрехт. – Пусть медленно, но, увы, точат. Королевство рано или поздно падет.

Совещались день, вечер и всю ночь напролет. Под утро я уже чувствовал, что рушится не только идея захвата королевства Сен-Мари, но зашаталось и мое гроссграфство. Сама по себе идея напасть на обширное и богатое королевство по ту сторону Хребта достаточно безумна, успех может быть, а может и не быть. А если успеха не будет, неминуем разгром, если не успеем унести ноги обратно через Тоннель. Хуже того, если разъяренные варвары устремятся в погоню, позабыв или наплевав на то, что я могу обрушить свод в любой момент…

И вот когда убедятся, что это был блеф, ничто не спасет ни Армландию, ни Фоссано, да и другие королевства, от армии степных уродов. Само нападение на Сен-Мари – опасная авантюра, но если сражаться еще и со степными варварами, что захватили две трети королевства, и у которых сейчас как раз наибольшее войско…

Утром примчался расстроенный гонец.

– Сэр Ричард, сэр Ричард!.. Экстренное сообщение!

– Говори, – велел я, чувствуя приближение беды. – Говори, здесь все свои.

Гонец проговорил расстроенным голосом:

– Граф Андерот и барон Жарнак Легри подняли свои отряды и повели обратно в свои земли. Собираются уходить войска барона Комтура и Лабарда… Возможно, уйдет граф Инкризер, у него сейчас совещание с вассалами…

В мертвой тишине граф Ришар проговорил хмуро:

– Достаточно разумно. Они сделали то, что многие уже готовы сделать, ждут только момента. Но лучше, когда это сделаем по общему решению. Я бы хотел выслушать всех и все варианты.

Я напился такой ледяной воды, что заломило зубы, но рассеять туман в черепе не помогло, велел вылить кувшин на голову и в таком виде вошел в шатер. На меня оглянулись с недоумением и брезгливой жалостью, мокрые мы всегда почему-то смотримся крайне гадко.

Я чувствовал, что пора давать отмашку, но язык не поворачивается сказать, что обосрались по-крупному, все наши приготовления напрасны… и пока оглядывал их угрюмые и разочарованные лица, мелькнула яркая, как вспышка молнии, почти безумная мысль.

– Погодите, – сказал я медленно, – погодите… Есть одна идея…

Граф Ришар поднял голову, под глазами темные мешки, в глазах смертельная усталость. В напряженной тишине только сэр Растер рыкнул довольно:

– Давайте, сэр Ричард, не тяните! Я знаю, что-нить да придумаете!

– Спасибо за доверие, – сказал я торопливо, страшась забыть, – а идея такая… Я понимаю, герцогство можно, как говорится, и не освобождать. Там, по сути, не замечают какой-то осады. Брабант и так почти не общается с остальным королевством. Своих дел и разборок хватает. А прокормиться со своих полей достаточно легко. Он и так зерно не закупает… Так что мой отец не обидится, если тихонько отступим обратно и закроем за собой вход в Тоннель. Да так, чтобы никто о нем и не узнал…

Ришар кивнул.

– Да, пока еще можем сохранить тайну. А использовать его для разведки… и тайных операций.

Я задумался, укладывая мысли, Растер прорычал нетерпеливо:

– А что с захребетьем?

Я развел руками.

– Давайте подумаем, что обнаружим, если вдруг все же решимся спуститься с горы и напасть на лагерь? Да, варваров разобьем. Это понятно, они с этой стороны нападения не ждут… Они вообще нападения не ждут!.. Дальше, если идти в глубину королевства, увидим… перед каждым городом и крепостью шатры кочевников? Ни они не могут взять укрепления, ни защитники не могут выйти и разогнать сброд… Кочевники чувствуют себя хозяевами положения, жители городов в отчаянии. И вот тут появляемся мы…

Граф кивнул.

– Кочевники разворачиваются и бросаются в атаку. Но даже если победим.

– Разобьем! – прорычал Растер.

– И что? – спросил Ришар холодно.

– Как что? – удивился Растер. – Разве этого мало?

– Победить в сражении, – бросил Ришар брезгливо, – еще не выиграть войну. В осаждаемые крепости и города нас все равно не пустят.

– Пустят, – возразил я убежденно. – С радостью. Тут же распахнут врата, как только нас увидят! А то и сами выйдут помогать бить варваров.

Граф смотрел на меня, перевел взгляд на Растера, тот улыбается во весь рот, хоть ничего еще не понял, и Ришар снова обратил внимательный взор на меня.

– Что за хитрость вы придумали?

– Он придумает, – довольно сказал Растер, словно о своем ученике, которого приходилось до-о-олго тесать. – Это я всегда лев, а сэр Ричард умеет быть и лисой.

– Военную, – пояснил я, игнорируя сомнительную похвалу. – Военную хитрость, что уже не хитрость, а благородное деяние, воспеваемое бардами, трубадурами и даже менестрелями, а то и миннезингерами, именуемыми минизингерами.

Ришар молчал, я видел, что граф де Бюэй колеблется. Наконец он сказал строго:

– Сэр Ричард, я приму за данность, что вы знаете нечто важное. Способное, по крайней мере, заставить защитников предпочесть нас кочевникам!

Часть 2

Глава 1

Три часа ушло на то, что объясняли младшим командирам изменившуюся задачу, меняли задания вожакам отрядов. Когда мы поднялись на гребень, Растер беспокойно заерзал в седле.

– Их лагерь всего в паре миль!.. Как они наш рев не услышали?

– У них своего рева хватает, – ответил я. – Как не оглохли.

– А вон та стена и есть крепость герцога Брабантского?

– Точно, – сказал я. – Не высовывайтесь, пусть нас пока не видят. В их лагере есть огры и кентавры… Кажется, даже гарпии, вряд ли просто летели себе, а тут добыча в моем благородном лице скачет красиво и одиноко.

– Гарпии? – переспросил Ришар.

– Да, – ответил я, – отбиться удалось, но я бы посоветовал…

Он наклонил голову, не давая договорить.

– Сэр Перестон, – распорядился он жестко, – проследите, чтобы при каждом отряде был десяток лучников. Хорошо бы еще и копейщиков.

Молодой рыцарь молча козырнул и умчался. Ришар вздохнул:

– Если те гады наладили взаимодействие, то вместе – страшная ударная сила.

Растер фыркнул.

– Даже мы, благородные рыцари, гнушаемся взаимодействием, а чтоб так разумно поступили варвары и гарпии?

– И кентавры, – напомнил я. – Еще у них несколько огров, чтоб они передохли.

За спинами послышался шорох осыпающихся камней. Подошли запыхавшиеся сэр Альвар Зольмс, барон Альбрехт, лорд Рейнфельс и другие военачальники. Лагерь варваров хорошо освещен ярким солнцем, рыцари рассматривали жадно, переговаривались, я видел по их лицам, что кое-кто устрашен ростом и вообще размерами кентавров и огров.

Кентавры превосходят ростом даже рыцарей на конях. Я с содроганием смотрел на их дикие раскрашенные лица, на свирепо вытаращенные глаза. От их стойбища доносится непрерывный грохот копыт, надрывно ревут то ли трубы, то ли сами кентавры.

 

– С ними будет непросто, – проговорил сэр Растер задумчиво. – Ребята дикие… Лучников против них ставить бесполезно.

– Почему? – спросил кто-то.

– Одной стрелой такого зверя не свалишь, – ответил он. – Даже утыкай его, как ежа, все равно будет реветь и драться! Надо строем, сомкнув щиты, если пешие. В одиночные схватки не ввязываться. А конница должна решить ударом длинных копий.

– Главное огры, – напомнил я. – С ними будьте осторожны. Лучших метателей камней, говорят, нет на свете.

Ришар кивнул со знанием дела.

– Да слыхали, слыхали. В старину и в наших краях водились. Мои предки в рыцари посвящали только тех, кто голову огра принесет. Бегают медленно, оленя не догнать. Если бы не научились бросать камни далеко и точно, перемерли бы с голоду.

– Большинство в самом деле перемерли, – уточнил я. – А выжили только те, кто в состоянии подшибить на большом расстоянии. Но кто умеет бросать камни, тот бросит и палицу, и топор и вообще все, что попадет под руку. Учитывайте такое.

– Учитываем, – сообщил Растер угрюмо. Глаза его зло поблескивали. – Кто бы подумал!.. Люди и огры, люди и кентавры… гадость какая.

– Дикари-с, – согласился я.

– Ничего, – сказал Растер угрожающе, – мы им покажем, что такое рыцарская конница!

Пешее войско Ришар пустил вперед. Во-первых, подойдут скрытно, что немыслимо для конных, во-вторых, длинные копья сдержат любую атаку. Для контратаки подоспеют тяжелые рыцари. Но все получилось не так, как он рассчитал…

Варвары пили, плясали, боролись, пировали, просто спали у костров. У кентавров свои потехи: то ли дрались, то ли спаривались очень бурно, из их части лагеря доносится дикое ржанье, визг и топот. Огры попросту дремлют вокруг своего тотема в виде исполинского столба, покрытого резьбой и с заостренной вершиной.

Ратники и копейщики подкрадывались к лагерю тихие, как мыши при виде кота, прятались за каждым камешком. Варвары оказались настолько беспечны, что даже не выставили охрану. Собственно, а от кого ее выставлять?

Пешие придвинулись на расстояние броска камня, затем Ришар вскинул руку, и тяжелая рыцарская конница пронеслась на лагерь, как лавина.

В лагере поднялась суматоха, мало кто успел схватиться за оружие. Закованные в железо всадники на тяжелых конях проутюжили все под собой, затаптывая и вбивая в землю живое и неживое. Варвары выскакивали из шатров с дикими воплями, бросались на конников и гибли десятками. Рыцари, не останавливаясь, ударили в спину сторожевому отряду, что расположился на валу и присматривал за крепостью.

За конницей в лагерь ворвались пикейщики, мечники. Лучники и арбалетчики быстро и хладнокровно расстреливали мечущихся полуголых людей. Я носился на Зайчике, как черный ветер, рубил, стрелял, даже бросал молот, стараясь успевать в самые горячие места. Варвары дрались отчаянно, никто не пытался удрать от неожиданно появившихся в тылу могучих врагов. Последние встали в круг и защищались с таким мастерством, что наши копейщики лишь окружили их, выставив копья, а лучники расстреливали варваров из-за их спин. Основное сражение развернулось под стенами крепости: там пришлось не спящих топтать копытами, а постоянно готовых к бою воинов.

Кентавры бросились в сражение нестройной толпой. Перед ними оказались пешие, такие мелкие и с виду беззащитные, но навстречу дико храпящим зверолюдям ощетинился лес длинных копий. Тупые концы кнехты упирали в землю и прижимали ногой. Кентавры напоролись с ходу, даже не додумавшись свернуть, обойти, попытаться забросать дротиками.

Воздух звенел от диких криков, ржания, звона железа и визга летящих стрел. Я стрелял из двух болтеров, затем раздался крик ужаса, земля задрожала под тяжелыми шагами. Совсем близко раздался звенящий удар. Блестящего рыцаря смело вместе с конем. Я торопливо развернулся в ту сторону: три камня стремительно вырастают в размерах.

Я скатился с коня, пальцы нащупали молот. Огры двигались в нашу сторону, огромные, как скалы, широкие и страшные. Я торопливо метнул молот в ближайшего, стальная болванка ударила огра в грудь и провалилась туда наполовину. Я услышал сильный треск, словно ломались не кости, а ствол дерева в три обхвата.

Огр остановился, пальцы его тупо щупали дыру в груди, откуда ударили горячие красные струи. Я поймал молот и бросил снова. Второй огр замахнулся камнем, размером с овцу. Я видел, как вздулись чудовищные мышцы на его руке, толще, чем туловище взрослого мужчины. Молот ударил в лоб на секунду раньше, и камень бессильно вывалился из ладони.

Треск раздался такой, словно взломало лед на реке по весне. Я торопливо ухватил мелькнувшую в воздухе рукоять, третий огр сражается с двумя рыцарями, те на полном скаку таранным ударом всадили ему в живот копья с такой силой, что острия вылезли из спины, и я бросил в четвертого.

Растер, Митчелл, Теодорих, Зигфрид, Ульман и все, кто из кожи лез, чтобы завоевать славу, сражались именно с ограми. Они опередили меня и бесстрашно лезли на самых громадных и свирепых. Я едва успевал бросать молот, прикрывая этих отважных дураков, но, к счастью, огров оказалось не больше десятка, и когда окружили последнего, стало понятно, что битва выиграна.

Самих же варваров рассекли тяжелым клином и пронеслись до самых ворот крепости. Со стен орали и бросали в воздух шапки. Рыцари под руководством графа Ришара красиво развернулись и снова прошли сквозь сомкнувшихся варваров, как широкие ножи сквозь теплое масло. За их спинами был крик, вопли, а когда отряд пробился на эту сторону, граф Ришар оглянулся и вскрикнул:

– Получилось!

Ворота крепости распахнулись, оттуда выметнулся конный отряд блестящепанцирных воинов. Варвары, что пытались нас преследовать и зажать в тиски, сами оказались между двух огней. Ров со стороны крепости быстро забросали связками хвороста, поверх моментально опустили приготовленный мост, и конница под началом Мартина Беара ударила варварам в спину.

Легкая конница сэра Норманна, словно стая кровожадных волков, пронеслась по левому флангу и отрезала путь в глубь страны. Варвары сопротивлялись мужественно, никто не пытался бежать, что очень кстати, нам очень важно: чтобы основное войско не получило известий о неожиданном противнике.

Через два часа ожесточеннейшего боя изрубили последних защитников лагеря, и схватки начали затихать. Мартин спрыгнул с коня, его ближайшие рыцари тоже поспешно покидали седла.

Я помахал рукой.

– Решил поразмяться, Мартин?

Он широко ухмыльнулся и, подойдя к Зайчику, придержал почтительно стремя, выражая высшую степень почтения.

– Сэр Ричард… я просто не нахожу слов!

– Все отлично, Мартин, – сказал я громко, чтобы слышали все. – Как войско, собирается?

– Уже треть в крепости, – ответил он счастливо. – Я не думал, что у нас так тесно. Кто бы подумал!

– А остальные?

– Треть располагается по ту сторону крепости, – отрапортовал он. – Еще несколько тысяч двигаются из глубинки. Через неделю здесь будет такое войско!..

– Отлично, – сказал я. – Это мои соратники: граф Ришар, командующий справедливой войной против наглых дикарей, сэр Растер, сэр Альвар Зольмс, он привел отряд нам на помощь из самой столицы Фоссано… ну, почти из столицы, сэр Арлинг, сэр Кристофер… и прочие носители высокой культуры.

Мартин обнимался со всеми, только я один видел, что он все еще скован, вот так на равных общаться с великолепными рыцарями не доводилось, только с Растером как-то моментально ощутили общность. Рыцари из крепости, все незнакомые, смотрели на меня с таким почтением, что я забеспокоился, не рассказывал ли Мартин обо мне чего-то совсем уж такого, чего явно не потяну.

Наши пешие деловито прочесывали поле, добивали чужих раненых, своих уносили на край лагеря, где ими сразу начинали заниматься священники под началом отца Дитриха.

Сэр Ришар сказал вежливо:

– Сэр Мартин, вы так вовремя и умело ударили варварам в спину!

– Спасибо, – пробормотал Мартин смущенно.

Ришар, похоже, моментально уловил, что Мартин совсем недавний рыцарь, и что стал им не по родовитости, а за воинские заслуги, доброжелательно хлопнул по плечу, как старого друга.

– Сэр Мартин, – сказал он бодро, – отпустите своих людей пошарить в лагере варваров. Вдруг что-то отыщут в память о победе?

Он улыбался, всем понятно, что имеется в виду, но благородные люди не все вещи и понятия называют вслух. Мартин заколебался, посмотрел на своих рыцарей.

– Спасибо, но… разве что если только пешие…

– Отлично, – одобрил Ришар.

– Или челядь из замка?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28 
Рейтинг@Mail.ru