ЧВК Всевышнего

Гай Юлий Орловский
ЧВК Всевышнего

Глава 5

Едва переступили порог в квартиру, Михаил ощутил мощные запахи кофе и слегка подгорелого хлеба. Бианакит научился пользоваться тостером, это напоминает ему родные места с ручьями и даже реками расплавленной магмы, ароматами огня и дыма, а Обизат, как настоящая женщина, всегда принимает то, что предпочитают мужчины.

– Молодцы, – сказал Азазель бодро. – Кофе должен быть горяч, как пекло, черен, как душа Сатана…

Бианакит вышел из гостиной, довольный, с пустой чашкой в руке.

– Договаривай, – сказал он.

– Ни за что, – ответил Азазель с достоинством.

Обизат из-за спины Бианакита пискнула:

– А что дальше?

– Ерунда, – ответил Бианакит. – Что-то про чистоту ангела и сладость любви… Обед готов, но мы с Обизат уже успели. Если не нужны пока, прогуляемся до тира на соседней улице. Покажу Обизат, как стрелять в цель.

– Хорошее дело, – одобрил Азазель. – А то держит пистолет в руках правильно, но как насчет меткости…

Бианакит согласился:

– В Сатана бы попала с двух шагов, а вот с десяти… не уверен. Хорошо, тир там настоящий, можно пострелять даже из армейских винтовок.

– Только ненадолго! – уточнил Азазель. – Мобильник захвати.

– Уже при себе, – ответил Бианакит. – Почти привык.

Едва за ними закрылась дверь, лицо Азазеля стало строгим, он сказал негромко:

– Я открыл для Сатана портал. Постарайся не задираться.

Михаил охнул.

– Зачем?

Азазель прошел на кухню, Михаилу показался безмерно усталым, даже плечи повисли, пробормотал в тяжелой задумчивости:

– Да появилась одна сумасшедшая идея… Наверняка гениальная, если даже с виду дикая. У меня, правда, бывают и простые, но гениальных больше.

– Да что за идея?

– Потерпи, мне интересна твоя реакция младенца.

Он рухнул на стул, с тем же усталым видом откинулся на спинку. Кухня замигала крохотными огоньками по всей длине, по дисплеям побежали длинные цифры с обозначением температуры, влажности и прочих не самых важных для голодных мужчин значений.

Сири спросила из-под потолка:

– Сагиб, заказанное вашими гостями отменить?

– Зачем? – спросил Азазель. – Пусть запоминают, что и так можно…

– Но у них меню… это же несъедобно!

– А вот пусть едят, – ответил Азазель злорадно. – Лучше усвоят оттенки национальной кухни.

Михаил сел напротив, чувствуя, как сердце дрогнуло в нехорошем предчувствии.

– Только не говори, – сказал он в тревоге, – что думаешь как-то использовать и Сатана в своих диких схемах!

Азазель посмотрел на него свысока, как верблюд на кролика.

– А почему нет?.. Сири, не спи! У нас будет гость.

Обиженный голос предупредил:

– Сагиб, вы не предупредили. Готовлю в ускоренном режиме.

Михаил посмотрел вверх, откуда раздался милый голосок, потом перевел взгляд на нехорошо улыбающегося Азазеля.

– Не играй с огнем, – предупредил он. – Если ждешь Князя Лжи и Обмана, то еще кто кого поиспользует!

– Да, – согласился Азазель, – Сатан очень умен и горяч, что и привело к опасной гордыне. Но я не собираюсь его обманывать.

Михаил отшатнулся, отшатнулся на спинку кресла.

– А что?.. Драться?

Азазель посмотрел на него с жалостью.

– Как же ты отстал! Мир движется к интеграции, глобализируется, сотрудничает даже с преступными режимами, рассчитывая их либерализовать и одемократить по самые, а ты все еще в детской песочнице? Как можно мне в таком костюме от Артемия Лебедева драться?.. А вдруг галстук порвет?

– Какой галстук? – спросил Михаил. – Ты хоть знаешь, что такое галстук?

– Учись понимать иносказания, – сказал Азазель высокомерно, – у меня каждое слово несет семь смыслов, как в Коране. Ах да, ты и о Коране не слыхал, невежда. Сейчас все говорят про Коран, как будто читали… Это модная тема.

Дверка духовки распахнулась со смачным щелчком, на Михаила пахнуло жаром ароматных запахов мяса, рыбы и жгучих специй.

Азазель с довольным видом потер ладони одна о другую.

– Почему я все еще люблю поесть?.. Ведь каждый день одно и то же!.. И все еще не надоело. Удивительно. Просто удивительно. Есть в этом какая-то хитрая задумка Творца?

– У Господа нет хитростей, – отрезал Михаил.

– Но ведь создал же тебя… таким?

Сири подъехала на платформе, принялась вытаскивать из духовки жаркое и перекладывать на стол, где Азазель с азартом резал на большие куски и перекладывал на две тарелки.

– Не богохульствуй, – сказал Михаил сурово. – Просто жри и не ропщи.

– Я не ропщу, – уточнил Азазель, – я ликую! Творец создал замечательный мир, почему ты против?

– Я не против! – возразил Михаил.

– Да? – спросил Азазель с сомнением. – А то мне показалось… Ладно, мой руки и возвращайся за стол.

– Зачем их мыть, – спросил Михаил. – У архангелов всегда чистые.

– А-а-а, когда тебе выгодно, сразу архангел? Хорошо быть дикой деревенщиной из Брия… Хотя я всяких дикарей видел, даже с четырьмя парами крыльев. Вот уж уроды так уроды…

Он с наслаждением всадил вилку в большой ломоть мяса, ловко отчекрыжил кусок и тут же отправил в рот.

Некоторое время ели молча, наслаждаясь приятным чувством, когда с каждым отправленным в желудок ломтем возвращается в тело бодрость, а усталость выветривается, словно вода из мокрой тряпки на солнце.

Разделавшись с мясом, Азазель потянулся к блинчикам, проговорил сытым голосом:

– И как тебе это все? Я имею в виду мир, люди, человеки… Точку зрения Макрона знаю, а ты?

Михаил пожал плечами:

– Не всматриваюсь. Я Михаил, а не Азазель. Меня интересует мир, а не люди. Конечно, вижу женскую распущенность, называемую здесь свободой, но если сейчас так принято, то это их дело.

Азазель покровительственно улыбнулся.

– Михаил, теперь умных людей куда больше, чем благородных. А умные решили дать женщинам все свободы, чтобы самим жилось легче.

– Даже замужние, – заметил Михаил, – ведут себя непристойно…

– Современный брак, – пояснил Азазель, – как ртуть. Можно удержать только на открытой ладони. А в старое доброе время держали в крепко сжатом кулаке… Мне кажется, сейчас все же справедливее. А тебе?

– Господь, – ответил Михаил, – создал мужчину и женщину равными. Кто думает иначе, тот на стороне Сатана.

– Хотя и Сатан так не думает, – обронил Азазель, – но с другой стороны, ты прав. На противника нужно валить все и обвинять во всем, даже в своей дурости и собственных ошибках. А еще ты прав, что удивительно, нам в самом деле пофигу какие-то человеки. Сейчас, впервые в истории, весь род человеческий в опасности, а мы, как лучшее в мире ЧВК, защищаем его своей, за неимением чужой, грудью!

Михаил дернулся.

– Да что ты снова про какое-то ЧВК!.. Мы к нему какое отношение?

Азазель проговорил с той ленцой в голосе, что лучше всего подчеркивает его превосходство:

– Макрон сам служил в ЧВК, забыл?.. Даже руководил одной из самых успешных команд. А мы с тобой как раз и есть частная военизированная команда, которой как бы нет, но задания выполняем важные и щекотливые. Ни ангелам, ни архангелам такое поручить нельзя, это засвет, а действовать нужно инкогнито по целому ряду причин… и вот мы взяли на себя… Тебе кофе или чаю?

Михаил раздраженно дернулся.

– Какой чай, какой чай? У тебя его отродясь не было!

– Значит, – решил Азазель, – после долгих раздумий выбрал кофе. Похвально. У нас у всех примерно такая же свобода выбора.

Михаил сказал раздраженно:

– Что ты мелешь?.. ЧВК хоть и не существует официально, однако от кого-то же получают жалованье, инструкции, приказы?

Азазель ответил с той же снисходительной жалостью в голосе:

– Солдат… привык тупо исполнять приказы?.. А вот Сатан когда-то отказался. Хотя нет, приказов не было, мы были предоставлены себе, так как чисты, исполнены, благородны и милосердны… Предполагалось, такими и останемся. Или Творец знал?.. В общем, все мы считаем себя правыми. Как и Сатан. Только взгляды наши расходятся… В итоге, сейчас у нас самая секретная и законспирированная команда, находимся на самообеспечении. Сами находим финансирование, сами выискиваем цель… и работаем во славу Творца и за его интересы!

Михаил, что ежился и даже дергался, пока Азазель кощунствовал, пробормотал:

– Уверен, что и мы не сбились с пути?

– Только невежды уверены всегда и во всем, – напомнил Азазель. – Я вот всегда сомневаюсь. Но продолжаю идти, потому что всегда прав!

В гостиной резко потемнело, тут же вспыхнул свет, яркий, но неприятно тревожный, а в центре комнаты появилась щель фиолетового цвета.

Михаил вздрогнул, торопливо поднялся.

– Хорошо, – сказал Азазель негромко, – что поели. С Сатаном говорить на голодный желудок тяжко.

– Он?

– Да.

Михаил с замершим сердцем смотрел, как Азазель быстро прошел в гостиную, там протянул руку в направлении к щели, медленно и торжественно произнес пару слов на том древнем языке строителей Вавилонской башни, когда те только-только закладывали в ее основание первые камни.

Щель расширилась, пахнуло огнем и серой. Михаил увидел на миг страшную тьму, в которой ни звезд, ни тени света. Пахнуло мертвым холодом, но с той стороны шагнул Сатан, величественный и надменный, взглянул на Азазеля, тут же перевел взгляд на застывшего Михаила.

– Снова с помощничком? – спросил он тяжелым раскатистым голосом, подобным грому. – Впрочем, это ненадолго. Говори, о чем хотел говорить? Учти, времени в обрез, так что оставь твои повадки ходить вокруг да около.

Азазель сказал с подчеркнутым дружелюбием:

– Садись в любое кресло, чувствуй себя как дома, только без твоих штучек насчет купания в лаве. Вино, коньяк, виски?..

Сатан бросил хмуро:

– Я же сказал, времени в обрез. Нет, вина не нужно.

– Коньяк?

Сатан в нетерпении сделал отметающий жест.

– Ничего. Говори, что задумал?

 

Он сел на диван, руки закинул на широкую спинку, вид хозяйский, словно к Азазелю явился не только властелин Ада, но и земного мира.

– Сразу быка за рога? – спросил Азазель и посмотрел на лоб Сатана, словно увидел там длинные рога, удобные для хватания. – Или как?

– Сразу, – потребовал Сатан. – Только зачем тут твой слуга? Я не терплю лишних ушей. Да и глаз тоже.

– Ему не мешало бы послушать, – сказал Азазель. – Я готовлю его в настоящие помощники.

Сатан поморщился.

– Пусть присутствует, но тогда я его убью сразу, как только закончим разговор.

Азазель, не меняя выражения лица, повернул голову к застывшему в молчании Михаилу.

– Топай на кухню. Только не побей там посуду и не засни. Сири, пообщавшись с Обизат, в великой растерянности, а еще и Бианакит заказал что-то из любимой еды своего клана… Лопаем только местную пищу! Разберись и накажи всех, но чтоб обед не пригорел!

Глава 6

Михаил поклонился подчеркнуто почтительно и вышел со склоненной головой, как образцовый слуга в провинциальном театре. Хотя Сатан, что живет в феодально-крепостническом мире, вряд ли заметил издевку.

На кухне он не стал вступать в диалог с Сири, чтобы не пропустить ни слова из разговора Азазеля и Сатана, сделал вид, что перебирает тарелки и протирает их чистым полотенцем, стараясь не звякать, поглядывал одним глазком, как там оба ведут себя.

Азазель после ухода Михаила повернулся к Сатану с недоброй усмешкой на все лицо.

– Сразу так сразу. Итак, вначале у свергнутых в ад была военная демократия, помнишь? Вас было мало, и за всеми легко уследить. Потом ты стал фактически диктатором.

– Властелином, – уточнил Сатан. – Это несколько больше, чем урезанные в правах здешние диктаторы.

Азазель улыбнулся, уже раскованный и легкий в общении, несмотря на привычную настороженность.

– Да, – подтвердил он, – это больше, что льстит твоему самолюбию настолько, что ты сразу примирился с новым… образом жизни. Однако сейчас Ад разросся очень даже как бы да. Даже ты не знаешь, насколько…

– Я все знаю, – прервал Сатан. – К чему клонишь? Говори яснее, ненавижу твои дальние подходы!

– При таких условиях, – продолжил Азазель невозмутимо, – наступает период феодальной раздробленности. Местные князья становятся центром силы в своих провинциях…

Сатан сказал с нетерпением:

– Знаю. И что?

Михаил поморщился, это все знают, Азазель как будто нарочито старается вывести Сатана из равновесия.

– И вот, – продолжил Азазель с самым невозмутимым видом, словно и не слышал Сатана, – начинают понимать, что вообще-то зря подчиняются так называемому властелину. Слишком уж он властелинный! Или властелинистый. А у них уже достаточно силы, чтобы отстоять свою свободу и независимость. А то и посягнуть на верховную власть.

Сатан зевнул, сказал хмуро:

– Знаешь, это уже чушь. Чушейшая чушь. Ты или поглупел, или заговариваешься.

– Про Каролингов не слышал? – поинтересовался Азазель. – Майордомы были не только могущественнее короля, но и вообще… Жили в дворцах, а короли в простых домиках и ездили на волах, представляешь?..

Сатан в раздражении поднялся, подошел к окну, но смотрел так, словно любуется своим отражением, а не красивейшей панорамой внизу.

– Азазель, – произнес он, не поворачиваясь, – твои россказни ни к чему. Я сохраняю власть, и все в преисподней под моей рукой. А она у меня тяжелая.

– Да? – переспросил Азазель, – что ты знаешь насчет общества «Бли Ам»?

Сатан повернулся, заложив руки за спину, взглянул холодно и высокомерно.

– В преисподней?

– Да, в твоей преисподней.

– Этих обществ сотни, – отрезал Сатан. – И что?..

– Это достаточно новое, – сообщил Азазель. – А ты о нем ничего не знаешь.

– Уверен?

– Абсолютно, – произнес Азазель с той же надменностью. – Я вот такой, всегда сомневаюсь, как советовал один из наших по имени Карл Маркс, но зато всегда уверенный.

Крупное властное лицо Сатана озарилось первыми предвестниками гнева, пока сдерживаемого, но в глазах вспыхнули багровые огоньки.

– Я, – произнес он с холодным высокомерием, – властелин преисподней… и не знаю? Почему тебе в голову пришло такое… смешное? Никто не смеет взглянуть в мою сторону с недостаточным почтением!

– Хорошо, – сказал Азазель уступчиво, – но то, что скажу, пусть останется между нами. Не стоит вспугивать зверя раньше времени, согласен?.. Хотя нет, все-таки, уж прости, налью коньячку… Не тебе, ты же с некоторых пор сохраняешь трезвый ум, а мне можно, я в некотором виде поэт и натура творческая…

Он повел дланью, в растопыренную ладонь впечаталась холодным боком бутылка, покрытая инеем. Азазель элегантно наполнил два фужера, один взял, сказал извиняющимся тоном:

– Прости, коньяк был изобретен в аду, потому его принято пить теплым, но мне начхать на нормы и правила, я пью так, как изволю, ибо свободный художник и артист, вроде Нерона.

Сатан в нетерпении смотрел, как Азазель картинным жестом поднес фужер к губам, сделал легкий глоток, зажмурился.

– Ну?

Азазель посмаковал, почмокал, прикрывая глаза. Михаилу показалось, что в самом деле наслаждается, а не просто старается зачем-то вывести Сатана из равновесия.

– Кстати, – сказал он, – ты не все проходы в мир людей знаешь. Тем более, не все под твоим контролем. Есть еще один…

Сатан произнес с холодным пренебрежением:

– Не бреши!

Азазель мирно улыбнулся, а сказал совсем ласково и отечески:

– Трудно поверить, что кто-то говорит тебе правду, когда знаешь, что на его месте ты бы точно соврал.

– Где? – спросил Сатан с нажимом.

Азазель покачал головой.

– Зачем мне тебе говорить? Во-первых, он укрыт так, что не видишь даже ты…

Сатан сказал пренебрежительно:

– Даже я, Властелин Ада?

Азазель сказал самым мирным тоном:

– А при каких случаях можно сделать портал, который не видишь ни ты, ни светлые ангелы?

Сатан сказал резко:

– Такое невозможно.

– Да? – переспросил Азазель язвительным голосом. – А если портал будут защищать одновременно посланцы Брия и Ада?

Сатан начал пренебрежительно ухмыляться, но Азазель смотрит серьезно, и улыбка его померкла, затем на лице проступили раздражение, недоверие, и наконец-то Азазель увидел то, что ожидал, – подозрение.

– Что? – произнес Сатан злым голосом. – Как такое возможно?

– А вот так, – ответил Азазель почти с удовольствием. – Совместная операция Брия и Ада. Правда, не всего Брия, и не всего Ада, как понимаешь, но с той и другой стороны сил достаточно, чтобы уже скоро захватить Землю и устроить на ней тот Ад, в котором тебе точно не будет места.

Сатан, насупившись, продолжал сверлить его пронзительным взглядом.

– Откуда мне знать, что не врешь… как обычно? И что произошло такое, что… вообще немыслимо?

– Посмотри на меня, – предложил Азазель, – ты же не дурак, Сатан, хоть и дурак. Но дурак ты из-за своей горячности и гордыни, но голова у тебя на плечах лучше, чем у любого в преисподней. Посмотри и увидь, что я не вру.

– Допустим, – сказал Сатан в раздражении, – и что ты знаешь такое об этом обществе, что могло бы заинтересовать даже Властелина Ада?

Азазель ехидно улыбнулся.

– Ну да, даже властелина, хорошо сказано… Гордыня твоя стала еще гордынистее? А что, если в это общество, неизвестное тебе, что неудивительно, входят двое князей Ада, о чем ты ни ухом, ни… гм, ликом, и два ангела высшего разряда?

Сатан дернулся, некоторое время смотрел на Азазеля злыми прищуренными глазами, но молчал, будто не находил слов, а те, что подворачиваются сами, кажутся слишком пресными.

Михаил задержал дыхание, в комнате слегка померк свет, ощущение такое, словно через комнату пронеслась стая черных мышей размером с ротвейлеров.

Сатан продолжал сверлить Азазеля неприятным взглядом, а голос его прозвучал с откровенной враждебностью:

– Раньше ты острил интереснее.

– А ты отличал остроты, – отпарировал Азазель, – от ценнейших данных разведки, добытых просто невероятными ухищрениями.

Сатан проговорил так же холодно и с нажимом:

– Доказать можешь?

– Могу, – ответил Азазель, – но не стану.

Сатан уже раздулся для гневного ответа, но задержал дыхание, в глазах промелькнуло нечто вроде сомнения, медленно выдохнул воздух и взглянул почти с ненавистью.

– Тогда как…

– А никак, – ответил Азазель ровным голосом. – Никто не делится ценнейшей информацией просто так. Ты вот скажи мне сейчас, что ничего не ощутил раньше сам? И сейчас не ощущаешь, и я радостно похохочу насчет того, что ты совсем теряешь форму… Ну-ну? В Багдаде все спокойно?

Михаил всматривался с Сатана и наконец-то начал замечать, что от непоколебимой уверенности Властелина Ада словно бы откалываются чешуйки, открывая уязвимые места.

И хотя Сатан держится ровно и говорит полным мощи голосом, но что-то подсказывает, что на самом деле не совсем уверен в абсолютном контроле над преисподней.

Наконец он проговорил с надменностью в голосе:

– Чушь! В Аду теперь постоянно какие-то подвижки, интриги, перевербовка… у твоих человечиков набрались! Зря ты их опекал.

– Но ты быстро понимал, – сказал Азазель, – что к чему. Так ведь? Но в последнее время чувствуешь что-то такое, что ускользает, ускользает… Вроде бы и есть, но как бы и нет… Раздражает, верно? Ты властелин, но как будто что-то делается за твоей спиной. Хотя в Аду тебе подвластно все, и ты должен бы все видеть и знать… но чего-то не видишь. Что-то мешает.

Злость на лице Сатана перешла в ярость, он часто задышал, белки глаз налились кровью, а изо рта начали вырываться языки оранжевого пламени.

По стенам комнаты побежала мелкая рябь, Михаил с трепетом понял, что толстые бетонные плиты изгибаются, словно туго натянутая парусина под напором ветерка.

Сатан рыкнул:

– Ты и в моем Аду мутишь?

– Нет, – ответил Азазель серьезно.

– Тогда что?

Азазель ответил мирно:

– Мои от тебя не укрылись бы, сам знаешь. Но ты чувствуешь нечто укрытое. Скажи, что не почувствовал, и я возрадуюсь, что ты потерял нюх и силу.

– Сволочь…

– Подумай, – сказал Азазель серьезно, – в каком единственном случае это могло бы случиться.

Сатана резко протянул ладонь к столу, фужер с коньяком моментально оказался в ней, ухитрившись не расплескать ни капли.

Азазель ждал, а Сатан осушил содержимое фужера в один длинный глоток и выпустил длинную стеклянную ножку из рук. Фужер оказался на столешнице едва ли не раньше, чем исчез из ладони.

– Это немыслимо, – проговорил Сатан с ненавистью. – Ты снова мутишь воду?.. Это ни в какие ворота… У нас нет большего врага, чем те, кто тогда нанес нам поражение и сверг в Ад. И никто из наших никогда…

Азазель вскинул ладонь.

– Погоди-погоди. Возможно, ты так же непримирим, а то и еще больше ощетинился. Вообще-то понимаю тебя, сам такой.

– Ну-ну, – сказал Сатан в нетерпении.

– Но не все такие замечательные, – закончил Азазель. – Ты боец, но не все в твоей команде остались… как бы тебе помягче…

– Не надо помягче, – прервал Сатан.

– Ты хоть помнишь, – спросил Азазель, – сколько веков, мягчайше говоря, прошло? А прошли-промчались даже не века… Да, для нас не прошли, а провжикнули, но для кого-то это достаточный срок, чтобы… говоришь, не надо помягче?.. срок, чтобы измениться, пересмотреть взгляды, просто разувериться в победе… И когда им пообещали шанс, если сделают еще один крохотный шажок…

Сатан дернулся, Михаил видел, как гнев и гордыня распирают всю его суть, но сделал выдох и спросил все еще злым голосом:

– Имена?

Азазель улыбнулся с подчеркнутым превосходством, чтобы Сатан заметил наверняка.

– Вот так просто? Не получив ничего взамен?.. Это ты так шутишь?

Сатан сказал резко:

– Это у тебя везде шуточки! Говори сейчас же!

– Щас, – ответил Азазель нагло. – А что еще? Спинку почесать?.. Не дури. Могу сказать лишь со всей определенностью и ответственностью, что некто из высших Князей Ада вступил в преступный сговор с нашими извечными противниками. Да-да, теми самыми.

– Врешь, – отрезал Сатан. – Никто… да еще чтобы Князь Ада? Не с противниками, а с врагами?

– Даже врагами, – согласился Азазель. – Что, не ндравится?

Он взглянул на фужеры, бутылка с коньяком не сдвинулась с места, но уровень быстро пошел вниз, а в фужерах так же быстро поднялся от дна и заполнил оба по золотые полоски.

Сатан поморщился, протянул было руку, но отвернулся и с размаха хлопнул себя по колену.

– Бред!.. Мы ненавидим тех надменных чистеньких сволочей, что засели на небесах… ненавидим настолько люто и безумно, что никто из нас… никогда!..

Азазель произнес тихо, с сочувствием:

 

– Да, ты прав. Но если куш просто безумно огромен?

– Нет, – отрезал Сатан. – Нет настолько огромного!

– Да? – спросил Азазель. – А если даст победу над небом?

Сатан запнулся на полуслове, лицо из гневно-багрового стало бледным от ярости, с минуту сверлил Азазеля испепеляющим взглядом.

– Как? – прохрипел он лязгающим голосом.

– Изменить баланс, – ответил Азазель. – Баланс сил. Соотношение. Небо всегда было заведомо сильнее. Так было, и так… должно было оставаться вечно.

Сатан взглянул исподлобья.

– Продолжай.

– Так длилось тысячи лет, – сказал Азазель. – Небо оставалось прежним, да и зачем ему меняться, там победители! Однако Ад развивался. Не так быстро, как люди, но все же… К тому же, ты знаешь, побежденные вообще развиваются быстрее, у них тлеет, даже разгорается огонь реванша. А то и, говоря красиво, как мне свойственно, полыхает и взывает! И с каждым поколением взывает все ярче, потому что обида кажется громаднее, а прошлые деяния, даже ошибочные, овеяны романтикой и героизмом…

– Короче, – прервал Сатан в нетерпении. – Не растекайся!

– Именно в Аду, – закончил Азазель, – у кого-то родилась смелая до безумия идея воспринимать Небеса не как нечто однородное, но поискать какие-то щели…

– Кто? – потребовал Сатан.

– Некто, – ответил Азазель скромно. – Не спеши. Ад меняется, Сатан, мой старый надежный враг. Молодые амбициозные лидеры иные задачи решают лучше нас.

– Ты об этом случае?

– И об этом, – согласился Азазель, – и вообще. У нового поколения больше методов.

Сатан покачал головой, не сводя с него взгляда.

– А ты?

– Я вечно молод, – сообщил Азазель горделиво, – красив и наряден.

Сатан поморщился.

– Я вот никого не предавал! Я взбунтовался открыто! А здесь твое новое поколение меня предало, если верить тебе, что я делать не собираюсь!

– Вообще-то подданные твои, – напомнил Азазель с предельной скромностью, даже глазки опустил, – но почему сразу предательство? Может быть, просто искусный маневр? Никто из нас не определит сразу, предательство или военная хитрость!.. Такое, сам знаешь, узнается только после завершения операции.

Сатан взглянул остро.

– А какой маневр задумал ты? В какой момент предашь?

Азазель вскинул в удивлении брови.

– А я и не клялся тебе в верности. Мы идем бок о бок против общего врага, потому что порознь одолеют тебя и меня, но вместе у нас весомый шанс…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru