Галина Шатен Глупые

– Перерыв! – громко объявляет организатор всего действа Сергей, папина правая рука. Встаю со своего места, задница онемела.

– Еще долго? – спрашиваю у папиного помощника.

– Еще чуть-чуть, парень. – Сергей сжимает мое плечо и, отвлекшись на звонок, выходит из комнаты.

Папа бросает на меня хмурый взгляд и идет следом. Поджимаю ноги по очереди. Хочу скорее убраться отсюда. В этом доме всегда холодно, и дело отнюдь не в комнатной температуре.

– Тимур. – Ее голос за спиной заставляет меня обернуться. Встречаюсь с красиво накрашенными глазами матери.

– Слушаю, – выдыхаю, засунув руки в карманы.

– Ты совсем перестал заходить. Я говорила отцу, что рано тебе жить самостоятельно…

– Скучаешь по своему любимому сыночку? – Касаюсь сердца. – Я тронут.

– Не обязательно дерзить.

– Не обязательно нести чушь. Он вышел из комнаты и не видит. А у тебя, кажется, есть ребенок, – киваю за ее спину, на девчонку. Она сидит на диване, полностью погрузившись в свой мобильник.

– Ты тоже мой сын!

Удивленно приподнимаю брови.

– Да ну! – Я выхожу, слегка задев ее плечо. Нужен свежий воздух. Сворачиваю по коридору и оказываюсь на небольшой веранде. Я делаю глубокий вдох морозного воздуха, чувствуя, как покрываюсь мурашками под тонкой рубашкой.

Вчерашнюю тему по социологии можно воспринять как личные счеты с кем бы то ни было наверху. Я понятия не имею, что такое семья и как ее сохранить. То, что есть у меня, вряд ли так называется. Хорошо, что этот проект – не моя проблема. Похоже, девчонка не возражает. Даже не подошла в течение дня. Видать, из понятливых. А это мне только на руку.

– Тимур! – выглядывает Сергей, открывая дверь, и кивает себе за спину. – Давай, приятель, перерыв закончен.

После того как я практически ослеп, фотограф наконец завершает эту пытку.

– Ты останешься на ужин? – с надеждой смотрит на меня мама.

Качаю головой:

– У меня дела.

– Какие? – вмешивается отец, который еще пять минут назад выходил с Сергеем и фотографом.

– Свои. Мне еще проект по социологии начинать надо.

– Надо же, – насмешливо протягивает папа, обнимая меня за плечи. – Мой сын стал учиться! Что произошло на этой Земле? Нас атакует Марс?

– А то, уже давно, – выпутываюсь из-под его руки.

– Может, все-таки останешься?

– Жена, отстань от него. У него гулянки на уме. – Папа явно в хорошем расположении духа. – Позвони Акиму, пусть тебя отвезет куда нужно.

– Спасибо, обойдусь такси.

– А что с твоей машиной? – хмурится мама и оборачивается к отцу. – Что с его машиной?

– Временно конфискована. – Наши взгляды пересекаются. – Я надеюсь, ты помнишь, где должен быть в понедельник после учебы и что должен делать.

– Это из-за твоих гонок? – Мама нервно трет шею. – Вадим, не позволяй ему участвовать, это опасно!

– Он больше и не участвует, – отвечает папа уверенным тоном.

И что-то мне это не нравится. Хотят они того или нет, но я участвую, пусть даже и на велосипеде.

– О'кей, – соглашаюсь и наконец вырываюсь из родительского внимания.

Как бы я хотел хоть на миг поверить, что она действительно переживает за меня. Что она действительно меня любит. Вот только в мои десять она меня оставила с разбитым сердцем – разве матери так поступают с любимыми детьми? Отец простил ей многое, включая чужого ребенка, когда через два года она вернулась. Не знаю, что это: чувства, долг или обязательства, но ему ничего не мешает спать параллельно со своими меняющимися любовницами.

Мама вернулась к нему. Не ко мне. К себе я закрыл дорогу. Ей и ее чаду в моем сердце места нет.

«ТриАда» – крутейший клуб, принадлежащий одному известному рэп-исполнителю. Мы с близнецами занимаем VIP-ложу на мягких кожаных диванах.

– Ну что, модельная ты рожа, отработал сегодня? – хмыкает Вова, закинув горсть орешков в рот.

– Иди гуляй, – лениво от него отмахиваюсь, наблюдая за танцующими телами внизу. Выискиваю глазами ту, которая бы меня зацепила.

– А че, ему ж предлагали стать лицом трусов, – подхватывает Толя.

– Ха! Тим, твоя рожа годится, только чтобы труселями светить.

– Вы че, подонки, – кидаю скомканную салфетку прямо в лицо Вове, он как раз сидит напротив. – Им нужна была моя бицуха, та, что у вас отсутствует.

Это неправда. На самом деле мы с близнецами вместе тренируемся в зале класса с восьмого, по-моему. И все трое в отличной физической форме.

– Че сказал? – Вова в ответ лениво кидает порцию орешков, но они летят в другую сторону.

– Пойдем выйдем, – делает выпад корпусом Толян.

– Я с девчонками не дерусь, – отряхиваю с дивана орехи. – Свин ты, Вован.

– Кстати, о птичках, – кивает тот, кого-то заприметив внизу. Перевожу взгляд и натыкаюсь на шикарную девушку с полотном из светлых волос и кукольным личиком. На ней недлинная шубка и короткое черное платье, плотно обтягивающее плоский живот, на котором есть кубики, если верить фото в социальных сетях. И впечатляющая шпилька, подчеркивающая стройность и длину идеальных ног. Она с подругой стоят и разговаривают с парнем недалеко от бара.

Арина Ларионова. Возможно, единственная, с кем стоит завести отношения… Когда-нибудь, когда мне будет это нужно. Если вообще будет, в чем я сомневаюсь. До меня дошли слухи, что она положила свои красивые глазки на меня, поэтому я старательно ее избегаю. Не в прямом смысле, если вижу – убегаю, а в смысле не предлагаю никаких отношений. Мы дружим, если можно так сказать.

– Черт, у меня прямо слюнки потекли, – признается Толя, выглядывая из-за моего плеча.

– Давайте их пригласим за наш столик, и то веселее будет, – предлагает Вова и встречается со мной взглядом.

Слегка пожимаю плечами.

– Мне параллельно, – отзываюсь. И он, видимо поймав взгляд девушки, поднимает руку в приветственном жесте.

И уже через каких-то три минуты к нам подсаживаются две девушки: Ларионова и ее подружка.

– Привет, Тимоша, – улыбается Арина и наклоняется вместе со шлейфом духов – приятных, но в избытке. Оставляет поцелуй на щеке, задерживаясь дольше, чем нужно. Девушки действительно не догадываются, что эти уловки заметны? Но я не упускаю возможности применить свою и легко касаюсь ее упругой задницы. С близнецами процесс приветствия проходит быстрее.

– Представишь подругу? – спрашиваю, с любопытством разглядывая брюнетку с такими же длинными волосами и кукольным лицом.

– Аня, – улыбается сама девушка. – Мы вместе учимся. Вот сегодня решили отдохнуть от учебной суеты. А где меню? В горле пересохло…

Улыбаюсь. Возможно, сегодня мне больше никого не придется искать.

– Как дела? – спрашивает Арина, когда Толя отошел в сортир, а Вова с Аней – потанцевать. Она заняла место близнецов и теперь касается пальчиком моей шеи. Прямо чувствую, как ее взгляд следует к моему плечу.

– У такого парня, как я, все всегда отлично. Ты как, пупс?

– Правда, что родаки тебе квартиру купили?

Отвлекаюсь от телефона, оповестившего о новом сообщении.

– Конечно, – отзываюсь, – на окончание школы батя порадовал.

– А где?

– На Лермонтово. Только в конце, в новостройке, если видела, там построили три свечки двадцатичетырехэтажные с облицовкой.

– Не видела, – Арина облокачивается о стол, – но хотелось бы посмотреть.

– Ха, если бы тебя не знал, мог предположить, что кто-то напрашивается в гости, – улыбнувшись, шевелю бровями. Никогда не стоит отшивать напрямую, тем более такую очаровашку.

– Ага, сейчас, разбежался, – фыркает девушка, улыбаясь и стукая меня по плечу. Затем наклоняется чуть ближе. – Ты и правда участвуешь в уличных гонках?

Мой взгляд опускается в ее соблазнительный вырез, ее шепот отзывается приятным теплом. Всегда такая реакция от привлекающих меня сексуально девушек.

– А что? Хочешь со мной? – Изгибаю бровь дугой.

– Я бы посмотрела, – протягивает она.

– Там не место таким хорошеньким девушкам.

– А где место?

Ее голубые глаза опускаются и поднимаются. Еще один прием, который неплохо работает. Почему я еще не уволок ее в свою пещеру? Потому что от таких красивых, богатых и избалованных девочек не избавиться. А я не люблю путы. Даже охренный секс этого не стоит.

– Дома, со спицами, перед телевизором, – отвечаю сексуальным шепотом. Она смеется и снова легко стукает по плечу.

– Вот дурак… я что, по-твоему, бабушка?

Хмыкаю и опускаю глаза в телефон.

Рамис: «Мне жаль, братан, но ты выписан из списка участвующих в марте».

Какого…

– Ну что, скучали? – Толя плюхается рядом с Ларионовой и заставляет ее отодвинуться от меня.

– Безумно, – равнодушно отвечает девушка.

Молча поднимаюсь и прохожу мимо друзей в более уединенный коридор, где музыка играет не так громко. Вопрос Арины, кинутый вслед, оставляю без внимания. Набираю Рамиса Ашаева – он один из организаторов гонок. Берет трубку после первого гудка.

– Да, брат? – выдыхает устало.

– Не понял твоего сообщения.

– А что не понял? Ты не участвуешь, я же написал. Нам пригрозили. А это не шутки, так что, братан, ничего личного.

– Повтори, – проговариваю, надеясь, что Рамис шутит.

– Че непонятного? Твой папаша пригрозил моему бизнесу. Извини, братан, но мне проблемы не нужны. Ты не можешь участвовать. Ни в марте, ни когда-либо. Я знаю, что твое сердце разбито, но без обид, брат, сам понимаешь – связываться с будущим мэром…

– Без обид, – повторяю и отключаюсь.

Папа решил зайти с другого края. Не стал со мной даже обсуждать, просто взял и отрезал. Отлично. Чувствую, как дверца золотой клетки захлопнулась прямо перед моим носом и папа прокрутил ключ два раза. А я как младенец – абсолютно бессилен. И это до жути выбешивает. Гонки, скорость… Это единственное, что было под моим контролем. Единственное, чем я сам управлял. Он отнял мою свободу. Такую маленькую и нужную, чтоб дышать. Облокачиваюсь о стену и сползаю вниз. Некоторое время просто смотрю на противоположную стенку.

– Все в порядке?

Поворачиваю голову и поднимаю взгляд по красивым ногам к Арине. Она выглядит обеспокоенной. А может, я правда ей нравлюсь? В смысле, искренне, не как трофей, не как мешок с бабками или смазливое лицо… Хмыкаю. Да что она знает, чтобы я мог понравиться? Если бы девушки заглянули в мою душу, каждая бы разворачивалась и бежала куда подальше. Я реально смотрю на вещи и знаю, что из меня никудышный романтик и рыцарь. И мне плевать, даже если это будет самая невинная девственница на свете. Я хочу девчонку, остальное – ее проблемы. А сейчас я расстроен и мне не помешают хорошие эмоции.

– Ты на машине? – спрашиваю, внимательно вглядываясь в красивое лицо.

– Да, конечно, – озадаченно отвечает девушка.

– Подбросишь до дома, ты же хотела увидеть… мою новостройку, – улыбаюсь, заглядывая ей в глаза и обещая куда больше.

– Это коридор, – говорю, включая свет, как только заходим в мою квартиру.

– Ничего себе, – оглядывается Арина.

– Давай свою шубу, – говорю и вешаю нашу верхнюю одежду.

– А сколько тут комнат? – Девушка делает шаг по коридору.

– Две, – отзываюсь и скидываю обувь. Подхожу к ней сзади, обхватываю ее плоский живот и привлекаю к себе, касаясь губами изгиба шеи.

– Эй, я зашла кофе попить. Оплата за такси, помнишь? – Она улыбается и охотно подставляет себя под ласки.

– У меня он как раз закончился. – Ладонь спускается по ее ноге до края платья. – Буду отдавать натурой…

Моя рука теперь уверенно движется вверх, задирая платье. Она ощущается хорошо, как любая красивая приятно пахнущая девушка до нее, побывшая в моих руках. Трусь пахом о ее аккуратную попку, чтоб она почувствовала реакцию моего тела на изгибы.

– Ты мне нравишься, – выдыхает девушка. Разворачиваю ее к себе и целую, ища руками застежку платья.

– Ага, и ты мне…

– Тимош, все… Так… неожиданно…

Делаю вид, что верю. А вот и змейка. Спускаю ее вниз.

– …ты такой… – Ее руки касаются моего свитера. – У тебя офигенное тело, – ее рука касается моего живота, вызывая довольный смешок. Помогаю ей снять с себя одежду и отшвыриваю в сторону. – Я рада, что ты решился на шаг… Что у нас… Серьезно…

Застываю над ее грудью. Они произведение искусства и на ощупь чувствуются хорошо, наверняка дорогая операция. Так о чем она бормочет, черт возьми? Может, я ее о стену нечаянно головой стукнул?

– Тимош?

Отстраняюсь и смотрю на нее, поднимаю брови.

– Серьезно?

– Не поняла. – Арина поправляет платье и тянет ко мне руки. – Иди ко мне, хорошо же было.

Медленно скольжу по ней задумчивым взглядом, сожалея, что именно ее привез сегодня к себе и останусь сегодня без секса. Упираю руки в бок и выдыхаю.

– Тебе лучше уйти.

Она удивленно моргает, словно не верит в услышанное.

– Не поняла.

– Ариш, – касаюсь ее щеки и провожу пальцами вниз, – ты ведь меня знаешь не один год, о каком «серьезно» речь?

– Но я подумала…

– Что ты особенная? – Хмыкаю, а затем слегка пожимаю плечами. – Извини, пупс.

Еще несколько секунд она стоит как громом пораженная.

– Что? Ты охренел, козел? – Арина взбешенно застегивает платье. – Ярославский, какой же ты урод!

Она проходит в коридор и надевает сапоги. Облокачиваюсь о стену и наблюдаю за ней. Все ее слова, ее ярость проходят мимо меня. Мне плевать, что она думает. Все равно я хуже всех оскорблений. Вся прелесть в том, что я этого совершенно не скрываю. Никогда.

– Ты пожалеешь! – Она застегивает шубу.

– Уже жалею, – равнодушно говорю, хотя напряжение в паху не прошло.

Когда она смотрит на меня, красивые глазки зло прищуриваются, а затем Арина уходит, громко хлопнув дверью. Эффектно. Я впечатлен.

Прикрываю ресницы и делаю глубокий вдох. Уже никого не хочу вызванивать, поэтому решаю обойтись душем и своей правой рукой.

После ванны босыми ногами в одних хлопковых штанах шлепаю в кухню и ставлю чайник. Подхожу к окну и смотрю на холодную февральскую ночь. Вглядываюсь в редкие силуэты прохожих. Тишина.

Папа подарил мне эту квартиру год назад. С тех пор я живу здесь. У меня ни разу не возникло чувство тоски по дому, по семье… Все, что было на публике, в полночь исчезало. Оставался я. Пустая квартира.

И мое полное одиночество.

Утром в понедельник за мной заезжают Пановы. Это уже становится привычкой. Без своей машины, конечно, жить тоскливо, но возможно.

– Привет, бро! – поворачивает ко мне голову Вова. Сегодня за рулем Толик. – Как дела с Ларионовой?

– Как-как… никак, – хмуро отзываюсь.

– А чего? Она вроде висла на тебе, – удивляется Толя. Но я не отвечаю. Мне не до этой хрени. Я думаю, как мне выпутаться из всего того, во что меня заковали.

– Мне Анька понравилась, – причмокивает губами Вова, меняя тему, – такая конфетка. Хороша чертовка, а? Я телефон стрельнул… О! Надо ж доброго утра пожелать… Не у всех свои квартиры, куда можно заманить…

Молча разглядываю пейзаж за окном.

– Что-то случилось? – Толян мельком бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.

Слегка пожимаю плечами.

– Армагеддон! Тушите свет, нашему мачо дали от ворот поворот! Ути-пути, дуемся, мой хороший? – Вова снова оборачивается и пытается пальцами достать мои щеки. Бью по его рукам, отстраняясь.

– А как ты хотел, – фыркает Толя. – Ларионова – это уже ставка повыше, чем девочка на ночь. Придется попотеть.

Хмыкаю про себя и качаю головой. Да уж. Затем выдыхаю.

– Папа перекрыл мне кислород. Я не могу участвовать в гонках.

Машина погружается в молчание.

– Почему?

– Я ставлю пятна на репутацию будущего мэра, – кривлю губы. – Сами же знаете, наши прошлые гонки и чем это обернулось для папы. Меня заснял какой-то идиот, выложил в сеть…

– Да-да, а мы теперь – твое личное такси. То еще удовольствие, надо заметить…

– Нюни не разводи, принцесска, – лениво толкаю Вову в плечо. – Теперь отче добрался до Рамиса, а тот не хочет проблем и сказал мне: сорри-мори, все дела, но ты не катаешься.

– Это свинство, – сочувственно проговаривает Вова.

– Не то слово, – откидываюсь на спинку и провожу руками по лицу.

– Чума. – Толян сворачивает на университетскую парковку. – Вот это попадалово. На кого теперь ставить? Там одни тюфяки и увальни…

– Вы умеете поддержать, – хмыкаю. – Кажется, мне намного лучше.

– А то, мы умеем. Обращайся, бро! – весело откликается Вова и первый выходит из машины.

Толян поворачивается ко мне:

– Может, это только пока выборы? Перетерпи, а потом он развяжет узел на твоей шее.

Киваю парню и выхожу. Сомневаюсь. Папа почувствовал свою власть и то, как ему подчиняюсь, а потому узел будет затягиваться все сильнее и сильнее, пока я не задохнусь.

На парах полусплю-полуприсутствую. Благо начало полугодия и стоят только лекции. Толя толкает меня локтем, когда заканчивается третья пара, и мы встаем с нашего ряда.

– О-го-го, кого-то ждут, – весело улыбается Вова, кивнув на дверь. Прослеживаю его взгляд и натыкаюсь на девчонку, смотрящую на меня и закусывающую губу от волнения. А, девчонка, с которой мы в паре по социологии… как ее? Виктория? Вера? О, точно – Антоныч!

– Не понимаю, о чем ты. – Я пожимаю плечами и отвожу взгляд от девчонки, намереваясь выйти из аудитории.

– Ярославский!

Ее голос заставляет-таки меня остановиться и обернуться.

– Ну? – Скучающим взглядом окидываю стоящую перед собой девчонку. Ее светлые волосы убраны в короткий хвост, одета она так же, как и в тот день: серо и скучно. Ее зеленые глаза смотрят со всей серьезностью, а брови нахмурены. Наверняка показное. Я знаю, какой эффект произвожу на девушек. Ей просто захотелось со мной заговорить. Как банально.

– У нас проект, если помнишь, и я бы хотела договориться, кто и что делает.

– Не будем мешать, – хмыкает Толя, и они с братом выходят.

– Я верю, что ты справишься. Во всем полагаюсь на тебя, – я доверительно касаюсь ее плеча. И собираюсь продолжить свое движение, как вдруг слышу изумленное:

– Чего? Обалдел совсем, что ли?

Оборачиваюсь. В ее взгляде нет привычного обожания – там сверкают молнии. Это что-то новенькое… Даже забавно.