Фрэнсис Боу Фатум

Кожа Рувиана была бледной и отдавала нежным голубоватым подтоном, как у большинства серебряных эльфов. Его короткие светлые слегка пепельные волосы прекрасно подчеркивали аристократическую бледность и острые эльфийские черты. А серебристые глаза переливались в вечернем свете, словно ртуть. Он стал жрецом Удачи совсем недавно и в честь этого проколол себе правое ухо, вставив в него серебряное кольцо, что для его личности было тем ещё бунтарством.

Летом всегда темнеет поздно, поэтому было ещё достаточно светло. Эльф удрученно шел по улицам города в поисках гостиницы. Рувиан привык жить в достатке, не нуждаясь в подсчете своих средств. Он жил на широкую ногу от западного побережья Бескрайнего моря до Кримэина, поэтому по прибытию в город у него почти ничего не осталось. Походив по достойным постоялым дворам и поспрашивав о стоимости ночлежки, ему пришлось уйти в нищие районы в надежде найти кров.

Выйдя в бедные районы, жрец бродил в поисках более-менее достойного трактира. Везде были захудалые домишки и мусор. Улица была до ужаса неухоженной и серой не только по виду, но и по атмосфере. Народу было мало, в основном редкие прохожие и попрошайки. Обычно Рувиан всегда оставлял таким бедолагам пару монет, но в этот раз ему самому не хватало на жизнь. Эльф совершенно не представлял, как стоит вести себя в подобном месте, особенно когда ты выделяешься ухоженным видом и дорогими доспехами.

Решив свериться с картой, Рувиан остановился на углу дома. Развернув карту с типичным для бумаги приятным шуршанием, он три минуты внимательно всматривался, ища хоть какие-то пометки-ориентиры таверн и гостиниц. Как только эльф оторвал взгляд от карты, кто-то схватил его сзади и прикрыл рот грязной рукой, а другой скрутил его правую руку за спину. К нему с боку подошел ещё один мужчина и схватил его за плечи, не давая выбраться. Они затащили Рувиана в переулок, повалили на землю, и мужчина убрал руку от его рта.

Как только ладонь освободила рот эльфа, жрец начал плеваться от осознания, где могла побывать эта мерзкая рука с грязными нестриженными ногтями. Рувиана начало слегка подташнивать от этих предположений. Его держали двое неухоженных бедняков со спутанными бородами, от которых шел легкий шлейф помоев. Перекрыв выход на улицу, перед ними встал низкий черноволосый дворф, одетый в лохмотья.

– Климгор, ты был прав. На этом железном и правда дорогая кольчуга! – Произнес один из похитителей. Сразу было видно настрой этих бродяг, для серебряных эльфов было оскорблением, когда их называли железными.

– Давайте договоримся и разойдемся с миром. Хотите кольчугу? Я могу вам сделать подарок намного лучше – благословить на удачу, – уверенно произнес жрец.

– Удача. Ха! – Дворф расхохотался до такой степени, что ему пришлось вытереть подступившую слезинку. – Стащите с этого вельможи одежки, а его самого продадим на шкуру. И карманы не забудьте проверить!

Услышав приказ главного, те двое попытались снять со жреца его изысканный, начищенный до блеска доспех. Искусно сделанная эльфийская кольчуга была легкой, но прочной.

Худощавый эльф оказался на удивление достаточно сильным. Не собираясь просто сдаваться, Рувиан брыкался, мешая бродягам снять с него броню. Он отдал молитву своему божеству и коснулся мужчины, который хватал его рукой за рот. По бродяге прошлась божественная магия: на его теле начали появляться гниющие язвы, причиняя тому адскую боль. Он ослабил хватку и скрутился от болезненных ощущений, хрипя от ужаса. Второй бедняк от шока отпустил эльфа и пополз от товарища, не пытаясь помочь.

Высвободившись, Рувиан побежал на выход из переулка, но там стоял дворф, который с разбега вошел эльфу головой в живот. Жрец отлетел, упав на колени. Пересилив болезненное ощущение, он хрипло произнес ещё одно заклинание, направив в дворфа сферу из божественной энергии. Божественная сфера осветила переулок золотым сиянием, но дворф ловко увернулся от неё. Сфера разбилась о каменную стену, вновь погружая закоулок в полумрак.

Пока дворф уклонялся от заклинания, эльф успел выбежать на улицу. Засветившись бирюзовым светом, он пустил божественную энергию по своему телу. Подлечив ушиб, он смог бежать намного быстрее. Те трое рванули за ним, как только дворф понял, что Рувиан сбежал. Раненный бродяга медленно тащился позади всех, придерживаясь за бок, с его щек всё ещё стекала кровь и желтоватый гной из язв.

Забежав на людную площадь, эльф смог ненадолго оторваться от бедняков. Он попытался обратиться к жителям за помощью, но его либо игнорировали, либо советовали пойти куда подальше. Поняв, что бесполезно обращаться к жителям, Рувиан думал дать отпор. Но отведенных ему божественных сил на сегодня осталось мало, а он был один против трех. Сзади уже виднелись фигуры тех маргиналов. Решив, что лучше попытаться оторваться, он незаметно прошел через узкий переход и очутился на одинокой дворовой улочке.

Медлить было нельзя и эльф побежал к новому проходу. Внезапно из его кармана выпал талисман – золотая монетка, у которой на одной стороне было изображение колеса судьбы. Отпрыгнув от земли, она покатилась прямо до канализационного люка. Покрутившись на нём пару секунд, она упала, звонко звякнув о металл. Свою счастливую монетку Рувиан держал глубоко в кармане, она не могла выпасть просто так. «Это знак!» – Решил жрец. Собрав всю волю в кулак, он бережно подобрал монетку, открыл люк и начал спускаться. Ему была отвратительна сама мысль о мерзостях и заразах, что обитали в канализации. «Она точно меня испытывает», – возмущенно рассуждал про себя Рувиан.

Оказавшись на дне канализации, он увидел, как на него направляют оружие мужчина, девушка, гномиха и дворф. Странная и нелепая ситуация, но эльф не растерялся:

– За мной гонятся, помогите, пожалуйста, – он неловко посмотрел на них.

– Это что, собрание для неудачников? – Альва опустила посох и положила руку на бок, выставив одну ногу вперед, будто ждала ответа на свой ироничный вопрос.

От запаха канализации Рувиана начало подташнивать, у жреца был слабый желудок. Он громко прокашлялся, сдерживая рвотные позывы. Подождав, пока эльф немного придет в себя, Ангус предложил остальным помощь – он отведет их в укрытие, а они прикроют ему спину. Кроме дворфа все замешкались. Доверять незнакомцу было не лучшей идеей, особенно в подобном городе и месте, но немного поразмышляв, все согласились.

Пока ребята разговаривали, уже практически стемнело. Убедившись, что на улице поблизости никого нет, они выбрались из канализации и пошли за менестрелем. Группа шла осторожно и тихо, но Ангус был тем ещё любителем поговорить, поэтому не переставал болтать. Он поведал о том, как пьяный на свою голову проиграл деньги начальнику Колльбейна. По дороге Ангус рассказал остальным, что его друг открыл в городе свое заведение, куда они как раз направляются. За долгими разговорами бард привел их в район борделей. Группа подошла к зданию с вывеской: «Мечта Розы».

Зайдя внутрь, компания увидела красиво украшенное помещение в красных и белых тонах. Повсюду стояли свежие розы в качестве украшений. В углу, напротив бара, танцоры развлекали клиентов, куртизанки в откровенных нарядах спаивали посетителей и уходили с некоторыми в отдельные комнаты. Музыка, шум и смех разносились по борделю. Стелился сизый дым от сигар, смешиваясь с ароматом роз, мускуса и дешевого алкоголя.

К группе подбежала девушка в короткой юбке с тугим корсетом и открытым декольте, она игриво пригласила их пройти к столикам. Ангус резко прервал её и сказал, чтобы она немедленно позвала Си́льфуса. Куртизанка оставила кокетливый тон, попросив их сесть за стол и подождать.

Все, кроме барда и Колльбейна, чувствовали себя неловко в таком месте. К ним пару раз пытались подойти работницы, но они вежливо им отказывали. Через минут десять к ним пришел полурослик с пивным животом в белом изысканном сюртуке, который был ему не по размеру.

«Ангус, дружище, добро пожаловать в моё уютное гнездышко!» – Сильфус пожал ему руку и слегка приобнял, после чего поморщился и спросил, чем это от него попахивает. Бард попросил поговорить наедине, потому что это дело срочное и не для лишних ушей. Полурослик разочарованно покачал головой, что неужели ему опять нужно занять денег, но Ангус заверил его, что не в этот раз.

Отведя их в кабинет, Сильфус присел за свой низкий дубовый стол. Полурослики считались отличными торговцами и предпринимателями, неудивительно, что шум из зала слышался даже в его кабинете.

Бард, не вдаваясь в подробности, коротко сказал, что ему и его попутчикам нужно укрытие. И желательно в ближайшее время выбраться из города.

– Вечно ты вляпываешься в неприятности, – полурослик открыл ящик стола, достав оттуда маленький мешочек. – Это ваш билет безопасно выбраться из города.

Он кинул мешок барду, тот открыл его и увидел в нём переливающийся розоватый порошок.

– Что это?

– Не догадались? Благодаря этой вещице я создал это место, – Сильфус вскинул руки, обводя кругом пространство. – Я договорюсь. Вас бесплатно переправят до Лайонфира, вам лишь нужно передать товар и вернуть плату за него.

– Это уж слишком! Я, конечно, не образец праведности, но переправлять дурь? – Альва отмахнулась рукой.

– Не знаю, как мои спутники, но я согласен, – Ангус поблагодарил друга и стал ждать ответа от остальных.

Все задумались. Заниматься таким рискованным делом, ещё и с группой незнакомцев… Вдруг бард и его дружок решили их подставить? Рувиану не надо было бежать из города, как его попутчикам, но его богиня подала единственный знак за всё то время, что он был жрецом. Он раздумывал задержаться с ними, возможно госпожа Фарэ́я специально направила его.

– Это и правда немного чересчур. Есть ли другой способ? – Вежливо уточнил эльф.

– Есть, но вам придется искать его в другом месте, – Сильфус вальяжно положил ноги на стол. – Имейте в виду, я помогаю только Ангусу, если не согласны, то после этой ночи вас укрывать не стану. Да и вы уже узнали о моем бизнесе, так что… – Сутенер хитро посмотрел на них, оставив в воздухе кристально ясный намек.

Полурослик предупредил, что даст им поразмышлять полчаса, а потом отправит письмо, чтобы договориться насчет переправки и вышел из кабинета.

Как только Сильфус ушел, все накинулись на Ангуса с обвинениями, что он втянул их в теневые дела. «Друзья мои, раз вы здесь, то вам особо нечего терять. Я тоже не в восторге от этой затеи, но у меня и правда не задались дела в этом городишке. Так что деваться некуда. К тому же вы сами решили пойти со мной», – Ангус пожал плечами и присел на письменный стол Сильфуса. Остальные и правда задумались над его словами. Времени поразмышлять особо не было не только по срокам, которые дал полурослик, у кого-то были и иные причины.

Их долгие раздумья прервал Сильфус, который вернулся в кабинет и привел за собой мальчишку лет пятнадцати. «Знакомьтесь, это Шэн. Он будет вашим попутчиком, если согласитесь», – полурослик толкнул его в бок, чтобы тот не стоял как истукан и поздоровался. Мальчик робко кивнул и тихо произнес приветствие.

У парня была темно-синяя кожа и черные рога, которые шли назад от верхней части лба, немного приподнимаясь вверх над теменем. Его зрачки горели, словно пурпурное пламя. Длинные волосы мальчика цвета вороньего крыла, заплетенные в низкий хвост, придавали ему немного женоподобный вид. Он достаточно худой и низкий для своего возраста, что только усиливало эффект. На его шее был шрам, напоминающий закругленный по бокам трезубец. Такие обычно ставят рабам. На нём висела темная поношенная одежда, как у оборванца, она была ему слегка великовата и местами потрепана.

Мальчик был диама́нтом. По всему центру континента Арка́н их недолюбливали из-за примеси демонической крови. Особенно после инцидента, который произошел год назад, когда в стране Инблэро́н разгорелся культ повелителя демонов Аасу́ма. После этого предрассудков на их счет стало ещё больше, в отличие от подобной расы фейри́н, хотя и на них стали всё больше смотреть с подозрением.

Встав на носочки, Сильфус дотянулся до спины мальчика и похлопал по ней: «Он пацан хороший, смотрите, не обижайте его. Это Шэн должен был доставить товар, но теперь разделит ношу с вами. Нечего ему делать в этом городе, приглядите за ним там». Полурослик предупредил, чтобы они решали быстрее. Он отпустил Шэна, диамант смущенно кивнул компании на прощание и вышел. Кабинет вновь погрузился в тишину, каждый ушел в свои мысли, в последний раз взвешивая все за и против.

Первым без колебаний вперед вышел Колльбейн и согласился с предложением. Потом Лили дала положительный ответ. Альва, скрепя сердце, тоже согласилась. Остался лишь Рувиан, он помолчал пару секунд, а потом, тяжело вздохнув, тоже решился отправиться с ними. Сильфус похвалил их за мудрое решение и позвал за ним.

Он провел их по коридору, где находились комнаты для клиентов. Из-за закрытых дверей звучали приглушенные непристойные звуки, от чего девочки и Рувиан смутились и поморщились. Полурослик показал им комнату, в которой они заночуют. К сожалению, там была лишь одна двуспальная кровать. На ней были чистые белые простыни с раскиданными лепестками роз, а сверху висел нежный прозрачный балдахин.

Уходя, Сильфус предупредил, что разбудит их утром в нужное время. Ребята остались одни, им предстояло решить, кто будет спать на кровати. Рувиана коробило от мысли, что могло происходить на этом ложе и что там могло остаться, поэтому он предпочел лечь на полу. Правда эльф не учел, что он, привыкший к мягкой перине, не сможет так просто уснуть на твердом холодном полу. Альва и Лили тоже отказались от места на кровати. Так что Колльбейн, не церемонясь, плюхнулся на матрас. Ангус также разлегся на кровати, только подальше от дворфа.

Пока они шли до борделя, Рувиан заметил стрелу, торчащую из спины Лили. Он любезно предложил помощь, гномиха согласилась. Когда эльф вытаскивал наконечник, Лили зашипела от неприятной, расползающейся боли по верхней части спины. Он окутал её бирюзовым божественным светом, потратив последние силы на сегодня. Рана Лили медленно затянулась, оставляя почти незаметный шрам. Гномиха подвигала лопаткой, боли практически не было. Она одарила его лучезарной улыбкой и поблагодарила за помощь.

Альва, сидя на полу в углу комнаты, потихоньку засыпала, рядом с ней лежала свернувшаяся в калачик Лили. У другой стены Рувиан крутился из стороны в сторону, пытаясь найти удобную точку. А Ангус никак не мог заснуть из-за громкого храпа дворфа. Бард прижал подушку к ушам, лишь бы заглушить этот шум, который напоминал расстроенный музыкальный инструмент.