Франческо Гунгуи День, когда исчез Улисс

День 00

Школьный двор, 17:00

Улисс бежал по железной лестнице, ведущей со двора в подвал. На предпоследней ступеньке он споткнулся и со всей силы врезался в ржавую дверь – голова закружилась, а во рту появился привкус крови.

Мальчик нажал на ручку – дверь открылась, выпуская холодный влажный воздух. Он вошел внутрь, быстро захлопнув дверь за собой, но успел заметить, что наверху лестницы уже появились его преследователи – Ехидный и Окурок, как их прозвали Улисс и его друзья.

– Выходи! – крикнул Ехидный. – Мы ничего тебе не сделаем.

Окурок рассмеялся.

Улисс задержал дыхание. Вонь от крысиного яда, разбросанного в подвале, просто резала легкие.

– Отдай нам деньги, и мы тебе ничего не сделаем, – продолжил Ехидный.

Улисс сделал глубокий выдох, чтобы успокоиться, но внезапно громко чихнул.

Преследователи тут же бросились вниз по железной лестнице, как разъяренные дикие звери. Улисс отскочил от двери и, напрягая глаза в слабом свете, проникающем снаружи сквозь узкие окошки, побежал вглубь школьного подвала.

Внезапно он наткнулся на какой-то предмет, который при столкновении издал гулкий металлический звук. Это был старый, покрытый ржавчиной несгораемый шкаф. Из последних сил Улиссу удалось открыть его, спрятаться внутри и затаиться.

Через несколько секунд петли подвальной двери скрипнули. Послышались шаги, голоса, щелчок зажигалки. Через щель в шкафу Улисс увидел слабый отсвет пламени.

– Посмотри-ка сюда, – шепотом сказал Ехидный.

Окурок глянул на пол.

– Это его следы.

Улисс задрожал от страха. Вдруг дверь шкафа распахнулась. Окурок, более крупный из их парочки, схватил мальчишку за воротник и с силой потянул вверх, отрывая от пола. Тот пнул хулигана ногой, движимый скорее условным рефлексом, чем надеждой освободиться. Однако Улиссу удалось задеть Ехидного, который в ответ ударил его кулаком в живот. Окурок опрокинул Улисса навзничь. Мальчик попытался закричать, но не смог издать ни звука. В глазах стоял туман, и лица нападавших казались ему размытыми пятнами. Их приглушенный смех доносился до него словно издалека.

Пока Улисс лежал, он не ощущал ни удара ногой в бок, ни рук, шаривших у него в карманах. Ведь именно тогда он увидел это впервые – светящийся овал, парящий примерно на высоте метра над полом. Овал состоял из неплотной прозрачной материи, сквозь которую довольно хорошо просматривалось все, что он собой «закрывал». Излучаемый им свет был слабым, но неплохо освещал подвал.

Двое хулиганов ничего не заметили. Они не видели, как светящийся объект приближается к ним. В одно мгновение он прошел мимо них прямо туда, где лежал Улисс, и исчез.

В этот момент Улисс увидел себя как будто со стороны. Он рассматривал свои длинные светлые волосы, челку, частично скрывающую испуганный взгляд, тщедушное тело с тонкими ногами и руками, нежные черты лица, делавшие его похожим на девочку. Улисс угнетенно созерцал свой образ, сокрушаясь над внешностью, словно именно она была причиной всех его бед.

Мальчик все так же лежал на полу с разбитым в кровь и покрытым пылью лицом, когда внезапно ощутил захлестнувшую его волну энергии. Тело задрожало, конечности напряглись. Улисс открыл глаза и глубоко задышал ртом. Затем медленно поднялся и посмотрел на нападавших, которые в тот момент делили добычу и не обращали на него никакого внимания. Улисс положил одну руку на грудь Окурка, а другую – на плечо Ехидного и с силой толкнул их.

Хулиганы пролетели по подвалу метра четыре, прежде чем приземлиться на туго набитые чем-то мешки. Улиссу казалось, что он наблюдает за этой сценой в замедленной съемке. Мальчик с недоверием смотрел то на грабителей, то на свои руки.

Мгновение спустя земля под полом затряслась. Заскрипели металлическая обшивка двери и железная лестница. Стены начали вибрировать. Ржавый шкаф упал на пол, подняв облако пыли.

Парни, неуклюже поднявшись, в страхе убежали, а Улисс еще какое-то время оставался в подвале, с удивлением наслаждаясь ощущением силы, власти и безопасности, которое он еще никогда в жизни не испытывал.

Дом Рикки, 17:00

Рикки сидел на неубранной кровати в своей комнате, уставившись на стаканчик для ручек. Он поставил его на стол у окна, примерно в двух метрах от себя. На всякий случай, чтобы ничто не мешало эксперименту, Рикки отодвинул стул в угол и убрал на место учебники и тетради.

Он вытянул руку вперед, сосредоточился и нахмурился. Мысленно мальчик повторял слова, которые, он был уверен, рано или поздно должны сработать.

Используй силу, Рикки. Используй силу!

На пике напряжения ему показалось, что он услышал какой-то звук – стаканчик сдвинулся. Сто процентов!

Мальчик подошел, чтобы проверить, но был разочарован. Предмет не переместился ни на дюйм.

В этот момент дверь скрипнула – и в комнате, передвигаясь ползком, появилась Сара.

– А ты что здесь делаешь? – спросил он.

Она лишь тихонько хихикнула, и Рикки в ответ улыбнулся:

– Только веди себя хорошо, ладно?

Сара кивнула в знак согласия и направилась прямо к этажерке с книгами. Цепляясь руками за полки, она поднялась на ноги и вдруг принялась скидывать книги на пол.

– Сара, нет! Что ты делаешь? – воскликнул Рикки.

«Тебе тоже пригодилась бы сила, бедняжка», – подумал он.

На кровати затрещала портативная рация:

– Рикки, ты здесь? Это Джулия.

– Джулия, привет. Да, я тут.

– Пойдем сегодня к холму?

Мальчик взглянул в полуоткрытое окно. Небо было затянуто густыми фиолетовыми облаками. Зеленые и желтые листья тополей дрожали на ветру.

– Может, лучше сегодня посидим у меня? – предложил он. – Мама хочет, чтобы завтра мы убрали палатки. Так что сегодня они стоят последний день. Улисса я тоже позову.

– Я уже звонила ему. Он еще не вернулся домой.

Рикки встал и подошел к висящей на стене пробковой доске с прикрепленными к ней фотографиями. На всех этих снимках была Джулия – причем до той аварии, в которой погибла ее мама. Это становилось понятно по ее губам, растянувшимся в широкой улыбке. Тогда у нее были длинные волосы. На более поздних фотографиях девочка уже была со стрижкой боб и очень серьезная.

– Мой отец не умеет сушить мне волосы, – сказала она тогда учителю, который сделал комплимент ее новой стрижке. – Раньше это делала мама.

Глаза же подруги совсем не изменились: два зеленых изумруда на лице, разучившемся выражать радость.

Улисс тоже встречался на многих фотографиях. И Маттео. Они почти всегда проводили время вместе, вчетвером.

Все эти фотографии были сделаны в саду у дома Рикки, рядом с палатками, которые ребята всегда ставили там весной и разбирали с приходом осени. Постепенно это стало традицией, хотя первоначально было связано с вполне конкретной причиной, о которой все знали, но избегали упоминать ее.

После рождения Сары никто больше не приходил в гости в дом Рикки. А точнее, мальчик сам не хотел никого приглашать к себе. Так и возник на их заднем дворе летний кемпинг, который затем превратился в почти постоянное жилье. Палатки стали их штаб-квартирой, местом встреч с апреля по сентябрь. Поэтому на всех снимках четверо друзей всегда были у палаток, на лугу или на абрикосовом дереве.

Фотографии были сделаны Маттео на камеру его сестры, когда она еще была милой девчушкой – до того, как стала дерзким подростком.

– Такое порой случается с сестрами, – объяснил Маттео другу. – Но иногда это проходит.

Когда Маттео произносил эти слова, он не осознавал, что из любых правил, в том числе касающихся сестер, бывают исключения. Рикки не указал приятелю на это, хотя в его собственном случае подобное исключение очень тяготило.

Было нелегко признавать, что его сестра инвалид и что он «парень, у которого неполноценная сестра», что ему постоянно приходится отвечать на одни и те же вопросы: «А сколько ей лет?», «А почему она не может ходить?». И потом все эти смущенные взгляды и неловкие попытки сменить тему.

Рикки потряс головой, чтобы прогнать тяжелые мысли. Они с Джулией договорились, что подружка придет к нему в палаточный лагерь, а потом они решат, чем займутся дальше. И за это время постараются найти Улисса.

Его внимание привлек шум, доносившийся из библиотеки.

– Сара, что ты там задумала? – обернувшись, крикнул он сестре.

Девочка (исключение из правил о сестрах) встала на ноги и замерла перед зеркальной дверью, внимательно изучая свое отражение. Лицо ее освещал золотой свет, льющийся непонятно откуда.