МАРРА ФОКС Неизбежность Вейри

1. Между планом и мечтой

Рыжие волосы Юлии вспыхивали, как пламя, на фоне серых городских улиц и притягивали взгляды прохожих. Хрупкая фигура, изящные черты лица, одним словом, «конфетка», как шептались за спиной. Но образ легкомысленной представительницы «золотой молодёжи» никак не вязался с её натурой. Юля твёрдо стояла на своих позициях и не позволяла общественному ярлыку определять её путь.

Юлия Вольская родилась в семье, где деньги не считали, а возможности казались безграничными. Отец, Максим Игоревич, бывший чемпион Европы по автогонкам, основал несколько компаний и инвестировал в более чем 30 стартапов, в том числе VoltForge, который занимается развитием инфраструктуры электромобилей. Владелец сети премиальных автодромов. Мать, Виктория Андреевна, создала империю фитнес клубов и школ йоги.

Особняк на Рублёвке, дом в Альпах, яхта — роскошь окружала Юлю с детства. Но она презирала показную жизнь «высшего общества». Юлия могла позволить себе любую модную вещь, любой гаджет, любую поездку. Но чем старше она становилась, тем яснее понимала: настоящее удовлетворение приносит не потребление, а преодоление.

Каждое утро начиналось с разминки: бег вдоль реки, растяжка на скамейке в парке, элементы паркура на городских препятствиях. Отец, когда-то рисковавший на треке, учил: «Скорость — это свобода, но без головы разобьёшься». Мать, привившая дисциплину, после падений говорила: «Встань. Боль — это урок, а не повод сдаваться». Так формировался её принцип: «Живи на своих условиях» — маршрут выбираешь сам, страхуешь себя сам и поднимаешься в своём темпе, даже если кто-то говорит «так не получится» или «ты не справишься».

Однажды отец взял её за город, подальше от огней мегаполиса. Небо тогда казалось бескрайним, усыпанным миллиардами бриллиантов. Он указал на Полярную звезду:

— Видишь её? Она всегда на месте. Даже когда всё вокруг меняется, она остаётся ориентиром.

Юля заворожённо смотрела вверх. В тот момент что-то щёлкнуло внутри. Она захотела узнать, что там, за пределами атмосферы, как устроены эти далёкие огни, почему они мерцают. С тех пор вечера превратились в ритуал: книги о космосе, документальные фильмы о МКС, биографии космонавтов. Она запоем изучала схемы ракет носителей, запоминала названия созвездий, представляла, каково это — парить над Землёй, видеть её голубой шар целиком. В темноте мерцали экраны, а в груди разливалась тоска: будто где-то там, за пределами родительского выбора, ждало её настоящее призвание.

У неё всё было распланировано на годы вперёд. Родители — успешные бизнесмены и они видели дочь продолжательницей семейного дела. В их представлении будущее Юли выглядело безупречно: престижный вуз, диплом по международному бизнесу, стажировка за границей, руководящая должность в семейной компании. Они с гордостью оплатили её обучение на факультете «Международный бизнес» — всё как положено в их кругу.

По вторникам и четвергам она посещала тренировки по киокушинкай карате. Чётко отбивала удары, повторяла ката, ловила ритм дыхания. Дисциплина была не просто правилом, а частью её сущности. Она требовала от себя совершенства, и каждый промах становился вызовом, каждый успех — шагом вперёд.

В 16 лет она заработала первые деньги, тренируя детей в «Victoria Fit»: родители приучали её к самостоятельности, не позволяя полагаться только на семейный счёт.

На благотворительном забеге в поддержку приюта для животных Юля пришла анонимно, надеясь пробежать дистанцию и уйти незамеченной. Но энергичная девушка с заразительным смехом высмотрела её в толпе ещё до старта:

— Давай в одной команде? Я умею мотивировать на последнем километре!

Их команда не победила, но Юля познакомилась с Софией, которая уговорила её помочь с организацией тренировок для детей. Так завязалась дружба и дело, приносящее не большой, но все же доход. Девочки учились в одной школе, но в параллельных классах. София увлекалась биотехнологиями и анатомией, мечтала в будущем разрабатывать оборудование для космических миссий. София стала для Юли мостом между миром постоянных изнурительных тренировок и социальной активности.

По средам, после школы Юля мчалась на скалодром, где плоскость ее жизни менялась с горизонтальной на вертикальную. По выходным она каталась на роликах в парке или отправлялась на набережную с фотоаппаратом, чтобы поймать удачный кадр в закатном свете, остановить время и оставить мгновение в памяти.

Однажды во время такой прогулки она и познакомилась с Артёмом. Он стоял у кромки воды с камерой, наблюдая за отражением закатного неба в лужах. Юля машинально начала снимать то же самое.

— Если сдвинуться на два шага влево, получится симметрия — неожиданно произнёс он, заметив её колебания.

Артём учился с Юлей в одной школе, но они редко пересекались: он был на год старше и много времени посвящал занятиям по физике и астрономии. В свободное время снимал городские пейзажи. Позже он предложил Юле поучаствовать в фотопроекте «Движение и покой»: она позировала на скалодроме и у воды, а он ловил контраст силы и плавности. Через фотографию она научилась замечать то, что раньше ускользало от взгляда, видеть красоту в обыденных деталях.

Ближе к ночи, когда город зажигал огни, Юлия брала гитару. Пальцы, только что сжимавшие канат или отрабатывавшие удары на тренировке, становились удивительно нежными, выводя аккорды. Она играла для себя — тихо, задумчиво, иногда добавляя в мелодию что-то от тех ритмов, что рождались в её душе после дня, полного усилий и концентрации.

Однажды Юля записалась на лекции, организованные Московским физико-техническим институтом для школьников, увлечённых наукой. Юля внимательно слушала докладчика, делала пометки в блокноте, просчитывая в уме возможные сценарии развития систем. Погрузившись в расчёты, она случайно задела стакан кофе на столе — он опрокинулся на конспекты соседа.

— Вижу, ты наглядно демонстрируешь эффект бабочки в действии, - с улыбкой произнёс он, глядя на растекающееся пятно.

— Прости, пожалуйста, я сейчас всё уберу, - виновато сказала Юля и потянулась в сумку за салфетками.

— Меня Владимир зовут, а тебя как? - улыбаясь, продолжил парень.

— Я — Юля, приятно познакомиться.

Владимир учился в математическом классе соседней школы. Блестящий математик, которого многие считали «затворником из библиотеки», по выходным он пропадал на скалодроме. А иногда с братом ездил в горы. Спокойный, ироничный, он умел разрядить обстановку парой точных шуток и всегда помогал с расчётами — его мозг работал как калькулятор. Юля с энтузиазмом подхватила шутку:

— А если бы я не задела стакан, наше знакомство могло бы не состояться. Правильно я понимаю?

— вот он, хаос в чистом виде! – подтвердил он.

Они разговорились о детерминизме и непредсказуемости сложных систем, особенно в контексте космических полётов. С тех пор они спорили о математических моделях траекторий и подкалывали друг друга. Он иногда вытаскивал её на вылазки в горы, чтобы она «не закостенела в учебниках».

Вот отзвенел последний звонок, нужно подавать документы. Конечно, всё уже договорено и оплачено, но сердце просило о другом. После долгих разговоров с мамой, где Юля впервые открыто призналась, что её вдохновляет космос, проиграв этот не равный бой, она улетела в Кембридж. Все по- плану. Все, как решили родители.

Юля прилежно посещала лекции по маркетингу, штудировала международные стандарты отчётности, участвовала в деловых играх: как вывести британский чай на китайский рынок или запустить эко бренд в Европе. На фотографиях для семейного архива она улыбалась. Аудитории с панорамными окнами, стильные однокурсники, разговоры о будущих стартапах — со стороны казалось, что она счастлива. Но по вечерам, когда затихали сообщения в чатах и город за окном погружался в огни, Юля доставала ноутбук и открывала совсем другие вкладки. Её стол снова превращался в командный центр мечты: она смотрела документальные фильмы о запусках SpaceX и Роскосмоса, читала блоги инженеров NASA, разбирала схемы двигателей. Иногда она рисовала в тетради простые схемы ракет, пытаясь понять, как всё это работает в реальности. В такие моменты она чувствовала себя живой — понастоящему живой, а не просто дочерью успешных родителей и прилежной студенткой Кембриджа. И этого ей было пока достаточно.

Кембриджский университет university of cambridge

2. Прощание с иллюзиями

Судьба, словно шаловливый ребёнок, решила вмешаться в её упорядоченную жизнь. Это случилось на ярмарке студенческих клубов. В вихре ярких баннеров, смеха и торопливых шагов Юлия, погружённая в свои мысли, едва не пропустила его. Он стоял у стенда киноклуба, излучая харизму, будто солнце в пасмурный день. Его улыбка была заразительной, а жесты — широкими, почти театральными. Он рассказывал о «Космической одиссее» с таким пылом, будто это было откровение, и слушатели, зачарованные, кивали, смеялись, поддакивали.

— Привет! Ты новенькая? - его голос прорвался сквозь шум, как луч света сквозь туман.

— Да, первый курс, - ответила она, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Отлично! Тогда ты обязана посмотреть с нами «Космическую одиссею» в эту субботу. Гарантирую: ты увидишь космос по-новому!

И вот так, с этого небрежного приглашения, началось её падение в омут чувств — медленное, неотвратимое, как закат над Темзой.

Джеймс теперь появлялся в её жизни, как утренний свет в окне: неожиданный, но такой желанный. Букеты полевых цветов, небрежно брошенные на её стол, короткие записки с комплиментами, спрятанные в учебники, прогулки по старинным мостам, где он рассказывал истории о призраках и рыцарях, заставляя её смеяться до слёз. Он запоминал всё: её любовь к чёрному чаю без сахара, её мечты о космосе, её нелепую привычку напевать мелодии из старых фильмов и, как тогда казалось, выражал не поддельное восхищение ей.

Они бродили по живописным улочкам, вымощенным булыжником, мимо старинных колледжей с вековыми дубами и плющом, оплетающим каменные стены. Особенно Юлии полюбился Мост Вздохов — изящный крытый мостик, соединяющий два крыла колледжа. Джеймс шептал, что здесь влюблённые, когдато обменивались тайными знаками, а их вздохи, полные тоски и надежды, будто застыли в камне. Она улыбалась, представляя эти истории, а он в этот момент смотрел на неё так, что внутри всё замирало.

День близился к вечеру. Солнце, уже склонившееся к горизонту, заливало мост тёплым золотистым светом. Тени от ажурных решёток ложились на каменные плиты причудливым узором, а в воздухе витала лёгкая дымка, пропитанная ароматом цветущих кустов вдоль реки Кэм. Джеймс остановился у одного из высоких арочных окон, повернулся к Юлии и мягко произнёс:

— Говорят, если поцеловать любимого человека здесь на закате, любовь будет вечной

Она замерла, чувствуя, как участилось сердцебиение. В его глазах читалась нежность, смешанная с робким ожиданием. Юлия не успела ответить ее слова будто застряли, гдето внутри.

Он осторожно поднял руку и бережно убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. Его пальцы слегка коснулись её щеки. Прикосновение было таким лёгким, почти невесомым, что она едва ощутила его, но по коже тут же пробежала волна тепла.

— Можно? - тихо спросил он, наклоняясь ближе.

Юлия, не в силах вымолвить ни слова, лишь едва заметно кивнула.

Их губы встретились — нежно, трепетно, словно боясь спугнуть волшебство момента. Поцелуй получился коротким, почти невинным, но в нём было столько тепла и искренности, что у Юлии перехватило дыхание. Мир вокруг будто замер: затих шум города, остановилось время, а остались только они вдвоём под сводами старинного моста, окутанные золотистыми лучами заката.

Когда Джеймс отстранился, он улыбнулся так открыто и счастливо, что Юлия невольно улыбнулась в ответ. Её щёки пылали, а сердце билось так сильно, что, казалось, его стук мог услышать весь Кембридж.

— Это наш первый поцелуй, - шёпотом призналась она, опустив глаза. Мысленно она добавила: «И мой первый» - и затаила дыхание, надеясь, что он не догадается. Но предательски алеющие щёки выдавали всё без слов.

— И он был прекрасным, - так же тихо ответил Джеймс, осторожно сжимая её руку. — Как и ты.

Они стояли ещё несколько мгновений, глядя друг на друга, а закат дорисовывал последние штрихи этой картины: алые и розовые полосы на небе, длинные тени на камнях, и два силуэта, застывшие в немом обещании чегото нового, волнующего и прекрасного.

В солнечные дни они спускались к реке Кэм. Садились на траву у берега, где плакучие ивы склонялись над водой, а лебеди скользили по зеркальной глади. Джеймс приносил термос с чёрным чаем без сахара — точно, как она любила — и печенье, завёрнутое в салфетку. Он рассказывал о звёздах, связывал созвездия с древними легендами, а Юлия, заворожённая, ловила каждое слово, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

В Ботаническом саду Кембриджского университета они прятались от дождя под раскидистыми кронами древних деревьев. Капли стекали по листьям, а воздух наполнялся ароматом влажной земли и роз. Джеймс находил для неё редкие цветы и шептал их латинские названия, будто это были заклинания.

А вечерами они заходили в крошечную книжную лавку на углу Сент Джонс стрит — пыльную, уютную, с скрипучими половицами и полками до потолка. Он выбирал ей поэзию XIX века или книги о космосе, зная её мечты.

Юлия тонула в этом внимании, как корабль в ласковых, но обманчивых водах. Её сердце билось в такт с его смехом, а мысли кружились, как листья на ветру. Это было её первое серьёзное чувство — чистое, как утренний туман, и яркое, как вспышка кометы. Ей тогда казалось: «это оно», то, что навсегда, как в старых добрых русских сказках

Но вскоре идиллия начала трескаться, как лёд под весенним солнцем. Джеймс, словно пойманный в ловушку собственных желаний, начал давить, требовать больше, чем она могла дать. Его прикосновения становились настойчивее, шёпот — жарче, а взгляды тяжелее. Он шептал о «близости душ», о «настоящей любви», но Юлия не хотела торопиться.

— Юль, ты такая особенная... Я бы хотел быть ближе к тебе, - его голос был мягким, как бархат, но в глазах читалось нетерпение.

— Я ценю твои чувства, Джеймс, но мне нужно время, - отвечала она, словно балансируя на краю обрыва.

Он кивал, соглашался, но с каждым днём пропасть между ними становилась всё шире. Его нетерпение превращалось в раздражение, а её осторожность в стену, которую он безуспешно пытался разрушить.

А потом наступил тот роковой вечер. Лёгкий дождь стучал по мостовой, словно предупреждая о грядущей буре. Юлия шла вдоль реки Кэм, торопясь забрать забытый конспект из библиотеки. Путь лежал мимо Моста Вздохов — их места.

Она завернула за угол и застыла, как статуя, поражённая молнией. Джеймс, её Джеймс, стоял у ажурных арок моста, обнимая другую. Он смеялся, целовал её с той же страстью, с которой когда-то целовал Юлию. Капли дождя стекали по каменной кладке, а в груди Юли всё оборвалось. Мир рухнул, как карточный домик, оставив после себя лишь осколки боли и предательства.

Дни потянулись, как вязкая смола. Юлия пыталась вернуться к нормальной жизни: лекции, семинары, улыбки на камеру родителям и друзьям. Но каждый шаг давался с трудом. Она избегала аллей у реки, обходила стороной мост, который ещё недавно казался волшебным.

А потом пришло то самое видео — анонимное, жестокое, как удар под дых. Джеймс, там был Джеймс, в объятиях той самой девушки, у тех самых арок, только там все более откровеннее и интимнее, чем она видела тогда. Подпись горела огнём на экране: «Ты лишняя в жизни Джеймса».

Она назначила ему встречу. Сердце билось, как пойманная птица, но в глазах уже не было слёз — только холодная, беспощадная решимость.

— Посмотри на это, - Юля протянула ему телефон с воспроизводящимся видео. Её руки почти не дрожали, но внутри всё тряслось, как в лихорадке.

Джеймс бросил взгляд на экран и тут же отвёл глаза, небрежно махнув рукой:

— Да это же монтаж, Юля. Ты серьёзно? Кто-то просто решил тебя разыграть.

— Монтаж? - её голос зазвучал жёстче. — Тогда объясни мне, что ты делал в пятницу вечером на Мосту Вздохов? Я шла забрать конспект из библиотеки, завернула к реке... Я видела вас своими глазами. Тебя и ее, - тыча пальцем в видео прошептала Юля. — Ты смеялся, целовал её... И это как объяснить? тоже монтаж?

Он замер, поёрзал на месте, провёл рукой по волосам. Впервые за всё время их знакомства Юля увидела в его взгляде не лёгкость и обаяние, а растерянность и что-то ещё, холодное и расчётливое.

— Ладно, - выдохнул он наконец, — допустим, ты права. Но что в этом такого? Я мужчина, Юля, и мне мало просто держаться за ручку. Мне нужно нечто большее. Нужна разрядка, нужен секс. Ты уже не маленькая девочка и должна это понимать.

— Я просила тебя подождать, - тихо, но твёрдо сказала Юля. — Я говорила, что ещё не готова. Что мне нужно время.

— Время? - он усмехнулся, и эта усмешка обожгла её сильнее, чем любые слова. — Я устал от того, что ты меня постоянно динамишь. Это физиология, понимаешь? Я пытался быть терпеливым, но... Ты красивая, интересная, да, но пока между нами нет близости — это не отношения, а какие-то игры.

— Игры? - она почувствовала, как внутри что-то обрывается. — Ты называешь наши отношения игрой? Я доверяла тебе. Я думала, ты другой.

— Доверяла? - Джеймс пожал плечами. — Ты живешь в своём мире, Юля. Видела то, что хотела видеть. А яя живой человек со своими потребностями. Я давал тебе шансы, но ты всё тянула, ставила какие-то свои условия

— Я просто хотела, чтобы ты меня понял. Чтобы уважал мои границы.

— А я хотел нормальных отношений, - отрезал он. — Без этих детских «подожди» и «мне страшно». Я не могу вечно ждать, пока ты решишься.

В этот момент что-то внутри неё щёлкнуло, как сломанная пружина. Она посмотрела на него — и вдруг увидела перед собой чужого человека. Не того Джеймса, который дарил цветы и смешил её до слёз, а кого-то другого: холодного, прагматичного, будто просчитывающего каждый шаг.

— Знаешь, что, Джеймс? - её голос стал тихим, но в нём звенела непреклонность. — Ты прав в одном: я жила в иллюзиях. Я верила, что ты другой, что между нами есть что-то настоящее. Но теперь я вижу правду. И эта правда мне не нравится.

Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза — так, чтобы он понял: это конец.

— Прощай, Джеймс.

Юля развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Шаги отдавались в тишине вечернего кампуса, словно отсчитывая последние секунды её прежней жизни. Она шла мимо знакомых аллей, мимо скамеек, где они сидели, мимо Моста Вздохов. Когда-то он казался ей местом, где сбываются мечты. Теперь арки, увитые каплями дождя, выглядели чужими, лишёнными очарования. В глазах больше не было слёз — только холодная ясность и сталь. Улыбка, если она ещё когда-нибудь появится на её лице, никогда не будет прежней. С этого дня в ее жизнь не сможет проникнуть ни один обманщик, ни один человек, путающий искренность с игрой.

Крытый мост через реку Кэм между Третьим и Новым корпусами колледже Святого Иоанна в Кембриджском университете, Кембридж, Англия (мост Вздохов)

3. ИзКембриджа — к звёздам

Юля шла по кампусу, не замечая ни старинных зданий с вековыми стенами, ни спешащих студентов, оживлённо переговаривающихся на ходу. В голове крутились слова Джеймса, его оправдания, его холодный взгляд — всё, что ещё недавно казалось волшебным, рассыпалось в прах, как карточный домик от лёгкого дуновения ветра. Боль царапала изнутри, но вместе с ней росло и другое чувство — решимость.

Она приняла решение мгновенно: оставаться здесь больше нельзя. Ей хватило два дня. В лихорадочной спешке она оформляла академический отпуск. К счастью, администрация пошла навстречу изза «семейных обстоятельств». Вещи паковала почти машинально: большую часть отправит багажом, возьмёт с собой только самое необходимое: фотографии, тетради с заметками. Перенесла авиабилеты — чудом удалось найти рейс на следующий день. Уведомила кураторов и сокурсников короткими сообщениями, закрыла местные счета и сняла наличные. Каждый шаг был чётким, выверенным, словно она снова шла по маршруту паркура, только теперь препятствия были не физическими, а внутренними.

В ночь перед вылетом Юля долго смотрела на город за окном. Дождь, который, когдато казался романтичным, теперь стучал по стеклу, словно отсчитывая последние секунды её кембриджской жизни. Капли скользили по стеклу, напоминая слёзы, которые она больше не хотела проливать. Она выключила свет, собрала последние вещи и легла спать. Впервые за долгое время ей снились не кошмары, а звёзды — яркие, близкие, манящие, будто протягивающие к ней свои лучи сквозь тьму.

Родители встретили её на пороге дома в полном недоумении. Мама замерла на мгновение, бледнея, а затем бросилась к дочери, сжимая её в объятиях так крепко, словно боялась, что Юля снова исчезнет.

— Юля? Что случилось? Почему ты вернулась? - голос Виктории Андреевны дрожал от тревоги, пальцы слегка сжимались, когда она отстранилась, чтобы взглянуть дочери в лицо.

— Я не могла там оставаться, - коротко ответила Юля, обнимая ее в ответ и утыкаясь носом в её плечо, вдыхая знакомый с детства цветочный аромат, который вдруг показался ей спасительным островком в бушующем море её эмоций.

В гостиной отец хмуро разглядывал её чемодан, стоявший у двери, как чужеродный предмет, нарушающий привычный порядок вещей.

— Ты бросила учёбу? После всех вложений? После всех договорённостей? - голос отца прозвучал резко с нотками обвинения.

— Я взяла академический отпуск, - уточнила Юля, выпрямляясь и глядя отцу прямо в глаза. — И я не бросила. Я просто... хочу сменить курс...и город.

— Какой ещё курс? - отец встал, заложив руки за спину, и сделал несколько шагов по комнате, словно пытаясь уложить в голове непостижимую мысль. — Мы оплатили тебе лучшее бизнесобразование в мире!

— А я хочу заниматься космосом, — тихо, но твёрдо сказала Юля. — Я окончательно поняла это там, в Кембридже. Пока изучала маркетинг и логистику, я всё равно думала о звёздах. И поняла: если не попробую сейчас, буду жалеть всю жизнь.

Мама села рядом, взяла её за руку, и Юля почувствовала, как материнское тепло проникает сквозь ледяную корку, сковавшую душу.

— Дочка, мы просто хотим, чтобы ты была счастлива...А космос...Это же жизнь без нормальной семьи...ну кто тебя будет ждать годами, пока ты на станции или еще где?

— Я и буду счастлива, - перебила Юля. — Но по-своему. Я перевожусь на аэрокосмический факультет МГТУ имени Баумана, на специальность «Ракетные комплексы и космонавтика». А семья...мне никто не нужен, мам. Я учится хочу. Я в космос хочу, по-настоящему

Отец резко повернулся, его взгляд стал острым, изучающим. Посмотрел на неё так, будто видел впервые — и в то же время узнавал что-то давно знакомое, но забытое.

— Ты сошла с ума? Это же совершенно другая специальность! - в голосе отца звучало неподдельное изумление. — Ты представляешь, сколько времени и сил нужно, чтобы освоить эти дисциплины? У тебя нет базового технического образования!

— Я готова учиться, - твёрдо ответила Юля. — Готова работать день и ночь, если потребуется. Я уже связалась с деканатом аэрокосмического факультета Бауманки. Они согласились рассмотреть мой перевод на 2 й курс при условии, что я пройду ускоренный курс восполнения базовых знаний по математике углублённого уровня и физике за лето, а также сдам аттестацию по дисциплинам, которые не изучала в Кембридже — высшая математика, инженерная графика, основы программирования.

Отец тяжело опустился в кресло, провёл рукой по лицу, и на мгновение Юля увидела в нём не строгого родителя, а просто усталого человека, который боится за своего ребёнка.

— Хорошо, допустим, тебя зачислят переводом на второй курс, - произнёс отец. — Но это только начало. Дальше будет год аврала: ты будешь учить то, что другие учили два года. Будешь сидеть за учебниками, пока твои ровесницы ходят на свидания. Ты уверена, что готова променять «нормальную» молодость на интегралы и чертежи?

— Да, папа, - твёрдо сказала Юля, глядя ему прямо в глаза. — Я готова. Потому что для меня «нормальная» молодость - это не свидания и клубы, а расчёты траекторий и лаборатории. Я хочу прожить жизнь, которая будет иметь смысл для меня, - кивнула Юля. — Я справлюсь. Я уже нашла онлайн курсы по основам проектирования ракетных двигателей. А вечер останется для самостоятельной подготовки.