Остров Порто-Ролло, Пададрэ.
Сквозь заледеневший ров с водой, к стенам города ползла армия мертвецов: те, кто по всем законам мироздания, не должен был даже шевелиться, лишившись связок и мышц, кто ползком, кто враскорячку. Они наступали на живых. Мертвецы, так и не обретя покой, выползали из своих пристанищ, поднятые тёмной, могильной магией высших демонов, что сейчас откуда-то из-за кулис наблюдали за тем, как гибнет последний живой город на этом проклятом Богиней острове.
– Госпожа Питта! – приглушая голоса всех кричащих на стенах женщин, донесся вскрик посыльной. – Госпожа Питта, мертвецы встают на освещенном центральном кладбище города!
– Снимите со стен Ван Коф и её отряд, пусть займутся этой проблемой. – Без колебаний произнесла Финитта, запуская очередной магический сгусток очищенной энергии в скопление нежити, собравшейся возле стены.
– Госпожа Беатриса пропала! – В панике произнесла слуга.
– Как это произошло?! – Паладин помнила описания Брунхильды: инквизиторша была очень сильной личностью. Несмотря на подозрения в тёмных делах со стороны охотницы, она была назначена смотрящей весьма важного участка, и её исчезновение было большой проблемой.
– После того, как мёртвые восстали из водных пучин, а потом штурмовали нас со стороны Порта, она, взяв с собой горсту церковных воительниц, отправилась в самую гущу сражения, прорубая себе путь. Порт был отбит, мы отделались незначительными потерями и смогли укрепиться ко второй волне, но, к сожалению, ни Ван Коф, ни кого-то из её отряда, мы больше не видели.
– Выводите наш резерв, обратитесь к госпоже Брунхильде Одинадцатой и скажите, что я лично прошу её о помощи. Пастырь Густав и его приспешница Баки будут ей в помощь. Выполнять! – Отдав приказ, Финитта вновь вернулась к своим обязанностям.
Твари ползли по белому, едва выпавшему снегу, пачкая того своими потрохами и отваливающимися останками. Смрад от разлагающейся человеческой плоти повис над городом и за десятки километров за его пределами.
Мертвецы, ещё не успевшие позабыть, как дышать, хватали развороченными челюстями воздух, что впоследствии выходил через десятки прогнивших ран и отверстий на их телах: через разрезы на горле или проеденные червями дыры в лёгких. Все, кто впервые слышал это шипение и свист, утверждали, что это ничто иное, как язык мёртвых. Кого-то он сводил с ума, кто-то молился, кто-то никогда не верующий в Богиню тотчас начинал молиться, как умалишенный, вспоминая все святые слова, услышанные за не столь долгую жизнь, а кто-то, как сама Питта, игнорируя все звуки и то, от кого они исходили, продолжал умело и вымерено орудовать своим мечом. К сожалению, таких было меньшинство.
Где-то сбоку, лишь на секунду, мелькнула чёрная тень, вслед за которой в разные стороны полетели ошмётки подруг и соратниц Питты. Наматывая кишки на свои огромные когти, чёрный зверь продолжал рвать живую плоть, заставляя живых в панике и отчаянии бороться в атаку или попросту бежать, в надежде сохранить свои жизни.
– А вот и специально приглашенные гости пожаловали… – Сменив обычный клинок на серебренный, а следом полив тот святой водой, рванул в сторону чудовища Паладин.
Отголоски бушевавшего на стенах сражения доносились изо всех уголков города. Густав, больше других желавший проявить себя на поле боя, с досадой поглядывал на возвышающиеся вдали стены, в то время как Баки благодарила Богиню за то, что сегодня та уберегла их тела и души от того чистилища, развернувшегося в мире живых.
Удар увесистого клеймора на несколько частей рассек подошедшую к пастырю со спины нечисть, после чего воительница, поудобнее перехватив свой двуручный меч, гыркнула в сторону мальчишки.
– Не расслабляйся, Густав, или станешь такими же, как они. – Кинув недобрый взгляд в сторону мертвецов, произнесла мечница.
Вернувшись с небес на землю, парень с благодарностью кивнул своей спасительнице, после чего, создав пучок света, запустил тот в сторону скопившихся вокруг местных стражниц мертвецов.
Брунхильда, надеявшаяся спокойно отсидеться в стенах замка местной правительницы, всякий раз вздыхала, видя, как поднабравшая в последние дни смелости Алистина, стоя плечом к плечу со своими женщинами, гордо махала клинком, разя и без того ослабленную церковной магией нечисть. Она бы хотела сейчас сидеть в уютном замке, попивать чай и из окошка всё так же наблюдать, как корчатся в мучениях святоши, однако после просьбы подруги и столь неожиданно появившегося желание повоевать, от трусливой правительницы Пададрэ ничего не осталось. Сидеть в сторонке было бы как-то слишком постыдно даже для её.
– Густав, запечатай брешь! – Пробившись к старой церковной колокольне, скомандовала Брун.
Сложив ладони, парень вложил львиную долю своих сил в покрывающее кладбище треснувший купол. Разогнав тучи, с небес полился ручей яркого солнечного света. Восставшие кости мертвецов без подпитки темной магией из вне тотчас рассыпались, а тела так давно упокоенных, скрипя зубами и испуская зловещий свист, вернулись в разрытые могилы.
– Почему они так же, как и те костлявые, не упали? – Удивленно спросила Баки, на что пастырь обеспокоенно ответил:
– Не знаю.
Очистившееся над кладбищем небо быстро заволокли темные тучи, после чего и без того мрачное небо приобрело более пугающий, багряный оттенок. Поднявшийся ветер, подхватывая редкие хлопья посыпавшегося с неба снега, кружился, царапая острыми как бритва снежинками лица собравшихся на кладбище.
– Что за чертовщина здесь происходит, Густав?! – Схватившись двумя руками за вбитый перед церковью крест, вскрикнула Брунхильда.
Вогнав клинок поглубже в землю и ухватившись за него одной рукой, а второй за пастыря, Баки присела, прячась от столь сильного и внезапно поднявшегося урагана. Алистина, не устоявшая на ногах, соскользнула и, подхваченная ветром, пролетела добрых метров двадцать, прежде чем влететь в одно из окон старых лачуг, расположившихся неподалеку.
– Густав, мать твою?! – Вопросительно заорала Брун в надежде, что парень хоть что-то ей ответит или предпримет.
– Да не знаю я! – В ответ проорал пастырь.
Разлетавшиеся во все стороны камни, отколовшиеся от могильных плит, подобно смертоносным снарядам, один за одним сшибали последних выживших воительниц, только и успевавших напоследок перед смертью испуганно вскрикивать. Несколько минут ветер кошмарил кладбище, и стоявшие по соседству с ним дома, срывал крыши и ломал стены, разрывая поднятые в воздух тела и скелеты.
Багровый цвет небес сменился на тёмно-красный. Ветер понемногу стал стихать. Когда-то белые снежинки, окрасившись в цвет крови, всё так же сыпались с неба.
– Мать твою, это же кровь! – попробовав одну из снежинок, а следом сплюнув на землю, злобно фыркнула Баки. Происходящее было явно не к добру. «Быть может, им действительно стоило сегодня находится где-то на стене, подальше от этого кровавого урагана и туч… А это ещё что за срань господня…» – подумала женщина в тот момент, когда с небес показалось нечто.
Чёрный конь, закованный в такие же чёрные доспехи нёс на себе наездника в синей мантии. Одной рукой он сжимал огромный меч, что по размерам не уступал, а может, даже и превосходил двуручник Баки. Второй рукой, крепко сжимая поводья, вёл своего стального монстра прямо по направлению к Брунхильде, Баки и Густаву.
Когда конь, ступая по ветру как по твёрдой почве приблизился, его мертвенно бледное лицо лишь на миг показалось из-под тёмного капюшона. Один глаз сверкнул чистым, белым светом, а другой – кроваво огненным. За спиной всадника, приподнимая мантию и пытаясь распрямиться в две стороны, показались чёрныо-красные порезанные, изломанные и ссохшиеся крылья без перьев.
Теперь всё стало на свои места… Баки поняла, кто перед ней, ведь это существо было тем, кем когда-то в детстве её пугала первая мама, вторая, папа и местный поп, всю жизнь отдавший служению и книгам. Пляска мертвецов – предзнаменование, появление демонов из центральных кругов ада, а после, эта кровавая вьюга, и оно… Существо, из самых глубин преисподней, падший ангел, имя которому –Абаддон.
Ангел смерти, верхом на своём коне, грациозно ступая по человеческим останкам и трупам, будто по цветочной дороге, медленно двигался к ним навстречу. Каждый шаг чёрного коня оставался на земле и телах бледно-мертвенной, тёмно-синей дымкой, исходившей от копыт стального рысака.
Остолбеневшие от ужаса Баки и Брун с замершим сердцем смотрели на неотвратимо приближавшегося к ним посланника из самой преисподней. Его ледяное дыхание-взор сковали тела грешниц плотнее самых толстых и прочных цепей. Тому, кто жил во грех, ни за что и никогда не скрыться от взора его Величества Абаддона.
– Баки, забирай охотницу и беги к паладинам, я задержу его! – закончив молитву и рассеяв чары безмолвия и отчаяния, легшие на свою спутницу, произнес пастырь.
Опомнившись, женщина тотчас выдернула из земли меч, а после, приготовилась к бою.
– Я тебя одного здесь не брошу!
Парень резко обернулся, а после, звонкая пощечина, которую тот отвесил Баки, заставила женщину на секунду отвлечься от подступивших предсмертных мыслей и воспоминаний.
– Дура, – тихо произнес он в момент, когда по его щекам пробежали слёзы. – ты лишь напрасно погубишь себя и госпожу Брунхильду. – Его руки мягко обвились вокруг шеи мечницы. – Ты нечестива, и душа твоя полна порока, но я всё же смог полюбить тебя такой. Ты не сможешь причинить ему вреда, а я не смогу противостоять злу, видя, как ты умираешь. – Притянув к себе эту брутальную, взрослую женщину, он, зная, что смерть уже близка, впервые нарушил свой обет, отдав свой первый и последний поцелуй этой огромной дикарке. – Ты столько раз спасала мою жизнь, так позволь в этот раз отплатить тебе тем же.
Оглянувшись, пастырь вздрогнул. Смерть уже была близка. Его руки тряслись, но душа не потеряла былой решимости.
– Уходите, я задержу его! – Изо всех сил, оттолкнув женщину, произнес он, схватившись за библию и свой небольшой посох.
К горлу Баки подступил огромный, не проглатываемый комок отчаяния и злости на весь мир, на саму себя, на этого несносного мальчишку, что так давно поселился в её сердце.
– М-м-мелкий паршивец… – Заикаясь, произнесла она, бросив меч и схватив под руки Брунхильду. Она изо всех сил крикнула напоследок: – Не смей тут умирать, слышишь, Густав?! НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ!!!
До этого дня она ещё никогда не лила слёз по живым. Когда-то гордая наёмница, а сейчас подобно побитой, трусливой, скулящей и плачущей собаке, из-за всех сил неслась к стенам, в надежде найти помощь у паладинов церкви, которых она так сильно призирала до этого проклятого дня.
– Агнец… Ты закончил своё прощание? – Голосом ночных кошмаров произнесло существо.
Дрожь и страх переполнили сердце Густава, что сейчас, посильнее сжимая посох, читал молитву и готовился выпустить своё самое сильное очищающее заклинание, ценой которому была его собственная душа.
– Закончил… – Отринув страх и смирившись со скорой смертью, произнес он. – Но перед тем, как мы сразимся, прошу тебя, падший ангел Абаддон, скажи, зачем ты вновь спустился на эту грешную землю?
– Смелый муж, – подобно тупому гвоздю, прошедшемуся по стеклу, в барабанных перепонках пастыря звучал голос чудовища. – и в награду за твою смелость я не только отвечу тебе, но и после смерти заберу твою душу в ад. Такие, как ты, там нужны. – Смех Абаддона громом прокатился над городом.
– Моя будущая супруга, Абадахида, вынудила меня вновь посетить мир живых. – Коротко ответил нечистый, вознесся свой тёмный клинок к небесам.
– Аба-да-хида снова в мире живых? – Эта новость была куда хуже и страшнее пришествия самого принца Ада.
Во всех библейских фрезках богословного мира Густава говорилось о том, что нет более грозного и сильного врага, чем воинственный Абадон, что являлся принцем преисподней и главным наследника самого владыки демонов Люцифера. Это бывшая ангельская сущность среди других демонов выделялась как крайне расчетливая и воинственная личность, грезившая в давние времена не уничтожением мира живых, как другие его сородичи, а порабощением и подчинением. Исходя из этого, даже при поражении в битве против бывшего ангела, человеческая раса и другие народы могли выжить, а вот с Абадахидой всё обстояло немного иначе.
Когда демонам при помощи козней человеческих слабостей и интриг удалось затащить самую сильную, чистую и добрую душу в ад, развратив ту мыслями о мести и предательстве Абадахида, вновь обманутая Абадонам, согласилась отдать последние уцелевшие осколки своих воспоминаний и человеческой души взамен на то, что принц ада поможет свершить ей месть.
Однако, надеявшийся на то, что его будущая супруга всё забудет, Абаддон просчитался. Жажда мести, исходившая от демонессы, была настолько сильна и неутолима, что та, подняв в аду настоящий мятеж, длившийся несколько сотен лет, воспользовалась шумихой и тайком проникла в мир живых, устроив там настоящую резню.
Силы света, сокрушавшиеся над своими любимцами людьми, призвали демонов к ответу, но те будучи занятыми междоусобной войной, проигнорировали предупреждение с небес, и тогда богиня битвы Астарта, снизойдя с небес, благословила вольные народы континента, даровав миру героев и сплотив их ради одной великой победы.
Миллионы ни в чем неповинных душ отправились в ад и на небеса, погибнув в той бесславной войне. В войне, причиной которой послужила людская гордость, алчность и злость. Каждый убитый был песчинкой, брошенной на алтарь лишь с одной целью – вернуть мир и процветание живым.
Да, живые одержали победу, и все думали, что она безоговорочная и окончательная, но как оказалось, нет.
– Как твоё имя, человек? – прохрипел Абаддон.
– Густав. – Готовясь сотворить своё последнее заклинание, произнес мальчишка.
Чёрный как ночь клинок размером, превосходящим даже самого пастыря, тёмной тенью навис над парнем.
– Я запомню твоё имя. – С бешенной скоростью клинок опустился на голову пастыря.
– Сияй. – активировав в последний момент барьер, произнес он.
Непорочное тело, превратившись в рассыпавшиеся частицы света, за доли секунды окутало ангела смерти, после чего на плечи твари, разгоняя тьму и кровавые облака, обрушился столб чистой энергии.
Ударив копытам о землю, лошадь Абаддона взбрыкнулась. В разные стороны от существа полетели ошмётки тел и каменной кладки. Махнув несколько раз мечом над своей головой, демон вновь согнал тучи, ослабив небесный свет.
– Глупец… – Не добившись ожидаемого результата, злобно проговорил он, испытывая всего на всего лёгкий дискомфорт, от которого у него так и не получилась избавиться.
Освещаемый потускневшим столбом света, Абаддон медленно двигался вдоль городских улочек. Чувство скорой встречи с бросившей его возлюбленной переполняли эмоциями его проклятую душу. Никто из живых не мог противостоять ему, тем более, в такой ситуации, которую ему пришлось сотворить на этом острове для более результативного поиска.
Всё началось, когда некто уничтожил демона-смотрителя, отвечавшего за этот остров. После этого, в мир живых было отправлено несколько ищеек, а к острову приставлен очередной соглядатай, что вновь, только прибыв на пост и завладев человеческим телом, был убит.
Кто-то сильный и властный уничтожал на острове и демонов, и людей. Смерть одной из ищеек, а после и неожиданно даже для него начавшаяся пляска мертвецов, почувствовавших тёмную силу рядом с собой, только подтвердила его догадки. Цель его величества Абаддона могла быть на этом острове, и чтобы не позволить ей отсюда сбежать, пришлось прибегнуть к помощи падших людей.
Сильное проклятье и полная блокада острова сотворили идеальное условие для его появления в мире живых. Ему всего-то только и оставалось – найти в этом городе прячущуюся беглянку.
– Абаддон, принц смерти, услышь молитвы живых и покинь мир, что тебе не принадлежит. –Донесся голос из-за спины падшего ангела.
– Хм… – оценивая окруживших его врагов, сладостно протянул падший ангел. – Паладины, да ещё и так много… – Чёрный конь, испуская синий дым, застучал копытами, превращая в пыль каменную кладку дороги. – Уйдите с моего пути!
Взмахнув чёрным лезвием, демон рассек пространство, направив в сторону преградивших ему дорогу женщин воздушный поток.
Группа собравшихся магов поддержки сильным очищающим заклятием отразила атаку демона, сэкономив тем самым силы паладинам, которые, в свою очередь, уже приготовились к атаке.
Вновь столб яркого света. Кто-то из послушниц применил ту же самую жертвенную магию, отдав свою душу, а с ним и надежду на победу в руки своих соратниц.
Одежда на теле Абаддона, пузырясь и растворяясь, зашипела. Конь злобно заржал, а сам озлобленный принц кинулся в атаку.
Святое лезвие, столкнувшись с темным клинком из преисподней, яркой вспышкой ударило по глазам всех собравшихся. Воительница, первая встретившая атаку демона, тотчас ослепла. Потеряв концентрацию и силу, она едва не стала первой из святой армии, кого чуть не зарубил демон.
Быстрым рывком, Питта убрала из под удара подчиненную.
Прошедший мимо чёрный клинок ударной волной разнёс стоявшее за спинами женщин строение, из которого тут же донеслись крики и всхлипы.
– Уведите гражданских отсюда, живо! – Скомандовала Финитта подоспевшим стражницам, что сейчас только и могли крутиться под ногами и мешать святому воинству.
Вновь атака демона с наскока, и вновь одна из паладинов отразила его удар. Люди, окружив Абаддона, вместе наваливались на него толпой. Засыпая магическими атаками, комбинирующимися с ударами благословлённых клинков. Десятки первоклассных воительниц в сане паладина, профессиональные инквизиторы и волшебницы. Все эти люди были первоклассными борцами с нечестью, но никто даже близко ни разу так и не смог подобраться к демону, что искусно, будто слившись со своим конем в единое целое, успешно отражал атаки.
Вот лошадь, взбрыкнув, задним копытом насквозь пробила закованную в сталь женскую грудь. Следующим не выдержал клинок одной из паладинов, сдерживавших контратаки Абаддона. Сталь хрустнула, черное лезвие напополам рассекло тело женщины от бедра до ягодиц. Следом за ней отправился и неудачно подставившийся один из пастырей, подпитывавший в тот момент собственной силой паладинов.
Ряды живых быстро редели, а Абаддон, получая истинное удовольствие от сражения, только распалялся, требуя ещё больших жертв во имя битвы!
Баки, по счастливой случайности наткнувшаяся на одну из подручных Питты, быстро сообщила той, что, а самое главное, кто, сейчас появился в центре города. Удивлению Финитты не было предела, как и скорби мечницы, когда в небе над городом проявился столб света. Она знала, что это произойдет, но всё равно надеялась, что успеет. Она думала, что сможет вовремя привести подмогу и спасти своего мальчика.
Расположившись у стен, Финитта сообщила Баки, что живым всё же удалось отразить атаку мертвецов, и сейчас основная церковная армия уже занялась зачисткой. Взяв с собой отряд, передовой отряд, паладинша рванула в центр города, попросив Баки привести в себя Одиннадцатую, а после, когда вернется группа зачистки, перенаправить тех им на подмогу.
– Да приди же ты в себя наконец, чёртова баба! – отвесив очередную чувственную пощечину Брунхильде, злобно стиснув зубы, шипела Баки.
Паралич, насланный демоном, немного отступил, вернув сознание охотнице в текущую реальность. Несколько минут Брунхильда мотала головой, непонимающе таращилась вникуда и бормотала что-то несвязное, а после, когда очередной столб света разорвал небо, она всё же смогла полностью оклематься и взглянуть в красные от слёз глаза подруги, и тихо произнесла:
– Баки… Где Густав? – Не найдя мальчишку, что вечно хвостиком крутился вокруг своей мечницы, спросила Брун.
Лицо наёмницы исказилось в болезненной гримасе. Она выполнила миссию, когда-то возложенную на её в качестве платы за спасение. Теперь она больше ничего не должна была этим церковникам, и всё же…
Очередной поднявшийся столб света в небе. Отголосками тёплых воспоминаний прокатился по израненной душе Баки. Сегодня она в очередной и, скорее всего, последний раз, потеряла кого-то важного для себя.
– Эй, ты, мелкая! – Подозвала оду из служивых Баки. – Когда вернутся войска, сообщи им, что Питта сейчас ведет бой в центре города с высшим демоном. Мы тоже сейчас отправимся туда.
Стражница, ответив одобрением, рванула на стену высматривать отряды, отправившиеся за стену, а Баки, всучив в руки Брунхильды крестик, в приказном тоне велела: – Надень!
Поморщившись, охотница всё же накинула на себя украшение, главной задачей которого было ослабление проклятых чар.
От отряда Питты осталась лишь треть. Большая часть была уничтожена, часть искалечена и не могла продолжать бой.
Гордый демон продолжал нападать на боеспособных, полностью игнорируя и не добивая раненых. Азарт, который тот мог испытать только в битве, было не унять.
– Ха-ха-ха… – Подобный мерзкому скрежету смех прокатился над разрушенным битвой районом. – Хорошая попытка, церковница. – Оглядев прожженную в мантии дыру, произнес Абаддон, после чего вновь рванул вперёд, намереваясь одним мощным ударом снести Питте голову.
Последние несколько минут, женщина на пределе своих возможностей, в одиночку, противостояла древнему злу, покуда её подчинённые залатывали раны и переводили дух.
Демон тоже это понимал, и всё же продолжал частично сдерживать свою силу. Чувство собственной значимости и превосходства, что он видел в глазах трясущихся смертных, приятное ощущение, с которым он не хотел расставаться, ведь в аду он всегда был номером два в глазах всех и каждого демона.
– Мир смертных изменился с моего последнего появления… – Оглядывая высокие стены, замученные временем и битвой дома, а также сияющие под солнечным светом доспехи, протянул Абаддон. – Люди стали сильнее…
– Так подождал бы ещё сотню-другую лет и приходил бы. Я думаю орден с честью встретил тебя где-нибудь на пустующем поле. – Злобно протянула Питта, отчего демон вновь рассмеялась.
– Ждать – удел смертных! – Рванув на полной скорости в сторону Питты, произнес демон.
Град сильнейших ударов обрушился на мечницу. Каждое парирование отдавалось невыносимой болью и дрожью в руках. Абаддон перестал сдерживаться, а серебрянный клинок Финниты вот-вот, подобный дешевому глиняному изделию, рассыплется на куски, не выдержав очередного удара.
Знакомый свист раздался за спинной Питты.
– В сторону, подруга! – Знакомый голос вернул веру в победу. Рывком, а после, перекатом, паладин ушла с линии атаки сильнейшего заклинания Брунхильды.
Преодолев всего за мгновение огромное расстояние, импульс Брунхильды до этого сумевший нанести огромный урон ищейке, столкнулся с успевшим выставить лезвие как щит мечом Абадонна. Сначала тонкий, как нить, а после, расширившийся до размера кулака, источник душевной энергии рикошетом ударил в облака.
– Не получилось… – рухнув без сил на колени, произнесла Брунхильда. Это было её самое сильное заклятие, оставшееся на мече демона лишь небольшой светлой точкой.
Опасаясь повторения такой же сильной и опасной атаки, Демон кинулся на ослабшую женщину, но путь ему преградила сначала Баки, от которой тот избавился одним лишь взмахом клинка, фактически напополам разрубив двуручный клеймор. Вовремя подсевшая мечница только и успела прикрыться гардой клинка в момент, когда боевой конь с силой лягнул её копытом.
Рукоять меча согнулась. Пальцы, руки и рёбра Баки были сломаны во множестве мест. Пролетевшая добрый десяток метров женщина, пробив спиной деревянную стену, исчезла в тени полуразрушенного здания.
Следующей на пути Абадонна была Питта. вновь скрестив мечи с паладином. Демон, ощутивший чьё-то зловещее даже для него присутствие, впервые пожалев, что не прикончил мечницу. Раньше он даже не успел обернуться.
– Любовь моя… – Понимая, кто за его спиной, только и успел произнести Абаддон, перед тем, как мощный удар отделил голову падшего ангела от тела, отправив того обратно в ад.
Мощный поток энергии, хлынувший во все стороны, вмиг разбросал тела живых и мертвых в разные стороны. Питта своей огромной тушей снесла стоявшую за её спиной подругу. Крики и возгласы, а следом дикое ржание демонического коня, затягиваемого в образовавшуюся воронку, нестерпимым свистом и криком оглушило всю округу.
– Я вернусь за тобой, и мы снова будем вместе, – Угрожающе произнесла отрубленная голова демона. – ведь именно ты – моя судьба. – успел произнесли Абаддон перед тем, как нога повисшей над ним Абадахиды раздавила голову.
Позаимствованное демонессой тело было обезображено до неузнаваемости. Торчащие из-под развороченной кирасы во все стороны рёбра, ошмётки рук, оторвавшихся от удара и огромная зияющая дыра в области сердца, говорили о том, что нужно менять тело.
Пришедшая в себя одна из стражниц спугнула Абадахиду, заставив ту сигануть в ближайшую полу заваленную улочку.
Радостные возгласы, крики и смех заглушали хрипение и мольбы мучавшихся от боли раненых.
– Победа! – кричали уцелевшие церковницы, радуясь и обнимаясь как дети в момент, когда над Пададрэ впервые за долгое время стали расходиться тучи, и тёплый солнечный свет медленно стал проникать в их промерзшие до костей тела.
– Победа! – Кричали Паладины. – Победа – Доносилось со стен! – Победа! – громогласно подхватив клич, восторженно высыпав на улицы, верещали уцелевшие жители.
– Мы живы, подруга. – Сев на жопу, смеясь и одновременна плача, не веря в происходящее, протянула Питта.
– И не говори… – осматривая себя и пытаясь нащупать свой сапфировый клинок, с рассеянностью и тревогой бегала по полу разрушенной площади глазами Брунхильда.
– Эй, ты куда? – Непонимающе спросила Питта.
– Мой клинок, я должна найти его… – не раздумывая отозвалась Брун.
Быстро поднявшись, она панически стала искать дарованное ей оружие ордена, за потерю которого её спокойно могли лишить не только титулов и званий, но и жизни. Сапфировый клинок был не просто оружием, но и душой каждой охотницы. Она не могла просто так взять и потерять его, а после сказать «так получилось».
Расталкивая выползавших на солнечный свет одну за другой прохожих, краем глаза она всё же увидела блеснувший в переулке рубин. Облегчённо вздохнув, она радостно направилась к нему.
– Чёртов негодник, ну и заставил же ты меня поволноваться. – Зайдя в переулок, а следом, нагнувшись, чтобы забрать оружие, произнесла она, в момент, когда что-то серой тенью нависло над ней.
– Проклятье… – Только и успела испуганно буркнуть Брунхильда, выпрямившись и встретившись глазами со стоявшей к ней вплотную Абадахидой.