Феликс Мухоморов Ну допустим

– Теперь вы трое встали, – уже более уверенным голосом велел я ползающим в луже гопникам.

Те тут же повскакивали на ноги и вытянулись передо мной, подслеповато моргая.

– Этот дорожный участок, сто метров до остановки и сто метров после неё, будет вами немедленно очищен. Всю лужу вычерпать. Затем устроитесь работать в компанию, которая этот участок дороги чистит. Год будете там работать на совесть. Понятно?

– Как найти эту компанию? – хрипло осведомился самый старший из них и, видимо, быстрее остальных соображающий.

– Трактор со щёткой за автобусом плёлся, минут через семь сюда доплюхает. У тракториста спросите адрес конторы. Теперь всё понятно?

– Понятно, – раздался нестройный хор голосов.

– Выполняйте.

Один из гопоты, самый молодой и, видимо, самый внушаемый, тут же начал черпать лужу сложенными вместе ладонями, брызжа жидкой грязью на обочину.

Второй, уже потёртый малость обыденностью, пошёл бродить по окрестностям и нашёл брошенную кем–то неподалёку совковую лопату со сломанным черенком. Ей он и начал работать неспешно.

Третий стал задумчиво ковырять позволившим-таки себя выдернуть из земли куском арматуры решётку сливной канализации, в силу неизвестных причин переставшей выполнять возложенную на неё функцию.

«Ну и как, трудно быть богом?» – невинно осведомился мой внутренний, когда я уже подходил к следующей остановке по уши в потёках придорожной грязи.

«Меня терзают смутные сомнения, – ответил я ему хмуро, – товар пощупать дали, а цену не назвали. Да и нужны ли сверхъестественные способности для подобной ерунды? Подумаешь, плазмой швыряться. Достаточно обычного Шмеля22 образца 80-х годов».

«Нее… Шмелём металл не испаришь. Да и не купишь его в супермаркете… – возразил задумчиво внутренний, – У тебя же с собой ничего такого не было?»

«На инсценировку всё это смахивает. Рояль в кустах», – добавил я ему пищи для размышлений.

«Хм… а ведь и правда, странно всё. Постановка какая-то…» – подхватил он.

«Вот если бы узнать секрет, как отучить взяточников взятки брать, – крамольно подумал я уже втайне от внутреннего, – вот это было бы другое дело».

«Ну здрасте, втайне он подумал! От кого?! – возмутился мой внутренний. – Ты это!.. давай, поосторожней думай на эту тему. А лучше вообще в том направлении не думай. А то чайку попьёшь где-нибудь или трусы не те наденешь, и всё, конец нам с тобой в этой физической оболочке. За нами ведь никто самолёт с врачами из Берлина не пришлёт, понимаешь?»

«Ну спасибо, – обеспокоился ответно я, – умеешь испугать не на шутку».

Глава 7. В разных шутках и доли шутки разные

Не на шутку высоко кем-либо из родственников или старых сослуживцев поставленным бюрократам, а также их внучатым зятьям, троюродным племянницам одноклассников и прочим ловко примазавшимся, предпочитающим смотреть на мир с высоты донельзя роскошного и немыслимо дорогого частного самолёта, например, Бомбардье23, неизвестно кем и за какие такие эфемерные достоинства вышеупомянутых щедро оплаченного, эту главу я рекомендую пропустить.

А нам с Вами, ценимый мной читатель, честно зарабатывающим каждую монетку в нашем кошельке, ехать из находящегося в горной долине Мехико в расположенный на берегу Мексиканского залива Веракрус придётся обычным путём. Способов сделать это относительно легально и безопасно всего три (если не считать автостоп, но здесь не сытая Европа и не гламурная Калифорния, есть кое-какие нюансы), и у каждого из них есть свои положительные и отрицательные моменты.

Путешественник, обладающий не сконцентрированными в чрезмерно узких рамках финансовыми возможностями и быстрым современным автомобилем, наверняка оценит по достоинству возможность комфортно и почти безопасно перемещаться по платной, охраняемой властями Соединённых Штатов Мексики (я не шучу, а лишь привожу официальное название государства, где мы с вами сейчас находимся) автомагистрали, периодически останавливаясь на так называемых «касетас» – пунктах внесения немалой, но далеко не самой высокой на этом материке платы за проезд. Это способ номер один.

Для более экономных автовладельцев существует некоторое количество бесплатных автодорог, не особо широких и ухоженных, но на удивление вполне пригодных для небыстрого перемещения, например, повидавшего на своём веку и не слишком приметного пикапа. С парой небогато одетых, достаточно небритых для этих мест и в меру угрюмых гринго на борту с широкими рубахами навыпуск из плотного неброского материала.

Что может быть скрыто под их свободно свисающими полами? Допустим, учебник физики для средней школы. Может быть, Библия. Или тщательно очищенный, смазанный и неторопливо пристрелянный где-нибудь в дальнем и безлюдном уголке Маркесы24 предмет, всеми своими причиндалами удивительно смахивающий на револьвер.

А можно просто, не мудрствуя лукаво, приобрести самые обычные бумажные билеты в донельзя обыкновенный междугородный автобус, купленный очень недорого местной транспортной компанией у своей североамериканской товарки, списавшей оного трудягу со своего баланса спустя лет двадцать его эксплуатации. В довольно щадящих условиях, надо признать. Не в тех, что приходится переживать старичку сейчас.

Достаточно прийти на посадку в этот покрытый местами шелушащейся бронёй из многочисленных слоёв краски шедевр индустриального ренессанса заблаговременно, пока никто не успел с милой непосредственностью занять ваше место, усесться в нём насколько возможно удобно, запасшись в путь необходимыми припасами, и неспешно наслаждаться доступной взгляду сквозь мытое только дождями окно экзотикой.

Неравнодушному последователю Марко Поло будут несомненно интересны виды, открывающиеся из автобуса в мир известной своими контрастами, но богатой в действительности не только ими, но и любопытными полутонами мексиканской провинции. Не оставит равнодушным настоящего естествоиспытателя и особая экосистема, образующаяся во время пути внутри этого неторопливо чадящего клубами чёрного дыма транспортного средства.

– Как мы его узнаем? – озабоченно поинтересовался сидящий у окна сухощавого вида подтянутый мужчина более чем средних лет, принадлежащий к той уважаемой женщинами породе сильной половины человечества, представителей которой они безошибочно определяют как достойных доверия, руководствуясь врождённой женской способностью узнавать о мужчине многое и сразу, отнюдь не разглядывая его в упор.

– Предполагается, что это он узнает нас, – вполголоса ответил его коренастый спутник, дружелюбно улыбнувшись смуглому семейству, состоящему из более чем рубенсовских пропорций мамы, четверых детишек мал мала меньше и полудюжины узлов, корзин и сумок.

Невесть как уместившаяся на двух соседних сиденьях ячейка местного общества с нескрываемым любопытством и полным отсутствием стеснения разглядывала двух гринго, сидящих через проход от них, возбуждённо шмыгая носами и разноголосым хором обсуждая всё увиденное и показавшееся им интересным.

– Не слишком ли скоропалительным было решение наших настолько довериться Анчоусу? – продолжал сомневаться первый, – не он ли тогда, на шашлыках, всей Маркесе громогласно вещал, что был тут некогда главным резидентом советской разведки? Про пропавшую бесследно группу спецов на границе со Штатами только ленивый не слышал.

– Когда это было… Просто перебрал маленько человек с устатку, с кем не бывает. Тем более, никто ему особо доверять-то и не собирается. Деньги он получит только после нашего с тобой возвращения с… эмм… артефактом. И адреса его все нам известны, не скроется, если что. Ну он же не дурак, в конце концов. У тебя там печеньица какого или конфет не припасено?

– Неужто у меня да вдруг и не припасено, – сменил наконец хмурость на довольную улыбку сухощавый, – обижать изволите, сударь… – чай, не впервой, – продолжил он, с явным удовольствием доставая из лежащих под сиденьем объёмных чёрных пластиковых пакетов несколько больших прозрачных мешков со всё ещё тёплой, сладко-липкой, щедро сдобренной корицей и издающей умопомрачительный аромат на весь автобус фирменной выпечкой из супермаркета «Superama».

– Давай-ка угостим детвору. Ручонки-то у них немыты… пусть хоть вот этими салфетками, что ли, протрут, – добавил он, передавая содержимое пакетов товарищу.

Весь дальнейший путь до Веракрус двух совсем уже не гринго, а наоборот, очень даже теперь кабальерос25, был добротно приправлен приятно обволакивающей своей непосредственной искренностью приязнью всех присутствующих в автобусе детей и неназойливо доброжелательным одобрением их взрослых сотоварищей по путешествию.

Зачем так было раскрываться? Для чего им понадобилось становиться заметными и запоминающимися для всех без исключения обитателей автобуса? Не меня спрашивайте.

Глава 8. Спрос рождает предложение

– Смотря кто спрашивает! – оскалилась мгновенно собравшаяся в комок нервов и неплохо тренированных мышц Вероника, судорожно пытаясь вспомнить, где она спрятала от вечно возникающих невесть откуда федеральных26 полицейских полиэтиленовый пакетик с порошком из высушенных особым магическим образом цветков высокогорной ежевики, дроблёного обсидиановым ножом при прочтении секретных заклинаний мясистого клубня картофеля, а также редкой в этих местах шкуры кенгуру, купленной у заезжего некроманта.

Попробуйте объяснить копам, что в смеси картофеля с ежевикой и мехом сумчатого обитателя Австралии нет ничего запрещённого. Просто волшебные свойства такого защищающего от потусторонних сил средства высоко ценятся среди умеющих использовать в своей практике магический принцип подобия ведьм.

Ежевика колюча, в её куст никто не сунется по доброй воле. Картофель – могуч, он – источник энергии, его калориями миллионы от голодной смерти спасены. Кенгуру прыгуч – попробуй поймай, а поймав, изволь побоксировать с его сильными и быстро бьющими ногами. Вот вам пожалуйста и ведьмин магический бронежилет, спасающий от некоторых видов недружелюбных воздействий.

– Эта экзотическая смесь Вам сейчас совершенно ни к чему, гм… сударыня. К тому же, Вы её забыли вынуть из рюкзачка, которым снабдили Марисоль сегодня утром. Кстати, приготовленный с должным тщанием экстракт капсаицина из стручкового перца в подобных случаях не менее эффективен, – раздался всё тот же бодрый рассудительный голос с ноткой чуть слышимого сарказма.

– Кто ты такой?! – нервно спросила она у неожиданно для неё вмешавшегося в происходящее незваного и, что особенно её беспокоило, невидимого собеседника.

– Я Хорхе! Я Хуан! – одновременно вдруг громко выдохнули отчасти удивлённо оба молчаливых до сих пор парня. – А кто Вы? – дружно осведомились они у Вероники. Молодые мужчины явно начали постепенно просыпаться из небытия её подавлявшей до сей поры их волю ворожбы.

Девушка лишь на пару секунд ошеломлённо оцепенела, а затем начала озираться цепким взглядом как будто в поисках пути отступления.

– Веро, что здесь происходит?! – сначала способность осознавать происходящее и требовать разъяснений вернулась к сыну лавочницы Хорхе, – что ты сделала с нами?! Начавший нервно переступать с ноги на ногу Хуан немо согласно кивал с каждым словом собрата по беде.

– Вы неправильно понимаете происходящее, мальчики. Сейчас я всё вам объясню… – попыталась вернуть неожиданно утраченный контроль над двумя явно недовольными сотворённым ею над ними колдовством мужчинами, – давайте-ка поиграем в уютный домик, чайку попьём и поговорим… где бы тут водички вскипятить? – беспомощно оглянулась ведьма на близлежащие кусты, обрамляющие канаву непонятного ей назначения.

– А вв.. вот ссс… сейчас… кк… костерок… ррр… разведём… пп… прямо ттт… тут – вдруг прорезался голос у никогда до сих пор не заикавшегося Хуана, – пп… поиграем в ууу… уютную иии… инквизицию…

Тут оба мужчины, как по команде, будто мысленно сговорившись, синхронно схватили начавшую яростно брыкаться и грязно ругаться ведьму и энергично принялись с очевидным удовольствием окунать её головой в чавкающую под ногами зловонную грязь канавы.

– Э, нет, господа! – раздался вдруг над ними негромкий детский голос. – Этого я вам не позволю!

Локальная инквизиция была тут же приостановлена и её действующие лица дружно уставились на источник беспокойства. Им оказалась стоящая буквально в нескольких метрах от остальных участников действа девочка лет девяти с по-взрослому большим чёрным зонтом-тростью, крепко сжимаемым её правой рукой.

– Не для того вы спасены от её чар, господа, чтобы вы сами уподобились ей же самым низменным образом, – не по-детски рассудительно продолжила девочка.

– У… уходи! Ч… что тт… тебе нн… надо? – взволнованно спросил Хуан.

– Артикуляционный аппарат мы Вам сейчас поправим, не волнуйтесь, юноша. И на работе восстановим… Ага!.. Ну вот, уже восстановили. Выньте-ка, пожалуйста, сюда нашу ворожею из лужи быстренько! – распорядился ребёнок безапелляционно.

– Да кто ты такая! – гневно и без единой запинки воскликнул Хуан и осёкся вдруг.

– Я тот, кто слово держит. И на «ты» я только с узким кругом, – ответила ребёнок, почему-то используя мужской род.

Ведьма была тут же благополучно эвакуирована мужчинами из сточных вод канавы и относительно аккуратно уложена на газонную травку под ближайшим деревом.

– Всё, господа! Хуан, Хорхе, ступайте, пожалуйста, сейчас оба по домам и хорошенько помойтесь! Ни с кем сегодня старайтесь не разговаривать без крайней тому необходимости. Полностью способность делать это естественным для окружающих образом вернётся к вам только завтра. И ешьте-пейте сегодня побольше всего томатного. А я тут с нашей чародейкой потолкую тет-а-тет.

С этими словами девочка присела рядом с ведьмой и взяла рукой её левое запястье.

– Она опасна! Она же… она может… она очень опасна! – дружно переполошились почему-то не спешащие уходить мужчины.

– Безмерно тронут вашей заботой, господа! – чуть удивлённо приподняв свою по-детски выразительную, нетронутую до сей поры ни краской, ни пинцетом, ни тем более рейсфедером бровь, едва заметно дрогнувшим голосом ответила девочка.

– Ну что-же… держите ответный подарок, джентльмены – после недолгого размышления продолжила она. – Хуан, Вас ждёт повышение в библиотеке, – тут девочка улыбнулась, – Хорхе, Вам мама разрешит теперь встречаться с Ракель. А сейчас вы быстро пойдёте на тот тротуар, – она указала рукой на пешеходную дорожку метрах в трёхстах, – видите вон там даму с серо-зелёной коляской?

Мужчины посмотрели в указанном направлении.

– Примерно через четыре минуты она, заболтавшись с другими дамами, забудет поставить коляску на стопор, и та покатится к пешеходному переходу.

Парни заметно напряглись и уже намерились было бежать в указанном направлении.

– Там и будете ждать, – продолжила их собеседница, – вы очень бережно остановите коляску и аккуратно вернёте её взволнованной женщине. И тут же тихо испаритесь. Повторяю, никакого общения сегодня. Все интервью в свете софитов только завтра, когда вас обоих найдут журналисты. Я внятно изложил задачу?

Оба парня непроизвольно вытянулись по стойке смирно перед девочкой едва ли в половину их роста и быстро зашагали в сторону указанного тротуара.

– Ты видел это, Педро? – спросила Родригес у своего напарника.

– Что, Моника?

– Те два рослых мужика вон там салютуют какой-то пигалице с большим чёрным зонтом, как рядовые солдаты полковнику.

– Как генералу, Моника! – раздалось тут же из патрульной радиостанции. – Прекратить наблюдение. Срочно выдвигайтесь к южному выходу из станции Копилко27. Как поняли?

– Принято! Какой код?

– Вот вы там с Педро и разберётесь, какой код.

– Ясно, выезжаем.

«Чёрт возьми, какое такое наблюдение мы должны прекратить? И с каких пор центральный диспетчер обращается к патрульным по имени?» – пожала недоумённо плечами сержант полиции Моника Родригес, ловко лавируя патрульным автомобилем в плотном дорожном потоке.

Её напарник, Педро Сапатеро, вопроса будто даже не услышал, сосредоточенно копаясь в своём недавно приобретённом смартфоне. Лишь на секунду Монике показалось, что он едва заметно напрягся при слове «чёрт».

«Видимо, от всей души они её приложили, – подумала девочка, – что-ж, имели основания…». Несмотря на крепко зажатое в маленькой девичьей ладошке запястье Вероники и требовательный Зов, она никак не хотела возвращаться.

Глава 9. Знание – сила

Вернувшись утром с суточного дежурства, я первым делом проверил дыру в кухонной стене, благоразумно загороженную мной давеча подпёртым кирпичом, обёрнутым в чёрный пластиковый пакет, большим листом фанеры с наспех повешенным поверх объявлением, внушительно гласящим: «Не трогать. Папа делает ремонт. А то всё сломается!».

Если первые два предложения ещё могли дать повод двум моим девочкам – жене и дочери – проявить своё естественное любопытство и сунуть любознательные носики куда не приглашали, то третье полностью исключало подобное развитие событий. А то всё сломается! А папа на работе до завтра. И кто же будет чинить это самое всё, если оно сломается? Нет уж, лучше не трогать!

Так что и лист фанеры, и обёрнутый в пластик кирпич остались ожидаемо нетронутыми, и за ними я застал всё ту же картину – проталина в стене и черти, в оной беснующиеся.

– Мы, значит, недоглядели? Мы, а не ты? – вопрошала своего товарища вполне невинным, но почему-то попахивающим озоном и потрескивающим грозовыми разрядами голосом номер один.

Я понял, что ничего не потеряю, если схожу в душ, после чего помою накопившуюся за время моего отсутствия в раковине посуду. Ну и чайку попить нелишним будет.

– Ты же опять меня не так поняла!

– Ах, опять?! Я же тебя совсем не понимаю?! – прозвучало совсем уже…

Даже и не знаю, какими словами поточнее описать, как именно это прозвучало. Скажем, примерно так же, как услышана была плывущими на обломках корабельной мачты волна в левой верхней части картины «Девятый вал» Айвазовского. Видели?

Типа, сейчас начнётся самое интересное.

Я с любопытством поёрзал на сиденье кухонного диванчика, обитом мной добросовестно потёртой кожей, вырезанной из старой турецкой куртки. Помнится, купил я её около четверти века тому назад на Алайском базаре в Ташкенте.

Видели бы вы глаза впервые увидевшего меня в ней тогда, в разгар девяностых, заведующего модной в то время в нашем вузе кафедрой менеджмента, до того момента принципиально меня не замечавшего. Не видел он меня в упор ни как студента, лучшего на потоке в плане оценок, ни как без пяти минут выпускника, суматошно бегающего в поисках формального руководителя для своего уже написанного без посторонней помощи дипломного проекта.

А вот как меня в кожаной, по тем временам доступной не каждому ташкентцу, куртке увидел, таким елеем вдруг запузырился: «Помощь нужна?»

«Нет, спасибо, сам».

Вспомнил и скривился. Тьфу.

В общем, устроился я поудобнее и решил посмотреть, чем закончится это бесплатное для меня кино. Драма меня ждёт или комедия? Может быть, захватывающий боевичок? Эх, сюда бы ещё бумажный стаканчик попкорна. И баночку порезанных на четвертинки маринованных перчиков–халапеньос28 к нему.

Вот говорят, что человеку нравится смотреть на огонь, воду и на то, как другие работают. Это утверждение неполно определяет круг предпочтений зрителя современного, уверяю я вас.

Сегодня некоторым из нас, часто независимо от нашего пола и возраста, почему-то нравится смотреть со стороны на чужие разборки в пространстве, которое эти странные толерантные европейцы называют забавным словом «прайвеси29». Хоть у Эндрю Хламова, хоть в передаче «Щас чуда». Да такого чуда на многих телеканалах хоть лопатой греби. Это одна из причин, почему я их давно не смотрю.

И сидим ведь, ждём с наслаждением, кто же кому что набьёт или выбьет. Ну или кто у кого хотя бы бельё погрязнее на белый свет умудрится вытащить. И торжествующе вывалит чужое исподнее самыми вопиюще неприглядными местами на наше выделяющее слюни от животного возбуждения обозрение.

Но не тут-то было. Внезапно завязавшаяся было вполне многообещающе прелюдия завершилась не менее молниеносно, чем началась. Симка, придя на кухню, вздумала утробно заурчать, начав непрошено тереться обоими своими заушиями о мою левую голень. Жрать хочет.

Я же ей ещё не положил. Мой недосмотр, признаю. Встал и полез в холодильник за её варёной курицей. Надо погреть. Не холодное же мясо кошке есть. Тут парочка в прогалине в стене синхронно замолчала и уставилась на меня, будто не веря своим глазам.

«Всё. Кина не будет, – буркнул тоже приготовившийся было безбилетно посмотреть мелодраму мой внутренний голос, – кинщик заболел».

– Ты что, заболел? А ну дай лоб пощупаю. А ну-ка дай сюда копыта. Холодные, я так и знала! Опять без свитера пижонишь?! И без носков?! Я так и знала! Точно, заболел! – выстрелила вдруг заботливой тирадой чертяка номер один в номера два как ни в чём не бывало и без единого намёка на намечавшуюся только что, казалось бы, грозу.

– Нет, с чего ты взяла? – ответил осторожно номер два с явным облегчением в голосе.

– Ну если нет, то давай-ка уже объясни человеку внятно, хватит резину тянуть.

– Эмм, с чего бы начать? – задумался номер второй.

– Может быть, с самого начала? – неосмотрительно предложил я.

– Эмм, с Самого Начала? – озабоченно осведомился номер два.

– Что, есть трудности начать с начала? – удивился я.

– Я попробую, конечно… Эмм… Хм… А Вам которое из Начал более интересно? И в какой версии? – внезапно озаботился чёрт номер два.

– Оставляю это на Ваше усмотрение, – нашёлся я после секундного замешательства.

– Ну хорошо, – вздохнул номер два, – а то терпеть не могу живописать некоторым любителям историй попроще, как некая тепличная парочка дорвалась до санкционных фруктов, вследствие чего мужчина родил мужчину, тот ещё народил мужчин, в результате чего последние, переполнившись братской приязнью, дружно бросились убивать друг друга.

«Я тоже эту историю как-то не очень», – вмешался в диалог мой внутренний голос. И я опять ему не стал перечить. Похоже, это становится нормой.

– Итак… Не было Небесного Света, так как не было видно на небе Светила, – начал нараспев свой неторопливый рассказ номер два. – Стало темно и стало холодно. Небо рождало дождь, смерть несущий всему живому. Люди в пятый раз начали заселять эту благословенную землю, и им не хватало Света, греющего их головы и посевы… – здесь последовала многозначительная пауза.

– Тогда Боги разожгли Огромный Костёр и собрались на Совет. Им предстояло решить, кто из них наиболее достоин превратиться в Источник Света, принеся себя в жертву Божественному Огню… – снова пауза.

– И длился Совет Богов целую вечность. Само Время остановило своё течение. – номер два явно получал удовольствие от всей этой истории.

– В конце концов итогом Великого Совета стало избрание самого богатого из богатейших Богов, благородного старца Тексистекатля, сына Мудрого Тлалока, и самого бедного из беднейших и скромного из скромнейших, Нанауатля. Им предстояло начать эру Пятого Солнца, – продолжал чёрт голосом потомственного московского интеллигента. Только папироски ему не хватало. Ну вы знаете эту их особую эндемическую манеру держать папироску, отличающую интеллигента московского от, скажем, питерского или казанского.

– Ну тебя понесло, дорогой, – вмешалась номер один.

– Так он же сам хотел…

– А ты и расстарался не на шутку.

– Эмм… Ну ладно… Постараюсь быть несколько лаконичней. Итак, сколько всего измерений Вам известно, дражайший? – взял вдруг чертяка быка за рога. Да так решительно, что даже мой внутренний голос заинтригованно притих.

– Никак не меньше, чем другим! – уверенно парировал я. – Три пространственных: длина, ширина, высота. Одно внепространственное – время.

«Зачёт! Пространственно–временной континуум! Это вам не мясо из пельменей ковырять» – ободрил меня мой внутренний, но как–то не особо уверенно.

– А что Вас заставляет думать, друг мой, – невинно осведомился мой собеседник, – что внепространственных измерений непременно должно быть меньше, чем пространственных… эммм… известных вашей цивилизации на её нынешнем этапе развития?

– Я не могу отвечать за всю нашу цивилизацию, – озадаченно промолвил я, – нас так в школе учат на протяжении последних полутора веков: осей координат в нашем пространстве три, поэтому оно и называется трёхмерным… а время – одно, и оно необратимо. Время течёт всегда в одном направлении примерно с одной скоростью.

– Ну что же делать… для начала пусть время будет абсолютно необратимой константой. Хотя, как мы все знаем опять же, ничего абсолютно абсолютного земной наукой пока не обнаружено. Но почему время должно быть одно? Осей в геометрическом пространстве вы знаете целых три, а в негеометрическом – всего одну? Где логика? – продолжал чёрт испытывать моё серое вещество на изгиб.