Феликс Ардэн Звездные души

- Понял.

- И сравни с контрольной группой за год.

- Сделаю.

Елена Павловна слушала.

- Что вы хотите доказать?

- Ничего.

- Тогда зачем?

- Хочу проверить, не романтизируем ли мы данные.

Она кивнула.

- Хорошо.

Это было первое её «хорошо», которое прозвучало без иронии.

*

Пока Илья считал, Соколов вышел в коридор.

Через несколько минут вернулся.

- Нас отстранили от системы.

- Нас? - спросил Максим.

- Меня.

- За отказ?

- Формально за превышение полномочий.

- Быстро.

- Я предупреждал.

Елена Павловна даже не удивилась.

- Кто подписал?

Соколов назвал фамилию.

Она чуть заметно изменилась в лице.

Максим заметил.

- Знакомый?

- Руководитель наблюдательного блока.

- Выше вас?

- Да.

- И выше вас?

Елена Павловна кивнула.

- Намного.

- Он знает про «Пастырь»?

Она ответила после паузы.

- Знает больше, чем я.

Максим посмотрел на Соколова.

- Отлично. Новый уровень.

- Не радуйтесь.

- Я и не радуюсь.

*

Дверь открылась.

Вошли двое мужчин.

Максим видел одного утром в банке у турникетов.

Высокий.

Светлая рубашка.

Почти незаметная гарнитура.

Второй был старше.

Лет пятьдесят пять.

Тёмный костюм.

Седые виски.

Спокойное лицо.

Он не выглядел человеком, который пришёл кого-то арестовывать.

Скорее человеком, который привык, что разговор заканчивается там, где он этого хочет.

- Виктор Андреевич.

Соколов встал.

- Сергей Николаевич.

Мужчина посмотрел на Максима.

- Максим Сергеевич.

- Мы знакомы?

- Заочно.

- Все здесь со мной знакомы заочно.

- Так устроена аналитика.

Он повернулся к Елене Павловне.

- Оставьте нас.

Она не двинулась.

- Сергей Николаевич, протокол ещё не завершён.

- Уже завершён.

- На каком основании?

- На моём.

Она несколько секунд смотрела на него.

Потом взяла планшет и вышла.

Молодой сотрудник ушёл следом.

Высокий мужчина остался у двери.

*

Сергей Николаевич сел.

- Я руковожу наблюдательным блоком «Контура».

Максим сел напротив.

- Наконец-то кто-то представился должностью.

- Вам хотелось ясности?

- Иногда.

- Тогда начнём с неё.

Он посмотрел на Соколова.

- Виктор Андреевич нарушил процедуру.

- Знаю.

- Он открыл вам архив.

- Да.

- Показал материалы ограниченного доступа.

- Да.

- И привёл сюда.

- Да.

Сергей Николаевич кивнул.

- Очень много «да» за одни сутки.

- Согласен.

- Обычно на этом месте человек спрашивает, что с ним будет.

- А что со мной будет?

- Пока ничего.

- Успокаивает.

- Не должно.

Соколов вмешался:

- Сергей Николаевич.

Тот поднял руку.

- Я не собираюсь его задерживать.

Максим посмотрел на него.

- А могли бы?

- Формально нет.

- Хороший ответ.

- Я умею давать хорошие ответы.

*

Сергей Николаевич положил перед Максимом планшет.

На экране была карта мира.

Та же.

Но с другим слоем.

- Что это?

- Динамика институциональных отказов.

- Поясните.

- Случаи, когда сотрудники отказывались выполнять распоряжения, которые раньше выполняли без возражений.

Максим почувствовал напряжение.

- За какой период?

- Последние шесть месяцев.

Точки.

Больницы.

Банки.

Логистические компании.

Государственные службы.

Военные структуры.

Школы.

Корпорации.

- И вы связываете это с волной?

- Не утверждаю.

- Но отслеживаете.

- Да.

Максим приблизил карту.

- Здесь что угодно можно записать в отказ.

- Именно поэтому мы фильтруем.

- По каким критериям?

- Нарушение ожидаемой иерархической реакции без очевидной внешней координации.

- То есть человек просто говорит «нет» начальнику?

- Иногда.

- И это уже аномалия?

- В определённых системах да.

Максим усмехнулся.

- Вы сами слышите, как это звучит?

- Лучше, чем вы думаете.

*

Сергей Николаевич переключил экран.

Появилась видеозапись.

Камера наблюдения.

Склад.

Рабочая зона.

Несколько мужчин в форме.

Один начальник что-то объяснял.

Звука не было.

Потом один сотрудник покачал головой.

Другой сделал то же.

Третий отошёл.

Через минуту работа остановилась.

- Что произошло? - спросил Максим.

- Им приказали скрыть нарушение системы безопасности перед проверкой.

- И?

- Трое отказались.

- Нормально.

- За десять лет на этом объекте подобного не фиксировали.

- Может быть, люди просто изменились.

- Именно это мы и изучаем.

Следующее видео.

Офис.

Женщина возвращает конверт начальнику.

Следующее.

Медицинское учреждение.

Врач отказывается подписать отчёт.

Следующее.

Колл-центр.

Сотрудник снимает гарнитуру и уходит.

- И вы решили, что всё это одно явление?

- Нет.

Сергей Николаевич посмотрел на него.

- Но за последние четыре месяца статистическая частота подобных отказов выросла там, где одновременно растёт ваша загадочная потеря предсказуемости.

Максим молчал.

- Насколько?

- В отдельных выборках в три раза.

- Контроль по экономическим факторам?

- Есть.

- Социальная напряжённость?

- Есть.

- Изменение законодательства?

- Есть.

- Вы уверены?

Сергей Николаевич улыбнулся.

- Я не нанимаю людей, которые не умеют строить контрольные группы.

Максим посмотрел на Соколова.

Тот едва заметно пожал плечами.

*

- Тогда зачем стабилизация? - спросил Максим.

Сергей Николаевич ответил сразу:

- Чтобы понять предел.

- Предел чего?

- Управляемости.

- Вот оно.

- Вы используете это слово как обвинение.

- А как его используете вы?

- Как технический параметр.

- В этом и проблема.

Сергей Николаевич наклонился чуть вперёд.

- Максим Сергеевич, самолёт управляем?

- Да.

- Электростанция?

- Да.

- Банк?

- В каком смысле?

- В том, что решения внутри системы должны приводить к прогнозируемому результату.

- Частично.

- Армия?

Максим понял, куда он ведёт.

- Вы сейчас сравниваете общество с машиной.

- Нет. Я говорю, что крупные человеческие структуры имеют предел допустимой неопределённости.

- И если люди выходят за него?

- Система рушится.

- Иногда система заслуживает того, чтобы рухнуть.

Сергей Николаевич улыбнулся.

- Вот здесь вы становитесь опасным.

- Потому что сказал очевидное?

- Потому что не вы будете решать, какая система заслуживает разрушения.

- А вы будете?

- Нет.

- Тогда кто?

- В этом и вопрос.

*

Соколов подошёл к окну.

- Сергей Николаевич, вы используете страх как инструмент классификации.

- Использовал.

- Осознанно.

- Да.

- Без согласия людей.

- Да.

- И считаете это допустимым?

Сергей Николаевич посмотрел на него.

- В некоторых обстоятельствах.

- Например?

- Если альтернатива хуже.

- Кто определяет?

- Мы возвращаемся к тому же вопросу.

- Нет. Вы от него уходите.

Сергей Николаевич впервые стал жёстче.

- Виктор, за двадцать лет я видел, как массовая паника убивает людей быстрее, чем плохие решения власти. Видел финансовые цепочки, которые рушились за часы. Видел толпы, которые вчера были нормальными людьми, а сегодня искали врага. Не рассказывайте мне, что автономия сама по себе добродетель.

Соколов не ответил.

Максим слушал.

Сергей Николаевич продолжил:

- Если завтра десять процентов операторов электросетей решат, что инструкции ограничивают их свободу, вы получите не просветление. Вы получите трупы.

- А если им прикажут отключить больницу ради сохранения важного объекта?

- Тогда один из них должен решить.

- Вот именно.

Сергей Николаевич посмотрел на Максима.

- Вы хотите общество, в котором каждый каждую секунду заново решает, выполнять ли правило?

- Нет.

- Тогда где граница?

Максим задумался.

- Там, где правило требует от человека отказаться от собственной ответственности.

Сергей Николаевич молчал.

- Поясните.

- Машинист выполняет инструкцию не потому, что перестал думать. Он понимает, зачем она нужна.

- А если не понимает?

- Может спросить.

- А если нет времени?

- Тогда доверяет системе.

- Значит, всё-таки доверие.

- Да.

- И подчинение.

- Иногда.

Максим посмотрел на него.

- Но доверие должно быть добровольным.

- Оно никогда не бывает полностью добровольным.

- Тогда система должна хотя бы не маскировать принуждение под заботу.

*

В этот момент пришёл ответ от Ильи.

Готово.

Максим открыл сообщение.

Вы были правы.

Он переслал графики.

Модель больше не оценивала «качество» решения.

Только прогнозируемость.

Результат оказался сильнее прежнего.

У части выборки вероятность отклонения от ожидаемого поведения выросла резко.

Но направления отклонений расходились.

Один человек меньше покупал.

Другой, наоборот, делал крупную покупку, которую давно откладывал.

Один увольнялся.

Другой оставался на работе, хотя раньше собирался уйти.

Один разрывал отношения.

Другой возвращался к семье.

Общего поведения не было.

Общим было другое.

Они чаще переставали делать то, что модель считала наиболее вероятным.

Максим показал график.

Сергей Николаевич долго смотрел.

- Вы проверили шум?

- Илья проверяет.

- Контроль?

- Есть.

- Сезонность?

- Есть.

Он взял планшет.

- Интересно.

- Это всё, что вы скажете?

- Пока да.

Максим улыбнулся.

- Начинаете нравиться.

*

Сергей Николаевич увеличил один из графиков.

- Если это подтвердится, «Контур» ошибался.

Соколов повернулся.

- В чём?

- Мы искали новую устойчивую группу.

- А её нет.

- Возможно.

Максим кивнул.

- Потому что если явление действительно связано со свободой выбора, оно не должно формировать одинаковое поведение.

Сергей Николаевич посмотрел на него.

- Вы снова вставляете философию в статистику.

- Да.

- Опасная привычка.

- У вас не лучше.

*

Телефон Сергея Николаевича зазвонил.

Он посмотрел на экран.

- Да.

Слушал.

Лицо стало серьёзным.

- Где?

Пауза.

- Подтверждено?

Ещё пауза.

- Не вмешиваться. Только наблюдение.

Он отключился.

Соколов спросил:

- Что?

Сергей Николаевич некоторое время молчал.

- Один из объектов.

- Какой?

- Логистический узел.

- Что произошло?

- Руководство потребовало провести партию через неисправную систему контроля, чтобы не сорвать сроки.

Максим уже понимал.

- Сотрудники отказались?

- Сначала один.

- Потом?

- Его отстранили.

- И?

Сергей Николаевич посмотрел на экран.

- Смена не приступила к работе.

В комнате стало тихо.

- Сколько человек? - спросил Соколов.

- Сорок три.

- Координация?

- Пока не видим.

- Профсоюз?

- Нет.

- Требования?

- Отремонтировать систему и вернуть отстранённого сотрудника.

Максим почувствовал тепло.

Сразу же остановил себя.

- Это может быть обычный трудовой конфликт.

- Конечно, - сказал Сергей Николаевич.

- И не надо записывать их в волну.

- Согласен.

Это слово прозвучало неожиданно.

*

Сергей Николаевич закрыл планшет.

- Хотите увидеть настоящий риск?

Максим посмотрел на него.

- Давайте.

- Не отказ выполнять плохой приказ.

- А?

- Распространение идеи, что любой приказ плохой, если он вам не нравится.

Максим кивнул.

- Согласен.

Соколов посмотрел на него.

- Быстро.

- А что тут спорить?

Максим повернулся к Сергею Николаевичу.

- Но вы хотите использовать риск злоупотребления свободой как аргумент в пользу контроля.

- А вы хотите игнорировать риск хаоса.

- Нет.

- Тогда что предлагаете?

Максим усмехнулся.

- Вы правда спрашиваете меня, как перестроить общество?

- Нет.

- Хорошо.

- Я спрашиваю, что делать с тремястами тысячами профилей, которые наша система уже пометила.

Максим перестал улыбаться.

- Удалить маркировку.

Сергей Николаевич почти рассмеялся.

- Нет.

- Почему?

- Потому что если завтра среди них появятся люди, которые начнут причинять вред, мне придётся объяснить, почему мы добровольно закрыли глаза.

- А сейчас среди них есть люди, которые причиняют вред?

- Есть.

- Как и среди остальных.

- Да.

- Тогда вы хотите наблюдать их не за действия, а за вероятность.

- Именно так работает предотвращение риска.

- И именно так начинается наказание до поступка.

Сергей Николаевич смотрел долго.

- Вы понимаете, почему такие люди, как вы, всегда неудобны системам?

- Потому что задаём вопросы?

- Потому что не даёте простой границы между безопасностью и свободой.

- Её и нет.

*

Дверь снова открылась.

Высокий мужчина у входа сказал:

- Сергей Николаевич, пришло из внешнего контура.

- Что?

- Несколько партнёров остановили эксперимент.

- Почему?

- Юридические службы запросили основания.

Сергей Николаевич посмотрел на Соколова.

- Это вы?

- Нет.

- Максим?

- У меня даже доступа нет.

- Тогда кто?

Мужчина ответил:

- Похоже, информация о характере воздействия ушла наружу.

В комнате стало тихо.

- Куда?

- Пока непонятно.

- Пресса?

- Нет.

- Регуляторы?

- Возможно.

Сергей Николаевич резко встал.

- Найдите источник.

Соколов сказал:

- Вот теперь система снова ищет виновного.

Сергей Николаевич остановился.

Несколько секунд смотрел на него.

- А что предлагаете?

- Сначала проверить, что именно утекло.

Он сел обратно.

- Хорошо.

Максим заметил это.

Одна секунда.

Один автоматический приказ.

Одна остановка.

Даже здесь.

*

Через несколько минут пришёл файл.

Не персональные данные.

Не список.

Только внутренний документ о протоколе стабилизации.

И сопроводительная записка:

Просим оценить законность скрытого поведенческого воздействия на группы пользователей без их информированного согласия.

Подписи не было.

Сергей Николаевич выдохнул.

- Это кто-то изнутри.

Соколов посмотрел на него.

- Возможно.

- Вы?

- Нет.

- Елена Павловна?

- Не знаю.

Максим вспомнил её лицо.

- Может быть, молодой сотрудник.

- Который отказался выполнять?

- Может быть.

Сергей Николаевич усмехнулся.

- И что, теперь каждый станет собственным этическим комитетом?

Максим пожал плечами.

- Нет.

- Тогда?

- Иногда достаточно одного человека, который перестаёт делать вид, что не видит проблему.

*

Сергей Николаевич прошёл к окну.

Долго смотрел вниз.

- Я знаю, что вы думаете.

- Сомневаюсь.

- Что старый порядок начинает трещать.

Максим не ответил.

- Это привлекательная мысль.

- Да.

- Особенно для тех, кто уверен, что следующий будет лучше.

- Я не уверен.

Сергей Николаевич повернулся.

- Хорошо.

- Почему?

- Потому что самые опасные люди, которых я встречал, всегда точно знали, каким должен быть новый мир.

Максим почувствовал сильный отклик.

Храм.

Закрывающиеся двери.

Хенет.

Совет.

Власть, которая начиналась как необходимость.

Он вдруг увидел вспышку.

Не яркую.

Древний зал.

Мужчины спорят.

Хенет говорит:

- Мы знаем, как правильно.

Другой голос.

Его.

Натхора.

- Именно поэтому нам нельзя решать за всех.

Образ исчез.

Максим не пошатнулся.

Просто замолчал.

Сергей Николаевич заметил.

- Что?

- Ничего.

Соколов посмотрел внимательнее.

Но не спросил.

*

Телефон Максима завибрировал.

Алексей.

Не оставайся там долго.

Максим написал:

Почему?

Ответ:

Потому что сейчас они решают не только, что делать с выборкой.

Пауза.

Они решают, что делать с тобой.

Максим посмотрел на Сергея Николаевича.

Тот заметил.

- Сообщение?

- Да.

- От Воронцова?

Максим замер.

- Вы знаете его?

Соколов резко повернулся.

Сергей Николаевич медленно сел.

- Вот теперь мы пришли к интересной части.

- Вы сказали, его имя вам ничего не говорит.

- Я этого не говорил.

Максим почувствовал холод.

Память прокрутилась.

В кофейне Соколов сказал, что имя ему ничего не говорит.

Но сейчас перед ним был не Соколов.

Сергей Николаевич никогда не говорил, что не знает Воронцова.

- Кто он?

- Человек, которого мы ищем много лет.

- Почему?

- Потому что он был одним из лучших операторов «Пастыря».

- Он рассказал.

- Не всё.

Максим напрягся.

- Что он не рассказал?

Сергей Николаевич посмотрел прямо на него.

- Он не просто вышел из программы.

Пауза.

- Он уничтожил её первый архив.

Соколов замер.

- Что?

- В 1999 году пожар. Три помещения. Большая часть записей по операторам.

- Погибли люди?

- Нет.

- Тогда почему ищете его столько лет?

- Потому что перед пожаром исчезли материалы.

- Какие?

Сергей Николаевич ответил:

- Списки детей девяносто третьего года.

Максим почувствовал, как внутри всё похолодело.

- Мой список.

- В том числе.

*

Телефон снова завибрировал.

Алексей.

Он рассказал про пожар?

Максим смотрел на сообщение.

Потом поднял глаза.

Сергей Николаевич тоже увидел экран.

- Ответьте.

Максим написал:

Да.

Пауза.

И про списки?

Да.

Ответ пришёл почти сразу.

Хорошо. Значит, дальше сам спроси, почему Андрей помог мне их уничтожить.

Максим медленно повернул телефон к Соколову.

Тот прочитал.

Лицо изменилось.

- Отец?

Сергей Николаевич молчал.

- Вы знали? - спросил Соколов.

Долгая пауза.

- Да.

В комнате стало очень тихо.

- И не сказали.

- Не было необходимости.

Соколов рассмеялся.

Без веселья.

- Тридцать лет вы решали, что мне необходимо знать о собственном отце.

Сергей Николаевич не ответил.

Максим почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелее.

Вот она.

Не теория.

Не философия.

Тот же механизм в маленьком масштабе.

Мы знаем лучше.

Мы решим, сколько правды вам можно.

Ради безопасности.

Ради стабильности.

Ради вас же.

*

Соколов подошёл к столу.

Снял пропуск.

Положил перед Сергеем Николаевичем.

- Что вы делаете?

- Вы и так меня отстранили.

- Это временно.

- Теперь нет.

- Виктор.

- Не называйте меня так, будто всё ещё можете решить, когда я вернусь.

Сергей Николаевич смотрел на пропуск.

- Вы понимаете, что делаете?

- Впервые за долгое время да.

Максим почувствовал тепло.

Но Соколов не выглядел просветлённым.

Он выглядел злым.

Растерянным.

Уставшим.

Человеком, который только что потерял часть собственной биографии.

И именно поэтому его выбор был настоящим.

*

Сергей Николаевич перевёл взгляд на Максима.

- А вы?

- Что я?

- Тоже уйдёте?

Максим посмотрел на дверь.

Потом на экран.

На карты.

На профили.

На графики.

- Да.

- Очень символично.

- Не особенно.

Он встал.

- Мне просто нечего здесь больше делать.

- А данные?

- Не мои.

- Вы хотите понять процесс.

- Хочу.

- Здесь у вас лучший доступ.

Максим остановился.

Предложение было сильным.

Очень сильным.

Доступ.

История.

Архивы.

Миллионы профилей.

Возможность увидеть всю картину.

И внутри сразу появился знакомый соблазн.

Если останусь, смогу понять больше.

Если пойму больше, смогу помочь.

Если буду внутри, смогу изменить систему.

Он посмотрел на Соколова.

Тот ничего не говорил.

Правильно.

Не решал за него.

Максим почувствовал тепло.

Но оно тоже не говорило.

И тогда он понял, что выбор действительно его.

- Нет.

Сергей Николаевич поднял бровь.

- Почему?

- Потому что если останусь ради доступа, через месяц начну объяснять себе, почему можно нарушить ещё одно правило.

- Вы уверены?

- Нет.

Максим улыбнулся.

- Поэтому и ухожу.

*

Они спустились на лифте молча.

На первом этаже Соколов сдал временную карту.

Максим прошёл через турникет.

Охранник даже не посмотрел.

Снаружи был день.

Обычный.

Тёплый.

Слишком яркий после нескольких часов экранов.

Соколов остановился у входа.

- Что теперь?

Максим посмотрел на него.

- Вы спрашиваете меня?

- Да.

- Плохой признак.

Соколов усмехнулся.

- Привыкаю жить без инструкции.

- Как ощущения?

- Отвратительные.

- Значит, работает.

Они пошли к парковке.

Телефон Максима зазвонил.

Мать.

Он ответил.

- Да, мам.

- Ты жив?

- Очень смешно.

- Я серьёзно.

- Жив.

- Ты ел?

Максим остановился.

После всего произошедшего вопрос показался настолько нормальным, что он рассмеялся.

- Нет.

- Конечно.

- Сейчас поем.

- И домой.

Он посмотрел на Соколова.

- Да.

- Это обещание?

Максим улыбнулся.

- Это план.

- Хорошо.

Он отключился.

*

Соколов посмотрел на него.

- Домой?

- Сначала еда.

- Разумно.

- А потом мне нужно поговорить с Ильёй.

- Зачем?

- Потому что он уже слишком глубоко внутри этой истории.

- Вы хотите рассказать ему про Сириус?

- Нет.

- Про Натхора?

- Нет.

- Тогда что?

Максим убрал телефон.

- Правду, которую могу подтвердить.

- Какую?

- Что есть система, которая пытается классифицировать людей по их предсказуемости.

- И?

- Что кто-то внутри неё использует воздействие.

- И?

- Что Илья имеет право решить, хочет ли он дальше участвовать.

Соколов кивнул.

- Хорошо.

Максим посмотрел на него.

- Вы тоже.

- Что?

- Имеете право решить, что будете делать дальше.

- Я только что решил.

- Нет.

Соколов нахмурился.

- Вы ушли.

- Да.

- Это не решение о том, что дальше.

Соколов несколько секунд молчал.

- Ненавижу вас.

- Уже второй человек за сутки.

*

Телефон Максима завибрировал.

Илья прислал новый график.

Макс. Похоже, показатель снова растёт.

Максим нахмурился.

Какой?

Не отключения. Прогнозная ошибка.

После завершения протокола?

Да.

Следом:

И она растёт быстрее там, где воздействие было сильнее.

Максим остановился.

Соколов заглянул через плечо.

- Обратный эффект.

- Похоже.

- То есть система сама ускорила то, что пыталась остановить?

- Возможно.

Максим усмехнулся.

- Красиво.

- Не романтизируйте.

- Марина на вас плохо влияет.

- Наоборот.

*

Илья прислал ещё одно сообщение.

Есть ещё кое-что.

Максим:

Что?

Модель начала терять точность не только на отмеченных профилях.

Где ещё?

Ответ:

На их ближайших контактах.

Максим почувствовал холод.

Семья?

Друзья. Коллеги. Родственники.

Это может быть обычное социальное влияние.

Да.

Следом:

Но направление опять разное.

Максим понял.

Люди не копировали решения друг друга.

Они начинали меняться рядом.

Не одинаково.

Просто становились менее предсказуемыми.

- Социальное заражение, - сказал Соколов.

- Возможно.

- Очень плохое слово.

- Согласен.