evvqltt Путеводная звезда

Глава 1

На часах пробило пять утра. Это третьи сутки безуспешных попыток закрыть глаза и провалиться в сон.

В последнее время нечем дышать. Мир ощущается обволакивающим и теплым, словно окутывающим необъятной легкой пеленой. Солнце прогревает землю так, что она становится раскаленной. Это совсем не привычно для нашего королевства. Тем более, что вскоре должен начаться сезон дождей. Хочется надеяться, что такая жара лишь предвестник погоды.

Неспешно встав с кровати, я вышла на крыльцо своего домика. Рассвет только думал разгораться, а птицы легонько и тихо щебетали где-то вдалеке. Шел северный ветер, как раз с той стороны, где море огибало земли.

Охладив свою голову под бризом и полюбовавшись видом, я ушла в дом. Сварила кофе и принялась за работу. К полудню надо дописать несколько статей и отнести рукописи в лавку.

В писательской конторе, где я работаю, остались двое книжников, я и моя приятельница, Мирта. Мы вместе ходили в академию литературы, а после выпуска решили работать вместе. Мы знали подход друг к другу и разделяли некоторые карьерные цели, потому чуть позже мы открыли книжный магазинчик с собственным изданием и выпустили газету, в которой стали писать о новостях и легендах нашего маленького городка. Сейчас, когда наши ряды трудяг поредели, на Мирту легли сбор информации и ведение продаж, на меня — написание статей и выпуск корреспонденции. Иногда я оставалась торговать вместо коллеги, если ей нужно было отдохнуть.

Многие жители в городе одиноки. Семьи, конечно, есть, но каждый год они уезжают в города побольше. Или повзрослевшие дети, юноши и девушки, бегут за лучшей жизнью в столицу, оставляя своих предков совершенно одних. Оттого я часто чувствую то продирающее ощущение покинутости и отрешенности чуть ли не в каждом встречном. Бывает и так, что к нам приезжают светские люди. Говорят, что устали от праздной жизни и суеты, ищут покой. Для них мы и пишем.

К семи все-таки начался ливень. Туча шла из-за гор, постепенно накрывая сонливый город. Страшное, на самом деле, явление. Кто знает, идет это ураган или изморось? Пройдет ли дождь в течение минуты, растянется ли он на день, поднимется ли ветер и снесет все на своем пути? Или молния попадет в здание? Точно так, как происходит с внутренними переживаниями. Вот сидишь и думаешь, что тебе не по себе. Почему? Вроде все отлично, ты здоров, весел и не одинок, но вязкое ощущение надвигающегося громогласного события, еще неизвестного тебе, мучает с утра до ночи, изо дня в день. Когда ты встретишься лицом к лицу с этим неизвестным, как оно будет протекать, как оно изменит твою жизнь и когда закончится? Остается лишь гадать.

***

Тексты были готовы. Дело оставалось за малым — отнести работы в книжный. Мирта должна открыть его через полчаса. Столько же мне и идти до лавки.

Дождь все еще идет. Никогда не понимала его. Одну минуту он тих и спокоен, другую он замывает мне вид за окном и бьет по стеклу, что приходится закрывать окно. Ведет себя так, будто капризный ребенок или заполошный любовник.

Взяв зонт, я вышла из своего домика. Соседка что-то бурчала себе под нос, наверное, у нее залило крышу или побило все цветы. Обычно на ее участке растут изящные белые лилии, нарциссы и жасмин, но на прошедших выходных женщина решила разбавить клумбы гиацинтом. Хоть бы эти цветы не пропали под таким ливнем!

Я не стала здороваться и отвлекать даму от ее дел. Да и меня совершенно не было слышно.

Моя дорога до книжного заняла чуть больше времени, чем я рассчитывала, уж слишком силен ветер в такую погоду. На улицах нет ни души, даже птицы притихли и спрятались по своим гнездам.

Мирта, оказывается, пришла еще утром и наводила порядок. Я передала ей свои рукописи, поставила пластинки и зажгла свечи. Как можно убираться в таких потемках… Девчонка совсем не заботится о своем здоровье.

Моя коллега перебрала большинство книг и переставила их на нужные полочки, мелочевку я взяла на себя.

— Адерин, глянь, — позвала меня Мирта. — Выпало из справочника.

Она протянула мне некогда рваную бумагу, воссозданную воедино. Я еле как разобрала, что там было написано. Письмо какого-то… Сказочника?

— Там стоит дата на обороте. Этой бумаженции, кажется, столько, сколько нашему королевству.

— Да… — я перевернула письмо, чтобы посмотреть на датировку. — Раритетная штука. Содержание, правда, как в детской сказке.

— Что правда, то правда. Но в то время наверняка каждый думал точно также.

— Я могу взять это с собой и показать Рейнарду? Мне интересно, что он скажет насчет этого письма.

— Конечно, забирай. Может он наведет справки и добавит комментарии.

Мы еще немного поболтали на отвлеченные темы, а после я направилась к своему другу.

***

Я дошла до крайней улицы городка и завернула в магазин Рейнарда. Он торговал чудаковатыми приспособлениями и антиквариатом. Внутри лавки не было ни души, пахло травяным чаем и сладкими сигаретами.

— Рейнард! Рейнард! Что за гадкий запах?!

Ответа не последовало.

Я приметила новые штуковины на полочках и за рабочим столом в кабинете Рейнарда. Сложилось впечатление, что он просто взял и бросил их, решив не раскладывать по местам. Какие-то карты, разноцветные камни, свечки… Раскрытая книга на древнем аллерильском.

Раздался скрип. Я обернулась на звук и увидела младшего брата своего друга, Йору. Он нес кипу пожеванных бумаг, сверху которой стояла чернильница с золотыми перьями. Вся эта ноша глухо приземлилась на стол, а глаза мальчишки забегали как в беспамятстве, и выглядел он совсем напряженно и взволнованно.

— Что такое, малыш? Где твой брат?

— Тетушка! Подожди еще минуту, пожалуйста. Я сейчас вернусь и все расскажу, — сказал он и убежал обратно.

Прошла ровно минута, и братец, впопыхах, вернулся и плюхнулся на кресло. Я неторопливо села рядом.

— Ты весь как на иголках, что с тобой приключилось?

После моего вопроса в зал вошел Рейнард. Несмотря на то, что он владелец лавки, его не интересовали предметы, которыми он торговал. Его страстью были наука и писательство, мы с ним, в какой-то мере, коллеги.

Он был спокоен и непоколебим, прямо как камень. Не зря его прозвали Рейнард. Мне кажется, я никогда не видела его на эмоциях. И, наверное, к лучшему. Я вполне себе могу представить, что происходит, когда он остается один, скрываясь от чужих глаз.

По правде говоря, я очень сильно уважаю его. Рейнард относится к тем людям, с которыми ощущаешься себя в безопасности. Было видно, что он не так прост, и за плечами у него огромный жизненный опыт. Ему стоило бы заявить о себе и выбраться из этого городка, но он предпочитает работать из тени, быть безликим, о котором слагают лишь легенды. Хоть он и говорит, что ему не нужна эта загадочная романтика.

— Помнишь я рассказывал вам о созвездиях, когда мы наблюдали за ночным небом? — спросил у меня Рейнард.

— Конечно я помню об этом. Тогда, по-моему, мы увидели метеор, — ответила я.

— В ту ночь меня посетило какое-то чувство, представляешь, Аделин, когда упала звезда, меня будто ужалил в грудь соседский мальчик. После нашей прогулки я достал все книжки и старинную энциклопедию, и нашел это, — Йору стал копошиться в поисках той книги, на которую я обратила внимание, когда только зашла в лавку. — Вот!

— Эм... Что это?

— Я, впрочем, не до конца понимаю… Эта книга принадлежала нашему деду. Он рассказывал Рейнарду различные истории, связанные со звездами, а потом брат пересказывал их мне, и когда упал метеор, я подумал, что это не просто так… Что-то точно случится! Здесь есть рукописи, сделанные моим дедушкой. Он писал о связи между человеческим разумом и небом, о наших судьбах. Как мы рождаемся под определенной звездой и как это сказывается на нашей жизни.

Я молчала и слушала эти речи, иногда переглядываясь с Рейнардом. Он решил опереться на полки и смотрел на нас.

— Тогда… Тогда, в ту ночь, когда упала звезда… Мне кажется, что это явление… — мальчик не мог подобрать слова. Он еще не был таким большим, чтобы суметь изложить свои мысли быстро и четко.

— Что же, дитя, ты веришь в судьбу? — спросила я его.

— Да. А ты, что, нет?

— Нет, я уже не верю в то, что судьба человека знаменуется падением звезды или ее рождением. Об этом интересно размышлять и мечтать, это очень романтично, но не более.

— А как ты объяснишь то, что кому-то дается все и сразу, чины и награды, любовь и признание, а кто-то пытается заслужить это, молясь, стоя на коленях всю жизнь, и умирает без единой заслуги, — иронично спросил мой друг, закуривая сигарету.

— Недостаточно молиться, тебе ли это не знать. Тот, кто действует и идет на риск, получает достойную награду.

— Вы думаете, что дедушка писал неправду? — расстроенно спросил малыш.

— Твой дед был очень уважаемым и мудрым человеком, он не предавался обману. Дело не в том, что правда, а что ложь. Некоторые вещи делаются для украшения нашей жизни, а не в качестве инструкции к ней. Позже ты поймешь это.

Запах табака стал заполонять лавку. Малыш задергал ногами и подставил ладонь под свою щеку.

— Вы, взрослые, такие скучные… Рейнард сказал тоже самое. Но я вам всем не верю! Я верю этим рукописям!

— У нас другие пристрастия. Если тебе нравятся звезды, почему бы тебе не узнать о них побольше. Тебе это никто не запрещает. Пожнешь плоды, а там смотри, станешь почтенным человеком, прямо как твой дедушка.

Я погладила малыша по голове, а после удалилась во внутренний дворик. Рейнард плелся позади, наступая на пятки.

— Убери эту дрянь изо рта.

— Никакая это не дрянь, — Рейнард выбросил сигарету.

Мы остановились в беседке. Оттуда открывался вид на ручей, горы были с другой стороны. Дождь начал смолкать.

— Мирта нашла старинное письмо. Я не смогла разобрать, кто автор и кому он писал, но содержание идентично тому, о чем говорил юнец, — я достала из сумочки аккуратно сложенную бумагу и передала ее Рейнарду. — Мне интересно твое мнение, что из себя представляет это письмо. Может оно несет какую-нибудь ценность? Ты умный парень и гораздо лучше меня разбираешься в таких вещах.

— Нашла же мне занятие… — Рейнард взял письмо и стал внимательно рассматривать его. — А я думал почитать тебе вечером стихи.

— Еще будет время.

— Значит завтра.

— Что, неужто ты сочинил нечто настолько великолепное? — я начала улыбаться.

— Да. Мне кажется, я превзошел сам себя, — Рейнард прихмыкнул. — Молодой даме явно придутся по вкусу мои строфы.

***

Мы вернулись в лавку. Рейнард просветил бумагу под огнем, чтобы проверить ее подлинность, а после сел вчитываться в каждое слово. Ему даже потребовался словарь.

Пока он разбирался с находкой, я разожгла камин и разлила чай для себя и братьев. Я и Йору устроились на кресле-качалке около огня. Малыш выдул две чашки и уснул под трескание древесины в очаге, пристроившись у меня под боком. Мне бы тоже не помешало провалиться в сон, но не сейчас.

Я разглядывала кабинет как в первый раз. Здесь всегда было много книг и различных растений, названия которых я все никак не запомню, уголок с семейными фотографиями и фамильными наследиями. Мебель была из темного дуба, огромный палас в приглушенных оттенках. Каменный, как и весь дом, камин.

Малыш засопел в моих руках. Рейнард обернулся и заговорил шепотом, чтобы не разбудить младшего.

— Письмо явно принадлежало человеку с высоким чином. В те года не каждый обладал навыком красноречия и имел средства на бумагу. Только кто же этот загадочный персонаж… Сверю почерк с другими рукописями, решу. А содержимое…

— Прям как в сказке! Точь-в-точь как речи Йору о звездах!

— Да, это действительно так. Я удивлен. Где Мирта нашла это?

— В справочнике. О становлении Аллерии.

— Ох, пыльная же придется работа… Мне потребуется несколько дней, если не недель, чтобы досконально разобраться с этим.

— Но стихи ты мне все равно прочитаешь.

— Безусловно.

Рейнард предполагает, что это письмо принадлежало человеку при дворе, кто имел близкие отношения с королем. Вполне может быть, что текст написал старец Аарон. Он был известен своими работами по астрономии и астрологии. В наших краях мало кто знал о нем, но этот человек был одним из первых, кто внес вклад в развитие науки и образования.

Около миллениума назад на здешних землях была война. По легендам, на Аллерию напали варлоки. Они накладывали проклятия на народ и вытягивали жизненные силы у каждого, кто стоял на защите своей родины. Король Фригус, смелый и стойкий правитель, сам вышел на поле боя. Он был жесток, а сердце его было как изо льда. Король был мастером искусства владения мечом и иногда применял в обороне заговоры. Аарон же был в тени и наблюдал за положением небесных тел, чтобы предугадать, когда противник ослабнет, а эсквайры приложат максимальное количество усилий для удара. Старцу удалось вычислить, когда чернокнижники исчерпают силы, и передал эту информацию Фригусу. Тот дал приказ наступать, и в конечном итоге, война завершилась победой. Несколько столетий после об Аллерии слагали слухи, что здесь живут сильнейшие предсказали, воины и заклинатели, а потому чужаки обходили стороной эту землю.

Это сказание о королевстве переходило из уст в уста, но с какого-то периода времени люди перестали рассказывать его своим детям. Сейчас о нем можно узнать только от книжных червей или профессоров в благородных институтах. Правда ли то, что Фригус был магом, а Аарон предсказателем, уже никто не узнает.

— Представляешь, если это тот самый документ, написанный во время защиты Аллерии?

— Тяжело в это поверить, но я не исключаю такой вариант, — ответила я.

Я осталась в лавке до вечера. За время, пока мы изучали и обсуждали письмо, стараясь не потревожить сон Йору, дождь ушел за горизонт, а земля успела чуть просохнуть.

Пока не стемнело, я решила возвратиться домой. Сил у меня совершенно не было и я еле как волочила ноги. Бессонница и голод дают о себе знать.

Стоило мне переступить порог своего домика и снять одежды, как я наконец провалилась в сон.

Глава 2

Я открыла глаза на рассвете. Солнце струилось через кружева шторин, и комната была украшена ярким орнаментом. На улице был поземный туман.

Рейнард оставил записку на прикроватной тумбочке.

«Адерин! Я взял тебе свежих яблок и персиков. Пусть ты и птичка, но ешь как человек. Буду вечером».

Он заходил совсем недавно. Чернила еще не до конца просохли, а запах свежих фруктов заполонил комнату.

Сегодня стоило бы заняться бытовыми делами, выстирать белье на берегу и прибраться в дровянике. Последние дни вышли загруженными, и я только и делала, что работала день и ночь напролет, бегая то к Мирте, то в библиотеку, не успевая смотреть за домом, а он требовал внимания — пыль осела толстым слоем на поверхности полок.

Каждое утро я выходила во двор полюбоваться видом, это был мой ритуал. Невозможно оторвать взгляд от такого пасторального пейзажа. Если долго вглядываться в горы, можно увидеть местных животных. Обычно там бегали козы, реже можно было заметить благородных оленей и лисиц. Пастухи выгуливали коров и лошадей, выведенных и живущих исключительно в нашем королевстве. Эти животные, конечно, были неописуемой красоты.

Мадам по соседству, тоже, как и я, выходила в свой сад и рассматривала местную флору и фауну. Иногда мы тихо здоровались, иногда заводили долгий разговор. Сегодня наша беседа вышла короткой и сумбурной.

— Милая, милая птичка! А-де-рин! — пропела моя соседка.

— Да?

— Ласточка, прелесть моя, возьми цветочки. Я сорвала тебе лилии.

Я немного опешила и скованно подошла к мадам, принимая цветы.

— Что такое, ласточка? Неужто ухажеры одарили подарками, что нет свободного графина для букета?

— Ухажеры… Мальчишки никогда и ничего мне не дарили, только лишь хрустальные девичьи слезы.

— А как же твой друг? Я-то думала, что он обольстительный джентльмен и не просто так проводил тебя прошлым вечером.

— Что вы, мадам! Прекращайте фантазировать! — рассмеялась я.

— Вот глупец…

— Он читает мне стихи, мадам. Они очень красивы.

— Два сапога пара, однако. Родились под одной звездой, восхищаетесь сочинениями… — мадам стала отдаляться и ее голос утихал, что я не могла расслышать слов.

— Мадам! Погодите! Про какую звезду вы говорите? — я остановила ее вопросом.

— Ты разве не знаешь, Адерин, что когда падает звезда, рождается человек? Умы писали об этом еще давным-давно, когда даже меня не было на этом свете. А близкий друг самого Фригуса… — отвечала мадам.

— Это же просто выдумки, — я не сдержалась и перебила женщину.

— Вовсе нет, птичка. Вовсе нет… Мы живем не в обычном королевстве, — мадам ушла.

***

Я оставила лилии в кухонном кувшине, взяла корзину с одеждами и пошла на берег моря. Пока вещи намокали, я разместилась на гальке и думала об утренних словах соседки, старой легенде, Йору и той найденной бумаге. Мысли в голове бегали наперегонки и спотыкались друг о друга, я никак не хотела принимать то, что картина может складываться в единый пазл. Не верится мне в это. Не хочется. У моря всегда спокойно сидеть, даже если в голову лезут тревожные мысли, прямо как сейчас. Ветер приводит в чувства и забирает лишние размышления.

Так бриз навел на меня мысли о себе и своем имени, а точнее о том прозвище «птичка», каким меня называют близкие. Как-то с Рейнардом мы обсуждали эту тему, и он сказал следующее: «на древнем аллерильском Адерин и есть птица, в этом коротком слове заключена вся твоя суть.

Больше всего ты похожа на ласточку, неутомимую вестницу весны. В твоих, как и ее движениях, нет тяжести, ты открыта миру и умна. Чувствуешь каждого встречного, едва касаясь его души одним только взглядом, и понимаешь, что с ним приключилось, а потому не копаешься в чужом горе. Жаль, что перетягиваешь одеяло на себя. Не в том смысле, что соревнуешься с людьми, а делишь с ними чувства. Это не есть плохо, но порой это негативно сказывается на твоем состоянии, которое ты тщательно скрываешь. В тебе есть то сочетание хрупкости и невероятной выносливости, какой, допустим, нет у меня. Я сильно закрыт от сторонних воздействий и обхожусь своим личным метром на метром. Ты только кажешься беззащитной, но стоит узнать тебя больше, как ты начинаешь выглядеть несокрушимым сильным человеком, способным выдержать любые трудности. А ласточки, знаешь ли, преодолевают тысячи миль в полете, если того требуется. Ведомые лишь зовом сердца и чувствами.

Ты не любишь быть взаперти, будь то стены скромного домика, замка или рамки чужих ожиданий. Твоя жизнь — это полет, полный свободы, искренности и той особенной легкости, которая делает мир вокруг чуточку светлее. ».

По правде говоря, Рейнард мог сказать мне что угодно, и я бы ему поверила. Для меня было важнее не то, насколько искренни его слова, а то, что он делился со мной своими размышлениями. Он мог вести монолог хоть пару часов — я слушала его речи как завороженная, предаваясь общему настроению и той особенности ведения речи, тембру голоса и интонации. Я, может и слепо, но верила ему, потому что уважала его и потому что мое сердце было открыто для него.

Вода становится холоднее с каждым днем, а оттого обжигает пальцы словно тысячи крошечных игл. Снег, который спадает с гор, понижает температуру еще больше. Радует, что одежда будет чище и ее будет гораздо легче накрахмалить, но тонкая кожа моих рук уж точно не скажет спасибо за плескание в ледяной и серой воде. Надо было прекращать с этим делом.

После стирки я возвратилась и развесила вещи во дворике. По планам моей дальнейшей точкой была торговая площадь, так что стоило привести себя в порядок. Причесавшись и припудрив нос, я стала выбирать наряд. У меня не было бездонного гардероба с большим выбором платьев и шали, так что сборы не заняли много времени. Я подошла к старому зеркалу в прихожей, чтобы поправить складки на ткани. Взгляд скользнул по собственному отражению, и мне было тяжело себя узнать. Раньше я видела в этом зеркале девушку с мягкими щеками и несколько припухлыми ножками, а теперь же на меня смотрело лицо, которое казалось высеченным из камня. Скулы стали острыми, а ключицы стали выпирать. Одежда сидела мешком. Видимо, в работе я забыла не только о доме, но и о себе. Теперь мне понятно, почему я получила записку с таким содержанием.

Что же, торговая площадь. Погода сегодня позволяла дышать полной грудью и наслаждаться полуднем. Я жила совсем рядом с рынком, но мне хотелось занять себя прогулкой, и я не торопилась с посещением торговцев, виляя по улочкам и тропинкам. Я позволяла себе останавливаться у каждого поворота и рассматривать город, словно ребенок, впервые открывающий для себя карту неведомых земель. Мне был известен каждый угол, каждый камешек, створ окон, но сегодня я делала вид, что изучаю старые родные места.

Старый фонтан на углу, чья каменная чаша была покрыта налетом времени. В жару дети плескались здесь, но сейчас фонтан пустел, а малыши спали. Солнечные блики танцевали на поверхности воды. Город звучал иначе, тише обычного. Приглушенный шум площади за домиками, скрип колес телеги на соседней улице, далекий перезвон колокольчика и протяжное коровье мычание.

Я дошла до торговой площади, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы расцветить прилавки всеми красками мира. Ряды палаток напоминали пестрое лоскутное одеяло на фоне гор, украшенных ярко-оранжевыми цветами.

Сначала я заглянула к старику Хозу, у него была скромная ферма с курами и рогатым скотом неподалеку. Дедуля очень сильно любил животных, подбирал бездомных четвероногих и выхаживал больных. Главным в его товариществе был черный кот, поседевший, как и хозяин. Казалось, что они с ним одного возраста и характера. Несмотря на то, что питомец был стар, его энергия не иссекала. Кот вальяжно расхаживал по загонам, играл с мышками и постоянно выпрашивал свежее парное молоко.

Старик недавно надоил молоко и стал рассказывать, как кот жалобно мяукал и ждал лакомств. Мы перекинулись парой слов о хозяйстве и погоде, я взяла с десяток яиц и крынку молока и попрощалась с фермером.

Моей следующей точкой была пекарня. В ней торговали как и свежим хлебом, корзинками и крендельками, так и сухими ингредиентами для выпечки. Владельцы вручную измельчали зерна в мягкую нежную муку. Она очень дорого ценилась, потому люди редко брали ее, отдавая предпочтение уже готовым изделиям из печи. Тем, у кого были хорошие отношения с собственниками производства, прикладывали сахарную пудру или мешочек с ванилью. По правде говоря, было бы гораздо выгоднее отправиться в соседний город за таким продовольствием, потому что там он был в избытке, спрос больше, а цена ниже. Но, по моему мнению, это того не стоит, если нет необходимости в многолетнем запасе пахнущих порошков.

На площади было мало торговцев, так как у каждого жителя был свой небольшой садик, но если кому-то требовались изыски или то, что не прорастает на их земле, то они шли сюда. Мне приходится часто обращаться к местным принципалам, потому что у меня нет ни фруктов, ни овощей, а животинки уж тем более. В моем саду прорастают крыжовник и иногда приживается ежевика, другими культурами я похвастаться не могу. Дедушки и старушки всегда рады видеть меня, а мне нравится заходить к ним и составлять компанию хоть на пару минут. Они часто жалуются, что внуки им не пишут, а дети приезжают только когда вспомнят, что те еще живы.

Не думаю, что стоит заниматься описанием приготовления шарлотки, это не особо важная часть текущего дня. Обычная рутина.

За то время, пока пирог готовился в печи, я перерыла домашнюю библиотеку в поисках исторических учебников и фольклора. Ненароком я вернулась к утренним размышлениям после встречи с мадам во дворике. Я прекрасно знаю, что наше королевство волшебно во всех смыслах. У нас есть колдуны и воины, владеющие чарами, но чтобы жители Аллерии определенным образом относились к движению звезд... Мне кажется это непостижимым. Да, всем известно, что положение космических тел влияет на приливы и отливы, атмосферу, но чтобы погибшая звезда определяла путь человека? Судьбу народа? Это просто невозможно.

На полу передо мной лежал Сказотолк, это книга об устном народном творчестве Аллерии. Честно говоря, я не помню, какое мизерное количество раз я обращалась к фольклорным сочинениям. Сказотолк мне был необходим в очень редких случаях, а потому большинство прочитанного попросту улетучивалось из моей головы.