Эви Рэй На расстоянии холста

Глава 1

Первое, о чём я думаю с утра –– уведомления. С первого занятия не прошло и месяца, но я совсем не понимаю, почему вместо мыслей о живописи, постоянно воображаю его рядом и слышу его голос.

Я быстро пролистала пачку уведомлений до конца, но так и не увидела его имени. С чего бы ему мне писать? Как всегда была только реклама на почте вперемешку с сообщениями из рабочего чата. Я бросила телефон на кровать и с усилием поставила ноги на пол. Тело совсем не слушалось. Прошлую ночь я то проваливалась в полусон, то просыпалась в холодном поту, судорожно хватаясь за стакан воды на тумбочке.

Во сне я видела маму, которая сидела за холстом напротив меня и тихо писала маслом. Она учила меня правильно смешивать краски, разбавлять их, наносить послойно так, чтобы ничего не размазать. У меня получалось не так ловко, как у неё, но мама улыбалась и говорила: «У тебя талант. Его нужно только направить». А потом мама словно испарилась, и на её месте оказался он. Демиан. Мой новый учитель живописи. Он ходил вокруг меня и говорил теми же словами, что и мама. Но его присутствие вызывало совсем другие чувства.

После мамы осталась только коллекция красок и других принадлежностей для живописи. Я забрала их все с собой в новую квартиру, переезжая из Милана в Ротондо. Но всё убрала по коробкам, спрятала в кладовку и боялась к ним прикоснуться. До тех пор, пока через пару кварталов не появилась арт-студия.

В тот день мне показалось, что мама стояла рядом и держала меня за руку.

***

Студия встретила привычной тишиной. Тёплый свет, рассеянный сквозь высокие окна, ложился на холсты и деревянный пол. В воздухе витал слабый запах масляных красок, а через приоткрытую форточку вырывался лёгкий весенний бриз.

Демиан стоял у своего рабочего стола, перебирая работы учеников. Свет падал сбоку, выделяя линию челюсти, тень под скулой и эту почти неуловимую сосредоточенность в лице. Я замерла на пороге, невольно разглядывая его и не знала, стоит постучать или просто войти.

— Ты рано, — сказал он, продолжая заниматься своими делами и не отрывая взгляда.

Я вздоргнула. Его голос звучат также глубоко, как в моих снах.

— Решила прийти пораньше, — сказала я, снимая сумку с плеча. — Хотелось поработать над анатомией

Я осеклась, невольно бросив взгляд на его ключицы и шею, приоткрытые свободной чёрной рубашкой. Занятий было всего четыре, а сколько раз я уже так отводила взгляд — перестала считать. Это казалось неуместным и совершенно непрофессионально.

— Хорошо, – спокойно произнёс он, поднимая на меня взгляд.

Я повесила сумку на крючок, несколько раз промахнувшись, и прошла внутрь. С каждым шагом пространство всё больше сужалось.

— Тогда сегодня продолжим с руками. — Демиан подошёл к моему мольберту и передал распечатку с эскизами рук в разных положениях.

Я взяла лист и вопросительно посмотрела на него.

— Это же самое сложное. — Руки действительно получались хуже всего, но я надеялась сначала поработать над основами всего тела.

Он задержал взгляд на моих глазах, а затем слегка улыбнулся, заставив меня за миллисекунду придумать миллион значений этой улыбке.

— Ты справишься, Элена. Я буду здесь. Задавай вопросы, если что-то непонятно.

И ушёл к своему рабочему месту. Я постояла в растерянности, а затем прикрепила лист к углу мольберта. Остается только пробовать. Именно так меня всегда подбадривала мама. Каждый раз, когда я думала, что идея с арт-студией нелепа, я вспоминала, как мама светилась от законченной мной картины. Последний раз это было почти двадцать лет назад. Но я до сих пор помню, что тогда рисовала. Бескрайнее поле, усеянное цветами, вокруг — ни души. Это была моя последняя картина до тех пор, пока я не пришла в студию.

В тот день я просидела до вечера за ноутбуком, разбирая отчёты и анализируя показатели рекламы. Работа была понятной и привычной, за пять лет рутины я научилась делать её на автомате, почти не задумываясь. С легкостью выдавала лучшие результаты за квартал. Но в тот день цифры и графики плыли перед глазами. Это был день рождения мамы. И мне не с кем было его разделить.

Под вечер я бросила попытки довести работу до хотя бы удовлетворительного результата: закрыла ноутбук, взяла с собой один кошелёк и вышла из дома. Погода была облачной, но такой, что солнце то и дело выглядывает, приятно пригревая. Я спустилась вниз по небольшому склону в соседний квартал. Там находился мой любимый цветочный: маленький, почти неприметный, но с очень милой пожилой владелицей Сильвией. Она держала этот магазин больше двадцати лет, а жила напротив меня, в соседнем доме. Сначала мы просто перебрасывались вежливыми приветствия, потом она стала приглашать меня на кофе, я помогала переставлять ей мебель и время от времени закупать продукты. С каждой встречей мы становились всё ближе.

— Элена! — Она развела руки, приглашая в тёплые объятия. Я нырнула в этот островок спокойствия.

Сильвия отстранилась и внимательно посмотрела на моё лицо.

— Что с тобой? — Сильвия одна из немногих замечала перемены в моём настроении. Даже тогда, когда не могла замечать их я.

— Есть белая сирень? — спросила я, отводя взгляд.

Сильвия вздохнула, нежно подталкивая меня за талию внутрь магазина.

— Я и совсем забыла, милая. Прости, память старая. Сейчас соберу тебе самый свежий букет.

Она упорхнула вглубь магазина, и пока она перебирала ветки белой сирены — любимых цветов мамы — я осматривалась по сторонам, стараясь зацепиться взглядом хоть на чём-то. Не думать и не чувствовать.

Сильвия вернулась ко мне с пышным букетом белых цветов и небольшой розовой коробочкой.

— Что это? — спросила я, принимая коробку из её рук.

— Для настроения, — подмигнула мне она. И я сразу догадалась, что коробка полна конфет. Сладкое было моей единственной вредной привычкой после того, как я бросила курить.

— Ты лучшая, Сильвия.

— И не вздумай доставать кошелёк, — сказала она. — Лучше заходи на кофе.

Я попыталась извернуться, поместив букет подмышку, чтобы достать кошелёк, но Сильвия начала выталкивать меня из магазина. Я поблагодарила её и вышла. Обратно я шла медленно, не обращая внимания на покрапывающий дождь. Я шла вдоль домов, на первом этаже из каждого процветал малый бизнес: бары — которые в Италии были на самом деле кофейнями, рестораны, сувенирные лавки. Они мелькали передо мной, слившиеся в одну серую картину.

Но тут начался ливень. Меня резко окатило ледяным душем, и я замерла. Сирень тут же промокла, коробка с конфетами — тоже. В носу защипало, но несмотря на то, что дождь мог быть отличным камуфляжем для подступающей истерики, я просто пошла дальше. Также медленно таща непослушные ноги.

Ливень быстро перешёл в тихий дождь, а затем в лишь небольшую морось. Я перевела дыхание и осмотрелась по сторонам. Всё вокруг было серым, кроме одного клочка земли. Яркий солнечный луч, играя с радужными красками, освещал старое здание на противоположной стороне. Из него вышел высокий мужчина в чёрном поло и светлых брюках, спешно перебежал через дорогу в соседнее кафе. Мой взгляд вернулся к зданию — на первом этаже висела деревянная вывеска: «Арт-студия».

Я стояла промокшая и дрожащая, сжимая букет и коробку со сладостями, которая совсем размокла, и не могла отвести взгляд. Тело вдруг окатило теплом, от стоп к самому затылку пробежали тысячи искр. И я направилась туда, ведомая неизвестной силой. Поднявшись на третий этаж по указателям, я подёргала ручки двери. Та оказалась закрытой. Как будто на сегодня не было достаточно разочарований. Я вспомнила мужчину, который недавно выбежал, и могла только предположить, что он — хозяин студии. Решила подождать пять минут и уйти, если никто не объявится. Мысленно засекла время, вспомнив, что телефон оставила дома. И когда по внутреннему счетчику прошло пять минут, я решила подождать ещё одну. Послышались шаги на лестнице, сначала тихие, а затем всё громче и громче.

Тем мужчиной оказался Демиан. Он замер на лестнице, осматривая меня с ног до головы. Представляю, как это смотрелось. Девушка около тридцати лет, мокрые кудрявые волосы висят как итальянская лапша, сжимает в руках промокший букет и прижимает к груди помятую коробку.

— Вы ко мне? — спросил он низким и успокаивающим голосом и, казалось, старался сдержать улыбку.

— Видимо, да.

В тот же день я заполнила анкету ученика и оплатила занятия на полгода вперёд. Так я знала, что не сдамся и не заброшу занятия с первой же недели. Но уже на первом занятии меня начало преследовать чувство, что всё пойдёт не так, как я ожидала.

Я продолжала набрасывать эскизы рук, стараясь вернуться из воспоминаний в реальность. И вдруг услышала шаги за спиной. Демиан подошёл ближе, облокотился на спинку моего стула, и перед глазами всё моментально поплыло. Его запах, напоминавший сам запах студии, окутал меня мягким одеялом.

Он встал сбоку и протянул руку.

— Одолжи карандаш.

Я протянула уже почти стёртый карандаш, он достал из стакана канцелярский нож и ловким движением подточил его, не обращая внимание на то, что стружки летят прямо на пол. Я наблюдала за тем, как напрягаются его руки и мне хотелось провалиться за то, что я себе это позволяю.

«Он твой учитель, Элена».

— Попробуй делать штрихи одним движением, вот так. — Он наклонился ближе, почти не оставляя между нами расстояния. Я честно старалась следить за тем, как он делает штрихи.

Демиан протянул мне карандаш, и в моей голове всё происходило в замедленном режиме. Наши пальцы соприкоснулись буквально на секунды, но ощущалось это как вечность.

Я попробовала повторить то, что он показывал, но движения выходили резкими.

— Слишком напряжённо, — сказал он тихо. — Расслабься и чуть медленнее.

«Это про карандаш, Элена, даже не смей» — проговаривала я про себя, пытаясь расслабить руку.

— Так? — голос предательски дрогнул, и я перевела взгляд на Демиана. Он уже стоял, выпрямившись и наблюдал, отойдя чуть дальше.

— Лучше, — он достал маленький карандаш, который всегда держал за ухом. Снова подошёл ближе и наклонился, не давая мне шанса отдышаться и сосредоточиться на занятии. Моя рука зависла, крепко прижимая карандаш к листу. Демиан быстрыми движениями поправил линии, набрасывая правильную форму поверх моего эскиза. Я оторвала руку от бумаги и посмотрела на Демиана, совершенно не понимая, как за пару движений может получиться идеальный рисунок.

— Давай попробуем вместе, — сказал он, и взял мою руку с карандашом. — Представь, что карандаш — продолжение руки. Не сжимай его так сильно, ты ведь не сжимаешь свои пальцы?

«Как сказать».

Он накрыл своей рукой мои пальцы и показал размашистые движения карандашом на бумаге — длинные штрихи от себя. Всё, о чём я думала, это то, что он держит мою руку. Он взял её осознанно. Делает ли он так со всеми учениками? Конечно, делал. Но больше всего меня пугало то, что меня это заботит.

Глава 2

Дома, вернувшись с занятия, я поставила чайник и достала из шкафчика растворимый кофе. В Италии от такого любой местный поморщится и скажет «отрава». Но мама, которая привезла меня сюда из Америки после развода с отцом, не изменяла своим привычкам. А мне всегда хотелось быть похожей на неё.

Чайник забурлил и щёлкнул выключателем. Я насыпала в кружку кофе и залила кипятком. Горький, немного химозный запах заполнил кухню и обволок меня воспоминаниями о каждом утре, проведённым на кухне с мамой. Небольшая квартирка в Милане была нашим убежищем от всего мира. От боли, которую мы решили оставить в Штатах. После того, что сделал отец, я пообещала себе быть осторожной с мужчинами. Я соглашалась на свидания только тогда, когда человек был простым и понятным, как школьное уравнение. И смотрела только на тех, кто первый смотрит на меня, кто разговаривает без загадок и пишет первым, кто никогда не опаздывает.

Пока я не встретила Демиана.

Я отпила обжигающий кофе и прошла на балкон, который залило летним солнцем. Телефон, лежащий где-то на рабочем столе, разрывался от уведомлений. Меня всё ещё ждала работа. Занятия в арт-студии по средам в обеденный перерыв не должны были помешать моему распорядку дня. Недавно я узнала о принципе Парето, — и решила, что моё спонтанное решение пойти в студию спустя пять лет гибели мамы, может быть и неплохим способом повысить продуктивность. Пять лет. Ровно столько я не прикасалась краскам. Но теперь я спешила на каждое занятие и не могла понять, что мной движет. Чувство, что я становлюсь ближе к прошлому, которое мне казалось счастливым? Или симпатичный молодой учитель, от улыбки которого замирает сердце? Мысли о нём пробирались как назойливые мухи, и в попытке отвлечься я прошла в комнату к рабочему столу.

Открыла ноутбук и перед глазами тут же высветился документ — отчёт, который висел с прошлой недели, а отправить его нужно было утром. Раньше я себе не позволяла просрочек дедлайнов, но вот уже месяц вся моя рутина посыпалась к чертям. Последний абзац, написанный вчера, смотрел на меня, и мне послышалась насмешка. Курсор мигал, и под каждое мигание в голове отдавалось его имя. Демиан. Демиан. Демиан.

Моя работа аналитиком означала сбор и структуризация данных. В голову закралась безумная мысль — составить на него отчёт. Я нажала «enter», перенеся курсор на новую строчку и начала печатать.

Кольца нет. Может означать, что не женат или снимает кольцо во время работы. Вывод: семейное положение неизвестно.

Статус: владелец студии. Насколько известный художник?

Возраст? Неизвестен. Около 33-35, выглядит молодым — крепкое, здоровое тело и едва заметные морщинки в уголках глаз. Старше меня.

Вдруг я остановилась и поняла, что мне не хватает вводных данных. В тот день, когда мы познакомились, всё происходило как в тумане. Он назвал свою фамилию и имя, рассказал о своём художественном опыте и, кажется, что-то про студию. Я помню, что даже тогда просто следила за тем, как движутся его руки в поисках бумаги с анкетой, как он уверенно перемещается по студии. Но почти ничего не слышала. Весь день был будто стёрт из памяти. Какая же у него фамилия?

Я схватила телефон и залезла в соцсети. Вбила в поисковик «ATELIER LA TELA» — название с вывески было единственным, что отпечаталась ярко в памяти с того дня. Всплыло несколько похожих результатов с разными локациями. Нашла ту, которая находится в Ротондо и выдохнула с облегчением, когда на фотографии профиля разглядела ту самую вывеску.

Постов было около тридцати, первый — опубликован около года назад. Я начала медленно листать, изучая каждую фотографию и подпись под ней. Это были работы учеников и его картины. Я кликала на каждую фотографию в надежде увидеть отметку его профиля. И наконец такая нашлась в середине ленты.

«d.miran.artist».

Миран. В голове тут же пронеслось то, как он это произносил, пожимая мне руку в студии. Я словно снова почувствовала загрубевшую кожу подушечек пальцев и горячие ладони, несмотря на дождливую погоду в тот день.

Я перешла в его профиль, который, конечно же, оказался закрытым. На аватарке была черно-белая фотография в профиль, его фигура по пояс на фоне большой картины. Палец завис над кнопкой «подписаться». Я сделала пару вдохов и выдохов. Нажала и отложила телефон, не блокируя. Через минуту пришло уведомление об одобрении запроса и взаимной подписке. Сердце начало биться быстрее и в голове мелькнула странная мысль о том, что он тоже сейчас искал мой профиль. Полный бред.

Я не выдержала и снова вернулась к ноутбуку, вбила в поисковую строку: Демиан Миран художник. Результатов оказалось совсем немного: старая статья в локальном арт-журнале, три года назад о молодых художниках города, пять человек, он второй в списке. Две работы в агрегаторе современного искусства: солнечные, вызывающие тёплые чувства пейзажи нашего маленького города. Низкие белые дома, обвитые растениями цвета фуксии. Я рассматривала их дольше, чем статью. Говорят, то, что на холсте — то и в душе. Мне хотелось верить, что его душа была похожа на его картины.

Больше я ничего не нашла. Никаких интервью, ничего личного. Я вернулась к его закрытой страничке, осознав, что так и не посмотрела, что на ней. Совсем не удивилась, обнаружив только фотографии работ. Внимание привлёк новый пост с начатой картиной и короткой подписью на итальянском. На холсте — бутылка вина на деревянном столе, рядом намечены бокалы, но пока не написаны маслом. Я нажала на «перевести», мысленно коря себя за то, что так и не освоила итальянский свободно, и пробежалась глазами по подписи:

«Работа для будущей выставки. Идея, которую мне подарила Вселенная».

Я задумалась, что особенного могло быть в бутылке вина и бокалах. Но, кажется, мне предстояло многому у него научиться.

Вернулась к документу с отчётом и поставила курсор на следующую строчку.

Вывод: человек, который существует рядом с публичностью, но не хочет находиться внутри неё. Мышление романтика, разговаривает поэтично. Судя по длинной ленте постов с работами, живёт своим делом и развивается в нём достаточно успешно. Неизвестными остаются факты о семейном положении, возрасте и том

Остановилась на секунду и решила себе признаться. В конце концов, отчёт был только для меня. Я продолжила:

насколько безопасным может быть сближение.

И насколько велики могут быть последствия.

Я закрыла ноутбук и перевела взгляд на потухший экран телефона. Демиан Миран — мой учитель. А я, словно игнорируя этот факт, искала о нём информацию, в надежде узнать его поближе.

И тут экран телефона вспыхнул. Я схватила телефон в руки и не поверила своим глазам.

«d.miran.artist понравилось ваше фото». Этого было достаточно, чтобы во мне закралась надежда на то, что в своих страданиях я нахожусь не одна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.