Евгений Трихлеб Раскардаш

6

– Ах, очнулся! Владлен Вадимович, он очнулся!

– Ну слава яйцам! Лидочка, что же вы стоите? Подайте быстрее воды!

Макарыч лежал на диване в кабинете начальника депо. Открыв глаза, он увидел рядом с собой сидящего на табуретке Рябинина. У того было очень виноватое выражение лица. Такое, как у кота, напрудившего в тапки. Он держал в руках помятую записку Шиловского. Видимо, вылетела из кармана, когда Макарыч упал. Придя в себя, Саша быстро проверил, на месте ли его голова с драгоценной бабочкой. Убедившись, что он не кадавр какой-то, парень тотчас соскочил с дивана и отвесил начальнику смачного тумака в ухо. Глаза кондуктора от злости вспыхнули и, казалось, сменили цвет с аквамаринового на малахитовый. В них заиграла какая-то первобытная ненависть. Рябинин особо не сопротивлялся, но и нельзя сказать, что шибко обрадовался. В. В. схватился за буквально на глазах пухнущий пельмешек на голове и закряхтел. Заиндевевшая от шока секретарша Лидочка опомнилась, завизжала и уронила стакан с водой на пол.

– Ты че, дед, совсем ебанулся?! Где моя жена?! – взревел Макарыч.

– Ох, ох. Прости, Александр, что руки распустил. Вспылил, не разобрался, в чем суть да дело. Но при чем тут твоя жена?

– Как это при чем, мудила ты старый?! Совсем уже фляга свистит, конспиролог чертов! Душу своим бумажкам чиновничьим продал за кресло, последние мозги на банкетах в мэрии пропил и теперь дураком прикидывается! Лидочку вон, – Макарыч показал рукой на рядом стоящую с выпученными глазами секретаршу, – прикончил в своем логове психопата под депо! На куски порезал! Останки порубил и в бочке растворил! «Про-толк-нул» он, скотина! У-у-у, сука! Где моя жена?! Живо говори, а не то я тебе твоего «Дружинника» в жопу так глубоко затолкаю, что и натовцы не найдут! И не посмотрю, что предпенсионер! Ах, простите меня, родители!

Макарыч решил придать симметрии начальнику и зазвездил ему от всей души чепалаха теперь уже во второе ухо, тем самым превратив усатого в красноухий подвид Чебурашки обыкновенного.

– Говори! Говори! Говори! Говори! – Саша держал начальника за ворот и отвешивал ему ритмичные госпеловские пощечины как тыльной, так и внутренней сторонами ладони, подчеркивая ударами каждое свое слово. Прямо как завещал Гай Ричи.

– Ай! Ай! Ай! Ай! – отвечал на каждую оплеуху Рябинин.

– Сашенька, миленький! – взмолилась секретарша.

– Что, Лидия Михайловна? – резко повернулся к ней Макарыч и отер пот со лба. – Не видите, что мы заняты?

– Но я же… это… жива… – перекрестилась Лидочка. – Из отпуска вернулась… только что…

Саша посмотрел на нее, сопоставляя в голове внезапно вскрывшиеся обстоятельства, а затем повернулся и снова взглянул на Рябинина. Тот поплыл, лыбился, как дебил, и умиротворенно пускал слюни. Да уж, несколько поторопился с выводами.

– Парни Шиловского поймали… Далеко не ушел… Нашли его в уборщицкой… Без сознания… Допрашивают… – покачиваясь на стуле промямлил В. В. – Там он сейчас… Обоссанный…

– Владлен Вадимович… Лидия Михайловна…

– Это не твоя вина. Слышишь? – Рябинин кое-как встал со стула и отмахнулся от Лидочки, которая, как квочка, подбежала и попыталась помочь старику. Начальник обнял парня и повис у него на шее. – Это не твоя вина. Слышишь? Моя. Даже не думай об этом. Не береди душу. Ты ж головой стукнулся из-за меня. Привиделось, поди, всякое. В пылу гнева наговорили друг другу гадостей, наделали делов, а следов того, считай, что уже и нет. Прости меня, сынок. Я на тебя зла не держу. И ты на старого дурака не злись. Лучше давай туда. Вниз. Скорее. А как разберемся с Шиловским и всей этой ситуацией, я тебе одно предложение озвучу, чтобы вину свою загладить. О повышении твоем поговорим. Но пока – время не ждет. Беги, Саша, беги!

Стонкс – плюс внезапный бонус за все оплеухи и мучения, чреватый перспективой карьерного роста.

7

Войдя в уборщицкую, Макарыч сразу увидел замначальника. Он сидел за столом, с которого все чистящие средства и тряпки были свалены на пол. Глебыча пристегнули за руки жгутами к стулу. В помещении было темно. На столе стояла лампа и чуть освещала разбитую физиономию зама. Бровь у него была рассечена, но кровь уже чуть запеклась и не текла. Видимо, рану нанесли не прямо сейчас, а какое-то время назад. Рядом со светильником ютилась кружка Родиона с участниками группы BTS. Там были изображены все они самые слева направо. Из нее торчала тряпка, в которую были завернуты кубики льда, а сверху лежал чей-то оторванный средний палец. Предположительно, конечно, Игоря Глебыча. В комнате, помимо виновника торжества, присутствовали также Матвей и Родион. А парни увлеклись. В основном, конечно, если судить по пальцу. Саша слегка опоздал.

– Помогите-е-е! – заорал Шиловский, увидев Санька.

– Вы че наделали, обглодыши? Вы зачем ему палец оторвали?! Он же живой человек! Сейчас, Игорь Глебыч, сейчас!

Матвей и Родион поприветствовали Сашу кивками и жестами показали ему, что все под контролем. Макарыч немного замешкался, но остался стоять в проходе. В этот раз он не растерялся – решил не спешить и ничего пока опрометчиво не предпринимать, чтобы не вышло как с Рябининым.

Кладовщик оперся о стену и курил, а Родион вышел из сумрака к столу, взял лампу и подставил ее впритык к лицу зама, как в самых лучших детективах. Хороший коп Матвей тем временем выдохнул дым через нос:

– Я так понимаю, что урок о табуированности ненормативных жестов усвоен как следует, и мы можем продолжить нашу беседу, которая, как я искренне надеюсь, далее будет проходить в более продуктивном ключе, чтобы не тратить сверх меры ни наше, ни ваше драгоценное время.

Родион повернулся и вопросительно посмотрел на Мотю.

– Урок о том, что нельзя средний палец людям показывать. Ну не тупи, – проворчал завхоз.

– Ы-ы-ы, точно! – гыкнул охранник и поднял руку, чтобы почесать свой затылок. Шиловскому показалось, что тот его сейчас станет бить, поэтому зам пригнулся, чуть перестарался и лбом со всего размаху шандарахнулся об стол. Увидев это, Родион хохотнул, издав ртом непристойный и протяжный звук, а Саша словил флешбэки из своего детства. Он повел плечами и невольно потер лоб в том месте, где у него обычно вскакивала шишка от щелбанов Жирдяя.

– Ай! Да понял я, понял! Простите-е-е! Господи, мой пале-е-ец!

– Прекратите йодлить, господин заместитель начальника. Вас никто не трогает, – обрезал Матвей. – Мы вам вообще-то, чтоб вы знали, помощь оказали. Так что не надо тут коленце выкидывать. А часть конечности пришьют – как новенькая будет. Несчастный случай. Недоразумение. Чего вы так раскричались?

– Скорее вы меня пришьете, изверги! Да я на вас заяву накатаю! На вас всех! Сгною в судах, нищеброды подзаборные!

– Какая трогательная и патетическая речь. Красочная. Емкая. Буквально чувствуешь вкус угрозы на языке. Но отбросим в сторону схоластику и казуистику. Ой ли, товарищ? – взгляд и голос Моти были одинаково ледяными. Он достал еще один стул и сел на него, широко расставив ноги и навалившись на спинку грудью. Завхоз затянулся сигаретой и выдохнул Игорю Глебычу в лицо. Тот поморщился и отвернулся. – И что же вы там такого интересного напишете в своем заявлении, мой дорогой? Наверно, начнете с того, как украли деньги из бюро находок из сумки, сданной под роспись. Потом еще, конечно, добавите, что решили вместе с этими незаконным образом присвоенными средствами благополучно сбежать из семьи, прихватив насильно нашу Фариду с собой. Однако девушка оказалась умнее вас и не робкого десятка – улучила момент, огрела шваброй одну плешивую башку в ассортименте, сама умыкнула деньги, как я думаю, со страху, и куда-то с ними исчезла. Камеры видеонаблюдения на входе, к сожалению, ее не зафиксировали – ушла по-английски. Но к этому мы вернемся чуть позже и искренне надеемся, что вы нам поможете с уточнением ее местонахождения – в недалеком прошлом вы все-таки не чужие друг другу люди. Иначе пеняйте на себя. Ну а в оконцове всей этой фантасмагории, которую вы будете описывать в полиции, также не преминьте упомянуть, как накинулись на Родиона, который вас же и нашел чуть ли не при смерти и с разбитой головой. Ответственный сотрудник своевременно принялся оказывать первую помощь своему любимому коллеге. Но вы на него напали, видимо, не отдавая себе отчета и находясь в состоянии аффекта из-за душевной и физической травмы, что вас никак не оправдывает. В ходе этой потасовки вы показали молодому человеку нецензурный жест, споткнулись, упали, и вам металлической дверью прищемило вот этот вот самый средний палец, который мы как можно скорее поместили в холод, дабы минимизировать отмирание тканей. Скажите, пожалуйста, я что-то пропустил? Может, хотите еще чего от себя добавить? Мы вас готовы слушать, затаив дыхание.

– Все так, – кратко пробасил Родион, маячивший своей тенью сзади, хотя спрашивали явно не его.

Матвей в очередной раз за сегодня закатил глаза и цыкнул, Макарыч слегка прыснул, а Шиловский молчал как партизан, ощущая обиду, досаду и страх всеми фибрами своей трясущейся душонки. От боли перед глазами у него мельтешили огненные пчелы. Он немножко осел под давлением не подлежащих обсуждению аргументов, которые превратили его язык в негнущееся полено. Верхняя губа нервно подергивалась, а глазки бегали из стороны в сторону, как пара мышей, словно пытающихся сбежать из норок-орбит. Игорь Глебыч потел и нервничал, так как точно знал, что дальше скажет Матвей, и видел на его лице растущее отвращение и блеск презрения в глазах. Мотя выдержал эффектную паузу с чувством маститого драматурга, а затем продолжил, не сдержав актерского пафоса ни в мимике, ни в голосе, ни в жестах:

– Ах, да, точно! Я совсем забыл, как вы еще написали вопиюще грубую записку своему пожилому начальнику. В этом послании вы решили не только опустить субординацию и пренебречь простым человеческим отношением, но и употребили столько похабных эпитетов, что у бедного Владлена Вадимовича аж давление подскочило. Чуть кондратий нашего старика не хватил из-за вас! Но я уверен, что это произошло, скорее, из-за того, что вы извандалили фотографии его жены и единственной и покойной дочери. Последняя, как сегодня выяснилось, подарила своему отцу в больнице перед смертью на память свою игрушечную динозавриху, которую вы тоже не побрезговали, мягко говоря, повредить. Вы распяли несчастную игрушку, что пахнет уже оскорблением чувств верующих. Лично я, будучи православным христианином, оскорблен до глубины души, что обязательно укажу в ответном заявлении. В наше-то время у общественности это вызовет ну просто колоссальное любопытство, интерес и спровоцирует заметный резонанс. Ведь это ж каким надо быть умалишенным, чтобы такое сотворить? Какой вы подлый и нечестивый человек! Мне даже рядом с вами сидеть неприятно. Противно. Уже молчу про то, чтобы вообще в одном помещении с вами находиться. Но, так или иначе, выбор у меня невелик. Дело требует действий, поэтому вернемся к главному вопросу на повестке дня. Где деньги, Шиловский?

– Я же сто раз уже сказа-а-ал, что не знаю-ю-ю, – вновь заныл, затрясся и застонал замначальника. – Фарида меня вырубила и бабки сперла! Стерва! Курва! Куда дела-а-а-сь!

– Как писали Аркадий и Борис Стругацкие: «Общение с девушками доставляет удовольствие лишь в тех случаях, когда достигается через преодоление препятствий». Поразмышляйте, пожалуйста, над этим на досуге. Возможно, многое в данной ситуации для вас прояснится. А сейчас, Игорь Глебыч, лучше еще раз хорошенько подумай о том, куда она могла сбежать. Мы срок за тебя мотать не будем. Учти.

– Она все травила какую-то бодягу про то, что у нее скоро… э-э-э… денег много будет… Про инвестиции… Про какую-то компанию… э-э-э… Ей цыганка на улице их флаер дала… Как же их там… э-э-э…То бишь… Де Ла Круа… Нет… Де Ла Крой… Де Ла Крой Бюро Залуп, что ли-и-и… А-а-а!.. Мой пале-е-е-ц!..

– Чего? – поморщился Матвей. – Вы нас совсем за дураков тут принимаете? Все, он меня достал. Родион, ты можешь ему второй средний оформить? Потрафь нам всем. Думаю, это его разговорит. А полиции потом скажем, что обеими руками под дверь завалился.

– Гы! Запросто! – Родион поковырялся мизинцем в ухе и как медведь закосолапил в сторону Шиловского.

– Нет, нет, нет! Стойте, стойте! Она говорила, что сходит к ним в контору и поедет к родне потом. В Ташкент. Или в Бишкек. Или в Самарканд. Или хрен его знает, где она там живет! А я – дурак, на девку молодую польстился на старости лет. Хотел ее с собой забрать отсюда подальше вместе с деньгами. А она меня провела, паскуда. Отпустите, молю! Я больше ничего не зна-а-а-ю! – хныкал Шиловский, пока Родион держал его за оставшийся средний палец, который, конечно же, не собирался отрывать.

– Саща, – кто-то постучал Макарыча по спине в этот самый момент. Он дернулся от неожиданности и обернулся. Перед ним предстала Фарида. В руках она держала клетчатую сумку-челнок.

– Уй буй! – шепнула она парню, взглянув через его плечо на Шиловского. – Я за бумага для туалет. Утром который брать, а ты меня ловить и замечать. Забыль. Я остатки беру щас последний и уезжай быстро-быстро. Пустищь? У меня дэнег многа. Заберем бумага и поехали со мной? Я тэбя лублу. Сильно ощень. Харощий. Ло-ще-ный мущина, – сладко добавила она, прочитав по слогам фразу из своего рукописного словарика.

8

– Значит, говорите, все в точности так и было, да?

– Так точно, товарищ лейтенант. Нашел портфель в трамвае. Пассажир забыл. Внутри деньги. Хочу сдать вам и оформить как находку.

– Понятно, сделаем. Заполняйте заявление, – полицейский забрал сумку и отошел в глубь поста к своему коллеге.

– Прикинь, портфель с баблом. Вон тот принес, – тихо сказал он, мотнув головой в сторону Макарыча.

– Во дурак. А я б себе оставил, – заржал второй полицейский.

– Кто дурак – тот сам знает, – буркнул себе под нос Макарыч, расписывая ручку.

Сдавать сумку Саша поехал вместе с женой, предварительно забрав супругу из дома. С Рябининым он об этом договорился в качестве небольшой компенсации за неудобства. После они заехали в ресторан, ведь было что отметить. Индюшке аккуратно приделали обратно лапки и подлатали голову и хвост. Ничего страшного – как владелец, так и сама зверюшка отделались легким испугом. Игорю Глебычу, несмотря на его поведение, тоже пришили палец и затем сразу уволили одним днем по статье после всей этой истории с деньгами и кражей. А на его место Владлен Вадимович назначил Макарыча. Фариду по просьбе Саши увольнять не стали – всего лишь перевели в другое депо. Приступает к своим обязанностям с завтрашнего дня. Родиону и Матвею объявили благодарность. Первому, правда, теперь все пожимали руку с опаской, так как история с Шиловским и его пальцем, как и байка про подвал, стала притчей во языцех и обросла мифами – хороший рассказ-то не грех приукрасить. Суеверная Алехандра, выслушав всю историю, даже сама предложила оставить эту проклятую сумку в депо, но в этот раз уже Саша настоял на том, чтобы поехать в участок. В итоге супруги решили, что если все-таки получат хоть какие-нибудь деньги с этой эпопеи, то подлечат родителей, оплатят учебу сестренке Макарыча, а потом всей семьей поедут в Чехию и в Испанию. После зависнут где-нибудь вдвоем в отеле на побережье. Да и если не получат вообще ничего, то тоже хорошо – сами накопят и побывают везде, где захотят, в свое время. Свет клином на долларах Валериана не сошелся. А вообще хорошо то, что хорошо кончается, не правда ли? Последний день адских переработок Макарыча вот-вот подходил к концу.

Домой счастливая пара приехала в крайне приподнятом расположении духа, хотя Саша был уже на последнем издыхании. Шли почти вторые сутки, как он не спал. На него резко и одномоментно волной накатила усталость, которую он изо всех подавлял все это время. Супруги немного покрутились на машине вокруг дома, пока не нашли место.

– Какой же все-таки сегодня удивительно ужасный и всратый день. «Отгул», – Макарыч тускло улыбнулся Алехандре и заглушил машину.

– Сашенька, бедненький! Прости меня еще раз! Если б я только знала, что так все выйдет, то никогда бы тебя не отпустила и не заставила никуда ехать! Ты изначально все правильно сделал! Я у тебя такая дуреха! Как всегда! – жена обняла мужа и нежно поцеловала. – Пойдем, любимый. Тебе нужно поспать. Уже невооруженным глазом видно, как ты устал.

– Да ладно, что было – то прошло. А вот отдых мне действительно не помешает, – расслабленно выдохнул Макарыч. – Но после всего этого говнища, через которое я сегодня прошел, если кто-то сейчас встанет на пути между мной и подушкой с одеялом, то я за себя не отвечаю.

В водительское стекло кто-тосильно постучал. Это был Ефим Рафаэльевич Хафиддулин.

Ча

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.