Мусорщик. Мечта

Евгений Щепетнов
Мусорщик. Мечта

Кстати, лучше в такой корабль не соваться. Вряд ли в нем можно найти что-то интересное, но вот проблем огрести можно по самую маковку. Неизвестные корабли с неизвестной системой защиты подчас выдают такие «подарки», что эхо от этих «подарков» потом слышит вся округа в радиусе нескольких десятков километров. Да и найти в них что-то ценное не представляется возможным: ну кому нужны энергоблоки старинного корабля, аналогов которому нет на протяжении трехсот световых лет? Кому нужны запчасти с подобного раритета? Нет уж, пусть его роботы-мусорщики грызут, растаскивают на части. Людям в таких кораблях делать нечего.

И вот один из них. Такой, в который никто никогда не полезет, а при всем при том чистый, незараженный радиацией, незаметный и… родной. За те годы, что прошли с момента его обнаружения, они с мамой ночевали в этом корабле сотни раз. Теперь в двух каютах есть чистые матрасы, белье, все, что нужно, чтобы спокойно отдохнуть, не боясь, что на сонного тебя нападут какие-нибудь бандиты или обычные «мирные» мусорщики, чтобы отнять твой хабар. А то и саму жизнь.

Ник в течение часа перетаскал весь груз, сложил его в маминой каюте. Псевдомясо – в один угол, псевдоовощи – в другой. Воду в пластиковых саморазлагающихся бутылках – в третий. Ник всегда брал воду в таких бутылках – выпил и выкинул. А она, без воды, в течение недели разлагается почти полностью, образуя серый порошок, незаметно смешивающийся с почвой. Пусть с такими бутылками вода чуть подороже, но зато не загаживаешь округу, не нужно их оттаскивать далеко, чтобы не демаскировать место обитания.

Наконец, Ник все перетаскал и, сбросив с себя одежду, с размаху плюхнулся на матрас. Не сказать чтобы он смертельно устал, но все-таки тело слегка ныло, гудело, жалуясь на запредельные нагрузки. Ничего, отдохнет, выспится как следует и завтра пойдет к району «новых» кораблей – посмотреть на очередной «заброс». Вчера грузовоз опускался – что-то тащил. Особенно рассчитывать не на что, там уже банды слетелись, но хотя бы посмотреть. Почему бы и нет?

Протянул руку, нащупал Шарик, подкатил к себе.

Забавная вещь! Он нашел его здесь, в старом корабле, в трюме. В землю врос Шарик, еле виден был. Гладкий такой, приятный! Погладишь его – и вроде бы на душе легче. В городе есть домашние животные – с других планет завезли. Во Внешке – ничего. Даже крыс нет. А у него – такое вот домашнее животное. Шарик. Гладкий, тихий… и теплый. Или ему кажется, или хочется так – чтобы он был теплым! Живым…

Подкатил под бок, положил на Шарик руку, стал засыпать. Маму вспомнил. Она настаивала, чтобы Ник сдал его скупщику – может быть, что-то ценное! Может, эта штука денег стоит! Но Ник ее упросил: вряд ли Шарик что-то стоит, дадут за него пару кредитов, и все. А у него, Ника, ничего нет своего! Кроме видона, конечно. И одежды с сапогами. Неужели он не может себе позволить хоть какую-то игрушку?! И так радости нет, еще и последнее отдать этому хапуге?

Мама сдалась. И теперь Шарик всегда с ним. Здесь, в корабле. Таскать с собой его нельзя: Шарик, при его размере с кулак, весит невероятно много, Ник с трудом отрывает его от пола, а слабым Ника назвать ну никак нельзя. Мама всегда говорила, что он очень силен – как взрослый мужчина! А вот – Шарик едва подымает.

Нет уж. Пусть тут лежит… так спокойно рядом с ним, так хорошо! Он будто забирает у Ника дурные сны. Будто лижет ему руку во сне, и Ник успокаивается, забывает о том, что никогда не полетит к звездам… никогда. Никогда.

Глава 2

Проспал шесть часов. Он точно знал – ровно шесть часов – даже на видон смотреть не надо. Мама всегда смеялась – не человек, а механизм какой-то! Ник не понимал – а что в этом такого смешного? И почему, к примеру, она не может так же? Ложишься спать и заказываешь себе: «Проснуться через шесть часов!» Ну и все. Через шесть часов просыпаешься – свежий, бодрый, полный сил. Как сейчас!

Осторожно убрал Шарик в тайник за обшивку. Мало ли кто забредет – шанс невелик, но все-таки. Шарик у него уже много лет, и очень не хочется с ним расставаться. Ник и сам не знал – почему. Вот не хочется, и все тут!

Иногда кажется, что он живой… Шарик даже снится порой. Во сне Ник с ним разговаривает, и Шарик ему отвечает. Жаль, что только во сне. Иногда все-таки хочется с кем-то поговорить…

Конечно, так-то можно было бы найти напарника для походов на мусорку: скупщик поможет найти, скупщики все знают о мусорщиках – кто напарника потерял, кто ищет. А можно и объявление на портале разместить – через видон. Но там уже гарантии никакой – кто придет по объявлению? Вдруг какой-нибудь нарк? Пойдешь с ним на мусорку, а он тебя по башке бах! И рюкзачок себе. И хабар себе. Наркоманы – они не думают о будущем. День продержаться, неделю прожить, а дальше и не заглядывают. Так что с большим удовольствием грохнет, это точно!

Нет уж, лучше одному. И хабар тогда тоже одному вот как в этот раз – ап! И готово! Нашел энергоблок! Ник опытный мусорщик, не то что всякие там придурки!

Пожевал псевдомяса, съел псевдофрукт. Неизвестно, имеются ли такие фрукты в природе, так что названия у него нет никакого, кроме как «псевдофрукт». И не есть его нельзя – витамины нужны, иначе заболеешь. Не очень-то они вкусны, но других ведь нет! Мама говорила: настоящие фрукты вкусные, и псевдофрукты по сравнению с ними – полная ерунда. Но настоящие стоят огромных денег, так что…

Привычно нацепил на плечи рюкзак, закрепил его на плечах и груди, чтобы не болтался и не мешал движениям, и вперед. Пора! От того, что Ник здесь лежит и дрыхнет, денег не прибавится. Ну да, деньги пока есть, и несколько месяцев можно не думать о том, что будешь есть и пить завтра, однако надо думать и о будущем, не только на неделю и месяц вперед!

Опять мамины слова. Это она все время говорила, мол, надо думать о будущем. А что о нем думать, если этого самого будущего нет?! Ну нет его, вот и все! Какое будущее у Ника?! До конца жизни ползать по мусорке?! Да будьте вы прокляты с таким будущим! Кто именно? Да те, кто все это придумал и устроил! Все!

Дверь не закрывается на замок – электричества-то нет. А если бы и было, лучше бы не стало: вдруг защелкнется, дверь не откроешь, это корабельный мозг (который вполне мог сохраниться) перекрыл доступ нежелательным посетителям.

Были такие… «мудрецы». Обычно рассказы о похожих случаях выкладывают на специальном портале мусорщиков. Некие дурачки находят корабль, в котором не удалили энергонакопитель планетарных или маршевых двигателей. Ну, бывает так, чего уж… поленились. Накопитель неисправен, у него девяносто процентов ячеек не работает. Или даже девяносто девять процентов. Ну и вот: от нечего делать подключат накопитель к системе, мол, «посмотрим, что получится!». А потом на портале появляются строки: «Погиб, уничтоженный активировавшейся системой защиты корабля».

Защите хватит и миллионной части энергии, способной запустить маршевый движок! А еще газ, боевые микророботы, ловушка в каюте, перекрываемой стальной непробиваемой плитой! А все потому, что где-то в недрах корабля еще уцелел позитронный мозг, отвечавший за системы защиты. И за энергообеспечение этих систем. Он просыпается, полубезумный, только что вышедший из боя, не уничтоженными видеодатчиками, замечает непонятного типа, забравшегося внутрь корабля, и… готово! Покойник! И это только те случаи, о которых кто-то сумел рассказать! А сколько тех, кто никогда и ничего уже не расскажет? Тех, кто сгинул в недрах стальных гигантов и медленно умирал в них долгие дни и недели? Ведь некоторые корабли начисто блокируют сигнал видона! Отрезают даже подпространственную связь!

…Выбравшись наружу, Ник пошел в глубь мусорки, туда, где обычно тягачи оставляли «новые» корабли. В самом центре – лакомые куски, и вокруг них вьются всяческие банды, но, если осторожно пробраться чуть поближе – не к самому «новью», а туда, где еще могло хоть что-то остаться, – результат может быть очень неплох!

Мама запрещала рисковать, мол: «Нам и этих крох хватит! Не голодаем же! Там опасно!» Но теперь мамы нет. А результат отличный!

Откуда взялся вчерашний накопитель? Вот оттуда и взялся! И если один накопитель был, почему не быть еще одному? Просто надо как следует пошарить! Опять же, да, деньги есть! Но это ПОКА есть! Запас никогда не помешает!

Да и честно сказать, а что еще делать? Только по кораблям бродить да видон читать. Раньше, когда мама жива была, еще и физическими упражнениями развлекался: бегали, прыгали, отжимались, спаррингом занимались. Форму нужно держать! Но как мама умерла, хорошо если часа три в неделю тренируется – бой с тенью и все такое прочее. Не хочется.

Да и зачем это все?! Не собирается Ник ни с кем воевать. Мамины прихоти… мол, пригодится! Зачем расстраивать маму?

Да и время нужно было как-то убить. Интересно, чем занимаются дети в Городе? Мама говорит – ходят в клубы, танцуют, играют… Ну да, да, любовался он этим по видону! Только кажется ему – все это вранье. Выдумка! Видел он клуб во Внешке. Одному туда лучше не ходить. Да и с мамой опасно. Впрочем, когда он там побывал в последний раз, ему было лет… десять? Да, десять. Но воспоминаний хватило до сих пор.

Облако удушающего сладкого дыма от курительных палочек с наркотой.

Голые – абсолютно голые женщины, раскрашенные по коже различными прихотливыми яркими узорами.

Мужчины тоже частенько голые, тоже раскрашенные, непристойно свесившие члены через прорези дурацких трусов.

Они провожали Ника липкими, неприятными взглядами, и он чувствовал себя, как, вероятно, чувствует себя жертва хищника перед тем, как ее сожрут. Отвратительно! И опасно!

Зачем туда мама ходила? Она не объяснила. Вроде как должен ей там кто-то был. Откуда взялся долг, тоже не объясняла. А Ник не стал уточнять. Во-первых, это не его дело. Во-вторых… лучше об этом не задумываться.

Запомнилась тогда одна девчонка, чуть старше Ника – плоская, практически без груди и бедер. Она была выкрашена в золотой цвет – вся, с ног до макушки лысой головы. Глаза ее были странными – огромные и голубые. Полностью, совсем голубые! Без белков!

 

Мама потом сказала, что девочку купили и раскрасили так, как им хотелось. Кому «им»? Она не пояснила. И глаза ее при этом были влажными и блестящими, а руки сжимались в кулаки, как перед боем. Плохое это место – Клуб. Очень плохое. Даже хуже Отстойника.

…Уже когда подходил к намеченной точке, услышал знакомый звук. Вначале – удар! Будто кто-то жахнул по борту корабля увесистой железкой.

Потом стонущий, утробный вой, будто сама планета мучилась, страдала, стонала, обнаружив, что с ней сделали эти негодяи – люди.

Следом – шелестящий, потрескивающий звук, будто миллионы глайдеров одновременно вышли на патрулирование Дороги.

И вот он показался – черный диск, под которым в антигравитационной ловушке висит громадный цилиндр. Мозг тут же классифицирует: «Транспортно-пассажирский лайнер, класс «Омега». Пятьсот пассажиров, пять тысяч тонн груза. Выпускается около ста лет, удачная конструкция звездолета, часто используемого для доставки десанта, если трюм переоборудуется под перевозку войск. Тогда вместимость судна увеличивается до трех тысяч человек».

Мелькнула эта мысль и ушла. И тут же пришла другая: «Он НЕ ТУДА его опускает!»

А ноги сами по себе метнули тело вперед – может, выгорит дело? Может, успеет? В таких судах нередко бывают очень хорошие находки! Например, спрятанные по тайничкам бластеры, брошенные энергоблоки к лучевикам и трофейные игрушки вроде лучевых ножей, виброножей и даже боевые дельта-комбинезоны, мечта любого мусорщика! Они выдерживают удар ручного бластера! Снижают воздействие радиации в несколько раз! А в некоторых даже имеется аптечка! Редко конечно, но бывает.

И стоят эти комбинезоны – не чета какому-то там энергонакопителю – это целое состояние!

Надев его, можно попасть в корабли, которые наглухо закрыты даже для таких, как Ник, – уровень радиации там такой, что не выдерживают даже мутанты. А вещицы-то ценные там имеются! И пускай они страшно фонят – какая разница? А деактиваторы на что? Обработают, положат суток на трое – вот и нормальная вещь, стоящая денег.

Честно сказать, Ник по пальцам мог пересчитать тех, у кого есть такие комбинезоны. Всего у трех человек, только вот на кой черт они им нужны, непонятно. Все трое верховодят в бандах и уж точно не лезут в гиблые места за фонящим хабаром. Не нужны им непробиваемые комбинезоны!

А впрочем… как это, не нужны? Ник мыслил с позиции мусорщика, а ведь есть еще и бандитские соображения. Например, война между бандами за хабарный звездолет. Вообще-то, кто первый из банд его занял, тот и прав, но бывают уж очень хорошие звездаки, и на их разграбление слетаются все те, кто рассчитывает на большой куш. Вот тогда и случаются разборки с поножовщиной, со стрельбой из игловиков и ручных бластеров, с виброножами и вульгарными железяками, подобранными с оплавленной почвы. Последняя такая битва произошла лет пять назад: две крупные банды сошлись над «трупом» такого же транспортника, каким-то чудом не разграбленного еще в глубоком космосе. Такое тоже бывает – посмотрят, что от звездолета осталась едва половина, и не заглядывают внутрь. А там чего только нет! Какого только барахла!

И пускай оно забрызгано кровью и перемазано человеческими останками – кровь, да и дерьмо, всегда можно смыть. Нельзя смыть только смерть, но покойников нечего бояться. Они не кусаются. Иногда, правда, заражают…

В той разборке погибли человек двадцать. Славная была битва! Мама по этому поводу сказала с нескрываемым удовлетворением, что, если бы банды и дальше продолжали так активно делить корабли, простые мусорщики вздохнули бы с облегчением – через месяц от банд остались бы только высохшие трупы…

И вот перед ним «жирный» транспортник! И кладут его рядом, всего минут десять бега! А место, где обитают банды и где обычно опускают корпуса звездолетов, как минимум в часе быстрого бега! Если поторопиться, он успеет пошарить в свежачке и, может быть, что-то найдет, успев ускользнуть до прибытия самых быстроногих бандюг!

Только бы еще шлюз был открыт и не торчал на самой верхотуре! Если наверху – тогда все, отбой. Чтобы попасть в шлюз, придется сильно потрудиться – липучки на руки и ноги, канат на край шлюза, потом веревочная лестница. Или можно использовать тот же антигравитационный рюкзак, если его как следует переделать. При достаточном умении его можно перепрограммировать так, чтобы он мог поднимать и своего хозяина. Дорого стоит эта переделка, да и срок службы рюкзака уменьшает, так что обычно этого стараются не делать. Вещь дорогая, зачем ее портить?

Нет, только бегом!

Бегом! Бегом! Бегом!

Громада тягача закрыла полнеба своим грузом. Транспортник мягко, очень мягко лег на почву, оттеснив в сторону малый разведывательный корабль класса «Жар», и полушарие исследовательского звездолета: «Наука-2».

«Наука» совсем старая, уже никто и не помнил, когда она тут оказалась. И была вычищена, можно сказать, до блеска. Все выдрали. Даже листы переборок. Когда-то строили дома Внешки из таких листов – другого материала и не было. Так-то никакой разницы, на Сирусе всегда жарко, даже слишком жарко, но все-таки жить в хижине, слепленной из листов стали, вырезанных из звездолетов, – это падение ниже низшего. Хотя чем лучше нынешнее положение жителей Внешки? Ну, дома, конечно, не стальные хижины, и что? Ведь люди в них те же, и жизнь их вовсе не лучше.

В лицо ударил горячий порыв ветра – пыль выше самых высоких кораблей! Глаза сразу запорошило, но Ник не споткнулся и дорогу не потерял. Он неплохо видел и в пыли, хотя чуть похуже, чем в темноте.

Вообще-то, как писали ученые, способность видеть в темноте появилось не потому, что у жителей Сируса более зоркие глаза. И видят они совсем не глазами, а мозгом, напрямую. Мол, проснулся в мозгу сирусянина какой-то участок, который отвечает за ночное зрение. «Ночное зрение» – это лишь название, для удобства. Точнее было бы назвать «мозговое зрение».

Впрочем, никто не знает, как точно назвать. И не знает, как это все происходит. Но оно происходит. И это не ультразвук. И не какие-то там лучи. Просто видят, да и все тут! В подпространстве видят? «Подпространственное зрение»? Гиперзрение? Наверное, так будет правильнее.

Тягач еще не успел уйти в зенит, когда Ник был уже на месте. Тягачи вообще медлительны, тем более такие огромные, способные унести и тяжелый крейсер, почти линкор, и супертанкер с пресной водой. В нем и экипажа-то всего три человека, зато имеются гигантские, мощнейшие планетарные движки и самое главное – антигравы, занимающие больше половины объема корабля. Вот эти антигравы и цепляют туши кораблей, притягивают их к корпусу тягача, чтобы тот, включив сверхмощные маршевые двигатели, прокалывающие пространство, перенес их на ближайшую планету-мусорку.

Кстати, Ник всегда удивлялся: неужели нельзя увеличить мощность здешних заводов настолько, чтобы они могли перерабатывать звездолеты сразу после их доставки на мусорку? Неужели надо так накапливать звездолеты, превратив планету в гигантскую свалку? Что, металла больше не нужно? Пусть врастают в почву? Сгнить-то они, конечно, не сгниют – это же звездолеты, их космическое пространство не взяло, бластеры едва проплавили – что им какой-то Сирус? Но зачем валяться такому количеству сырья?! Глупо же!

На этот вопрос ему вразумительного ответа никто не дал. Ни мама, ни видон с его не очень-то многочисленными статьями о Сирусе. Никто. Совсем никто не дал ответа! И это тоже было странно. Почему люди не задумываются над такими простыми вещами? Неужели неинтересно?!

Как выяснилось, да, неинтересно. Тут выжить бы, так что не до каких-то там абстрактных рассуждений о правильности или неправильности. Вся жизнь людей на Сирусе – абсолютная неправильность с точки зрения гуманизма и логики. Чего уж говорить о производственном процессе? Возможно, люди звездного скопления устроили на Сирусе небольшое месторождение металла. Накапливают, понимаешь ли! Уже двойным слоем начинают укладывать звездолеты – вот как сейчас. Понадобится когда-нибудь – распилят все и в дело. А пока что хватает и этого количества вывозимого металла. На черный день пригодятся эти груды звездолетов!

Шаткая логика, конечно, но ничуть не хуже любой другой. Не предполагать же, что эти долбоособи просто плевали на свою работу и не увеличивают мощности лишь потому, что никому не хочется заниматься этим делом?! Хватает металла, да и ладно. А то, что мусорка могла бы давать металла раза в два больше, чем сейчас, – да кому какое дело? Мусорка! Да плевать на эту мусорку прямо сверху, с планеты Диктатора!

Но сейчас не о том. Сейчас главное – как попасть внутрь «нового» корабля?! Неужели шлюз окажется сверху?! Неужели не повезет?! Не может быть! У Ника же на этой неделе явная полоса везения!

Есть! Внизу! Слава тебе, Создатель, если ты есть на небесах! Или где ты там сидишь…

Ох уж эта мама с ее придумками! А правда, где сидит Создатель, если он есть? В параллельном мире? Напридумают же, лишь бы мозги задурить доверчивым девчонкам и мальчишкам! Но мальчишки-то поумнее, точно.

Бегом в люк! Он до половины ушел в почву, приподняв ее каменистым валом. Тяжесть невероятная! В нем длины метров двести, не меньше! Толстенный цилиндр диаметром с пятиэтажный дом.

Итак, расположение кают? В голове тут же вспыхивает план – длинный коридор, рубка, каюты пассажиров, трюм. Трюм сейчас бесполезен, его точно выгребли, а вот каюты – самое оно!

Рванул в сторону дверь первой каюты… Есть! Щелкнула и открылась! Ох ты ж… они даже кровать не убрали! Противоперегрузочную кровать!

Что-то валяется на полу. Ботинки – размер огромный. Точно для инопланетника. Ни один сирусянин не сможет такие носить. Дальше, дальше! Скорее!

Шкаф. Закрыт. Рывок! Еще рывок!

Мышцы буквально заскрипели от напряжения, стальные мышцы сирусянина!

Замок инопланетного шкафа не выдерживает и с хрустом сдается. Дверь отскакивает в сторону… есть! Что-то есть!

Нагнулся, поднял… разочарование. Трусы. Женские трусы. Узкие трусики, непонятно какого цвета – в темноте все серое, белое и черное.

Еще трусики. Еще…

Нет, не на сирусянку, точно. Размер… мама бы в таких утонула! Ну и задницы у этих инопланетянок!

Проклятье! Еще какие-то тряпки… ничего дельного. Взять с собой трусы? Да на кой черт они нужны? Их все равно никто не сможет носить. Если только их как-то ушить… да к черту! Вперед!

Выскочил в коридор – к следующей каюте. Рванул – открылась. Кровать тоже на месте, только изуродовали – похоже, пытались наскоро вырвать и повредили. Торчат разъемы кабелей. Но к черту кровать! Все равно ему любая кровать бесполезна – раскручивать и снимать ее долго, тащить муторно, – этим пусть банды занимаются. А они ведь бегут сюда, бегут!

Шкаф, дверь дернул – рраз! Тут же отскочила. Не закрыта.

По углам – ага, есть! Все-таки удачная неделя! Энергоблок! Вроде бы для бластера! Исправный? Некогда смотреть – в рюкзак!

Еще один!

Еще!

А это что за тряпье?! Сердце ухнуло вниз, затрепетало – комбез?! Неужели он, защитный комбез?! Нет, не может быть! Это было бы слишком. Слишком! Это даже нехорошо – когда слишком хорошо! Плохая примета!

В рюкзак, и бежать! По времени – сейчас они уже должны быть тут!

В коридор, и бегом к шлюзу. Ноги глухо стучат по металлическому полу, покрытому слоем мягкого материала, – это вам не военный корабль, тут комфорт! Хороший корабль, ох какой хороший! Полазить бы здесь как следует!

Странно – почему не выгребли дотла?! А может, и не странно? Кожу пощипывает, и стены корабля слегка светятся. Радиация?! Что, сильно заражен, побоялись тут шарить? Скорее всего! Поленились дезактивировать каждую вещь, вот и результат. Это просто сокровище!

Вынырнул из шлюза и… тут же нарвался на бандюг. Человек десять, разновозрастных. Молодые, взрослые и совсем юные, почти дети. Мужчины и женщины.

Женщин меньше, и все почему-то молоденькие. Запыханные, лица потные, злые. Взрослые, видимо, отстали – бежать пришлось быстро и долго. Все-таки они базируются далеко от этого места.

Ох, что-то они слишком быстро прибежали: неужели тут где-то, рядом болтались? Наверное… И почему Ник думал, что это его неделя? Что удача его не оставила?

– Стой! – Мужчина лет тридцати в защитном комбезе вышел вперед. – Это кто у нас тут?! Сынок шлюхи?

Ник почувствовал, как загорелось лицо. Кровь прилила к щекам с такой силой, что зазвенело в ушах и заломило затылок. Мразь! Какая мразь! Как же он ненавидит этого ублюдка Сегвара!

– Хорошей шлюхи, надо сказать! Дорогой! – Сегвар довольно ухмылялся. – Драл я ее! Любит она это дело, ох любит! Визжит – аж в Городе слыхать! Только вот цену все-таки завышает – сто кредитов, за такие деньги можно девочку и помоложе найти! Лет тринадцати, а то и того младше! Хотя она и умелая, да! Обслужит – досуха высосет! Хороша, тварь!

 

Банда улыбнулась, захохотала.

– Слышал я, что померла. Или нет? Или ты посадил ее на цепь и сам трахаешь? А, Маленький Ник? Трахаешь свою мамашу? Я слыхал, у вас дружная семейка! Спите вместе, трахаетесь вместе! Так чего застыл, как столб? Отвечай, когда тебя спрашивают!

Ник метнулся вперед так быстро, насколько мог. Он не был самоубийцей и не собирался отвечать на всю ту гнусную хрень, что нес Сегвар. Мразный человечек Сегвар. Просто грязь. Но достаточно влиятельная и опасная грязь!

Сегвар ждал нападения и мгновенно принял боевую стойку – неуклюже, но уверенно. Внешка, да и мусорка тоже ценили силу, ловкость и умение драться. Чтобы забраться на вершину бандитской иерархии, сколотить свою группу, Сегвару пришлось многим разбить башку, очень многим. Да и потом, когда другие банды пытались подмять, тоже немало пришлось потрудиться, чтобы отстоять свое место. Поэтому рассчитывать, что Ник может победить опытного, тридцатилетнего бойца, совершенно не стоило.

Но он и не собирался. Не добежав до Сегвара шагов пять, Ник вдруг резко изменил направление и прыгнул в сторону худого мальчишки своего возраста. Тот выглядел самым слабым звеном в цепи окруживших полукругом бандитов, и Ник рассчитывал прорваться через него. Что, в общем-то, ему почти удалось.

Ударом ноги Ник с ходу опрокинул парнишку, уклонился от захвата могучей женщины лет тридцати – широкоплечей, высокой, как мужчина, и, крутанувшись на ноге, всадил пятку в солнечное сплетение третьего – парня, похожего на Сегвара, только моложе. Того буквально приподняло над почвой и швырнуло на бугор.

Дорога была свободна, и Ник со всей прыти рванул вперед, да так, как никогда в жизни не бегал! Рванул, зная, что никто из этих придурков его уже не догонит! Клокоча радостью: «Ну что, гады, съели?! Хрен вам, а не я!»

И не догнали. Догнал Ника заряд станнера, лишивший его сознания и выбивший дух. Ник как бежал, так и повалился навзничь – с открытыми глазами, вялый и сонный, как если бы ему вкатили здоровенную порцию снотворного. Станнер действовал мягко – он только лишал сознания и парализовывал часа на два – в зависимости от типа и способностей человеческого существа.

Что было дальше, Ник не видел и не чувствовал. И чувствовать начал только тогда, когда парализованные нервы начали отходить от заморозки.

Дикая, ужасная боль! Во всем теле! В ногах, руках! В животе! В паху! И это не последствия заморозки, точно! Ник знал, что после заморозки ощущения очень неприятны и напоминают то, как если бы ты отсидел ногу и в нее только что вернулась кровь. Но не боль! Не такая жуткая, дикая боль!

Несколько минут он лежал, пытаясь блокировать, подавить болевые ощущения. Боль накатывалась волнами, захлестывала, гасила сознание, но Ник не позволял себе погаснуть.

Потом он услышал голоса. Они приближались, и скоро через красную пелену в глазах Ник увидел ноги нескольких человек, стоящих прямо перед ним. Увидел, и услышал знакомый голос:

– Гляньте-ка! Шлюхино отродье еще живо! Слушайте, а может, зря мы его просто поучили? Может, надо было его трахнуть? А что, белая задница очень даже хороша! Гладкий такой, как его мамаша гладкий! Только беленький, сахарок! Кто-нибудь хочет его трахнуть? Эй, Гарти, ты любитель мальчиков – хочешь его трахнуть?

– Да ну… я люблю чистеньких, пахнущих притираниями. А этот весь в крови, в грязи! И похоже, что напустил под себя! Ну его на хрен!

– Так любого – попинай его, и тоже под себя напустит! Вот какой брезгливый, понимаешь! Ладно, хрен с вами. Не хотите так не хотите. Братец, что с ним делать будем? Грохнем? Перережь ему глотку, если хочешь!

– Нее… этой суке белокожей так просто не подохнуть! Он меня знаешь как двинул?! У меня кишки до сих пор болят! Мразь белая! Отродье чужака! Щас я ему…

На Ника посыпались удары. Кто-то его пинал – ожесточенно, сильно, норовя попасть в самые болезненные места. Ник застонал, удары сыпались и сыпались – он уже не чувствовал отбитого паха, его лицо превратилось в сплошную онемелую лепешку, ребра болели все до одного, а в животе собрался огромный комок боли и тошноты. Хоть бы потерять сознание! Хоть бы не так – мелькнула у него мысль, но мозг отказался уйти в безвременье и только фиксировал нанесенные повреждения, словно какой-нибудь корабельный мозг во время дуэли с вражеским звездолетом.

Но все когда-то кончается. И это закончилось. Снова голоса:

– Добить?

– Да хрен с ним… сам сдохнет. Мараться еще об это дерьмо! Лень. Куда он денется – голый, без еды, воды и с отбитыми кишками? Оттащим его подальше, чтобы не вонял. Нам еще кораблем заниматься. И побыстрее надо – того и гляди гости нагрянут!

– Наша же территория? Какого хрена?

– Территория наша, да кусок слишком жирный. Чую, скоро нагрянут!

– Будем драться?

– Против всех не осилим. Придется поделиться. Но поторгуемся! А пока никого нет – давайте-ка по-быстрому оттащим эту падаль и займемся делом.

– Может, его повесить где-нибудь на тропе? Мол, вот что будет с теми, кто на нашенское рот разевает! За яйца его повесить!

– Некогда, говорю! Хмм… а идея хорошая, да. Можно будет потом повесить, как с делами разберемся. Все, все, тащите! Быстро!

Ник почувствовал, как его тащат, раздирая кожу об острые камни. Он был в сознании, но вроде бы почти в отключке. И в голове билась только одна мысль: «Ну, все! Теперь – все!» Боль была, но какая-то отстраненная, какая-то странная, тупая и… старая. Так бывает – болит голова, тупо, больно, неприятно, но терпимо.

Позвоночник сломали? Почему нет острой боли, какая была сразу, с самого начала? И нос, наверное, сломан… хлюпает, кровь льется…

Его бросили, спихнули в яму к старому буксировщику, до половины ушедшему в почву. Вокруг корабля образовалось что-то вроде канавы, и если бы климат Сируса не был таким сухим, в этой канаве обязательно накопилась бы вода. Но воды не было. Ее вообще из океана испарялось мало – он весь был покрыт толстым слоем водорослей, уберегавших влагу не хуже непроницаемой для воды металлопластиковой пленки. Парадокс – планета-океан, а воды в атмосфере так мало, что дождь – целое событие! Но иногда все-таки проливается смывающим все ливнем – и тогда можно подсобрать воды про запас.

Неизвестно, сколько лежал Ник. Полумертвый, но несдавшийся. Он не умел сдаваться. Вообще не умел. Так же, как его мать. А потому, полежав, он начал шевелиться, проверять, может ли ползти. И пополз.

А потом встал на ноги, чтобы проверить, может ли идти.

Может. Кости не сломаны. По крайней мере не все кости в ногах сломаны, а значит, может передвигаться. Должен передвигаться! Главное – не разбили колени.

Ник знал эти места. Он знал все тропки, которые вели мимо старых кораблей. Он знал проходы между кораблями, которых никто не знал. И потому, если Ник не смог бы спрятаться в этом лабиринте, было бы удивительно.

Его мозг работал будто сам по себе – выбирал дорогу, рассчитывал, куда шагнуть. Босые ноги, изрезанные в кровь осколками металла и камнями, уже не оставляли следов – кровь запеклась, превратившись в грязно-коричневую корку, так что выследить его теперь было бы проблематично. Да Ник и сомневался, что кто-то будет его выслеживать – зачем? Им главное хабар, а то, что недобитая жертва сбежала, ничего не значащая чепуха.

Но, вообще-то, происходившее сегодня было странным. Избить, ограбить – да, бывает. Но чтобы убивать простого мусорщика, забравшегося в корабль, опередив остальных? Раньше такого не было. Хабар бы забрали, да, но чтобы забирать даже одежду?! Где это видано?!

Правильно мама говорила – все меняется. Что-то уже изменилось. И добром это не кончится. Дело идет к тому, что ни одного свободного мусорщика уже не останется. Только банды. Или – одна банда, которая подомнет под себя всю мусорку.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru