Евгений Панкратов Диаблеро 1

– Интересный у вас город, – выдохнув облачко дыма, заключил «фокусник». – Маленький, но интересный. Позвольте полюбопытствовать: часто у вас такое случается?

Курить хотелось дико, но у деда почему-то стеснялся стрельнуть, а сам он не предлагал. Собеседник напрягал всё сильнее. Вблизи выяснилось, что, помимо усов, у него имеется ещё и бородка в том же стиле, во рту справа блестят золотые зубы, а глаза – гетерохромные: чёрный и голубой. Вспомнилась фраза из «Мастера и Маргариты»: «Особых примет не имел».

– Не знаю, – вздохнул я. – Видите ли… на моих глазах только что убили человека, и у меня нет желания общаться на пространные темы с незнакомцем. Охота поскорее покинуть это место и, по возможности, забыть всё как страшный сон.

Слова я говорил правильные, но внутри была пустота – я не ощущал ни капли из того, что произносил. Дедок, прищурившись, красноречиво оглядел сначала меня, а затем мою пустую тарелку из-под стейка. На фарфоре остались лишь жирные разводы и несколько капель соуса, похожих на запекшуюся кровь.

– Ну да, я так и понял, – кивнул он, удовлетворённый увиденным. – Тогда не буду ходить вокруг да около, а сразу обозначу суть. Не хотели бы вы устроиться на работу? Здесь, буквально только что, освободилось одно тёпленькое местечко. Вакансия, так сказать, горит, а вы, по моему разумению, кандидат для этой должности идеальный.

– Не в обиду будет сказано, но если вы из этих, – я кивнул в сторону поломанного столика мажоров, – которые в мужском туалете ищут удовлетворения, то увольте, я не по этой части…

– Любопытно, – заинтересованно наклонил голову набок конферансье, – и что же натолкнуло вас на такие… эмм… крамольные мысли?

– Ещё раз – я без всякого негатива, – на всякий случай уточнил я (не хватало, чтоб ещё и дедок захотел мне нос сломать). – Но есть в вас что-то странное, на мой взгляд, неестественное… может, газета… да и где-то слышал, что усы носят только извращенцы и педофилы. Стереотипы, без них никуда.

– Нет-нет, – старик рассмеялся, – я, может, и тот ещё старый извращенец, но точно не по этой части, так что расслабьтесь. Моё предложение совсем из другой области. Гораздо более интимной.

В зал заглянул мужчина – то ли официант, то ли менеджер, если судить по более строгому костюму. Дедок щёлкнул пальцами, подзывая его:

– Человек! Организуйте-ка нам две чашечки крепкого кофею по-турецки.

У менеджера округлились глаза. Он коротко покосился на труп, затем пробежался взглядом по помещению и, надо признать, доказал, что занимает свою должность не просто так. Голос его остался почти ровным:

– Да, конечно, как пожелаете. Но я вынужден просить вас пересесть в общий зал или за барную стойку. И ещё… просьба не покидать заведение до приезда полиции.

– Резонно, – согласился старик, поднимаясь. – Составите мне компанию?

– Пожалуй, – ответил я.

Вечер явно не собирался заканчиваться, и интуиция подсказывала, что «интимное предложение» этого странного типа будет похлеще вида остывающего тела на полу.

Мы переместились за барную стойку и выпили по чашке кофе, наблюдая, как появилась полиция, как стала оцеплять помещения, опечатывать, вызывать персонал, опрашивать свидетелей. Пили молча. Кофе был вкусный, мне понравился, теперь всегда буду такой заказывать. Ну, в смысле, раз в месяц…

– Так вот, о моем предложении, – словно возобновляя прерванную беседу, продолжил потенциальный работодатель. – Как вы относитесь к сделкам с дьяволом?

– Да никак, – вздохнул я с сожалением (походу, какая-то чушь, а не работа). – Не имел удовольствия составить мнение на этот счёт, поскольку не доводилось сталкиваться с подобным феноменом. Как следствие – не было и необходимости задумываться.

– Что же, предлагаю задуматься прямо сейчас, поскольку именно с такой сделкой вы только что и столкнулись, – довольно буднично, но при этом достаточно торжественно подытожил контрактер. Создавалось впечатление, что делать подобные предложения для него не в новинку.

– А должность какая? Вы же о работе говорили? – решил всё-таки уточнить я, покручивая пухленькую кофейную кружечку в руках.

– В вашем языке нет точного определения для такой должности, поэтому в контракте будет стоять нейтральное обозначение «контрактник», а работодатель, соответственно, будет обозначен как «контрактёр», – пространно покрутил сигаретой в руке рекрутёр. – Пожалуй, самое подходящее определение в вашем мирке – это «варлок», в вашей стране – «чернокнижник». Лично мне больше всего импонирует определение «диаблéро»: слово как нельзя более точно передает связь контрактника именно с дьяволом. Контрактёра же предпочитаю по старинке именовать «бенефактором», что, опять же, более чем полно раскрывает его суть именно в этой вашей связке.

– То есть бывают сделки, «контракты», не только с дьяволом? – заинтересовался я, искоса поглядывая на собеседника.

– Да, конечно, – улыбнулся рекрутёр и перевёл взгляд куда-то в зал. – Должность, или, лучше сказать, класс, имеет единую структуру и характер; в зависимости от архетипа работодателя меняются, по большому счёту, лишь должностные инструкции и силы, которые окажутся доступными для манипулирования контрактнику. Если выразиться более приземлённо, на понятном примере, то в зависимости от сущности бенефактора в качестве рабочего инструмента вам выдадут либо АК-47, либо М16, обяжут стрелять либо в террористов, либо в мирных граждан, но сам характер работы остается одинаковым в обоих случаях.

– А есть и другие… архетипы? – уточнил я, не воспринимая информацию про «убивать» и «мирных граждан», произнесённую в этом контексте, всерьёз.

– Безусловно, – кивнул дедок. – Их много, но основными – теми, что чаще всего набирают контрактников среди людей, – можно считать «исчадий», «великих древних» и «архифей». Однако бенефактором может выступить любая высшая сила: те же гении, нежить или даже небожители. Могут выступить и боги, хотя обычно они предпочитают иной вид взаимоотношений со своими исполнителями.

Чёрт, вот ведь как причудливо психика работает! Сказал бы дедок, что моим контрактёром будет небожитель или бог, я бы не мешкая согласился, даже если всё это смахивает на бред. А ведь он специально уточнил: неважно, кто работодатель, работа у всех одинаковая.

Так-то, какая разница – по велению дьявола убивать или по велению небес? В любом случае душа будет продана. Видимо, мозг просто считает, что на небесах условия существования окажутся получше, да и убивать нужно будет исключительно киношных злодеев, потому и колеблется…

– Наверное, отрицательно отношусь, – всё же решил я. Вокруг сидели люди, но они либо не слушали, либо просто нас не слышали. – Дьявол – это зло, чернокнижники – тоже. Да и душу продавать придётся, и всё такое…

– Ну, душа, душа! Что бы вы о ней знали, молодой человек? – с вызовом усмехнулся соблазнитель, причудливо играя интонацией. – А тут как раз появится возможность узнать об этом и многом другом, причём из первых рук.

Я допил кофе и поставил пухлую чашечку на блюдце. В мыслях промелькнула робкая надежда на то, что поужинал я сегодня на халяву.

– Душа, за которую вы так переживаете, для вас сейчас – не более чем абстракция, туманная и неопределённая. А выгода от контракта реальна и осязаема! Реальные знания, реальная сила, реальная власть, – после небольшой паузы добавил собеседник, закуривая очередную сигарету.

– Извините, это зал для некурящих, – вежливо заметил бармен, доставая пепельницу и ставя её перед дедком. Тот не обратил на него никакого внимания.

– Может, поэтому я и не понимаю сути этой сделки, – опять вздохнул я. Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы у меня поскорее взяли показания и я свалил бы домой из этого странного места – подальше от пересытившихся мажоров, бесноватых десантников и рекрутёров дьявола. – Сейчас душа и ваше предложение для меня одинаково абстрактны и, даже более того – абсурдны…

– Всё никак не привыкну, что времена меняются, и понятия у местного общества уже не те, что раньше, – пробормотал старик. – На смену книгам пришли компьютеры, на смену договорам кровью – инициация, подтверждаемая цифровой подписью. Собственно, именно такую процедуру я и предлагаю вам пройти. Присоединиться к системе «Диавол 2.0», если угодно. Всё будет почти так, как описано в ваших книгах и видеоиграх, только по-настоящему. Классы, квесты, магия, знания, величие… Мы там у себя тоже стараемся не отставать от прогресса, знаете ли.

– Ну да, – задумался я и скептически добавил: – Так вроде понятнее стало.

– Да бросьте вы! – удивлённо воскликнул контрактёр. – Неужели вам ещё не надоело, что красивые девчонки смотрят на вас как на пустое место, богачи вытирают о вас ноги, арендодатель заставляет кидать уголь по ночам, а сосед подворовывает колбасу из холодильника и плюёт в чайник? Неужели неохота отбросить все эти ничтожные бытовые мелочи и узнать, что скрывается под толщей Мирового океана или внутри чёрной дыры? Узнать, откуда произошли люди? Есть ли жизнь после смерти?..

Собеседник попал в точку, но это и не сложно – фразы-то общие. Хотя… чем чёрт не шутит? Было бы действительно классно приобщиться к Системе, даже если эта Система – сам Дьявол. И даже если всё это лишь циничный пранк, то что я, по сути, теряю? Репутацию? Её и так нет. Если прослыву доверчивым лохом, ниже она уже не опустится – падать просто некуда.

При этом труп в соседнем зале и снующие полицейские придавали сюрреалистическую реалистичность всему озвученному офферу. Memento mori…

На месте этого мертвеца легко мог оказаться и я. По факту, я не могу защитить даже себя, не говоря уже о ком-то другом. Как же надоело ощущать себя бесправным слабаком, от которого ничего не зависит. В конце концов, хорошо устроиться в этой жизни – значит прибиться к сильному покровителю. К государству, например. А дьявол, судя по всему, выглядит помощнее любого госаппарата.

– Допустим, я согласен, – выдавил я. Страшно, конечно, но как от такого откажешься?.. – Но всё же перед подписанием договора хотелось бы ознакомиться с его содержанием.

– Само собой разумеется, – согласился контрактёр. – Даже больше скажу: договор не будет считаться заключённым, пока вы его полностью не прочтёте, не сделаете выбор в ключевых пунктах и не обозначите дополнительные условия. Мы вышлем вам пакет документов в течение трёх рабочих дней. Если останутся вопросы – просто не подписывайте. Предложение будет действительно до появления другого подходящего кандидата. А дальше – свобода воли и выбора, всё как вы, люди, любите. Кто первый подписал – того и место. Второй уйдёт в резерв.

Дешёвый приёмчик, на меня не сработает… Хотя, конечно, вероятность упустить шанс не по своей воле, а из-за кого-то другого, противно ёкнула в сердце. Сразу представился конкурент, который, едва услышав о Системе, не мешкая ни секунды, орёт: «Согласен!», бешено давит на кнопку [Да] и оборачивается ко мне с красноречивым взглядом, в котором читается одно-единственное слово: «Лу-у-зер!».

– Засим разрешите откланяться, – конферансье потушил сигарету и, не оборачиваясь, направился к гардеробу.

Ни имени не спросил, ни адреса. Да и я что-то стушевался. Вроде как, если сам не представляется, значит, так положено: у них там, в Аду, свои пунктики по поводу истинных имён и всё такое…

Дальше была нудная дача показаний. Следователь обосновался в отдельном зале и там проводил опрос. Сначала пошли общие вопросы, затем – посерьёзнее. Не заметил ли я чего необычного? Не видел ли, кем был нанесён удар? Почему не ушёл из зала сразу?

Отвечал правдиво: необычного ничего не видел, убийцу не заметил. Остался и доел, потому что находился в состоянии аффекта, а пообедать в таком месте удаётся нечасто. Следователя удивило отсутствие у меня телефона (нищеброд, ага), так что в протокол просто занесли адрес прописки и фактического проживания. Посоветовали в ближайший месяц не уезжать из города и отпустили.

На допросе я чувствовал себя как в тумане – состояние, близкое к прострации. Воспринимал окружающую действительность словно из-под плотного стеклянного купола, под которым зрела и разбухала дикая мысль: мне только что предложили сделку с дьяволом!

…И я согласился…

Дьявол, душа, смерть, ад – ассоциации выстраивались весьма «перспективные». Мысль о том, что я всё ещё волен отказаться и не подписывать договор, нисколько не успокаивала. Увяз коготок – пропадёт и птичка. Вряд ли в случае отказа мне сохранят жизнь: не те это силы, с которыми можно заигрывать безнаказанно. Так или иначе, я уже не жилец – именно к этому сводилась вся глубина нахлынувшего отчаяния.

К сожалению, и на этом сегодняшнее приключение не закончилось. Направляясь в сторону остановки, я проходил мимо машин, припаркованных у обочины. Возле одной из них, с включёнными фарами и музыкой, меня окрикнули. Я сперва не обратил на это внимания и прошёл дальше, будучи поглощённым собственными переживаниями, но меня грубо схватили за плечо и развернули. В грубияне я опознал короткостриженого апологета сортирного секса и сломанных носов.

– Гляди-ка, а земля-то круглая, – усмехнулся он. – Я же обещал, что сломаю тебе нос, помнишь?

– Чёрт подери, – искренне удивился я, – что с тобой не так? Твоего друга чуть не убили, сняли с него жмура, обвиняют в убийстве, а тебя всё ещё волнует мой нос?

– Да при чём тут твой нос? Меня Оксанкины прелести волнуют, – заржал оппонент. – Да и что такого? Друг – жив, враг – мёртв, всё в строку. А вот твой долг не выплачен… Или ты думал – под шумок всё само собой рассосётся? Хренушки, не бывает так, своё я с тебя возьму в любом случае.

– Ну, попробуй, – с вызовом ответил я, принимая стойку: чёрт, я как-никак контракт с дьяволом заключаю, мне ли теперь пасовать перед какими-то мажорами?! Революция должна начинаться с головы, в том числе и революция в голове.

– Что тут пробовать…

Я толком ничего даже заметить не успел: просто в следующий миг тёмный вечер взорвался яркой вспышкой боли, заставившей меня отшатнуться и схватиться за лицо. Из глаз обильно текли слёзы, смешиваясь с кровью и пачкая одежду.

– Вот теперь в расчёте, – усмехнулся качок. – Свободен.

Один из его спутников протянул мне носовой платок и посоветовал:

– Прижми и голову вверх закинь.

– Сука, я сейчас вернусь к следаку и сообщу, что вспомнил новые подробности, – гнусаво произнёс я (в душе клокотала обида). – Скажу, что удар ножом нанёс ты, а теперь сломал мне нос, чтобы запугать.

– Подмусаренный, что ли? – качок отшатнулся, но вперёд шагнул тот, кто подал платок.

Его можно было бы назвать даже интеллигентным на фоне остальных: слегка оттопыренные «ухи» с серьгой, модельная стрижка, задорный прищур зелёных глаз.

– Ну иди, – усмехнулся он. – Ты сейчас даже не свидетель, а так – «мимопроходил». А станешь свидетелем – по судам затаскают. Это во-первых. Во-вторых, есть показания других людей. Есть записи камер. А за дачу ложных показаний в Уголовном кодексе предусмотрена ответственность. Статья триста семь, часть вторая – до пяти лет лишения свободы. Юрфак как-никак…

– Да пофиг, – не сдавался я. – Вам всё равно хуже будет…

– Что за люди, – презрительно сплюнул юрист, – себе глаз готовы выколоть, лишь бы у соседа двух не стало. Ты за дело получил? За дело. Больно? Обидно? Зато справедливо! Давай, иди если хочешь, но поверь: сделаешь всё гораздо хуже лично для себя.

– Да пошли вы, – я бросил платок на землю и побрёл в сторону ближайшего травмпункта.

Травмпункт как раз имелся между съёмной квартирой и институтом. Я знал, где он находится, хотя обращаться раньше не приходилось. Дежурный принял, спросил полис, сделали снимок. Диагноз: закрытый перелом без смещения и осложнений. Вот уж действительно – аккуратно бил. Поставили укольчик, тампонировали, зафиксировали и наказали пять дней повязку не снимать. Пока то да сё, к дому я вернулся только во втором часу ночи. Да что же за вечер-то такой…

Бабушка – божий одуванчик – уже закрыла дом на все запоры и спустила собаку с цепи. Сука, договаривались же, что она не будет так делать! Собака у неё не особо крупная, но дурная, на людей кидается. Пару раз, когда с цепи срывалась, детей покусала. Даже застрелить её хотели. Собаку, не старушку. К сожалению.

Полез через забор, мимо огорода к двери. Дом разделён на две части, на двух хозяев. В той, что получше, лицевой, старушенция жила сама, а в той, что разваливается, сдавала две комнаты. Одна маленькая – моя, вторая побольше – её снимает семейная пара, Толик и Лёлик. Зал и кухня общие, в зале печь. Туалет типа «сортир» тоже один на всех, как и баня. Но последнюю можно топить только с разрешения ведьмы. Письменного.

Собака – кстати, тоже сука – выскочила в последний момент, когда я уже открывал дверь, и всё-таки цапнула за ногу. Благо штанину не прокусила, а то пришлось бы по новой в больничку тащиться, прививку от столбняка ставить. Соседей дома не оказалось – и то ладно, хоть в чём-то сегодня повезло.

Судя по тому, как говёно прошёл вечер, договор с дьяволом мне отправят не иначе как Почтой России…