- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Евгений Базаров Ритуал. Нарочно не придумаешь
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— М-да, профессор, и как тебя угораздило? — первым нарушил молчание Олег.
— Она не такая… Была… — потупившись, произнёс профессор.
— Ты так про бывшую говорил. Вот вроде умный человек, целый профессор. А в бабах разбираться не умеешь. Молчишь? Вот и молчи. Ну что, Макс ты всё записал?— деловито осведомился Олег.
Я молча поднял экран смартфона время записи видео перевалило за пол часа.
— Ты всё равно ничего не докажешь, — злобно всхлипнув, произнесла Наденька. — В суде это не примут. И вообще ты плод моей фантазии, я что-то не то съела или это побочка от косметики. Точно химические испарения. А ты там, где я тебя оставила, на обочине жизни, рядом со старым кладбищем! Там, где ещё дерево! — продолжала плеваться ядом женщина.
Чем дольше я смотрел на эту девицу, тем больше мне хотелось вымыть руки. Настолько стало находиться рядом с ней противно, казалось, повсюду нестерпимый трупный запах. Я невольно почесал нос и передернулся. Она своими собственными руками предала свою душу, развратила тело и теперь заживо гниет. И нет бы покаяться, она уверена, что поступила правильно, избавившись от единственного человека, который по-настоящему и искренне её любил.
— Мужики, а вы тоже чувствуете запах и видите на вдове пятна, или у меня душевные глюки нарисовались,— медленно протянул Олег. — Как будто наблюдаю на яву «Портрет Дориана Грея».
— Увы, мой друг, всё это последствия. Меня всегда учили, что всё можно построить своими руками, что Бога нет. Но есть всем знакомое равенство, братство и дух коллективизма. Я сам в него не верю. Да что там говорить, душа — понятие эфемерное. Её нельзя потрогать, ощутить или прочувствовать. Но так устроен наш мир, что именно такое непонятное легче лёгкого продать, запачкать или осквернить. И уже после, когда теряется вот эта лёгкость, а душа обрастает наростами и прочими элементами последствий земной жизни, ты начинаешь её чувствовать и ужасаешься, но сделать ничего не можешь. Страшнее вообще осознать, что вот была у тебя душа, твоё ядро и твоя опора, а вот тут ты её продал за пачку печенья или чтобы пробка быстрее рассосалась. Увы, в современном обществе потребления первыми пали именно души. Нет, я не в коем случае ее не оправдываю, она сама выбрала свой путь, но надо признать что она такая не одна и это страшнее всего. Бездушное общество готово на любые безрассудные, страшные поступки.
Но дороги назад уже не будет, — грустно произнес Рутенберг.
Я молча смотрел на вдову: как маленький опарыш выползает из уголка её глаза и ползёт в ноздрю. Передернулся и брезгливо сказал.
— В суде, может не примут, а вот точное место захоронение тела, поможет для возбуждения дела. А это видео станет приятным бонусом. И я бы на твоём месте город да и эту квартиру не покидал. Вон лучше хахаля своего в чувство приведи, хотя вроде как за группу больше дают.
— Ненавижу! Всегда ненавидела! Всё из-за тебя! — зло, от собственной беспомощности, прорычала женщина.
Безразлично пожав плечами и усмехнувшись, я заблокировал телефон и, засунув его в карман джинс, направился к выходу. Ещё нужно успеть заскочить в подъезд к бывшей жене Рутенберга, оставить ключи от квартиры, да передать видео в компетентные органы.
Преследовал меня только дикий женский крик на одной ноте. Оно и к лучшему.
***Сорвав пакет с руки возле мусорки и постоянно оглядывая по сторонам, он вышел со двора через ближайшую арку.Пришедший от пощечин Михаил, перехвативший руку всхлипывающей Наденьки в очередном замахе и выслушавший, что произошло, молча встал, прошёл в спальню и, забрав чёрную сумку с наличными, оттолкнул всё понявшую женщину, так что она упала и ударилась об угол тумбочки и больше не встала. Увидев это, мужчина задержался в квартире ровно настолько, чтобы стереть все свои отпечатки пальцев, и, аккуратно замотав руку в целлофановый пакет и спрятав носки в карман куртки, захлопнул входную дверь. Быстро спустившись по лестнице, толкнул подъездную дверь той же рукой в пакете и ворвался в темноту ночи.
И так бы и удалось ему уйти от нашего пристального внимания, если бы не угнавшие «Жигули» у пенсионера и передовика производства Дятлова Валерия Павловича подростки, что в этот самый момент выжимали до упора педаль газа и неслись по дороге, когда Михаил переходил через нее. Вывернувший невовремя из-за поворота автомобиль на полном ходу сбил переходившего мужчину с черной сумкой. От удара Михаила отбросило к обочине, где он и пролежал до приезда скорой помощи, потеряв навсегда возможность двигаться и говорить.
«Жигули» же, раскидывая по ветру купюры и виляя багажником, скрылись в неизвестном направлении.
Позже они были обнаружены вместе с угонщиками и возвращены владельцу, а также наличные деньги, что были спрятаны подростками в запаску автомобиля.
Их спустя еще полгода, когда поехал на рыбалку и проколол колесо, нашел Валерий Павлович, решивший спрятать деньги на черный день, зашив в матрас своей кровати.
Которую спустя еще год, после смерти пенсионера, вместе с матрасом и деньгами выкинули на помойку внуки покойного.
Дальнейшая судьба денег, увы, теряется...
***Я беспрепятственно вышел на лестничную площадку и, спустившись пешком на первый этаж, почувствовал на себе пристальный взгляд. Напрягшись, я сжал руку в кулак.
— Расслабься, бить тебя сегодня больше не будут. А ты чего это так раздухарился? Неужели решил сам, без меня принять бой? Хотя вот самка богомола откусывает своему самцу после игрищ своих бесовских голову, — злорадно почти пропел Олег.
— Привет, Максим, еле тебя нашла…
Ответить я не успел, моё тело охватило белое сияние, столп света пронзил меня насквозь, словно огромная труба от пылесоса стал втягивать потоки энергии. Волосы на моей голове зашевелились, устремляясь вверх. Пространство вокруг меня превратилось в густой, размазанный по стеклу кисель, казалось, ещё немного, и мои ноги оторвутся от земли, и я улечу ввысь, засасываемый огромным потоком воздуха.
А потом всё исчезло, смолкло, погрузив нас в привычный и такой неестественный полумрак подъезда.
Только стало немного щекотно в области висков и необычайно легко. Я даже не удержался и прыгнул на месте, но земная гравитация меня удержала, а наваждение начало отпускать. А наваждение ли? С каждым днём вопросов становилось всё больше. А вот решений нет. Но я над этим работаю.
— Он ушёл, — проговорил мужчина каким-то странным голосом.
— А ты почему ещё здесь? — разочарованно протянул я. А ведь так всё хорошо начиналось.
— Я? — удивлённо нахмурила брови Нина. — Так я тебя искала. Полгорода оббегала. И вот нашла, нам бы поговорить… — замялась девушка.
— А я ещё не всё сделал, чтобы уходить, — Олег хоть и бодрился, но было отчётливо слышно, что то, что произошло, не доставило ему приятных эмоций. Наоборот, чтобы остаться в теле, он приложил слишком много сил, и теперь ему необходимо было немного залечь на дно. Но мне он озвучил немного другую версию.
— Слушай, Макс, я что-то устал, думаю, ты и без меня справишься, а мне нужно поспать.
Нина выжидательно смотрела на меня, пытаясь понять моё настроение и намерения.
А я был рад её видеть. Нина... Я проговорил её имя про себя, пробуя его на вкус: облепиха, апельсин и немного терпкого розмарина, с капелькой мёда...
И вдруг неожиданно выдал.
— Знаешь, я ужасно проголодался, ты не хочешь составить мне компанию? — сказал и испугался, а вдруг она откажется, вдруг подумает, что это свидание. Но ведь свидание, пусть спонтанное, маленькое…
«Пожалуйста, скажи да…» — скрестил я пальцы на одной руке.
— Я видела неподалёку небольшое кафе, — обрадовалась такому ответу девушка и первая покинула подъезд.
«Да-да-да, всё-таки свидание!!!»
— А жизнь-то налаживается, — присвистнул я. — Олег? — я хотел попросить его не мешать, но, постояв пару минут, я так и не смог до него докричаться.
Видимо, он уже спал, хотя я вот первый раз слышу, чтобы духи спали. Опять же, до недавнего времени мои познания были вокруг фильма «Каспер» да «Охотников на приведений». Но если в первом случае там всё было более-менее дружелюбно, то во втором, наоборот, слишком озлобленные призраки. Той осмысленности действий, что была у меня, а также в какой-то степени одержимость духами, присутствующая у меня, уводила меня всё дальше в дебри оккультизма.
К чёрту, я так-то тоже устал, сейчас я не хочу думать ни о чём, кроме Нины.
Чья головка подозрительно просунулась в щель открытой подъездной двери в поисках моей персоны.
— Ну ты идешь?
***
Мы сидели друг напротив друга в небольшом круглосуточном кафе. Нина заказала кусок пиццы и кофе, я взял мясную кесадию и тоже стаканчик капучино.
Впервые я мог позволить без оглядки потратить много денег, и даже выработанное за последний год чувство чрезмерной экономии, ругая меня каждый раз за огромные траты, молчало.
Хотя на его месте появились Олег и профессор. Рутенберг, слава богу, отправился туда, где ему было самое место, на небеса.
А вот с Олегом ещё предстояло разобраться.
Разговор не клеился, и каждый думал о своем, поглощая еду и запивая кофе. Зазвенел дверной колокольчик, и хлопнула входная дверь. Но я не обратил на это внимания, я смотрел, как Нина отпивает обжигающий кофе и смешно морщит носик. Я готов был вот так часами смотреть на неё и не говорить ни слова.
Зачем опошлять эти чудесные мгновения в семи этими словами? Что что-то не так, я понял по расширившимся глазам Нины.
Она смотрела куда-то за мою спину. И в тот самый момент, когда чья-то тяжёлая ладонь опустилась мне на плечо, я погрузился во тьму.
Глава 8
Проливной дождь застал на подъезде к Наггару.
Чёрт побрал этих двинутых на голову русских! Если бы не их деньги, Ади бы не пришлось трястись в этой колымаге даже без кондиционера.
Но жара — это полбеды, а вот плотный муссон, непредсказуемо взявший в непроницаемый кокон дом Рериха, как будто высшие силы всё знали и охраняли его.
И знали, знали, что, выругавшись по-русски, Ади не был пакистанцем, как было написано у него в паспорте и за кого он хотел сойти. И знали, как сильно он не любил непредсказуемость погоды, поэтому в свое время, бежав из России, он постарался забыть, что зовут его Дмитрий Геннадьевич Селезнев, в криминальных мирах Дима Бык, и бежал он, собственно, не из-за климата, а из-за конфликта с Лехай Слоном. И что, сменив свое имя и страну, он так и не научился жить и работать по-другому. Просто теперь он выполнял всякого рода поручения в глобальных международных масштабах, умудряясь еще ни разу не попасть в поле зрения Интерпола и других смежных организаций.
Еще раз включив дворники и посмотрев, как они распределяют потоки воды в разные стороны лобового стекла, вздохнул и, пошарив в кармане, достал грубо свернутый клочок бумаги с небольшим текстом и схемой.
— Так, мне нужен его кабинет, и там третья половица от стола… — пробормотал Ади, он же Дима Бык, и, подняв воротник куртки, ворвался в муссон, чтобы аккуратно выломать замок на двери и проникнуть в рабочий кабинет. Отсчитав третью доску, надавить вперед и чуть левее, чтобы в появившемся углублении обнаружить резную деревянную шкатулку.
Замотав шкатулку в холщовый мешок и аккуратно прикрыв за собой дверь, растворился в ночи, оставляя размазанные грязные следы сорок третьего размера.
Прыгнув в тачку и бросив на заднее сиденье шкатулку, Дима Бык как можно скорее погнал отсюда, чтобы вырваться из ненавистной ему непогоды. Лучше уж жара, чем это.
Предстояло самое сложное: успеть к утру посетить рынок Джанпат, чтобы подобрать похожие сувениры и вместе с чеками передать все это барахло курьеру в аэропорту, предварительно выкинув ненужные безделушки в ближайшей обочине или... Или, если уж они будут хорошего качества, перепродать их на том же рынке. Не зря же русские говорят: «Копейка рубль бережет».
Главное — это бумаги, где черным по белому будет написано, что эта шкатулка не является культурным наследием вместе с ее содержимым.
«И все-таки, что же в этой шкатулке такого ценного, если за нее отвалили такие деньжищи?» — пронеслось у Ади в голове, прежде чем резко взвизгнувшие тормоза заставили его крутануть руль, уходя от прямого столкновения. Машина на полном ходу слетела с дороги вниз и покатилась, сшибая небольшие кустарники и чудом не задевая крупные деревья.
Дима Бык, вопя матом в полный голос, крутил руль, как бешеный, пока машина не повисла на ветках над обрывом.
Громко сглотнув, он даже забыл, как дышать, как завороженный рассматривая бездну, лежа на руле, пока яркая вспышка не заставила скосить глаза чуть левее.
Большой темный булыжник с небольшим углублением парил в воздухе, испуская небольшие искры.
И чем дольше Дима Бык смотрел на него, тем отчетливее понимал, что он должен что-то пожелать.
— Но что? Спасения?
— Всё что угодно, для меня нет преград…
— Прям все?
— Всё
— Тогда я хочу обратно свою жизнь, только чтобы не было тёрок с Лехай Слоном, — успел загадать Дима Бык падая в бездну.
***
Светлана мерила шагами отрезок аэропорта имени Индиры Ганди, все время поглядывая на экран смартфона. Скоро должны объявить о посадке, а этот быдловатый мужик все никак не придет.
И черт дернул ее согласиться доставить посылку для его больной тети…
Но если честно, ему было страшно отказать, он так смотрел, словно в любой момент, подумай она только об отказе, и он свернет ее и без того хрупкую шею.
Повернувшись, чтобы сделать еще один круг, девушка запнулась о небольшую сумку. Поверх сумки лежал клетчатый лист бумаги.
«Это надо доставить в Россию. Дмитрий».
Оглянувшись по сторонам и не обнаружив нигде удаляющуюся фигуру мужчины, Светлана с подозрением расстегнула молнию. А вдруг там что-то запрещенное? Но внутри была лишь шкатулка да еще пара сувенирных безделушек.
С облегчением выдохнув, она застегнула молнию и, подхватив сумку за ручки, направилась в очередь на посадку.
***
Похолодало, но разгоряченное тело после продолжительной жары истосковалось по небольшому ветру, от которого кожа даже не ежилась, да тучам, что активно загораживали палящее солнце, выигрывая эдак градусов пять, что давало облегчение, пусть и временное, но оттого ценимое всеми, кто страдал от неимоверной жары.
Я шёл по улице в сторону вокзала, чтобы вскрыть ячейку, забрать оставленный для меня свёрток и, попетляв немного по дворам, вернуться к припаркованной на площади своей неприметной «Ниве». Всё просто. Но, как говорится, дьявол кроется в деталях. Ох уж эти детали. Как я не любил всё усложнять, но, как бы ни старался всегда идти по пути меньшего сопротивления, жизнь умудрялась превращать заведомо прямой отрезок в витиеватый горный серпантин с ухабами на дороге.
Оглянувшись по сторонам на всякий случай, я стал вбивать цифры кода.
Спиной ощущался пристальный зуд внимания, но вычленить его из общей массы я пока не мог, слишком много народу было в это время на вокзале, и каждый хоть раз, ненароком, но мазал взглядом по мне.
Щелкнул замок и я аккуратно отодвинул пальцем край бумаги, чтобы убедиться, что это именно он, и тут же закрыл. Аккуратно переложив его в сумку, я покинул вокзал.
И, казалось, все этого только и ждали, моя спина налилась свинцом. А левая ладонь зачесалась, и если у нормальных людей это был признак скорого обогащения, то в моем случае — скорых неприятностей. Ни разу не подводило.
Чтобы хоть как-то сбросить напряжение, я свернул за угол и тут же в небольшой сквозной закуточек, куда выходили покурить местные работники привокзальных забегаловок.
Стало легче, но это ненадолго.
Не думал я, что так скоро они снова мной заинтересуются, а я ведь сделал всё, чтобы как можно дальше отсрочить этот момент.
Но, как оказалось, отложенные в запасе безопасные трое суток обнулились. А значит, нужно было переходить к плану Б.
Я достал из кармана кнопочный телефон, нажал на кнопку вызова, дождался ответа и произнёс: «Пора». Тут же его отключил и, разобрав на части, выбросил в ближайшую урну.
Сумка завоняла палёной тканью. Сдерживающие артефакт руны, вшитые в сумку, одна за другой прогорали. Он боролся с защитой. Черт, как не вовремя!
Этот небесный камень исполнения желаний, но самый хитрый и корыстный из них. Камень, обычный кусок камня с небольшим углублением, таких много, если не знать его сути. Говорят, давным-давно он упал с небес и с тех пор сам, своей волей, появляется в нужных местах и у нужных людей для исполнения их желаний, повергая их жизнь в хаос и страдания, но кого это когда останавливало?
Любое, даже небольшое желание может перевернуть с ног на голову всю твою жизнь, и заплатишь ты за него самым дорогим.
Я оглянулся на тлеющую сумку и похлопав по ней ладонью свернул за угол чтобы вовремя наклонился проходя под строительными лесами и услышать характерный звук выстрела. Пуля прошла на метр выше, там где секунду назад была моя голова.
Сорвавшись на бег с низкого старта, я лихорадочно прокручивал в голове карту квартала. Не зря потратил пол дня на изучение этого района.
За камнем всегда шла охота, бывали и такие, кто подсаживался на желания, как на иглу. И твердя раз за разом: «В этот раз все будет по-другому. Я все учёл и продумал!» — загадывали и загадывали, пока камень не стирал их с лица земли, превращая в космическую энергию, которой сам и питался.
Поворот налево.
«Кто на этот раз? Кого ты облагодетельствовал своими желаниями?»
Здесь по прямой до угла и по центру до упора, вверх по лестнице, третья дверь и вниз через кухню китайской забегаловки в дверь для приемки продуктов, в фургон с мешками и затаиться.
Двое здоровенных амбалов в чёрных кожаных куртках выбежали следом и стали озираться по сторонам.
— Саня, мы его потеряли! — пробасил лысый мужик, заглядывая под машину. — Нужно звонить Дмитрию Геннадьевичу.
— И что ты ему скажешь? Что мы не смогли взять лоха с сумкой? — сплюнул второй.
— Лучше сейчас, чем он сам позвонит, — расстроенно произнёс амбал.
— Проверь лучше вон там, — махнул рукой второй вправо, где за фургоном виднелся кусок улицы, примыкающей к оживлённой трассе.
— А я с другой стороны посмотрю, он не мог далеко уйти.
С этими словами он развернулся и первым скрылся за фургоном. Второй немного потоптался в нерешительности и всё-таки ушёл в указанном направлении.
Выждав пару минут, я вылез из-за мешков картошки и прошёл обратно на кухню, чтобы нос к носу столкнуться с третьим. Он стоял в такой же чёрной куртке, а на плече нёс тубос.
«А вот и снайпер».
Встретившись с ним взглядом, мы оба поняли, кем приходимся друг другу. И не вовремя выруливший азиатский поварёнок стал моей разменной монетой.
Дождавшись, когда он сделает к нам пару шагов, я схватил его за фартук и что было сил швырнул в стрелка. Сам же проскочил под ногами поваренка, цепко держа ручки сумки. Паленый шлейф неотступно следовал за мной.
«Минус ещё руна, — мысленно подбил я цифры. — Осталось три, чтобы добраться до места».
Камень активируется от сильных переживаний и эмоций, которые в экстренных ситуациях накрывают человека. Именно тогда жертва камня не контролирует себя, выдавая сиюминутные хотелки за икринки самого заветного желания, что, в свою очередь, влияет на результат и доводит всё до абсурда.
Я выбежал в зал, где стояла барная стойка и обеденные столики, просочился между официантом и пытавшегося задержать меня барменом, стал прорывать к выходу, когда услышал за спиной женские крики и бросился под первый попавшийся на пути столик, повалил его на ребро и перекатился чуть дальше за пуфы.
Во время, две пули одна за другой прошли скатерть и столешницу насквозь, застряв в обивке диванчиков.
«А я ведь предполагал мирную транспортировку артефакта. А он и тут умудрился сломать всё планы», — зло посмотрел я на сумку в руках.
***— Как упустили?! — не унимался Дима Бык, вскакивая с кресла, роняя девицу, что сидела у него на коленях.
— Вам что, простого задания нельзя доверить? Просто забрать сумку у терпилы и привезти мне! — перешел он на рык.
С того момента, как Дима Бык висел над пропастью в старой колымаге и его новой жизнью, для него пролетело одно мгновение.
Но за это мгновение жизнь его изменилась до неузнаваемости и это была его новая, сладкая жизнь. Терять которую он не собирался. В этой жизни не было Лёхи Слона, вернее, когда-то он и был, но сейчас его не было. А вот Дима был и будет, и теперь его Диму нагнуть просто так не получится. Дима Бык — это авторитет, закон и красивая жизнь.
План был прост: после исполнения желания у Димы и камня образовалась связь. Он шептал ему, звал, и, проснувшись в холодном поту, Дима Бык точно знал, где будет камень.
Нужно было просто приехать на вокзал и забрать сумку у курьера, что вскроет ячейку.
Но лох оказался шустрый. И трёх парней явно не хватало для решения простой задачи.
***
Вооружившись железными подносами, я аккуратно выглянул и, прикинув расстояние, на манер фрисби кинул подряд три штуки. Послышался металлический звон и отчетливая ругань, свидетельствующая о прямом попадании.
Один из подносов попал в винтовку в момент выстрела, и пуля ушла в потолок, осыпав зал мелкими брызгами хрусталя и женскими испуганными криками.
Один воткнулся ребром в стену, третий же отбил прикладом рассерженный мужик.
Зажав под мышкой остальные подносы и пока стрелок отвлекся на новые мишени, я уполз ближе к выходу и снова спрятался за диванчик.
— Эй, мужик, отдай то, что нам нужно, и мы никого не тронем, — ехидно раздался голос стрелка, прицельно рассматривающего диванчики.
— Понятия не имею о чем идет речь! — прокричал я в ответ.
Сменили стратегию — молодцы! И вроде бы радоваться стоит, что меня оценивают высоко и присылают не тупиц, а с другой, что-то я устал от умных, да и вообще от людей в принципе.
«Уехать бы в глушь… Пронеслось в голове. Ой, дурак!» — протянул я, мысленно стукнув подносами по лбу.
Я быстро проверил сумку и, убедившись, что осталось две руны, спокойно выдохнул.
А то такое бы сейчас началось…
— Эй, мужик, тебе что, не жаль всех этих людей? — снова прокричал стрелок.
Откуда-то со стороны кухни протиснулись два амбала в чёрных куртках: один тащил за волосы официантку, другой за шиворот того самого поваренка, с которым мы столкнулись на кухне.
— Отдай нам сумку, и никто не пострадает, — прокричал один из них, бросив под ноги официантку. Та, всхлипывая, попыталась уползти, но он тут же придавил её ботинком. Я ещё раз взглянул, оценив ситуацию. И увидел под тумбой администрации так удачно лежавшую чёрную сумку, быстро придумал план.
— Не надо, я выхожу! — я встал в полный рост и вытянул вверх руки. На левой болталась чёрная сумка. Главное — сократить дистанцию, будет всего один шанс. Я медленно шёл навстречу двум амбалам. Стрелок держал заложницу на прицеле и ехидно улыбался.
Второй же подался вперёд и сорвал с моей руки сумку. Пора… Я по инерции сделал ещё три больших шага и, замерев на секунду, выкинул вперёд руку, резко подняв дуло винтовки вверх, ударив прикладом стрелка.
От неожиданности тот разжал ладони и, споткнувшись о так не вовремя подвернувшегося официанта, упал на спину. Я сделал короткий выпад прикладом, вырубив его на месте, и резко развернулся в сторону второго, доводя патрон в патронник.
— Опустил сумку на землю и отошёл! — требовательно произнёс я.
Видя, какая участь постигла его коллегу, второй амбал сделал шаг в сторону, презрительно скривил лицо и бросил сумку на пол.
— Кто вас послал?! — мне стало вдруг любопытно, кто этот очередной бедолага, жертва камня.
— Дима Бык, его все в городе знают. Лучше не выкаблучивайся, а сам ему эту сумку отнеси. Он всё равно найдёт тебя, и тогда разговор будет другим, — хватаясь за последнюю соломинку, произнёс бугай.
А что, я бы, наверное, на его месте тоже бы решил запугать, а вдруг сработает.
— Ага, бегу и тапочки теряю, — усмехнулся я, наклоняясь, чтобы забрать сумку.
— Какие тапочки? — произнёс третий неучтенный бугай, неожиданно прытко оказавшись рядом со мной и ударом ноги отправляя меня в фееричное путешествие по популярному направлению в царство Морфея.
Глава 9
Дима Бык сейчас полностью оправдывал свою кличку.
Он стоял перед привязанным за руки к крюку мужчиной и, раздувая ноздри и выпячивая вперёд свой огромный лоб, походя в этот момент на самого настоящего быка, за что, собственно, и получил в своё время кличку, наносил удары за ударами.
— Я что, тихо говорю? Так вот, повторяю для глухоньких и тупеньких. Где? — кулак пришёлся по рёбрам. — Мой! — ещё удар. — Камень!
