Евгения Владимировна Потапова Аделаида Крестовская. Карты судьбы

— Бардак, — хмыкнула я. — Черти местные бесновались.

— Ой, — она прикрыла рот ладошкой и шарахнулась куда-то в сторону.

— Я тоже когда лишку выпью у меня в доме черти беснуются и жинку гоняют. Поэтому я не пью, — усмехнулся Федя, отодвинул Капу в сторону и прошел в приемную.

Он стал собирать и ставить на место мебель. Я распахнула шторы в разные стороны, запустив свет в комнату, и поморщилась, увидав липкие следы на стекле с той стороны. Капа подобрала с пола одеяло, и причитая, стала его сворачивать.

— Чая нет, да и воды теплой тоже. Плиту еще не зажигала, — сказала я, забирая у Капы свернутое одеяло.

— У вас чёли прислуги нет? — удивилась Капа.

— Чёли нет, — скривилась я.

— А Машка?

— А Машка компаньонка и помощница, когда может, тогда приходит. Да и вообще не ваше это дело. Чего пришли? — нахмурилась я.

— Так вы же, барышня Аделаида, сами сказали сегодня прийти, — чуть не плача проговорила Капа.

— Говорила тебе одной прийти, а этот чего приперся? — я зыркнула на него черными глазами.

— Так у меня тоже беда, — ответил Федот, сдвигая стол к центру.

— Ясно, понятно, — кивнула я и положила на лавку одеяло, решив его отнести потом.

Я села за стол и посмотрела на них.

— Кто из вас первый? — спросила я и сунула руку в карман платья. Карт там не оказалось. Пошарилась в другом кармане, там тоже было пусто. Заглянула под стол, посмотрела на подоконнике.

Капа толкнула Федьку в бок.

— Давай ты первый, — прошептала она.

Он уселся на стул напротив меня, а я продолжала искать карты.

— Я сейчас, минутку, — проговорила я и направилась в спальню наверх.

Карт там не было. Я быстро перевернула свои нехитрые пожитки, кровать, заглянула под нее, под шкаф.

— Твою же налево, — пробормотала я. — И как быть? Ладно, что-нибудь придумаю.

Спустилась обратно к ним. Они тихонько о чем-то переговаривались.

Я села за стол и несколько раз постучала ногтем по затертому столу.

— А ну верни карты, — сказала я, сдвинув брови, — иначе я спалю всю эту богадельню к едрене-фене.

Откуда-то донесся смешок, и со всех сторон — сверху, сбоку, снизу ко мне на стол полетели мои карты.

— А без спецэффектов никак что ли? — пробормотала я, собирая их со всего стола.

Федот прикрыл голову руками. Капа закрыла глаза, заплакала, принялась молиться и креститься. Я собрала все карты в руки, быстро их пересчитала, убедилась, что их ровно столько, сколько надо, и перетасовала.

Федот заерзал на стуле. Мужик он был здоровый, лет сорока, с красным лицом и руками, натруженными до синевы. От него пахло лошадьми и дешёвым табаком. Но глаза были честные, только очень усталые.

— Рассказывай, — сказала я.

— Да дело-то какое, — начал он, потирая шею. — У меня же в прошлом месяце тоже брат пропал. На том же тракте. Тоже вез какого-то барина. Тот ему хорошие деньги посулил, если он его в полночь отвезет в Колпино.

— И что, брат не вернулся? — спросила я, перебирая карты.

— Не вернулся, — глухо ответил Федот. — Тоже и лошадь пропала, и пролётка. Только через неделю нашли его кнут у дороги. А самого — нет. Полиция сказала — в запое, небось, где-то. А он не пил никогда. Семья у него, двое детей. Жена плачет, мать убивается. А я... Я чувствую, что и с Гришкой то же самое, и с моим Петром. И каждую ночь мне они оба снятся. Петр и Гришка. Сидят в темноте, в воде, зовут.

Я слушала и смотрела на карты. Они ложились тревожно — вокруг обоих мужчин клубилась та же тьма, что и вокруг Григория. Та же вода. Те же каменные стены.

— Значит, не одного Гришку там держат, — задумчиво сказала я.

— Кто держит-то? — испуганно спросила Капа.

— Не знаю. Пока не знаю.

Я закрыла глаза и разложила карты веером. Провела над ними рукой, чувствуя, как внутри поднимается знакомое тепло. Туман. Дорога. Старые склады у воды. А в глубине — что-то тёмное, живое, голодное. Оно ждало. И оно знало, что мы приедем.

— Федот, — спросила я, не открывая глаз, — брат твой, когда пропал, тоже ночью поехал?

— Ночью. Сказал, барин срочно просил, к утру надо быть в Колпино. Деньги хорошие обещал. Петр и поехал. И всё.

— И тот барин, что его нанимал, тоже незнакомый был?

— Незнакомый. Говорят, вроде как военный, в шинели, но лица никто не разглядел. Темно было, туман.

Я открыла глаза. Капа сидела белая как полотно. Федот смотрел на меня в упор, и в глазах его была надежда и страх.

— Барышня, — сказал он, — вы скажите, живы они? Живы?

— Пока живы, еще живы, в отличие от других, — ответила я. — Но им осталось... дня три. Может, четыре. Если не найти.

Я задумчиво снова и снова перебирала карты в руках, пытаясь разглядеть в них хоть еще что-то, но ясных картинок так и не было.

— Федот, у тебя лошадь есть?

— Есть, конечно, — он посмотрел на меня с удивлением.

— Поедешь со мной брата искать?

Он на несколько секунд задумался.

— Поеду, — Федя тряхнул решительно головой.

— Вот и отлично. Подъезжай за мной в четыре часа дня. Когда еще будет светло, но солнце начнет клониться уже к закату. Всё, а теперь идите, — махнула я рукой, — Капа, рубашку мужнину оставь.

Она положила узелок на край стола.

— Иди, — махнула я рукой и стала собирать карты со стола.

Федот уже вышел во двор, Капа топталась у порога.

— Барышня, — сказала она, — а карты-то ваши... Они сами к вам прилетели. Это же... Это же не к добру?

— Это к тому, что я здесь хозяйка, — ответила я. — И они меня слушаются. А больше ничего не бойся. Ступай домой или куда там тебе нужно.

Капа ушла, а я осталась одна в приёмной. Подошла к окну, посмотрела на улицу. Федот уже отъезжал, Капа семенила в другую сторону, кутаясь в платок. Солнце стояло высоко, но на востоке, в сторону Колпина, небо было серым, тяжёлым. Будто туман там и днём не рассеивается.

Я вздохнула и принялась наводить порядок. Задвинула стулья под стол, сложила карты в стопку. Пальцы сами перебирали колоду, успокаиваясь от привычного шороха. Сунула её в карман платья. Отнесла в спальню одеяло и навела там порядок. Потом направилась на кухню, разожгла плиту, поставила чайник. Съела кусок хлеба с мёдом, запила горячим чаем. Есть не хотелось, но силы нужны.

Протерла опять окно от липких следов. Вспомнила про знак огня, который показала мне ночью цыганка Рада, и нанесла его на окно восковой свечой в каждом углу.

— Барышня, а вы чего делаете? — тут же рядом со мной появился мой новый знакомец, торговец газет Васька.

— Защиту ставлю, — пробормотала я.

— Приходили?

— Угу, — кивнула я.

— А ты чего опять ставни забыла закрыть? — он прищурился.

— Забыла, — вздохнула я.

— Вот ты растяпа, барышня. Видела их?

— Видела.

— Страшшные?

— Жуть! — я состроила страшную гримасу.

— Расскажешь? — мальчишка уже устраивался на подоконнике.

— Неа, некогда. Надо еще за травами сходить на рынок.

— Зелье будешь варить? — в его глазах горело любопытство.

— Ага, — я посмеивалась над ним, — А теперь брысь. Надо доделать ритуал.

— Какой? — он смотрел на меня с каким-то восторгом и восхищением.

— Такой. Много будешь знать, скоро состаришься.

Он смотрел на меня с уважением и страхом, потом вскочил со своего места и побежал торговать дальше газетами. Я вернулась к окну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.