Евгения Ник Белый Демон #любовь

Глава 6. Молчание

Альбина

И пролетела стрела мимо, ибо молчала птица в густой листве. Но разгневался ловец на безмолвие её и обрушил на неё своё наказание.

Блондин долго возится с замком, тихо ругается матом, а я стою позади него, стуча зубами от холода. Наконец раздаётся щелчок, и он тянет дверь на себя.

– Вперёд, – бросает, отступая от прохода.

Я захожу в дом, машинально нащупываю на стене выключатель и щёлкаю им, но ничего не происходит. Всё по-прежнему тонет во тьме.

– Здесь нет электричества, – поясняет он, стоя за моей спиной.

Следом вспыхивает фонарик на его телефоне, после чего он закрывает дверь. Этого света хватает, чтобы немного осмотреться и понять: дом необитаем. Внутри прохладно, на полу толстый слой пыли, а в воздухе стоит спёртый запах давно не проветриваемого помещения. Прижимаю рюкзак крепче, как будто смогу хоть немного согреться от него. Глупость какая. Во-первых, не помогает. Во-вторых, я тут же его лишаюсь. Блондин резким движением вырывает его из моих рук. От неожиданности роняю туфли, и они с оглушительным стуком падают на пол.

– Обуйся уже. Меня нервируют твои ободранные ступни, – выдыхает он.

– Я не смогу, – поднимаю на него взгляд. – Мне будет больно, и…

– Я сказал, надень свою чёртову обувь, – перебивает, вколачивая в меня каждое слово.

Снова приказы, ледяной взгляд, как на какую-то букашку. Всё знакомо и не удивляет. Неважно, на какой я стороне города, – ничего не меняется. Мозг сопротивляется этой мысли, упрямо ищет различия. Внешне город отличается, не спорю, но люди… те же.

Наклоняюсь за туфлями. Опираюсь одной рукой о стену, второй придерживаю туфлю и втискиваю в неё ногу, сжав зубы, чтобы не заскулить от боли. Так. Отлично. Я справилась. Теперь вторая.

Выпрямляюсь. Сердце колотится как заведённое. Несколько секунд стою, собираясь с духом, затем отпускаю стену и мелкими шагами иду к блондину, который уже ждёт меня в конце коридора. Когда равняюсь с ним, он жестом указывает на открытую дверь и первым проходит в гостиную. Я безвольно следую за ним.

– На диван садись, – роняет, останавливаясь у окна.

Осторожно опускаюсь на край дивана и чуть вытягиваю ноги, стараясь устроить их так, чтобы туфли меньше давили на содранную кожу. Блондин отодвигает край плотной шторы, выглядывает наружу. Следом ведёт лучом фонарика по комнате, а я оглядываюсь. Одно кресло с высокой спинкой, низкий деревянный столик, красивый книжный шкаф со стеклянными дверцами. За ними ряды книг с тиснёными корешками – каждая как произведение искусства. Наверное, всё это коллекционные издания. Сразу видно, что хозяин дома эстет.

"Был эстетом", – проносится в мыслях. Сама не знаю почему. Хроническая привычка сразу предполагать худшее.

Скольжу глазами дальше и замечаю на стене портрет красивой женщины с маленькой девочкой. Глядя на них, начинаю дрожать ещё сильнее. На их лицах пятна, точнее, мелкие тёмные брызги. Такие же видны на стене под картиной. Я отвожу глаза, осторожно оттягиваю прилипшую к телу кофту и искоса смотрю на блондина.

– Мне холодно, – стараюсь говорить так, чтобы голос не звучал запуганно.

– Кто тебя прислал? – спрашивает, пропуская мои слова мимо ушей.

– Никто. Я же вам сказала, что просто пришла на пляж искупаться ночью. Неужели это что-то особенное?

– Сама пришла? Одна? – давит вопросами.

Киваю, не понимая, как ещё можно ему ответить.

– Откуда?

Сжимаю край кофты. Он замечает это, ухмыляется, затем снова смотрит мне в лицо. Ну конечно. Не верит.

– Из академии, – терпеливо отвечаю. И ведь я даже не вру. Всё практически так и есть.

Он подходит к столику, пристраивает на него телефон фонариком вверх и опускается в кресло, поставив мой рюкзак себе на колени. Свет ложится на потолок, немного рассеивая темноту. Тишину дома разрезает звук открывающейся молнии, а потом глухое бряканье падающих на столик вещей.

– Студентка, у которой в рюкзаке нет ни одной тетради, зато есть драгоценности. Интересно, – хмыкает он. – И что же это за академия такая?

Втягиваю ноздрями воздух, затем медленно выдыхаю. Я будто чувствовала, что такое может произойти, и на какой-то интуиции разорвала и выбросила тетрадки ещё по дороге сюда.

– Обычная, – пожимаю плечами.

– Это не ответ, – понижает он голос, продолжая смотреть на меня так, что кажется, с меня снимают кожу слой за слоем.

Быть под прицелом его глаз – очень неприятное чувство.

– Другого у меня нет, – отвечаю полушёпотом.

Он ставит рюкзак на пол и лениво идёт ко мне. Я плотно свожу колени, чувствуя, как каменеет каждая мышца.

– Пожалуйста, не трогайте меня, – прошу сдавленно, не поднимая на него глаз.

– Как зовут? – спрашивает нарочито спокойным голосом, хотя и так ясно, что он зол.

– Алина, – хриплю в ту же секунду.

Похожее на моё имя выскакивает само собой. Блондин останавливается прямо напротив и молчит. Я жду следующего вопроса, но он не торопится, испытывает мои нервы, и я не выдерживаю. Заставляю себя поднять голову и встретиться с ним взглядом.

– Фамилия?

– Зачем она вам?

Блондин наклоняет голову, продолжая меня разглядывать.

– Ты будешь на каждый мой вопрос задавать свой?

– Как и вы, – всё-таки не удерживаюсь от колкости. – Я ничего плохого вам не сделала, – произношу тише. – Если это частный пляж, правда, простите. Я не знала, что туда нельзя.

– На другом берегу купаться запрещают? – В его голосе слышится откровенный сарказм.

Я знаю эту манеру разговаривать: так с нами всегда общается наш надзиратель и повар Валентин. Он спрашивает, ты отвечаешь, но любой ответ неверный, и за него в восьмидесяти процентах случаев летит оплеуха.

– Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

– Всё ты понимаешь, Алина, – улыбается он. – Ещё раз. Наверное, уже в третий или четвёртый. Откуда ты пришла?

Я не могу назвать ему ни одну улицу, потому что следом он спросит номер дома, квартиру, а в конечном итоге захочет отвезти меня туда. На этом придуманная мной история и закончится, ведь окажется, что никакой Алины там никогда не было.

– Эй, – резко бросает он, впивается пальцами в мой подбородок и задирает мне голову. – Я с тобой разговариваю.

– Мне нечего вам сказать. Нечего, понимаете?! – срываюсь и всхлипываю.

Выражение его лица мгновенно меняется. Он резко перехватывает меня за горло, другой рукой дёргает за плечо, поднимая с дивана. Я вцепляюсь в его запястье, пытаюсь удержаться на ногах, но он подаётся ко мне, вынуждая отклониться назад. Приходится ещё крепче держаться за его руку, чтобы не упасть. Он совсем близко. Я чувствую дыхание на своих губах, смотрю в дикие глаза и на короткое мгновение перестаю понимать, где я.

В своём ночном кошмаре, что длится всю жизнь.

Передо мной возникает Яго, напоминающий липкого ядовитого змея. Потом Вал – с его мерзопакостной улыбкой, когда делает кому-то из нас с сёстрами больно. Гер, наклонившийся через стол к Аде и в миллионный раз обещающий отрезать ей язык или изнасиловать. И Фоло, который почти всегда стоит рядом без эмоций, как бездушный робот.

Возвращаюсь в реальность и понимаю, что блондин всё это время что-то говорил, но улавливаю только конец вопроса:

– …какой был план?

Шумно втягиваю воздух. Просто сглотнуть – уже достижение, не то что говорить. Но я бы и не стала, поэтому лишь едва заметно качаю головой. Лицо у него чужое. Да. Всё остальное я знаю. И от этого на меня опускается безразличие ко всему, хотя за его запястье я продолжаю держаться. Пальцы так и не разжимаются.

Мне всё становится ясно.

Он ещё на берегу бросил фразу "на мою территорию" и совершенно спокойно признался в том, что убил кого-то. Наверняка одного из людей нашего сегмента. Того, кто был отправлен на мои поиски. А теперь его интересует, откуда я пришла, кто я такая и какой у меня был план. Он спрашивает об этом снова и снова и злится, когда не получает ответа.

Он один из людей "Семьи". Тут и к бабке не ходи.

– Не испытывай меня, – произносит тихо, сильнее сжимая мою шею.

Я приоткрываю рот. Мне хочется оттолкнуть его, ударить, сделать хоть что-нибудь, что поможет наполнить лёгкие воздухом. Хотя бы чуть-чуть. Но секунды утекают, как вода сквозь пальцы, а перед глазами всё плывёт. Вот, наверное, и всё. Может, рассказать ему, кто я? Можно. Но тогда он всё равно меня убьёт. Так какая разница?

Его пальцы немного разжимаются, позволяя судорожно вдохнуть. Он выжидающе смотрит на меня, а я вдруг вспоминаю одну фразу и сама не знаю зачем произношу её.

– Хранящие уста берегут свою душу, – сдавленно сиплю, непонятно откуда взяв на это силы.

Если до этого мне казалось, что я вижу в его глазах дикость, то теперь её нет. Там вообще ничего больше нет. Одна сплошная чернота, густая, как смола.

– Ты ошиблась финалом, птичка. Молчание бережёт душу, но если ты не откроешь рот прямо сейчас, я выпущу её из твоего тела. Иногда правила нужно нарушать, чтобы выжить.

Он резко отпускает меня и отступает на несколько шагов. Сгибаюсь, прижимаю ладони к груди и кашляю до слёз. Несколько раз пытаюсь сглотнуть и тут же жалею об этом – гортань обжигает царапающая боль.

– Пошли, – бросает он, дождавшись, когда я перестану кашлять и отдышусь.

Блондин забирает со столика телефон и направляется к двери. Я иду за ним, не теша себя надеждой, что он внезапно станет добреньким и отпустит меня. Но когда мы выходим в холл, всё равно смотрю на входную дверь и замедляю шаг. До неё всего несколько метров, только с моими ногами я и половины не пройду, прежде чем он меня схватит. Отворачиваюсь и спешу следом за ним.

Мы проходим мимо лестницы на второй этаж, за которой обнаруживается ещё одна дверь. Блондин распахивает её, направляя луч фонарика вниз, на уходящие в цоколь ступени. Я застываю на месте, переставая чувствовать и боль, и холод, и вообще всё. Теперь внутри меня остаётся лишь тихий, леденящий ужас.

– Не надо, – слышу шелест собственного голоса.

– Вниз.

Знакомлю вас с крутым парнем из нашего литмоба "Хэштегнутые". Автор Кира Хо и ее роман:

"Морок. #Желание"