bannerbannerbanner
полная версияГаля ведьма

Евгения Ивановна Хамуляк
Галя ведьма

Полная версия

В душе мне было жаль Галю, на которую выпал осадок всего, что произошло в хозяйской семье. И после ужина, сама не зная почему, я решила прогуляться до дома Ларисы вместе с Галей в надежде что-то исправить в нашей общей судьбе.

Я нашла адрес Ларисы в паспорте собаки, и мы отправились за черту города, туда, где располагались респектабельные дома, большие и красивые, с садами и огородами и гигантскими заборами, охраняющими всю эту красоту.

Еще было светло и приятно прогуляться по улице, которая скатывалась вниз к реке с живописными березками и скамеечками, на которых я хотела посидеть, посмотреть на воду и подумать о том, как поступить с собакой. И о своей судьбе немного.

Галя повиливала хвостиком, узнавая родные пенаты, как вдруг… из-за угла появилась фигура, точнее фигурка бабули, на которую, замерев, стала таращиться такса. Я поняла, что это потерпевшая в деле, из-за которого на меня свалилась Галя.

Слава Богу, собака не залаяла и не бросилась на пожилую женщину и в самом деле премилейшего вида: с наведенными кудрями, еще теплыми после бигудей, на окрашенной в шоколадный цвет шевелюре, в такого же цвета пальто и туфлях. Женщина, посмотрев на меня, потом на таксу, поздоровалась и последовала дальше по своим делам. А меня стало разбирать любопытство, причем до самых до ребер, что могло не понравиться собаке, которая шесть лет жила мирно с социумом в социуме, а тут набросилась на ни в чем не повинную женщину?!

В целях безопасности мы не ринулись за старушкой, а наоборот свернули за угол, откуда появилась бабулька, и стали бесцельно бродить вдоль домов. Ни адреса, ни примет дома, где проживала эта с виду приличная жертва, не имелось. Но мною стало двигать жужжащее чувство любопытства, рождающееся в подмышках и живущее под коленками, что есть нечто недосказанное в этой «рыжей» истории с покушением.

Так ничего не словив, мы уже хотели отправиться домой к Ларисе и на коленях (я на коленях, такса на лапах) умолять забрать убийцу домой, если надо с вычетом откупа из моей зарплаты.

Но было уже темно, забор дома хозяйки был большой и черный, и почему-то очень не хотелось в него стучаться.

На следующий день я опять захватила Галю на работу, потому что оставлять охотницу и убийцу несвязанной по рукам и лапам в чисто прибранной квартире было себе дороже. Галя не унывала, как всякая домашняя тварь. Ей хотелось быть с человеком – одеяла и рваные подушки и обсиканные паласы могли подождать.

После второго совместного рабочего дня, уже без обеда, лишь пощелкав орешки в дороге, мы стремглав полетели к березкам в дачном поселке, точнее, встали за угол того дома, откуда еще вчера выходила потерпевшая в кудрях от бигудей, чтоб проследить, в каком доме она их накручивает. Если она вообще собиралась выходить в среду вечером…

Но бабулька не подвела и сегодня, в дневной еще час, накудрявленная, в своем шоколадном пальто пошла до ближайшего магазина или еще куда-то. Это видимо был ее моцион, прогулка после обеда перед полдником.

Галя, даже глазом не моргнув, будто впервые видит свою жертву, отвернулась в сторону, когда та проходила мимо и опять преспокойненько поздоровалась с нами.

Как только коричневое пальто пропало из виду, мы зачем-то побежали к дому, где она жила, и бесцеремонно позвонили в дверь. На что я рассчитывала, сама не могла понять, но жужжание в подмышках перекинулось на коленки, потом на бедра, за ночь вскружило голову и теперь любопытством жужжало, скворчало из всех мест, желая удостовериться, какая муха укусила Галю.

– Здрасьте, это ваша соседка… с собакой, с таксой, что укусила вашу… – промямлила я, глядя в лицо пожилого и, видимо, больного человека, медленно вышедшего на звонок в дверь.

– Надю что ль? А, это вы со своей шавкой? Ну заходите,– он дружелюбно указал рукой на дом.

– Да я, собственно, на одну минуточку… – разулыбалась я самой своей доброжелательной улыбкой от одного уха до другого, чувствуя, что больше похожа на Гуинплена1. – Дело в том, – одной рукой придерживая Галю, другой я зачем-то схватилась за грудь, свою грудь, под которой билось сердце. – Я спать не могу, почти есть не могу, хочу понять, зачем моя собака укусила вашу жену, – я расхохоталась все тем же средневековым смехом из жизни Гуинплена. – Ведь на вид она совершенно безобидный человек. Добрая милая женщина. Шла, никого не трогала, – передавала я материалы следствия над Галей.

1Герой исторического романа Виктора Гюго «Человеек, который смеется».
Рейтинг@Mail.ru