- Рейтинг Литрес:4.4
Полная версия:
Евгения Майер Ты моя Рабыня
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Протест в душе резко пошел на спад. После слов Мариам мне вдруг захотелось верить, что и вправду Господин Альми Арнара не будет силой принуждать меня к близости.
– Мне нужно лишь станцевать для него? И все? – понимаю, что мой вопрос звучит по-детски наивно.
Мариам смеется, но без циничного равнодушия.
– Лейла, ты мне нравишься. Если все-таки ты станешь наложницей, я бы хотела быть твоей служанкой, а не Амиры…
От ее слов в груди становится горячо. Мне дико слышать обращение к себе как к “хозяйке”. Всю жизнь мной только пользовались, а тут…
– Спасибо, Мариам, – краснею от приятного обращения, – но я бы хотела быть свободной, а не чьей-то наложницей…
Она загадочно улыбается, но ни слова не произносит. В ее улыбке словно намек на неоспоримую удачу, расклад на беспроигрышную победу.
– Пойдем, время идет, – говорит она, и я подчиняюсь.
Пройдя по коридору, заходим в небольшой холл. А после я набираю полные легкие воздуха, чуть ли не взвизгнув от потрясающего великолепия хамама. Величественные колонны, стены отделаны бежевыми камнями, которые казались слишком грубыми, если вдруг нечаянно прикоснуться. Но проведя рукой, я поняла, что не чувствую острых граней. Стена под ладонью невероятно гладкая, как тонкая поверхность льда. Бежевые камни чередовались с камнями молочного, белого и светло-серого цвета. Это я увидела, только подойдя ближе. Витиеватые узоры на вершинах колонн были словно финальной изюминкой в хамаме.
– Раздевайся, – командует Мариам.
– Ты, что ли, будешь помогать мне мыться? – чуть ли не прыскаю со смеху.
– Да, – кивает с деловитой серьезностью служанка Амиры, и я не выдерживаю.
Хохочу так, что живот сводит от смеха. Ловлю себя на мысли, что не смеялась уже, наверное, больше года. Постоянные тиранические нападки братьев, упреки мамы, хладнокровие отца – все это не способствовало веселью.
– Нет, спасибо, не надо! – отсмеявшись, говорю Мариам.
Но она настаивает.
– Я не привыкла_ чтобы за мной кто-то ухаживал, – смущенно бормочу, видя, как служанка Амиры подготавливает масла и гель для тела.
– Я могу помочь помыть тебе волосы, нанести питательную маску, – говорит Мариам.
Тут я вынуждена согласиться. Густота черных прядей всегда доставляла мне кучу хлопот. Мыть и расчесывать их приходилось очень долго.
Заботливые руки Мариам убаюкивали с каждым прикосновением. Я блаженно закрыла глаза, сидя в огромной купальне с красными лепестками роз.
Не хотелось думать о том, что будет дальше, но тревога все равно кралась в сознание. И все бы хорошо: уверения Мариам подействовали на меня успокаивающе, но последние слова Амиры горели в сознании красным всполохом предзакатного знамения.
***
– Амира, почему ты не хочешь замуж? – спрашивает Лиара, старшая жена Ахлана, брата Багира.
Но кажется, что ее золовка не слышит вопроса. Она крутится перед зеркалом и примеряет на себя новое колье, что недавно купила в одном из дизайнерских бутиков.
Младшая и средняя жены, Карима и Жанила, улыбаются рассеянности их родственницы.
– А может, ты влюбилась? – неожиданно задает вопрос в пустоту Лиара, смотря, как остальные начинают посмеиваться.
Амира вдруг вспыхивает и резко оборачивается.
– Что за глупости?! – ее лицо приобретает багровый оттенок злости – Я кое-как справилась с потерей мужа, а тут вы со своими шутками!
Амира демонстративно отворачивается к зеркалу, и ее мимика приобретает трагично-надрывный оттенок.
Женщины замолкают, перестают улыбаться, лишь переглядываются. Жанила начинает расспрашивать одну из служанок Амиры про подготовку самого ожидаемого праздника – дня рождения Багира.
Сама хозяйка уходит из общей женской комнаты и уединяется в своей просторной спальне.
Губы Амиры довольно растягиваются в улыбке, когда она достает платье персикового цвета, расшитое по лифу белыми узорами. Чуть приталенное, с рукавами три четверти. Прислоняет к себе, кружится около зеркальной стены в гардеробной и мечтательно закрывает глаза.
– Теперь бы избавиться от этих глупых куриц, и можно вздохнуть спокойно, – говорит она вслух, – никто из вас не знает и никогда не узнает.
Ее тайна останется только с ней. Лишь бы брат не решил выгнать ее.
Это будет провал. Провал всех мечтаний.
Но и распускать девиц из гарема, чтобы они стали хозяйками здесь, во дворце брата, нельзя. Как только одна из них станет законной женой, все тайные страсти выйдут наружу, и тогда…
Амира открыла глаза и посмотрела в зеркало. В глубине карих глаз мелькнул безотчетный страх.
Что сделают братья, если узнают ее страшную тайну?
***
– Ну и как? – придирчиво оглядываю себя в зеркало и чувствую, как сердце колотится в бешеном ритме.
– Лейла, ты замечательно выглядишь! Настоящая принцесса! – восторженно говорит Мариам и улыбается добродушно, с нежной заботой.
Я только сейчас понимаю, что Ясмину видела лишь с утра, а потом…
Потом я вызвалась помочь слугам на кухне, а позже пришла ко мне Мариам.
– Пойдем! Осталось две минутки, а опаздывать нельзя. Господин Альми Арнара не любит этого. – Мариам распахнула дверь в коридор, и я поспешно последовала за ней.
Пульс ускорился до невероятного темпа, когда мы перешли женскую половину дома и оказались в просторных покоях Хозяина особняка.
– Дальше я не пойду. Тебя проводит Джамил, – Мариам, словно тень, исчезает за прозрачной завесой, и появляется евнух.
– Пойдем, – строго произносит он, – долго вы собирались. Господин будет недоволен.
Мне хочется ответить, что плевать на это – доволен-недоволен. Я – обыкновенная прислуга, а не наложница, которой нужно являться по первому приказу. Сдерживаюсь от хамства и проглатываю слова недовольства.
Массивные двустворчатые двери распахиваются, и передо мной открывается невероятных масштабов комната. Современное убранство, которое гармонично сочеталось с колоритным арабским, привело меня в первые секунды в замешательство.
– Проходи! – недовольно шикнул Джамил, и я сделала несколько шагов.
Мои легкие туфли на ногах тут же утонули в мягком длинном ворсе ковра.
Негромкий стук, и сзади створки двери закрылись.
Я с ужасом обернулась и ощутила, как страх с новой силой хлынул беспрерывным потоком прямо по нервным рецепторам.
– Проходи, – грубый окрик заставил вздрогнуть.
Откуда-то из-за широкой ширмы появился Багир.
На нем темно-синяя рубашка с металлическим оттенком, расстегнутая на три пуговицы, обнажая мускулистую грудь. Рукава, закатанные до локтей, открывают татуировку, от которой у меня начинают подкашиваться колени. Жуткий скорпион, держащий в клешнях змею, извивающуюся в предсмертной агонии.
Ранее я не замечала, да и в семье у нас ни у кого не было татуировок. Отец считал это тяжким грехом и даже старшему моему брату запретил делать, хоть тот и был у него любимчиком.
– Ну, и что ты стоишь, – насмешливо летит где-то над ухом, и мне хочется присесть, обнять коленки и сжаться в комочек, как в детстве, когда отец был зол на мои провинности.
Багир вырастает передо мной как громадный утес. Вовремя успеваю отвести взгляд, чтобы не встречаться с вожделенно-яростным рассматриванием моей фигуры в полупрозрачном платье.
– Тебе рассказали, кто ты, – он отступает назад, махнув рукой.
Иду за ним, а сама смотрю, что может помочь мне защититься, если вдруг Мариам ошиблась, решив, что этот громила будет просто смотреть, как танцую.
– Я – служанка Ясмины, вашей наложницы, – говорю, а голос предательски вибрирует от накатывающего беспокойства.
Багир садится на широкий диван, расставляет ноги, кладет руку на спинку. Поза победителя: властного, не любящего противоречий, пустых разговоров.
– А может, хочешь стать наложницей? – уголки губ хищно приподнимаются вверх.
– Не хочу! – решительно поднимаю взгляд и тут же жалею об этом.
Тянущее неприятное чувство в животе порождает желание согнуться от страха, убежать прочь от адского рассматривания черных, как бездонная пропасть, глаз.
Делаю невольно шаг назад, но знаю, что сегодня отсюда точно не сбежать. Если только бежать прочь из дворца…
– Мои приказы не обсуждаются, – откликается Багир.
В пространстве спальни его слова разлетаются угрожающим эхом.
– Если я решу сделать тебя своей наложницей, то не приму отказа.
В моей груди начинает кипеть раскаленная лава ярости. Я не думала, что здесь мне придется подчиняться мужчине. Женские истерики я готова была терпеть, но мужские, и тем более становиться его любовницей…
– Я не буду Вашей наложницей. Лучше убейте меня! – рычу ему в ответ, но не поднимаю взгляда, иначе от ужаса, пробирающего от затылка до пяток, рухну без чувств.
Легкая усмешка касается слуховых рецепторов и исчезает, растворившись в вечерней тишине.
– Договорились. Как только я придумаю казнь для тебя – твое желание исполнится, а пока что посидишь и подумаешь над своими словами. Времени у тебя остается немного, – чеканит Багир, а мне кажется, будто сверху на меня льют расплавленный металл.
Слова отца как плетка огревают раз за разом.
Меня убьют.
За неподчинение.
Сцепляю только сильнее руки в замок, а глаза начинает жечь набегающая влага.
– Джамил, отведи ее вниз. Пусть посидит пару суток, потом придумаем, что сделать.
Рядом со мной появляется как призрак евнух и кивком головы показывает идти за ним.
Мы выходим из комнаты, и мысли несутся ураганным вихрем.
Бежать?
Но куда? Здесь не просто дом, а дворец с кучей охраны, которую хоть и не видно, но она есть!
Идти покорно за Джамилом и ждать расправы за неповиновение?
Я оглядываюсь по сторонам. Но вокруг ни души.
Кто сейчас в состоянии мне помочь? Кто готов нарушить суровый приказ Господина?
Удушье накрывает черной необъятной волной.
Никто.
Глава 4
– Господин Альми Арнара, что вы хотите сделать с Лейлой? – голос Джамила раздается неожиданно с нотками сожаления.
– Тебя это не касается! – яростный взгляд сразу ставит любопытного слугу на место. – Я подумаю, а через пару дней решу. Пусть посидит и оценит свое новое положение. Приведи ко мне Ясмину. Поговорить. Сейчас же.
Джамил учтиво склоняется в поклоне и выходит из апартаментов Хозяина.
Через пять минут на пороге появляется одна из наложниц, и Багиру даже не нужно ее спрашивать о состоянии. Было видно, что Ясмина переживала, испытывая к нему теплые любовные чувства. Легкая припухлость век, ярко-красные губы, которые она покусывает от волнения, закрытая поза – скрещенные руки на груди.
– Садись, – указывает взглядом Багир.
Девушка подчиняется.
– Мы найдем тебе другую служанку, – говорит он, словно рассказывает об обыденном.
В глазах наложницы мелькает вопросительный блеск.
– Почему?
– Ты позже все узнаешь. Сейчас тебе это не нужно, – раздраженно бросает Багир. Ему порядком надоедает то, что все, словно слушаясь Лейлу, эту маленькую самодовольную хамку, начинают задавать лишнее.
– А что будет с Лейлой? – тихонько спрашивает Ясмина, и Багир еле сдерживается.
Они и вправду сговорились!
– Я тебе уже ответил на этот вопрос, – цедит сквозь зубы он, чтобы не сорваться и не закричать.
– Хорошо, – склоняет голову Ясмина, видимо, заметив недовольство своего Господина. – Но я хочу, чтобы Джамил нашел похожую…
Ее фразу прерывает стук в дверь, и на пороге оказывается Амира.
– Мне нужно твое разрешение поехать в Бир-Джедит, – ледяное высокомерие окатывает наложницу всего лишь раз, и сестра отворачивается.
– Зачем? – брови брата приподнимаются в удивлении.
– Я хочу повидать свою подругу, Заиру, – лицо Амиры словно камень.
Багир догадывается, что ей не хочется говорить в присутствии наложницы. Надменность Амиры льется через край во всех жестах и даже интонации голоса. Но теперь это лишь забавляет его, а не злит, как раньше.
– Хорошо, – отвечает Багир и обращается к Ясмине. – Ты можешь быть свободна. Как я и говорил, служанку скоро найдем другую. Джамил, проводи ее.
Ясмина повинуется, а как только ее стройная фигурка скрывается за дверями, сестра набрасывается с вопросами:
– Новая служанка?! – возмущенно тараторит Амира – Эти нахалки требуют еще служанок или им не нравятся те, которых находят?
Багир окатывает подчиняющим взглядом сестру, и та поджимает губы в жесте недовольства.
– Лейла не будет больше служанкой. Это я так решил, а не Ясмина, – гневным басом разносится фраза, сказанная братом.
Амира лишь недоуменно пожимает плечами в знак принятия информации.
– Ты тоже можешь идти, – Багир протягивает бумагу с его подписью.
Как только он остается один, наваливается странная изматывающая тоска. Призрачный образ бывшей жены пропитывает все вокруг энергетикой трагичности, невыносимой тяжести воспоминаний.
Багир садится в кресло и закрывает глаза. Что снова так напомнило белокурую блондинку из США? Что снова привело к разрывающим мучениям, которые накрывали, будто песчаная буря в пустыне?
Он усмехается про себя.
Никто не подозревает, что он собирается сделать с Лейлой. И, похоже, это беспокоит не только Ясмину
***
Джамил ведет меня куда-то вниз по лестнице, и сердце заходится от нервного ритма в груди.
Мы в двадцать первом веке, где цивилизация шагнула далеко вперед, но меня ведут в темницу для непокорных рабынь! Как будто прошлое откатилось обратно на тысячу столетий, и вернулись зверские обычаи.
Я не могу сказать даже слова. Давящая горло безысходность забирает последний кислород в легких. Кусаю губы, чтобы не начать плакать.
“Не буду, не буду унижаться! И не позволю меня унизить! Пусть лучше убьют…” – последние слова острым лезвием проходят по сознанию.
Длинный темный коридор еще больше нагоняет панику. Джамил открывает одну из дверей, и я чуть пошатываюсь от ужаса.
Внутри самая настоящая камера. Как в тюрьме. Только здесь порядком чище, и стены не такие темные, как обычно.
– Проходи, – говорит он тихо.
Перешагиваю порог, и дверь бесшумно закрывается сзади.
Светло-серые стены, узкое зарешеченное окошко вверху, кровать, застеленная одним лишь черным покрывалом, в правом углу – зона санузла, огороженная стенками примерно в половину моего роста.
Сажусь на кровать и закутываюсь в покрывало. Зубы от кошмара происходящего отбивают чечетку.
Здесь не холодно, но меня трясет ледяная лихорадка. Укутываюсь прямо с головой и чувствую, как щеки становятся влажными. Слезы бегут сами. Я ничего не могу с этим сделать. По крупицам растворяется уверенность, что я и вправду была хоть кому-то нужна в этой жизни.
А теперь ждет финал…
Финал, который пророчил мой отец. Или перевоспитают, или убьют.
– Убьют, – цежу с закипающей злобой в пустоту камеры, – спасибо, папочка…
Всхлипы перестают давить грудь, и на смену отчаянию приходит ярость.
Вскакиваю с лежака и начинаю стучать по массивной железной двери.
– Выпустите меня! Ненормальные, ублюдки, твари!!!
Холодный металл равнодушно принимает все мои удары и ни на миллиметр не поддается. Ладони начинают краснеть, кожа надрывно ныть.
На мой зов откликается угрюмая тишина.
Ни звука, ни шороха.
Через двадцать минут я понимаю, что бесполезно кого-то звать или пытаться задеть оскорблениями.
Я снова осталась одна со своими мыслями, со вздорным характером, любящая свободу и справедливость.
После истерики кричащая нервозность успокаивается, и в голову начинают приходить мысли о том, как выкрутиться из непростой ситуации.
Я могу предложить отпустить меня, ведь если я не устраиваю, то можно меня просто выгнать, и это обстоятельство теперь вовсе не пугает. Лучше оказаться на улице, никому не нужной, чем умереть и закончить свое существование в мерзких серых стенах.
“А может, мне помогут сбежать?!” – мелькает шальная, абсолютно безрассудная мысль, но смех, больше похожий на припадок шизофрении, пробирает из самого нутра.
Кто может рискнуть и пойти против воли Господина?
Щелчок замка звучит в тишине как удар гонга.
Я вздрагиваю и с ужасом смотрю на приоткрывающуюся дверь.
На пороге стоит Ясмина.
Несколько секунд замешательства, и она бросается ко мне. Обнимает, и под моими пальцами ощущается дрожь от ее тела.
– Лейла, почему ты не подчинилась! – восклицает она. – Я люблю Багира, но я не хочу, чтобы у меня была другая служанка!
Ясмина улыбается, но в ее эмоции невыносимая грусть.
– Теперь уже будет, – цинично подмечаю ей в ответ. – Багир сказал, что убьет за неподчинение.
Она покачала головой.
– Мне не верится. Он не поступит так, – говорит моя бывшая хозяйка. – Но я решила, что тебе здесь нельзя оставаться…
Мое удивление мешается с шоком.
– Ты сейчас серьезно?! Ты решила! – и сдерживаюсь, чтобы не разразиться новой истерикой. – Ясмина, меня, сказали, убьют, и там наверняка куча охраны за стенкой…
– Нет там никакой охраны, – отвечает она, – я попросила Джамила, и он открыл мне, чтобы поговорить с тобой. Если ты придумала, что тебя охраняют как беглую преступницу, то я тебя разочарую.
Уголки губ Ясмины приподнимаются в иронии.
“А может, и правда?! Рискнуть и остаться живой” – ухает пульсирующим ритмом прямо в мозгу.
– А в доме охрана? – недоверчиво поглядываю на подругу-хозяйку.
– В доме нет охраны. Это запрещено. Есть слуги, персонал, который работает в доме, но не охранники. Они даже на территории находятся в каких-то спец местах, потому что я ни разу не видела вооруженного мужчину, похожего на секьюрити.
– Значит, на территории меня схватят, – подвожу печальный финал моего побега.
– Лейла, а что ты хочешь делать? – спрашивает Ясмина с возмущением. – Просто сидеть здесь и ждать расправы?!
Я прикусываю язык. А ведь она права! Я ничего не потеряю. Сейчас убьют или через пару дней – какая разница!
– А ты? Если тебя поймают? – беспокойно оглядываю Ясмину. – Меня в любом случае ждет смерть, а ты пропадешь из-за того, что помогала!
Но она отмахивается.
– Я вижу, что Багир не любит меня. Он никого здесь не любит, – слова с надрывом летят в угрюмое пространство камеры, – тогда какой смысл мне здесь оставаться. Ты стала для меня подругой, человеком, который выслушает и поддержит. Если тебя выгонят, то я хочу уйти с тобой. Я уверена, что тебя не убьют. Багир – хладнокровный мужчина, но не настолько.
– Пошли, – решительно заявляю и встаю с жесткой кровати.
Адреналин бьет по вискам, а внутри все сжимается от предчувствия.
Но обратной дороги нет.
Мы выходим из камеры и идем по коридору.
Что будет – то будет.
***
– Куда это вы собрались?! – возмущенно кричит Амира, когда ей под ноги чуть ли не попали эти две ненормальные: Ясмина и мерзкая оборванка с дерзким взглядом.
– Гулять, – произносит наложница, но в глазах словно светится панический ужас.
– На сколько мне известно, эта нахалка тебе больше не служанка, – чеканит с ядовитым удовлетворением Амира. Ей нравится, как они смотрят на нее. По девушкам видно, что они напуганы и полностью в смятении.
– Да, не служанка, – подтверждает Ясмина, и видно, как она растерянно подбирает слова. – Вот поэтому мы и пошли гулять. Вместе.
Амира довольно улыбается. Эмоции, граничащие со страхом и благоговением перед ее персоной, тешат самолюбие.
– Быстро вернулись к себе в комнаты, – говорит она по слогам и упивается властью, которую сейчас никто не оспорит.
Девушки переглядываются и смиренно идут в женскую половину.
Амира провожает их взглядом и проходит дальше.
Что же решил Багир? Зачем ему невоспитанная, грубая служанка Ясмины?
Вопросы в голове Амиры клубились как змеиный шар.
– Госпожа, Вы что-нибудь желаете? – сбивает ее размышления голос Мариам.
– Нет, – бросает Амира и только собирается уходить, но вспоминает, – Мариам, ты же ходила к… – пытается подобрать слово повежливее, но почему-то эта девчонка вызывала лишь негативные эмоции.
– К Лейле? – переспрашивает прислуга.
– Да, да, – кивает Амира. – Кто она? Откуда?
Мариам пожимает плечами:
– Мы не разговаривали об этом. Но я поняла, что она из бедной семьи, и здесь она не по собственной воле. Ее продал отец.
– А что решил Господин Альми Арнара, ты знаешь? – настороженно говорит Амира и внутри, словно стрела, растет напряжение.
– Я знаю, что Лейлу отправили к Господину Альми Арнару как наложницу, а что он решил… – Мариам пожимает плечами.
Амира недовольно хмыкает:
– Все. Иди, – машет рукой сестра Багира.
Но в своей спальне ей тоже сложно найти успокоение.
Неужели Багир не видит, что эта мерзавка способна на все?
Если ее выгнали из дома собственные родители, значит, девчонка себя вела непочтительно и творила, что хотела. В принципе, что говорить, если она хамила ей, главной в этом доме, и даже не задумывалась о последствиях.
– Надеюсь, Багир в своем уме и накажет адалиску как следует, – произносит она в пустоту роскошных апартаментов.
Амира бросает взгляд на собранный чемодан, и уголки губ трогает легкая улыбка, полная тайны.
Наконец-то пять дней полной свободы. Пять дней, когда глупые наложницы и слуги не будут надоедать присутствием. Пять дней, когда она превратится наконец-то в женщину, которую в ней не видят ни брат, ни тупоголовые служанки.
Амира подхватывает легкий платок из муслина и кружится в танце под призрачную, слышную только ей одной, музыку.
Вся злость единовременно схлынывает, и наступает эйфория предвкушения. Раньше Амира испытывала нервную дрожь, боясь, что кто-нибудь из особняка узнает ее тайну, но теперь на душе стало вдруг легко. Она словно парила над небесами, говорила лишь о том, что никто не имеет права нарушить сказочный экстаз.
Лишь бы это не стало фатальной ошибкой…
***
– И что теперь делать? – шепчу Ясмине, а стук сердца так давит на барабанные перепонки, что не слышу ответа подруги и переспрашиваю.
– Пойдем ко мне. Сейчас решим, – видно, что она тоже пережила целую бурю, пока Амира сверлила нас взглядом, словно пытаясь совершить самую жестокую казнь.
– Значит, Амира ничего не знает, – шепчу, задыхаясь, пока мы бежим по коридору.
– Тс-с-с!!! – шипит Ясмина, боясь, что нас услышат.
Дверь за нами захлопывается, но я не чувствую себя в безопасности. Если сюда придет охрана, нам некуда бежать.
– Есть выход в сад. Оттуда можно попасть и к главным воротам, – размышляет Ясмина, пытаясь отдышаться от быстрого бега.
– А потом? – задерживаю дыхание я.
– Потом я сама не знаю, что будет, – обреченно смотрит на меня Ясмина.
Тут я понимаю. Нам не выбраться просто так с территории дворца Багира. Даже если охрана не решится нас останавливать, где есть тайный проход, ведущий прочь из особняка? И есть ли он на самом деле?
– Пойдем. Здесь нам нельзя оставаться. Придет Джамил, увидит, что ты сбежала, и тогда начнутся поиски, и мы точно попадемся! – говорит Ясмина и берет платок, расшитый алыми узорами по краям, и дает мне тоже платок под цвет моей джалабии.
В коридоре тихо, но биение пульса перекрывает все окружающие звуки.
– Пошли, – машет Ясмина, и мы вновь оказываемся в тревожном ужасе.
По дороге к выходу в сад нам попадаются пара служанок, но они даже не обращают на нас внимание.
Моя бывшая хозяйка распахивает дверь, и я уже жадно вдыхаю запах свежего ветерка, как сзади останавливает окрик:
– Лейла!
Оборачиваюсь и вижу Джамила. Он разъярен и идет прямо к нам.
– Бежим, – дергает меня за запястье Ясмина.
В сотый раз проклинаю длинную джалабию, которая постоянно путалась под ногами, пока мы шли, а уж бежать приходилось с трудом.
– Держите их! Быстро! Быстро! – громкий голос евнуха знаменует то, что за нами начинается настоящая погоня.
Казавшийся ровным ландшафт сада вдруг превращается для меня в американские горки. Я совершенно не смотрю себе под ноги и пару раз сильно спотыкаюсь.
Мы подбегаем к огромным воротам, и я узнаю их. Это выход!
Это наше спасение!
– Откройте! – стучит прямо по тяжелому металлу ограды Ясмина, но угнетающее безмолвие окутывает пеленой разочарования.
– Вот они! – четверо слуг-мужчин выбегают к нам и хватают за плечи.
Прикосновения, которые являются табу в нашей религии, вдруг рождают во мне невиданную агрессию.
– Отпусти меня! Как ты смеешь!!! – ору я прямо в лицо одному из слуг, но он только крепче хватает за запястье и тащит вперед к дворцу Господина.
Я вижу краем глаза, как сопротивляется Ясмина, но ей тоже сложно совладать с двумя мужчинами.
“Все. Прибежала” – пролетает в мозгу, и кипятком обрушивается чувство безысходности. А когда вижу, как нас вновь ведут в темный цокольный этаж, ощущение полного падения с высоты пробирает до ледяной дрожи.
