Евгений Прудилко Кровавый камень

— Протирая свой монокль, — наставительно аргументировал Архимаг.

— Так что хватит тянуть кота за яйца. Выкладывай, куда ты влип на этот раз.

Он водрузил монокль обратно и с комфортом плюхнулся в кресло-качалку, возникшую из пустоты прямо под ним.

«Здорово быть магом», — подумал он, слегка качнувшись.

— А твой проект? — вяло напомнил Генри, но его слова удостоились лишь пренебрежительного щелчка пальцами.

В тот же миг ноги Генри потеряли опору, и он кубарем свалился в мягкое кресло, бесшумно выросшее сзади. Авентус смерил его довольным взглядом.

— Я чертовски хорош, — констатировал маг, наслаждаясь эффектом.

«Позёр», — раздражённо подумал Генри, но вслух ничего не сказал.

— Так что? Я жду историю, —Авентус буквально сверлил его взглядом, сгорая от нетерпения.— Ладно,ладно сдаюсь, — Генри примирительно поднял руки.

— Только наберись терпения и не перебивай. История будет долгой.

— Понял, — бросил Авентус и, даже не отрываясь от спинки кресла, изобразил в воздухе своей волшебной палочкой несколько древних рун.

Из воздуха с тихим хлопком возник дубовый столик на гнутых ножках и аккуратно приземлился между их креслами. На нём теснились всевозможные сладости и две огромные, неестественно большие чашки с какао.В каждой, утопая в густой молочно-коричневой пене, лежали крохотные ангелочки из кокосового мороженого — и они шевелились. Медленно, сонно, но шевелились.

По столику беззаботно прыгали маленькие шоколадные жабки. Которые так и наровили забраться в глубокое блюдо, где разлилось ароматное клубничное болото укутанное мятным мхом и усеенным тростником из спелого киви.

— Серьёзно? Тебе что, шесть? — фыркнул Генри, однако кружку снял со столика быстрее, чем договорил.Ангелочки внутри его какао обиженно надулись.

— Ах, точно.

Авентус хлопнул себя по лбу и взмахнул волшебной палочкой в сторону камина и негромко произнёс:

— Инсендио.

Поленья сами собой подпрыгнули и улеглись поудобнее в пустующиюем камине.Из каминной решётки тотчас взвилось пламя — не высокое, но живое, и по стенам заплясали тени. Комнату заполнило сухое, доброе тепло. Авентус откинувшись в своём кресле вытянул ноги к огню и шумно отхлебнул из кружки, над которой струился сладкий пар.

— Вот теперь — самое оно для долгих, интересных историй, — он сделал ещё один глоток, и на верхней губе остались белые усики из молочной пенки.

«Позёр», — подумал Генри, но вслух ничего не сказал, потому что какао отлично согревало тело, а уют и компания лучшего друга прекрасно лечили душу.

— Для начала, поведай мне, что ты знаешь о Роде Бладстоунов. Голос его был мягок и спокойный.

Архимаг Авентус, не отрываясь от чашки, ответил с ленцой знатока:

— Их величие сковано в пламени Войны за Объединение. Они проложили путь к Империи костьми врагов и собственной кровью, и с тех самых пор этот могучий род живёт себе припеваючи.

— Припеваючи , говоришь — хмыкнул Генри. —

Если копнуть глубже. Мой отец, сэр Хардмон Бладстоун, Лорд и Глава Дома, до того как взял в руки кнут, был никем. Вещью. Простым рабом.

— Срань Господня, серьёзно?! — Авентус вздрогнул, и его монокль, сорвавшись, с тихим всплеском утонул в гуще какао. — Проклятье, — выдохнул он, брезгливо сморщившись.

— Именно, — рассказчик подался вперед, и пламя камина разрезало его лицо пополам светом и тенью.

—Те времена были сотканы из голода и хаоса. Судьба перемалывала людей в труху. Один знатный юноша в одночасье лишился всего: отец умер, а родственники, оспорив завещание и купив судью с потрохами, вышвырнули его из собственного поместья.И знаешь, что родственнички выкинули на прощание? Не мелочь, не оружие а словно псу, швырнули следом кость — одного-единственного раба. Моего отца.

Генри допил своё какао, и задумчиво уставился на потрескивающий камин.

— Статистика говорила, что раб или сбежит, или перережет мальцу глотку и сожрёт.Но мой отец видел в нём лишь обезумевшего от горя ребенка. Он молча подошел, опустился на колено и склонил голову.

Так из грязи вырос первый рыцарь предвестник новой Эры.

Архимаг присвистнул:

— Погоди секунду.

— Этот малец, Это что, сам Император Айрон ЛаянХарт? — Архимаг аж привстал, забыв про утопленный монокль.

— Ты хотел услышать байку, Ави? — Генри зло хрустнул печеньем, крошки полетели на пол.

— Завали хлебало и слушай.

— Умоляю, скажи, скажи, скажи! — заканючил Глава Гильдии, блестя глазами, как ребёнок, выпрашивающий леденец.

— Да! — вспылил Гость, теряя терпение.

— Да-а-а! — торжествующе протянул Архимаг. — Генри, ты просто душка!

Он щелкнул пальцами. Опустевшая чашка у отпрыска Бладстоунов вновь наполнилась горячим какао, над которым вместо ангелочков из очень дорогого мороженого клубились мрачные, тяжелые тучи из тающего клубничного маршмеллоу. Поймав воздушный поцелуй, Генри скривился, глядя на ребячество мага.

«Малыш Ави, ты всё такой же », — подумал он, делая глоток.

Поленья в камине уютно трещали, баюкая тени на стенах, словно пытаясь успокоить даже само пламя.