Евгений Борисов Невидимые

Пролог: «Тени города»

Город просыпался неохотно. Серое ноябрьское утро наливалось свинцовой тяжестью, будто небо вот‑вот рухнет на крыши многоэтажек. В шесть ноль‑две зажглись фонари на проспекте – тусклые жёлтые пятна в промозглом тумане. В шесть ноль‑семь заскрипели створки первых киосков. В шесть десять по пустым тротуарам зашагали первые тени – те, кто делает город живым до того, как проснутся его хозяева.

Метро глотало людей жадно. На эскалаторе – плотная масса тел в тёмных куртках, капюшонах, шарфах. Лица размыты, взгляды опущены в телефоны или просто в пустоту. Но если присмотреться…

Вот рука в потрёпанной перчатке с обрезанными пальцами цепляется за поручень. На тыльной стороне – шрам, похожий на молнию. Это Раиса. Она стоит так, чтобы видеть табло: до её станции ещё семь остановок. В сумке – термос с чаем и бутерброд, завёрнутый в фольгу. Каждый день одно и то же, но она всё равно проверяет содержимое сумки трижды перед выходом. Привычка.

Рядом – парень в форменной жилетке кофейной сети. Артём. Он зевает, прикрывая рот ладонью, и машинально считает ступеньки эскалатора. 108 – сегодня, вчера было 107. Ему кажется, что эскалатор то укорачивается, то удлиняется, как дыхание спящего гиганта. В кармане – блокнот с набросками платьев. Он листает его на перегоне между станциями, пока никто не видит.

А вот женщина в светло‑голубом медицинском костюме. Лена. Она не зевает – у неё уже нет сил даже на это. В ушах ещё звучит ночной вызов: «Скорая, у нас инфаркт». В руке – пластиковый стакан с остывшим кофе. Она думает о сыне, который снова просил новую игрушку. «Потом», – сказала она. «Потом» – это когда?

Они не знакомы. Они даже не смотрят друг на друга. Для них эти утренние минуты – время внутреннего молчания, когда можно на секунду перестать быть «обслуживающим персоналом» и просто существовать.

**

На перроне пахнет мокрым бетоном и жареной рыбой из ларька у выхода. Люди текут к вагонам, как вода в желобе. Раиса успевает заметить: у девушки впереди порвался рюкзак, из него сыплются тетради. Никто не останавливается. Раиса хочет помочь, но толпа толкает её вперёд, и вот уже двери закрываются, а девушка остаётся на платформе, растерянно глядя на разбросанные листы.

– Не ваше дело, – бормочет она себе под нос, садясь на свободное место. Это не злость – это броня. Если принимать чужую боль близко, не останется сил на свою работу.

Артём стоит у дверей, прижав к груди сумку с блокнотом. В вагоне – душно, кто‑то чихает, кто‑то ворчит на давку. Он смотрит в окно, где мелькают туннели, и представляет, что это подиум, а он – дизайнер, показывающий коллекцию «Утро мегаполиса»: серые тона, геометрические линии, капли конденсата как бисер.

Лена стоит у табло с расписанием. Её мысли – как обрывки радиоэфира:

«…укол сделать…

…мама, я хочу динозавра…

…давление 200 на 110…

…опять опоздала на смену…»

Она закрывает глаза. Если сейчас не собраться, следующий вызов может стать последним для кого‑то. Или для неё.

**

Выходы из метро выплевывают людей на морозный воздух. Каждый идёт своей дорогой.

Раиса шагает к жилому комплексу «Зелёные холмы». Её маршрут – как карта невидимой войны: здесь – куча листьев, которую не убрали вчера, там – ледяная корка у подъезда. Она достаёт лопату, надевает толстые перчатки. Первый взмах – и хруст льда звучит как выстрел.

Артём бежит в кафе. На входе – очередь из офисных работников, все с одинаковыми стаканами «взять с собой». Он надевает жилетку, улыбается, говорит: «Доброе утро!», но внутри – пустота. Сегодня его задача – 200 чашек кофе, 50 тостов, 30 жалоб на температуру напитка.

Лена садится в машину скорой. Водитель, Виктор, кивает:

– Опять ночь без сна?

– Как всегда.

– Держись.

Это всё. Больше слов не нужно.

Глава 1. «Кофе и крошки»

Артём пришёл за пятнадцать минут до открытия. В предрассветной полутьме фасад кафе «Графит» выглядел чужим: стеклянные двери отражали тусклые фонари, а вывеска ещё не горела. Он достал ключ, повернул замок, толкнул тяжёлую дверь. Внутри – прохлада и запах вчерашнего кофе, застрявший в обивке кресел.

Он включил свет, прошёл к стойке, запустил кофемашину. Пока она прогревалась, начал протирать столы. Движения были механическими: салфетка по поверхности, угол, край, снова поверхность. Взгляд скользил по царапинам на столешницах – каждая напоминала о ком‑то: вот здесь бизнесмен разбил чашку, крича в телефон; там студентка уронила учебник, краснея от смущения; а тут пара молча ела завтрак, не глядя друг на друга.

Из внутреннего кармана он достал блокнот. На первой странице – набросок платья из кофейных зёрен, на второй – силуэт девушки с порванным рюкзаком. Он провёл пальцем по линии её плеча, потом закрыл блокнот и убрал его.

В семь утра кафе наполнилось людьми. Первые посетители – те, кто спешит на работу, кто хочет начать день с горячего напитка и ощущения контроля. Артём надел жилетку, поправил бейджик («Артём, официант») и вышел в зал.

– Двойной эспрессо, без сахара, – бросил мужчина в дорогом пальто, не поднимая глаз.

– Латте, большой, – добавила женщина с планшетом. – И круассан.

– Капучино, – сказал юноша в наушниках. – Побыстрее, опаздываю.

Артём кивал, записывал, улыбался. «Доброе утро», «Сейчас будет», «Приятного аппетита». Слова лились автоматически, как вода из крана. Он разносил заказы, следил за чистотой, ловил взгляды – равнодушные, раздражённые, усталые.

За столиком у окна двое мужчин в костюмах обсуждали сделку. Артём поставил перед ними чашки и невольно прислушался.

– Если они не согласуют до пятницы, мы теряем контракт, – говорил один, постукивая пальцами по столу.

– А что с логистикой? – спросил второй, помешивая сахар.

– Всё висит на волоске. Если не ускорим поставки, нам конец.

Артём представил: эти люди боятся. Боятся потерять деньги, статус, уважение. Их страх пахнет кофе и дорогим одеколоном. Он отошёл, но слова остались в голове: «висит на волоске», «нам конец».

К девяти поток посетителей усилился. В зале стало шумно: звон посуды, гул разговоров, шипение кофемашины. Артём двигался между столиками, как тень. Он знал: если остановиться хоть на секунду, хаос поглотит его.

– Молодой человек! – окликнула его женщина в ярко‑красном пальто. – Я уже полчаса жду свой чай!

– Простите, сейчас принесу, – ответил он, стараясь сохранить улыбку.

– И пусть он будет горячим, а не как вчера!

Артём сжал поднос. «Горячий чай, горячий чай», – повторял он про себя, как заклинание. На кухне он налил напиток, проверил температуру, добавил лимон. Когда он вернулся к столику, женщина уже уткнулась в телефон, не заметив его. Он поставил чашку, тихо сказал: «Приятного аппетита» – и ушёл.

В полдень зашёл он – мужчина с холодными глазами и сжатыми губами. Он сел за столик у окна, достал ноутбук, заказал американо. Артём принёс напиток, поставил молча. Мужчина даже не поднял глаз.

– У вас есть Wi‑Fi? – спросил он, не глядя на Артёма.

– Да, пароль на столе.

– Хорошо.

Артём отошёл, но потом остановился. Что‑то в позе мужчины, в его напряжённых плечах заставило его задержаться. Он вернулся.

– Всё в порядке? – спросил он тихо.

– Что? – мужчина поднял взгляд. В глазах – усталость, почти отчаяние.

– Вы выглядите… напряжённым.

– А ты думаешь, это легко? – он усмехнулся. – Каждый день – гонка. Если проиграешь, тебя заменят.

– Но вы же не проигрываете?

– Пока нет. Но это вопрос времени.

Артём не знал, что сказать. Он просто кивнул и ушёл. Позже, убирая со стола, он нашёл на краю ноутбука лист бумаги. На нём – цифры, формулы, графики. И одна фраза, обведённая кружком: «Всё рушится».

Через час мужчина вернулся. Он швырнул купюру на стол так, что она скользнула к краю и чуть не упала.

– На чай, – процедил он. – И чтоб глаза мои тебя не видели.

Артём замер. Рука с подносом дрогнула. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул.

– Спасибо, – сказал он спокойно. – Хорошего дня.

Он поднял купюру, аккуратно сложил её и положил в карман. Не из‑за денег. Из‑за принципа.

В перерыве он сел за дальний столик, достал блокнот. Рука сама выводила линии: платье с асимметричным подолом, будто разорванное ветром; жакет с карманами, полными монет; юбка из газетных вырезок. Он думал о девушке с порванным рюкзаком: как она собирала тетради, как её пальцы дрожали. Что она писала в тех тетрадях? Стихи? Заметки? Дневник?

– Опять рисуешь? – раздался голос.

Это была Марина, старшая официантка. Она стояла, скрестив руки, с лёгкой усмешкой.

– Просто отдыхаю, – ответил Артём, закрывая блокнот.

– Смотри, чтобы начальство не увидело. Ты здесь для кофе, а не для искусства.

– Знаю.

– Ну‑ну.

Она ушла, оставив после себя запах духов и лёгкий шлейф упрёка. Артём вздохнул. Он знал: Марина права. Кафе – не место для мечтаний.

Но он не мог перестать. Рисование было его способом дышать. Каждый эскиз – как глоток воздуха в этом мире подносов, чашек и равнодушных взглядов.

Его руки знали тысячу движений:

протереть стол – раз, два, три;

налить кофе – ровно до края;

взять заказ – ручка, блокнот, улыбка;

убрать посуду – быстро, незаметно;

открыть блокнот – тайком, на секунду.

Они были усталыми, с мелкими царапинами от посуды, с запахом кофе и моющего средства. Но именно эти руки создавали эскизы – хрупкие, как лепестки, но живые.

Однажды, убирая чашку после клиента, он заметил на блюдце каплю кофе. Она растеклась, образовав форму, похожую на крыло. Артём достал карандаш, обвёл контур, добавил перья. Получилась птица в полёте. Он улыбнулся. Мир давал ему подсказки – даже в каплях кофе.

К вечеру кафе опустело. Артём начал уборку: протирать столы, мыть посуду, складывать стулья. Он устал, но в этом уставании было что‑то успокаивающее. Он знал: завтра всё повторится. Те же лица, те же слова, те же движения.

Он достал блокнот, открыл чистую страницу. Нарисовал мужчину в пальто, сидящего за столом, с кружком вокруг фразы «Всё рушится». Потом добавил девушку с порванным рюкзаком, стоящую рядом. Она держала в руках тетрадь, а на обложке было написано: «Я не сдамся».

Артём закрыл блокнот, посмотрел на свои руки. Они были в пятнах от кофе, с обломанными ногтями, но они создавали. Они жили.

Он выключил свет, запер дверь. На улице шёл дождь. Капли стучали по асфальту, как клавиши пианино. Артём поднял голову, вдохнул влажный воздух. Завтра – новый день. Новый кофе. Новые истории.

Он пошёл домой, засунув руки в карманы. В одном – блокнот. В другом – мелочь, оставленная посетителями. Он не считал её. Это были не деньги. Это были следы. Следы людей, которых он видел. Которых он помнил.

И может быть, однажды он расскажет их истории. Не словами. А линиями. Тканью. Красками.

Но не сегодня. Сегодня – спать.

А завтра… завтра он отнесёт своё портфолио в модный колледж.

Глава 2. «Соляные дорожки»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.