Ева Валетти Сосед по даче — катастрофа

Аннотация:

После измены мужа я сбежала с сыном на старую дачу — лечить нервы тишиной и запахом сосен. Но покой закончился в тот момент, когда я узнала, кто живёт по соседству — мой главный кошмар детства, парень, который когда-то доводил меня до слёз. Теперь он косит траву в семь утра и доводит до безумия уже другим способом. Мы по-прежнему не можем друг друга терпеть… хотя наши ссоры всё чаще искрят и превращаются в опасно притягательный флирт.

Глава 1

Я стиснула зубы и в который раз надавила на газ. Старенькая машина, которую мне с барского плеча отдала мама после покупки новой, жалобно затряслась, но вперёд поползла. Пробка под Москвой была липкой и душной.

Два дня назад мне исполнилось двадцать семь. Я должна была сейчас лежать на пляже, как мы планировали ещё зимой: тёплый песок, коктейли с зонтиками, любящий муж... А вместо этого я толкалась в пробке, раздражённо отсчитывая каждый пройденный метр, пока мой благоверный — уже-почти-бывший супруг, скорее всего, нежился под южным солнышком, наслаждаясь «новой жизнью» с моей заменой. Двадцатидвухлетней заменой, если быть точной. С идеальным прессом и без растяжек после родов.

— Мам, мы скоро приедем? У меня зарядка закончилась, — заныл Максим с заднего сиденья.

Мой девятилетний сын. Я родила его рано, и он с самого рождения был центром моей вселенной. Максим не искал шумных компаний — он предпочитал мир гаджетов, а в душе оставался мягким, мечтательным мальчиком. И сейчас он был единственной причиной, ради которой я должна собрать себя по кусочкам и начать новую жизнь.

— Скоро, Максик. Ты же знаешь, там связи почти нет. Придётся тебе переключиться на книжки. Или... на свежий воздух.

Он издал страдальческий вздох, выразив всё презрение современного ребёнка к дачной жизни.

— Надеюсь, там хотя бы... кто-нибудь будет.

— Там будет тихо, Макс. Очень тихо. Нам это сейчас нужно.

Мне это нужно. Очень нужна тишина.

Наконец, мы свернули с шоссе. Дорога мгновенно превратилась в разбитую грунтовку между старыми дачными кооперативами. Машина скрипела так, будто собиралась развалиться на запчасти прямо под нами.

По сторонам мелькали новые коттеджи с претенциозными заборами, а затем появился наш старый переулок среди остроконечных елей.

Сердце сжалось от ностальгии. В детстве я проводила здесь много времени: мы с ребятами жгли костры, строили шалаши, плакали над разбитыми коленками. Никаких тебе гаджетов и интернета. Красота!

И здесь же я встретила свой первый — и самый невыносимый — кошмар. Игорь Соколов, сын соседей, на три года старше, высокий и наглый. Он самого первого дня считал своим долгом портить мне жизнь.

Я сбросила скорость. Наша дача выглядела точно так же, как в моих воспоминаниях: покосившийся деревянный домик с облупившейся краской, заросший участок, который мы с мамой так и не успели расчистить после смерти бабули, и старый дырявый забор, державшийся исключительно на честном слове.

Но рядом...

Да у меня просто челюсть отвисла!

На месте старой дачи Соколовых, где когда-то ютились три поколения их семьи, стоял современный двухэтажный дом из дорогого бруса с панорамными окнами и стильной террасой. Кажется, там даже плетёная мебель имелась.

Идеальный газон, подстриженный под линейку, был огорожен низким дизайнерским забором (уж я-то могу определить, где дизайнер приложил руку), за которым виднелись два дорогих внедорожника — чёрный и серебристый. Здесь, в этой глуши, кипела жизнь, которая стоила целого состояния.

Я посмотрела на свой участок. Потом снова на соседский. Контраст был настолько разительным, что хотелось провалиться сквозь землю.

Заставив себя отвести взгляд от впечатляющего жилища, я заглушила мотор.

— Ну что, приехали, — пробормотала я. — Добро пожаловать в лесную сказку.

Максим мгновенно выскочил из машины, чтобы размять ноги.

— Только не отходи далеко! — привычно крикнула я, выбираясь из салона.

Я открыла багажник и прислонилась к машине, прикидывая, как лучше вытащить вещи.

Сзади со стороны соседского участка, послышался резкий нарастающий гул.

Я не успела среагировать.

В следующую секунду меня сбил с ног ледяной удар. Мощная струя воды прорвалась через открытые ворота и врезалась мне прямо в грудь, окатив с головы до ног. Я взвизгнула от неожиданности и в панике отпрыгнула в сторону, но было уже поздно.

Футболка мгновенно прилипла к телу. Волосы превратились в сосульки. Я стояла перед покосившейся калиткой, промокшая насквозь, и дрожала от ярости.

Из-за забора послышался сдавленный звук — то ли смех, то ли кашель — и гул мойки высокого давления стих.

К воротам подошёл крупный загорелый мужчина в футболке-поло и брюках. На носу у него были солнцезащитные очки, которые он теперь неторопливо снял. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала о самых успешных людях страны: широкие плечи, аккуратная борода, идеальная стрижка. Даже стоял он с какой-то раздражающей уверенностью.

Я, вся мокрая и жалкая, подняла на него глаза.

Он смотрел на меня. И медленно, очень медленно его губы тронула ленивая насмешливая улыбка.

Сердце ухнуло вниз.

Мне не нужно было смотреть на него дважды, чтобы узнать. Эта циничная ухмылка была той же самой, что и пятнадцать лет назад, когда он окатил меня водой из ведра на глазах у всех детей, а я, двенадцатилетняя дурочка, расплакалась и убежала.

— Игорь…

— Ты специально? — я едва сдержала дрожь в голосе.

Игорь Соколов неторопливо приблизился. В свои тридцать он выглядел как живая реклама жизни-мечты: холёный, уверенный, довольный собой.

— Мила, — его голос был низким и до отвращения довольным. Как будто встретились старые друзья. — Какими судьбами? Я думал, ваш... архитектурный памятник скоро снесут.

Он окинул взглядом мой дом, и я видела, как его губы дрогнули.

— Извини, — продолжил он, явно не извиняясь. — Напор слишком сильный, не рассчитал. Вода у нас артезианская, очень полезная. Считай, что я сделал тебе бесплатную спа-процедуру.

Я сжала кулаки.

— Спа-процедуру? — переспросила я, стараясь не кричать. — Ты меня облил ледяной водой! Что, не наигрался в детстве?

— О, — он почесал подбородок, изображая глубокую задумчивость. — Ты про то лето? Я думал, ты уже выросла и забыла детские обиды. Но раз ты всё ещё помнишь... значит, произвело впечатление.

Его улыбка стала шире.

Я открыла рот, чтобы ответить что-то едкое, но тут раздалось громкое протяжное ржание.

Максим, который до этого замер у машины с открытым ртом, мгновенно очнулся. Он сунул телефон в карман и бросился к забору, его глаза расширились от чистого, незамутнённого восторга.

— Мама! Кто это?! — закричал он, вцепившись в ограду. — Это же кони?!

Игорь и я одновременно обернулись.

К невысокому забору подошли две лошади, привлечённые шумом. Невероятно красивые. Настоящие, великолепные, живые.

Максим замер как зачарованный.

Игорь взглянул на моего сына, и на его лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на удивление. Затем он снова перевёл взгляд на меня — мокрую, злую и абсолютно беспомощную.

— Никогда бы не подумал, что у малявки из дома напротив есть ребёнок.

Я сжала челюсти.

— Сам ты... Иди к чёрту, Соколов.

Игорь окинул меня нечитаемым взглядом.

— Приходи в гости, малыш, — неожиданно сказал он моему сыну. — Я познакомлю тебя с лошадками.

Усмехнулся, развернулся и неторопливо направился вглубь своего идеального участка. За ним потянулись лошади.

Я же отправилась в свои заросли, мокрая, злая и уже жалеющая, что вообще сюда приехала.

Этот отпуск обещал стать самым тяжёлым в моей жизни. А Игорь Соколов даже спустя пятнадцать лет оставался моим личным кошмаром.

Только теперь этот кошмар выглядел... ужасно хорошо.

Что, конечно, всё только усугубляло.

Глава 2

Я вошла в дом, отправила сына в его комнату, а сама закрылась в своей, срывая с себя мокрую, прилипшую к телу футболку и швыряя её куда-то в темноту. Ледяная вода. В середине июля! Я стояла на старых скрипучих половицах старой бабушкиной спальни, вся дрожа, но не от холода, а от чистой, незамутнённой ярости. Он сделал это! Игорь Соколов, этот холёный, привлекательный наглец, снова, спустя столько лет, выбрал в качестве своего «фирменного приёма» обливание меня ледяной водой. И для меня неважно: случайно или намеренно.

Я быстро натянула сухие джинсы и толстовку, прикрывая руки, которые, казалось, всё ещё чувствовали влажный, холодный удар. Но стоило мне закрыть глаза, как я видела не струю воды, а его лицо — это медленное, циничное растягивание губ в насмешливой улыбке. Он ничуть не смутился, глядя на мою мокрую, жалкую фигуру, назвав это «бесплатной спа-процедурой». Я бы соврала, сказав, что ярость была моим единственным чувством. Где-то под ней, под грязью, прилетевшей с его газона, проснулось что-то давно забытое и совершенно неуместное — то самое ощущение жгучего, глупого влечения, которое сводило меня с ума ещё в подростковом возрасте, когда он был «моим персональным кошмаром».

— Мам, а сосед разрешит мне погладить коня? — раздался тихий голос из-за двери. — А у него ещё и собаки есть!

Я вздрогнула. Ох уж эта любовь Макса к животным. Столько времени он просил собаку, но муж категорически не позволял. Он говорил: «В моём доме этой вони никогда не будет».

Я открыла дверь. Макс стоял в старой гостиной, его лицо было прилеплено к грязному окну, выходящему на территорию Игоря. Мой сын-интроверт, который мог сутками сидеть в гаджетах, теперь не отрывался от забора, словно зачарованный. И даже забыл подключить к зарядке телефон и дохлый планшет.

— Макс, давай сразу — ты не приближаешься к чужим животным без разрешения, — отрезала я, прислонившись к дверному косяку.

— Но он же сам меня позвал! Он сказал: «Приходи в гости, малыш, я познакомлю тебя с лошадками». — Максим повернулся ко мне, и я увидела в его глазах такой чистый, такой интенсивный восторг, какой видела только тогда, когда он увлекался новой игрой.

Я была в тупике. Я приехала сюда за тишиной и спокойствием, чтобы лечить свои нервы после скандального развода. Но покой закончился в тот момент, когда я увидела Соколова. А теперь мой сын, единственный, кого я хотела защитить от всех проблем этого мира, нашёл свой абсолютный, непреодолимый интерес прямо за забором. Животные Игоря. Это был не просто интерес, это была одержимость. Я знала, что простое «нет» не сработает. Он либо сбежит к нему, либо будет чахнуть под моим контролем.

Застонав, я провела рукой по волосам. Я, дизайнер, привыкла решать проблемы логически и структурированно. Моя работа — это порядок, линии, цвет. А вокруг меня сейчас царил хаос: старый, облупившийся дом, отсутствие нормального интернета и, главное, Игорь Соколов, который, судя по всему, собирался играть на самых тонких струнах моей материнской души.

Я должна была действовать. И действовать немедленно. Я должна пойти к нему и установить правила игры. Железные. Потому что я не собиралась терпеть хамство, а Макс не должен был пострадать.

Надо было идти к нему и решать. Цена мира в этом отпуске, как я поняла, была очень высока: мне придётся общаться со своим главным врагом.

Я присела на старое кресло-качалку, которое ещё помнило бабушку, и почувствовала, как парю́. Не от вдохновения, а от кипящего внутри меня решения.

— Хорошо, Макс, — выдохнула я, поднимаясь. — Я поговорю с соседом. Только у меня есть условие. Очень строгое. Ты ни шагу не сделаешь один на чужой участок. Ни шагу. Понял?

— Понял, — тут же откликнулся он, хотя, кажется, не очень вник в суть.

— Мы идём туда вместе. И не сейчас, а когда я буду готова. Мы идём, чтобы поговорить с хозяином и узнать, можно ли погладить лошадь и поиграть с собакой. Они могут быть опасны.

Он закивал с такой серьёзностью, что я почти ему поверила. И я знала: если откажусь, Максим сам пролезет под забором, а если что-то случится, Игорь просто разведёт руками.

— Сиди, жди, — скомандовала я Максиму, который уже начал натягивать кроссовки. — Сначала мне нужно поговорить с ним наедине.

Дорожка к Игорю была короткой, но сейчас она превратилась для меня в самое длинное путешествие этого лета.

Слева — мои заросли, хаос, сорняки. Справа — его идеальный, стриженный, как бархат, газон. Идеальная метафора наших жизней.

Я прошла через наш полуразрушенный забор, далее — небольшая дорога, где способна поместиться только одна машина и оказалась на его территории. Ворота всё ещё были распахнуты.

Игорь стоял спиной ко мне, сосредоточенно склонившись над каким-то приспособлением. Он был без рубашки. Я увидела мощную, рельефную спину, загорелую, с широкими плечами. Его тело было таким же безупречным и дорогим, как и всё, что его окружало. У меня перехватило дыхание, и я мгновенно почувствовала, что моя футболка стала слишком тесной.

Я откашлялась, чтобы привлечь его внимание, и тут же пожалела об этом.

— Игорь! — произнесла я, стараясь говорить твёрдо. — Нам нужно поговорить.

Игорь медленно выпрямился. Его движения были грациозны и выверены, как у хищника, который неторопливо готовится к броску. Без рубашки он казался ещё крупнее. Он взял с табурета полотенце, не спеша обмотал его вокруг шеи и только потом повернулся ко мне.

— Мила, — сказал он сухо. — Снова ты. Надеюсь, на этот раз ты пришла не жаловаться?

Я представила, как беру вилы из дедушкиного сарая, и они остервенело вгрызаются в идеальный газон соседа.

— Я пришла не жаловаться, Игорь, — мой голос был твёрд, как я и планировала. — Ты сам виноват, что видишь меня сейчас. Зачем только позвал его погладить лошадку? Теперь он только об этом и говорит. Я хочу, чтобы он держался от тебя подальше, но это, видимо, невозможно. А ещё он увидел собак в окно. Если бы ты позволил ему иногда приходить… Но ведь нужно внимательно следить за его безопасностью…

И всё-таки я забуксовала, и уверенный голос превратился в настоящий лепет. Сделала глубокий вдох.

Игорь скрестил мощные руки на груди, и его взгляд стал откровенно циничным.

— Иными словами, ты хочешь, чтобы я стал нянькой для твоего сына? У меня бизнес, Мила. Я управляю им удалённо, и работы более чем хватает. У меня нет времени на детские игры. Я не собираюсь тратить своё время на то, чтобы заменить тебя. Так что, если хочешь, чтобы сын навещал лошадей или собак, приходи вместе с ним.

— Я не прошу тебя тратить время, — тут же парировала я, не дав ему закончить. — Ты сам его пригласил, когда я была вся мокрая и не тебя остановить. Я прошу лишь об одном: установи для него правила. Меня он не послушает. Разреши ему приходить совсем ненадолго и в чётко оговорённое время. Ты дашь ему морковку, покажешь, как погладить, и отправишь домой. Также и с собаками.

Я видела, как его лицо, напряжённое от раздражения, внезапно смягчилось. Он перевёл взгляд на мой старый, покосившийся дом и, наконец, вернулся ко мне. В его серых глазах мелькнуло что-то похожее на усталость или, к моему ужасу, что-то вроде жалости.

— Я приглашал разок заглянуть в гости. Ладно, — выдохнул он. — Договорились. Пусть приходит ровно в шесть вечера. Не раньше и не позже. Это займёт минут десять. Только никаких криков, визга. И ты приходишь с ним, чтобы контролировать.

— Ровно в шесть. Десять минут, — повторила я, кивая. — Спасибо, Соколов.

Я развернулась и пошла обратно, стараясь сохранить горделивую осанку, пока не добралась до своей веранды. Оказавшись на скрипучих, некрашеных ступенях, я опустилась на них, чувствуя, как ослабели колени. Мой взгляд скользнул к его дому — идеальному, дорогому, недостижимому.

Внезапно я поняла, что не могу терпеть эту веранду, которая выглядела так жалко на фоне его дома. Я должна что-то с этим сделать. И быстро. Иначе этот «ужас» сведёт меня с ума.

Глава 3

Игорь

Я смотрел ей вслед.

Мила Мельникова.

Ядовито-зелёная толстовка, в которую она переоделась, скрывала то, что так удачно подчеркнула мокрая футболка, но я всё равно видел.

Двенадцать лет. Ей было двенадцать, когда я облил её из ведра. Тогда она была долговязой, неуклюжей пигалицей с брекетами и вечной обидой на лице. А теперь...

Я провёл рукой по мокрой шее, сжимая полотенце. Теперь ей было двадцать семь, и она...

С мокрыми волосами, прилипшими к лицу, и взглядом, в котором ярости было столько же, сколько паники. Она всё ещё злилась на меня из-за прошлого.

Я усмехнулся.

Она бесила меня. Сам факт её присутствия здесь, в моём мире, который я выстраивал годами, нарушал весь баланс. Её старый, разваливающийся дом — как бельмо на глазу рядом с моим. Её хаос против моего порядка.

Я приехал сюда не для того, чтобы нянчиться с соседями. Я управлял бизнесом прямо из этого дома, и мне нужна была тишина.

А мальчишка...

Я бросил взгляд на их участок. Странный парень. Заторможенный, слишком вежливый, но глаза — умные. Испуганные. Когда он увидел лошадей, он будто ожил.

Десять минут шестого. Я вздохнул. Ладно, переживу.

Я вернулся к мойке, которую бросил, когда она появилась. Нужно было закончить с машиной и идти в мастерскую. Пока было время, можно было немного помастерить.

Мила

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.

Рабочий ноутбук стоял на старом кухонном столе. Скрипучий стул, и тишина, которая давила. Мне нужно было погрузиться в проект — дизайн-концепцию загородного спа-комплекса. Ирония. Я сидела в развалинах, пытаясь создать роскошь для других.

Я старалась поймать линию, подобрать референсы, но всё, что видела — его загорелую спину, идеальный газон и воду…

Тишина.

Я застыла. Слишком тихо.

— Макс? — позвала я.

Вскочила, опрокинув стул. В его комнате было пусто. Планшет лежал на кровати. Окно, выходящее на участок Игоря, распахнуто настежь.

Сердце пропустило удар.

Мой первый день «спокойного» отпуска начался с того, что я потеряла сына.

— Максим! — закричала я, выбегая на веранду.

Ни звука.

Я бросилась через калитку, не разбирая дороги.

Игорь

Я провёл пальцем по идеальной кромке красного дерева. Будущий стол для кабинета — тонкая работа. Здесь, в моей мастерской, пахло лаком и стружкой. Это было моё святилище.

Огромный мейн-кун по кличке Барон — спал на мешках с опилками, не обращая на меня внимания.

Этот запах, покой были единственным, что удерживало меня в равновесии, когда удалёнка высасывала мозг.

— Ого...

Я вздрогнул. Резец соскользнул на миллиметр. Я чертыхнулся и резко обернулся.

На пороге стоял мелкий. Максим.

Он смотрел не на меня — на станок, на заготовки, на стеллажи с инструментами. Его глаза горели.

— Какого чёрта? — рыкнул я, откладывая инструмент. — Я же сказал...

— Вы это сами сделали? — прошептал он, делая шаг внутрь. — Это... это как в игре. Где крафтят.

Он не боялся меня. Он боялся пропустить что-то.

— Я сказал, в шесть, — повторил я жёстко. — С мамой.

— Она работает, — пожал он плечами, не отрывая взгляда от верстака. — Ей нельзя мешать. А я просто посмотрел. У вас тут... круто.

Он подошёл ближе.

— А зачем вы... — он ткнул пальцем в почти готовый фасад ящика с инкрустацией. — Зачем так сложно?

— Потому что это красиво, — ответил я, сам удивившись, что вообще ответил.

— Мама тоже делает красивые вещи. Она дизайнер. Только на компьютере. А вы — руками.

Он замолчал, а потом вдруг выдал:

— Мы тут, потому что папа нашёл другую тётю. Мама сказала, ей надо... перезагрузиться.

Я застыл. Вот оно что. Не просто дачный отдых. Побег.

Маленькая, злая, мокрая Мила... сбежала.

Я посмотрел на пацана. Он не ныл — просто констатировал факт. И смотрел на мой резец.

И в этот момент в мастерскую влетела она.

Мила

Я нашла его.

Сердце колотилось где-то в горле. Я обежала конюшню, заглянула в вольер к собакам — двум огромным овчаркам, которые, к счастью, меня просто обнюхали. Увидела клетку с гигантским чёрным кроликом у сарая и уже была готова умереть от страха прямо в этом зоопарке.

А Макс стоял в огромном, похожем на ангар, помещении, полном каких-то страшных пил и станков. И восхищённо смотрел на Игоря.

А Игорь — всё в тех же брюках, но снова без рубашки — смотрел на него.

— Максим!

Оба вздрогнули.

— Мама?

— Ты с ума сошёл! — у меня сорвался голос. — Я тебе что сказала? Ни шагу! Я чуть не поседела!

Я схватила его за руку.

— А ты! — повернулась я к Игорю, и вся моя паника мгновенно переродилась в ярость. — Он же ребёнок! Он пришёл на твою территорию, полную опасных инструментов! Почему ты сразу не отвёл его обратно?

Игорь медленно вытер руки ветошью. Его взгляд из задумчивого снова стал ледяным.

— Во-первых, — сказал он тихо, и от этого шёпота у меня побежали мурашки по коже, — следить за своим ребёнком — твоя работа. Не моя. Я не нянька.

Я открыла рот, чтобы возразить.

— Во-вторых, — он сделал шаг к нам, и я невольно потянула Макса за себя, — мы договаривались. Ровно в шесть. На десять минут. Под твоим присмотром. Который час, Мила?

Я сжала зубы. Он был прав.

— Он... он просто...

— Он просто сбежал, потому что ему скучно, — закончил Игорь. Он посмотрел поверх моей головы на Максима. — А ты, — кивнул он в мою сторону, — очевидно, не справляешься.

Это был удар ниже пояса.

— Не смей...

— Мам, не надо, — тихо потянул меня за руку Макс. — Я сам пришёл. Я просто... тут так...

Игорь посмотрел на бледное лицо Макса, и его собственный взгляд чуть потеплел. Или мне показалось.

Он вздохнул — тяжело, шумно.

— Ладно. Вижу, «тихая жизнь» летит к чертям. У меня предложение.

Я подозрительно прищурилась.

— Твоему сыну, — он кивнул на Макса, — явно не хватает дела. А мне не нужны мелкие шпионы, шатающиеся по мастерской, пока я работаю со станком.

Он присел на корточки перед Максимом. Огромный кот тут же подошёл и потёрся о его плечо.

— Хочешь научиться делать что-то руками? По-настоящему?

Макс кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Я научу тебя делать шкатулку. Из настоящего дерева. Но, — он поднял палец, — есть правила. Ты приходишь сюда только тогда, когда я зову. И делаешь только то, что я говорю. Инструменты без меня не трогаешь. Договорились?

— Да! — выдохнул Макс.

Игорь поднялся и посмотрел на меня. Победоносно. Цинично.

— А ты, Мила, — процедил он, — перестаёшь бегать перед моим носом и кричать. Идёт?

Я стояла, раздавленная. Он только что решил мою проблему. Взял моего сына в заложники всех своих хобби. И сделал это так, что я ещё и осталась ему должна.

— Идёт, — выдохнула я.

— Вот и славно, — усмехнулся он. — Урок завтра. А сейчас — шесть вечера. Пойдём, Макс. Познакомлю тебя с лошадьми. Как и обещал. Десять минут.

Он прошёл мимо меня, и я почувствовала запах дорогого парфюма, смешанный с ароматом древесной пыли.

Я плелась за ними, ненавидя его. И немного... восхищаясь.

Глава 4

Те десять минут у конюшни стали пыткой для меня. Макс смотрел на Игоря так, будто тот был не моим врагом, а супергероем, показывающим ему грифонов. Сын светился от счастья. Игорь, к моему ужасу, был с ним... спокоен. Даже терпелив. А я просто стояла рядом, как бедная родственница, которой разрешили посмотреть на чужой праздник.

Вечером Макс не мог уснуть, всё перечисляя, что он узнал о лошадях. Я же, наоборот, провалилась в тяжёлый сон, как только моя голова коснулась подушки, измотанная дорогой, скандалом и этим невыносимым контрастом между нашими жизнями.

Утром я проснулась не от пения птиц.

Это было бы слишком просто. Слишком... нормально для самого дурацкого этапа моей жизни.

Я проснулась от рёва. Резкого, механического, жужжащего звука, который, казалось, вибрировал в самых стенах моего старого, покосившегося дома.

Семь утра.

Я, даже не открывая глаз, уже понимала, кто это.

Соколов.

Я всё-таки заставила себя сползти со скрипучего дивана, который служил мне кроватью, и подошла к окну. Так и есть.

Он. Во плоти. В модных спортивных шортах и серой футболке, идеально обтягивающей его... идеальные плечи. Игорь неторопливо вышагивал по газону, который и без того уже походил на бархатное покрытие для гольфа. А в руках у него ревела адская машина. Газонокосилка.

Ну, конечно. Мой главный кошмар детства нашёл новый способ доводить меня до безумия. Пятнадцать лет назад это были вёдра с водой и дурацкие шуточки. Теперь, когда мы выросли, методы стали изощрённее. Он косил траву в семь утра и просто лишал меня сна.