- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Ева Арк Тайна короля
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Сир, госпожа де Сольё, – почтительно произнёс офицер, в то время как Луиза и Шарль вслед за бабушкой преклонили колено.
Король поднял голову и усталый взгляд его выцветших голубых глаз, как показалось дочери барона де Монбара, остановился прямо на ней. Это продолжалось не более нескольких секунд. Затем Людовик ХII обратился к донне Марии:
– Вы, кажется, обладаете правом табурета, графиня?
– Да, сир. Это право даровал мне Людовик ХI.
Слегка поморщившись при упоминании имени своего покойного тестя, король распорядился подать донне Марии стул и продолжил разговор:
– Когда же мы виделись с Вами в последний раз?
– Почти восемнадцать лет назад, сир.
– Да, да, я вспомнил, – кивнул король. – Однако с тех пор ни Вы, ни граф де Сольё ни разу не появлялись при дворе, хотя могли бы рассчитывать здесь на самое высокое положение.
– Благодарю Вас, сир, но я была в достаточной мере вознаграждена покойным королём Людовиком, а мой муж в молодости принял участие в стольких сражениях, что всю оставшуюся жизнь предпочёл провести в тишине и покое.
– Ну, что же, граф де Сольё заслужил это право, потому что воспитал прекрасного сына. Барон де Оре – один из самых преданных наших вассалов.
– Я вижу, – добавил Людовик ХII, взглянув на брата Луизы, – что Вы привезли своего внука?
– Да, сир. Шарль – старший сын моей дочери и барона де Монбара.
– Когда-то я знал Вашего отца как храброго воина, – обратился к Шарлю король. – Надеюсь, Вы пойдёте по его стопам?
– Обещаю доказать Вам это в первом же бою, сир! – пылко воскликнул юноша.
Людовик благосклонно кивнул:
– Возможно, это время скоро придёт. А пока послужите королеве.
– А это Ваша внучка, графиня? – он перевёл взгляд на Луизу.
– Да, сир.
– Она унаследовала Вашу красоту, – любезным тоном произнёс король.
–Мне кажется, сир, что Луиза больше похожа на своих родителей.
В этот момент снова появился дежурный офицер:
– Королева просит принять её, сир.
– Очень кстати. Пусть войдёт.
Дверь распахнулась и в королевскую опочивальню вошла небольшая процессия, состоявшая из нарядных дам и кавалеров. Возглавляла её необычайно красивая молодая женщина. Её роскошные золотисто-рыжие волосы, кожа цвета камелии и тонкая талия были достойны дочери, сестры и жены королей, каковой в одном лице являлась Мария Тюдор. Головной убор королевы искрился от драгоценностей, как и платье из парчи, и, казалось, что эта восемнадцатилетняя богиня одним своим присутствием озаряла всё вокруг. Единственным недостатком её внешности был слишком светлый цвет бровей и глаз.
– Что привело Вас сюда, мой ангел?
Грациозно присев в реверансе, англичанка с заметным акцентом ответила:
– Очень важное дело, сир.
– Мы с удовольствием выслушаем Вас. А пока познакомьтесь с графиней де Сольё и её внуками: господином де Монбаром, Вашим оруженосцем, и его сестрой, Вашей новой фрейлиной.
– Но у меня и так достаточно фрейлин, сир, – пожала плечами королева.
– Ничего, ещё одна не помешает, – добродушно заметил Людовик.
– По крайней мере, эта девушка и её брат довольно красивы, хотя и не очень похожи. Не так ли, милорд Суффолк? – обратилась на своём родном языке Мария Тюдор к высокому широкоплечему мужчине из своей свиты.
– Для меня нет никого прекраснее моей королевы! – бросив на неё ястребиный взгляд, тотчас откликнулся тот.
Лукаво улыбнувшись, англичанка поспешила пояснить своему супругу уже по-французски:
– Мы говорили с послом о деле, которое привело нас сюда, сир.
– И что это за дело, мадам?
– Вчера мы перечитывали «Смерть короля Артура» и мне в голову пришла прекрасная мысль устроить костюмированный бал в честь милорда Суффолка, который одержал победу на турнире по случаю моей коронации.
Король наморщил лоб:
– А нельзя ли обойтись просто танцами?
– Но маскарад – лучше, сир. Представьте: мы превратим зал для танцев в Камелот. Вы будете изображать короля Артура, а я – королеву Гвиневру. Остальные же оденутся рыцарями, феями, колдунами.
– Кстати, Вам, мадемуазель де Монбар, подошла бы роль Феи Озера, – сказала королева Луизе. – Хотя Вы вряд ли слышали о ней.
– Прошу прощения, мадам, но я читала роман Мэлори, – по-английски ответила ей девушка.
Королева слегка смутилась:
– Вы знаете мой родной язык?
– Да, мадам.
– Но откуда?
– Моя покойная гувернантка в молодости служила последней герцогине Бургундской.
– Ах, да, герцогиня приходилась родной тёткой моей матушке по линии Йорков, – небрежно заметила Мария Тюдор.
– О чём вы говорите? – в это время поинтересовался у неё Людовик.
Переведя ему слова Луизы, королева затем спросила:
– Так Вы согласны устроить маскарад, сир?
– Давайте послушаем, что скажет наш казначей, – ответил после некоторого раздумья король.
По его знаку старший из мужчин, стоявших возле окна, приблизился к креслу.
– Сеньор де Монморанси, – обратился к нему Людовик, – королева желает дать на следующей неделе маскарад. – Что Вы скажете об этом?
– Я рад служить королеве, сир. Однако в связи с вашей свадьбой и её коронацией были потрачены значительные средства.
Заметив, что на лицо его молодой супруги словно набежало облачко, король обратился тогда к подошедшему вслед за казначеем другому мужчине:
– А каково Ваше мнение, монсеньор де Лонгвиль?
– Когда я был в Англии, сир, король Генрих обращался со мной скорее как с другом, а не с пленником. Поэтому я поддерживаю королеву в том, чтобы устроить празднество в честь его посла.
– К тому же, – понизив голос, добавил Лонгвиль, – это поможет сгладить те недоразумения между нами и англичанами, которые возникли после того, сир, как Вы отправили назад почти всю свиту королевы.
– Пожалуй, Вы правы, – Людовик ХII вздохнул. – А Вам, сеньор де Монморанси, я приказываю проследить за тем, чтобы королева не знала недостатка в средствах.
– Как Вам будет угодно, сир.
Мария Тюдор же с милой улыбкой сказала:
– Благодарю Вас, сир.
После чего обратилась к Луизе:
– Вы можете приступать к своим обязанностям хоть завтра, мадемуазель де Монбар. И, кстати, поможете нам с приготовлениями к балу.
Глава 4
Встреча
Вернувшись из Турнеля, графиня де Сольё попросила внучку:
– У меня почему-то тяжело на душе, Луиза. Спой что-нибудь.
Взяв в руки лютню, та высоким сопрано запела по-итальянски:
Будь что будет, – пред судьбой
Мы беспомощны извечно.
Нравится – живи беспечно:
В день грядущий веры нет.
– Благодаря тебе я снова почувствовала себя флорентийкой и вспомнила свою первую любовь, – когда Луиза закончила петь, со слезами на глазах произнесла донна Мария.
– Не могу поверить, что Вы любили кого-то кроме графа де Сольё, бабушка.
– Мне не было ещё и шестнадцати, когда я впервые влюбилась в Лоренцо Торнабуони, кузена правителя Флоренции.
– Наверно, он тоже любил Вас?
– Да, Торнабуони просто боготворил меня.
– И чем закончилась Ваша любовь?
– Однажды отец привёл в наш дом незнакомца и представил его мне как графа де Сольё, посланника герцога Бургундского. Вскоре он попросил моей руки…
– И Вы полюбили его?
– Да, но не сразу.
– А Торнабуони?
– Он так и не простил мне того, что я стала графиней де Сольё…
– А моя матушка любила кого-нибудь до того, как вышла замуж за моего отца?
В лице графини мгновенно что-то изменилось:
– Но почему ты спрашиваешь меня об этом, Луиза? Уж не влюблена ли ты?
– Нет, просто я хочу знать, как приходит любовь? Ведь все мои подруги уже давно замужем.
– Не торопись, Луиза. Я была всего лишь на год младше тебя, когда обвенчалась с графом де Сольё. Твоя любовь ещё впереди.
В спальне Агнес девушка увидела свою кормилицу. Когда Луиза сообщила о том, что завтра они перебираются во дворец, Мартина всплеснула руками:
– То-то, Вы, наверно, рады, мадемуазель!
– Меньше, чем ты думаешь.
– Но ведь это такая честь!
Мартина была родом из Турени, где находилось поместье Саше, которое мать Луизы получила в приданое. Сколько себя помнила девушка, кормилица была всегда рядом с ней. Муж её утонул в реке, а единственный сын служил лакеем у Шарля. Однако вдова, несмотря на приятную внешность, не выходила замуж, почитая себя выше всех слуг в Монбаре. Впрочем, кроме честолюбия, за ней больше не наблюдалось особых недостатков.
– А где Агнес? – поинтересовалась Луиза.
В ответ Мартина поджала губы:
– Уж и не знаю, как Вам сказать, мадемуазель.
– Говори, как есть.
– Мне кажется, эта девица положила глаз на Вашего брата.
– С чего ты взяла?
– Пока Вы были у госпожи графини, Жером принёс ей записку и она сразу куда-то вышла. А потом сын мне признался, что эта записка от господина Шарля.
– Найди моего брата и скажи ему, чтобы спустился в часовню, – приказала вдове Луиза. – Я хочу поговорить с ним.
Часовня находилась внизу, в одной из пристроек дома. Перед резным деревянным распятием, по традиции, лежала открытая Библия. Единственное окно, как в церкви, сияло разноцветными витражами. Но света в помещении было недостаточно, поэтому на аналое стоял бронзовый подсвечник. Рядом виднелся стеллаж с книгами. Встав на маленькую скамеечку перед распятием, Луиза помолилась, а затем подошла к стеллажу. От чтения её оторвал какой-то шум в коридоре. Услышав голос Пьера де Буссэ, она, повинуясь скорее инстинкту, чем разуму, спряталась за стеллаж. В этот момент в часовню вошла донна Мария с сыном Элен.
– Здесь нам никто не помешает, – сказала графиня.
– Тем лучше для Вас, сударыня. Потому что мне нечего скрывать, – с насмешкой в голосе отвечал Пьер де Буссэ.
После паузы донна Мария взволнованно спросила:
– Откуда Вы всё это узнали?
– От шурина. Ведь Вам известно, что он тогда был с отцом в Плесси.
– Не понимаю, чего Вы добиваетесь?
– Я хочу жениться на Вашей внучке Луизе де Монбар. И Вы должны помочь мне в этом.
Слова Пьера подействовали на девушку как удар молнии. И если до этого она раздумывала, не выйти ли ей из-за стеллажа, то теперь не могла двинуть ни рукой, ни ногой.
– Если только это будет зависеть от меня, Вы никогда не женитесь ни на одной из моих внучек, – решительно ответила графиня де Сольё.
– А вот это мы ещё посмотрим, тётушка!
– Всё равно Вы ничего не добьётесь! И прекратите называть меня тётушкой!
– Разве Вам это неприятно? Но ведь мы с Вами действительно близкие родственники благодаря Иоланте де Лален, которая была шлюхой Смелого!
– Не смейте так говорить о моей матери!
– А как я, по-Вашему, должен говорить о женщине, из-за которой лишился половины наследства моего деда? Ведь если бы она сберегла свою честь, родственники Лалена не посмели бы оспаривать права моей матушки!
– А в чём Вы обвиняете меня?
– Я думаю, Вашим знакомым будет интересно узнать, что Вы родили внебрачного ребёнка…
– Мой муж и дети уже давно простили меня! А мнение других меня не интересует!
– А Ваши внуки знают об этом? Вы молчите, госпожа графиня? Кроме того, Ваша дочь пошла по Вашим стопам…
– Я не желаю больше говорить с Вами! Уходите!
– Не торопитесь, тётушка! Мне ничего не стоит отомстить Вам. Но я подожду. Дела требуют моего присутствия в Дижоне. Однако скоро мы снова встретимся, и если Ваша внучка не обручится со мной, то все узнают, какие тайны скрывает высокородная графиня де Сольё!
На следующий день Луиза переехала во дворец Турнель. Королева развила бурную деятельность по подготовке к балу. В её покои то и дело входили портные, драпировщики, плотники и другие работники, которым Мария Тюдор лично давала указания. Туда-сюда сновали пажи и фрейлины. Неожиданно для себя дочь барона де Монбара оказалась в самом центре событий, потому что, кроме супруги Людовика, только она читала роман Томаса Мэлори. Королева то и дело советовалась с ней и, сама того не желая, Луиза оттеснила на второй план даже английских фрейлин, которые остались с Марией Тюдор после того, как король распустил свиту, прибывшую с ней из Англии. Впрочем, этим четырём юным особам гораздо больше нравилось бегать с поручениями, чем давать советы. Звали их Наннета Дакр, Элизабет и Анна Грей и Мэри Болейн. Все они были младше королевы, но знали французский язык и при первом знакомстве показались Луизе милыми девушками.
В отличие от них, статс-дама королевы баронесса д’Омон, недовольно оглядев Луизу с головы до ног, заявила, что её соколу не место в комнате фрейлин. Только после вмешательства Марии Тюдор ей дозволили оставить Роланда. Впрочем, с началом подготовки к балу пожилая статс-дама, не одобрявшая всей этой суматохи, отсиживалась, в основном, в своей комнате.
При этом королева успевала ещё принимать посетителей. Чаще других её навещала старшая дочь короля, тихая застенчивая Клод. Принцесса хромала на обе ноги и косила на левый глаз. Тем не менее, она считалась самой богатой невестой в Европе, унаследовав от матери Бретань. А после своего замужества стала именоваться также герцогиней Валуа, Орлеана и Роморантена, хотя её супруга за глаза, по старой привычке, все называли родовым именем: «Монсеньор Ангулем». За день до бала Клод пришла вместе со своей золовкой, герцогиней Алансонской, и во время их беседы королева охотнее обращалась к весёлой, остроумной Маргарите. Но когда речь зашла об Ангулеме, который вот уже несколько дней не появлялся при дворе, лица его жены и сестры, несмотря на внешнюю несхожесть, одинаково оживились, а глаза заблестели. Англичанка же продолжала спокойно поглаживать по шёрстке собачку, подаренную королём, и, когда посетительницы ушли, со вздохом заметила:
– Подумать только, что мы с моей падчерицей были в разное время обручены с одним и тем же человеком – Карлом Австрийским. Но её выдали замуж за молодого Ангулема, а меня – за старика.
Однако, как только доложили о визите английского посла, Мария Тюдор выказала явное волнение. Выпрямив спину и положив изящные руки с тонкими длинными пальцами на подлокотники кресла, королева устремила сияющий взор своих серых глаз на дверь, в которую вошёл Суффолк. Луиза же не могла понять, что она нашла в этом мужчине, который из-за окладистой каштановой бороды и усов казался старше своих тридцати лет, а своими ухватками напоминал медведя.
– У Вас какое-то дело ко мне, милорд Суффолк? – с улыбкой обратилась к нему Мария Тюдор.
– Да, миледи, – ответил англичанин, покосившись на примчавшуюся из своей комнаты баронессу д’Омон, буквально, лопавшуюся от злости из-за того, что не понимала, о чём говорит королева с послом.
Тоже бросив взгляд на свою статс-даму, супруга Людовика сделалась серьёзной:
– Я слушаю Вас.
– Прошу Вас, миледи, сначала выслушать сэра Томаса, так как он лучше знаком с этим делом, – Суффолк небрежно кивнул на своего спутника, темноволосого мужчину с толстой шеей и холодными синими глазами, который являлся вторым послом Генриха VIII в Париже.
– Говорите, сэр Томас.
– Речь пойдёт о вдовствующей королеве Шотландии, миледи, – подобострастно поклонившись, пояснил тот.
– О моей сестре? – удивилась Мария Тюдор.
– Да, миледи. Осмелюсь напомнить, что когда в сентябре прошлого года наши войска одержали победу над шотландцами в битве при Флоддене и король Иаков IV погиб, Ваша сестра вскоре вновь вышла замуж за молодого графа Энгаса из рода Дугласов…
– Я рада за Маргариту, – перебила его королева. – Насколько мне известно, король Иаков ей постоянно изменял. Зато после его смерти она сама выбрала себе мужа.
Произнеся последние слова, англичанка бросила многозначительный взгляд на Суффолка. Но так как тот стоял с непроницаемым лицом, она со вздохом добавила:
– Продолжайте, сэр Томас.
– Перед тем, как отправиться в поход, король Шотландии назначил Вашу сестру регентшей при их малолетнем сыне. Но после её нового замужества шотландский парламент решил передать опекунство герцогу Олбани, который, как Вам известно, живёт во Франции и дружит с зятем Людовика. Ангулем собирается помочь ему снарядить войска якобы для помощи королеве Маргарите в её борьбе с шотландской знатью. Хотя Олбани имеет династические права на престол и если он прибудет в Шотландию, то Ваша сестра может потерять и сына, и корону.
– Чем же я могу помочь ей?
– Позвольте сказать мне, миледи, – вмешался Суффолк. – Король Генрих, Ваш брат, поручил мне уговорить Людовика заставить Ангулема отказаться от своих планов. С Вашей помощью, я думаю, мы этого легко добьёмся.
– Хорошо, я немедленно иду к королю, – Мария Тюдор решительно поднялась с места.
После её ухода Луиза вернулась в комнату фрейлин, находившуюся рядом с покоями королевы. Там никого не оказалось, так как девушки, воспользовавшись неожиданной свободой, разбрелись кто куда. Пока Луиза раздумывала, не прогуляться ли ей по саду, её уединение неожиданно нарушило появление двух девочек, которые принялись оживлённо болтать по-английски, ничуть не стесняясь Луизы или, скорее, думая, что та не понимает их.
– Прошу Вас, не порвите мне платье, леди Грей, – молящим голосом произнесла младшая. – Мой отец очень скуп и не скоро купит мне новое.
Это была дочь английского посла Мэри Болейн, хорошенькая девочка с немного сонным лицом. Однако благодаря высокому росту и полной фигуре она выглядела старше своих десяти лет.
– Сразу видно, что Ваши предки были купцами, мистрис Болейн! – в ответ воскликнула Анна Грей, которая была немногим старше Мэри.
– Хотя мой прадедушка Джефри торговал шерстью и шёлком, но зато был мэром Лондона и женился на дочери лорда, как и мой дедушка Уильям, – возразила дочь посла. –А моя матушка – дочь самого герцога Норфолка.
– Но это не даёт Вам право дурно отзываться о моей сестре Лизи.
– Я всего лишь сказала, что видела, как она ходит по ночам на свидания.
– Ах, так! – резко дёрнув Мэри за рукав, Анна Грей, смеясь, выбежала из комнаты.
– Не могу ли я чем-нибудь помочь Вам, мадемуазель Болейн? – в свой черёд, ласково обратилась Луиза к дочери посла, которая с огорчением рассматривала порванный рукав.
В ответ та испуганно посмотрела на девушку тёмно-синими, как у отца, глазами.
– Давайте я зашью Ваше платье.
После того, как Луиза заштопала прореху, Мэри, поблагодарив её, со вздохом добавила:
– Анна Грей очень гордится тем, что её предки были лордами.
– Я поговорю с ней, чтобы она больше не обижала Вас.
– Это всё из-за того, что её сестра завела себе кавалера.
– В таком случае, старшая мадемуазель Грей поступает дурно. Девица должна заботиться о своей репутации.
– У нас в Англии у многих девушек есть кавалеры, – после паузы сообщила дочь посла. – А Мэри Тюдор была влюблена в Чарльза Брэндона…
– Только это тайна! – тут же предупредила собеседница Луизы. – Вы ведь никому не скажете?
– Нет, – ответила заинтригованная Луиза.
– Когда наш король Генрих решил отдать свою сестру за французского короля, она плакала, кричала, сердилась и твердила, что этого никогда не будет и лучше ей умереть. Но потом согласилась, а Брэндона сделали послом.
В этот момент в комнату вошла Наннета Дакр, русоголовая девушка лет пятнадцати, которая сообщила Луизе, что в приёмной королевы её ожидает брат.
– Наш дядя вернулся из Бретани и приглашает нас сегодня на ужин, – сообщил Шарль.
– Хорошо, но сначала мне нужно поговорить с тобой.
Взяв брата под руку, Луиза увлекла его в заброшенное крыло дворца, которое никто не охранял. Недавно она приходила сюда с королевой и другими фрейлинами, чтобы покормить из окна в конце галереи плавающих в канале лебедей. Из-за отсутствия светильников здесь даже днём царил сумрак.
– О чём ты хочешь поговорить со мной, сестрица? – поинтересовался Шарль.
– О твоих грехах, братец.
Молодой человек бросил на Луизу недоумённый взгляд:
– Что это тебя укусило?
Однако девушка не обратила внимания на его слова. Всё это время Луиза не могла забыть разговор, подслушанный в часовне дома Льва. Ей, конечно, очень хотелось выйти замуж, но только не за Пьера де Буссэ, к которому она почувствовала отвращение ещё во время первой встречи. Не зная, как помочь донне Марии, её внучка решила пока разобраться с делами Шарля, который так и не пришёл в тот злосчастный день в часовню.
– Так что тебе нужно от меня? – после паузы снова поинтересовался молодой человек.
Семнадцатилетний Шарль был почти одного роста с Луизой, но очень подвижен. Его красивое лицо в обрамлении смоляных кудрей уже заставило тайно вздыхать не одну из дочерей дворян, живущих по соседству с Монбаром. Вместе с тем он обладал вспыльчивым характером, и Луиза обычно избегала вступать с ним в спор. Но сейчас у неё не было выхода.
– Мне известно о том, что произошло между тобой и Николь Кэру, комнатной служанкой нашей матушки, накануне дня святых Марий.
Молодой человек густо покраснел:
– Кто тебе сказал?
– Николь мне призналась во всём.
– Ну, и что? В конце концов, я скрестил копьё с ней всего лишь раз.
– Ведь это прямая дорога в пекло, Шарль.
Карие глаза брата Луизы внезапно вспыхнули опасным огнём:
– А тебе – прямой путь в монастырь, сестрица, раз ты до сих пор не обзавелась возлюбленным! Не удивлюсь, если наша сестрица Мари выйдет замуж раньше тебя!
Слова Шарля так поразили девушку, что она не нашлась сразу, что ответить.
Воспользовавшись этим, её брат продолжил наступление:
– Не понимаю, чего тебе далась эта служанка? Ведь она вышла замуж за деревенского кузнеца.
– Николь забеременела от тебя, и мне пришлось отдать ей все мои деньги, чтобы они с Гийомом Кудерком могли пожениться.
Видя, что её брат замер на месте с открытым ртом, девушка добавила:
– Теперь, насколько мне известно, ты ухаживаешь за падчерицей банкира де Нери. Поэтому я не хочу повторения истории с Николь.
– Это тебя не касается!
Выпалив эти слова, молодой человек повернулся и выбежал вон. Луиза же растерянно смотрела ему вслед, не зная, что ей делать дальше. Затем, вспомнив о приглашении дяди, девушка направилась в сторону галереи, соединявшей дворец короля с покоями королевы. Внезапно в её противоположном конце показалась группа молодых людей. Впереди всех шагал двухметровый малый лет двадцати с бледным лицом и приятной улыбкой. Его прямые каштановые волосы были завиты концами внутрь. Держа правую руку на рукояти шпаги, незнакомец при ходьбе энергично размахивал свободной левой рукой. За ним следовали ещё трое.
