Этрес Распе Валькирис: Смерть греха. Часть 1.

Серафима сбросила скорость, выводя «Декрахос» на низкую орбиту. Корабль задрожал, входя в верхние слои, и обшивка отозвалась знакомым скрипом — термостойкое покрытие делало своё дело.

— Атмосфера по расчётной траектории. Плотность чуть выше, чем обещали, но терпимо, — бросила она в общий канал. — Посадка через двенадцать минут. Кто не пристегнулся — ваши проблемы.

В кают-компании, куда стянулись прочие, Каэстра возилась с креплениями наручей. Лиран высилась у проектора, развернувшего карту зоны десантирования — квадрат семь-четыре, просторное плато в двадцати минутах хода от расчётного местоположения «Орфиса-Два». Ксерра в углу пересчитывала магазины к винтовке, рассовывая их по подсумкам. Зорина подгоняла к поясу связку универсальных дистанционных детонаторов. Иксора водила кончиком пальца по сенсору портативного сканера, выверяя частоты. Тайрана билась с защёлками шлема, сквозь зубы роняя глухую брань — левый фиксатор закусывало.

Ривена устроилась почти вплотную к Каэстре — так близко, что воздух между ними уплотнился, но позу выбрала с нарочитой небрежностью: дескать, просто опирается плечом о переборку. Её доспех «Валькирия-семь» облегал фигуру, точно наращённая кожа, обтягивая узкие бёдра и западающий изгиб тонкой талии. Фарфоровое лицо в приглушённом свете казалось выточенным из кости, а стальные глаза с ленивой настойчивостью скользили по силуэту заместителя командира.

— Каэстра, душа моя, — произнесла Ривена вкрадчиво, растягивая слова, как патоку. — Ты в этой броне выглядишь так, будто её отливали прямо по тебе. Эти наплечники, эта подтяжка на талии... Я бы сказала, что у тебя фигура гончей, но гончие не носят бронепластины, облегающие задницу так аппетитно.

Каэстра не обернулась, продолжая защёлкивать крепление.

— Ривена, у тебя рот не закрывается даже перед посадкой. Ты так боишься, что пытаешься всех перетрахать до того, как колёса коснутся грунта?

— Я не боюсь, а предвкушаю. На этой планете, судя по сводкам, влажно и промозгло. Если вдруг замёрзнем в полевых условиях, всегда можно прижаться друг к другу. Обмен теплом, знаешь ли, эффективнее всего происходит без лишней одежды.

Она сделала микроскопическую паузу и, не меняя тона, добавила:

— Ксерра, кстати, тоже выглядит так, будто ей не помешало бы согреться. У неё вон какие щёки румяные — наверное, давление перепады. Я могла бы организовать нам троим уютный вечер. У меня в медблоке есть одеяла с подогревом. И не только одеяла.

Ксерра, услышав своё имя, подняла голову от винтовки. Золотистые волосы упали на лицо, она убрала их за ухо и нахмурилась.

— Ты меня сейчас в свои извращения втягиваешь? Ривена, у нас через десять минут высадка в неизвестную биосферу с пропавшим экипажем. Может, сосредоточишься?

— А я сосредоточена, — отозвалась Ривена с широкой улыбкой, обнажившей ровные белые зубы. — Просто многозадачность — моё врождённое качество. Могу одновременно готовить антидоты, лапать Каэстру и планировать, как бы затащить тебя в горизонтальное положение. Ты же знаешь, я никогда не шучу насчёт горизонтальных положений.

Каэстра наконец развернулась. Золотые глаза с вертикальным зрачком сузились, но уголки губ дрогнули.

— Ривена. Если ты сейчас же не заткнёшься, я попрошу Зорину примотать тебя скотчем к переборке до конца миссии. У неё как раз есть армированный, для взрывчатки.

Зорина, не поднимая головы от детонаторов, хмыкнула:

— Могу выделить метр. Бесплатно.

— Злые вы, — вздохнула Ривена, картинно прижав ладонь к груди. — Я тут душу раскрываю, а вы со скотчем. Ладно, отложим до более подходящего момента. Но Каэстра, если ночью в лагере ты услышишь шорох в своей палатке — не стреляй сразу. Возможно, это я.

— Если ты залезешь в мою палатку, — ровно произнесла Каэстра, — стрелять буду в упор. И не промахнусь.

— Обещания, обещания...

Тряска усилилась. «Декрахос» входил в плотные слои, и обшивка загудела басовито. Лиран переключила канал на общий.

— Заканчиваем балаган. Проверить герметичность брони. Внешняя среда неизвестна, фильтры включены с момента открытия аппарели. Первыми иду я и Каэстра. Ксерра — прикрытие с фланга. Иксора — сканирование периметра и попытка связаться с «Орфисом» по локальной сети. Зорина и Тайрана — тыл. Ривена — замыкающая, твой медблок в центре построения. Всем ясно?

Хор утвердительных откликов.

Серафима с рубки добавила:

— Касание через сорок секунд. Держитесь за что-нибудь.

Корабль клюнул носом, выравниваясь, и с глухим ударом опустился на опоры. Шипение стабилизаторов, скрежет посадочных плит о каменистый грунт — и наступила неподвижность.

— На месте, — доложила Серафима. — Атмосфера за бортом: кислород двадцать три процента, азот семьдесят четыре, аргон и прочая мелочь. Давление девятьсот десять миллибар. Температура плюс двадцать шесть. Влажность восемьдесят два процента. Кислородом не дышать — фильтры держать включёнными. Я на связи, слежу за обстановкой с орбитальных спутников. Если что — взлетаю по команде.

Лиран первой двинулась к шлюзу. Остальные выстроились следом. Каэстра, проходя мимо Ривены, коротко бросила:

— Если начнёшь отвлекать группу во время движения — пристрелю раньше, чем местная фауна успеет пошевелиться.

Ривена улыбнулась — губы растянулись, блеснув рубиновым.

— Замётано, командирская тень.

Переходный отсек огласился свистом стравливаемого воздуха — давление снаружи и внутри выравнивалось. Наружная рампа поползла книзу, открывая дорогу лиловому полумраку Некрума. В корабль ворвался густой настой сырости, терпкой сладости и преющих растительных ароматов, смешанных с незнакомыми цветочными нотами. За проёмом раскинулся чужой мир: баклажановая трава в рост человека, сизая у корней, мясистые кустарники с лакированной листвой, деревья, чьи кроны сплетались в подобие шевелящихся щупалец, — и вся эта картина купалась в размытом свечении солнца, пропущенном сквозь плотную облачную толщу.

Валькирии двинулись вниз по рампе, пробуя подошвами нездешнюю твердь. Моховая подушка проминалась под каждым шагом, толстым упругим слоем покрывая землю. Лиран вскинула ладонь, и группа обратилась в неподвижность, ловя малейший шорох.

Далеко, почти за гранью слышимости, родился протяжный низкий стон — полный тоски, лишённый угрозы. С другого конца долины ему откликнулись, и воздух на несколько мгновений наполнился многоголосой песней, схожей с перекличкой океанских китов. Затем безмолвие сомкнулось вновь.

— Живность, — констатировала Ксерра, поведя стволом винтовки. — Далеко. В нашу сторону не движутся.

— «Орфис-Два» в тысяче двухстах метрах на северо-северо-восток, — сверилась Иксора с планшетом. — Спутник показывает корпус целым, тепловых аномалий нет.

— Выдвигаемся, — скомандовала Лиран. — Глаза и уши открыты. Ривена, меньше слов, больше дела.

Ривена, шагавшая в центре, поправила лямку медицинского ранца и шепнула в спину Каэстры:

— Не забывай про палатку.

Каэстра не обернулась, но левое ухо под шлемом слегка покраснело.

Упругая пурпурная подстилка глушила шаги. Цепочка бойцов растянулась, держа строй, заданный Лиран. Фильтры шлемов отсекали пряный дух, но сырость просачивалась сквозь климат-регуляцию — на стёклах оседала тонкая испарина.

Мелкая живность копошилась повсюду. В высоких стеблях шуршали существа величиной с ладонь, приплюснутые, членистые, облачённые в рыжевато-ржавый хитин. Завидев людей, они кидались врассыпную и с неожиданным проворством зарывались в мох. Над зарослями кустов вились создания, отдалённо схожие с земными стрекозами, только крыльев у них насчитывалось четыре пары, а вытянутые брюшки мерцали россыпью крохотных огоньков. На пришельцев они не реагировали, всецело занятые сбором нектара с сочных бутонов, распахнутых навстречу размытому солнечному сиянию.

Через несколько минут пути показались летучие твари. Три особи сорвались с высокого дерева, чьи ветки топорщились во все стороны наподобие грубой щётки, описали дугу и опустились обратно. Размах крыльев достигал метра, оперение отливало густой кобальтовой синью, по краям тронутой серебристыми мазками. Головы сидели на тонких шеях, клювы отсутствовали, их заменяли подвижные челюсти, усаженные роговыми наростами. Ксерра проводила их дулом, однако палец на спуске остался неподвижен.

— Не агрессивны, — произнесла она в канал. — Наблюдают.

— Как и мы, — отозвалась Лиран. — Продолжаем.

Ривена пристроилась ближе к Каэстре, сократив дистанцию почти до неприличного. Их плечи едва не соприкасались.

— Ты заметила, что местная живность вся такая... влажная? — промурлыкала она, понизив громкость так, чтобы слышали только Каэстра и, возможно, Ксерра, которая держалась в нескольких метрах. — У меня от этой сырости броня натирает в самых неожиданных местах. Если понадобится осмотр и смазка проблемных зон, ты первая в очереди. У меня, кстати, отличные масла в медблоке. Разогревающие.

Каэстра даже не сбавила шаг.

— Ривена. У тебя медицинское образование или диплом борделя с Терридоса? Я начинаю путаться.

— А почему не оба? Представь: ты приходишь после миссии, вся в синяках и царапинах. Я обрабатываю раны, а потом... обрабатываю остальное. Полный спектр услуг. Ксерра, кстати, тоже может зайти. У меня две руки, справлюсь.

Ксерра хмыкнула в эфире:

— Ты сначала определись, кто тебе больше нравится. А то мечешься.

— Зачем определяться? — искренне удивилась Ривена. — Вы все в моём вкусе. Ну, кроме Зорины — она на меня рычит, если подхожу ближе чем на два метра. А Тайрана вообще делает вид, что меня не существует.

Зорина сзади буркнула:

— Потому что ты отвлекаешь. И пахнешь антисептиком. Ненавижу антисептик.

— Это профессиональный аромат, дитя моё. Привыкай.

Древесная чаща оборвалась в один миг. От плотного кустарника до распахнутого простора пролегла чёткая, будто отчерченная лезвием граница. Впереди стелилась поляна поперечником в три сотни метров, устланная всё тем же пурпурным мхом, но здесь он рос приземистым и редким. В самом её центре, чуть осев на правый борт, застыл «Орфис-Два».

Корабль класса «Нерей» являл собой зрелище, словно его тащили волоком по острому скальнику, а потом швырнули ржаветь. Весь корпус испещряла паутина глубоких рытвин — продольных канав, выдолбленных чем-то твёрдым и массивным. Борозды тянулись горизонтально, наискось, перехлёстываясь и накладываясь одна на другую. В иных местах обшивка лопнула до самой основы, обнажая тусклую кость внутреннего набора.

— Кто-то явно по нему прошёлся, — произнесла Каэстра, останавливаясь у края поляны.

— Или что-то, — добавила Ксерра, опускаясь на одно колено и вскидывая винтовку. Оптика выхватила крупный план: возле носовой стойки шасси, у самой земли, бурело пятно. Буро-красное, запёкшееся. Кровь. Человеческая или очень похожая.

Лиран подняла кулак. Отряд замер.

— Иксора. Скан. Любые сигнатуры.

Иксора выдвинулась вперёд, вытянула руку с портативным сканером. Прибор зажужжал, выводя данные на её визор.

— Биометрических сигналов нет. Вообще никаких. Корабль обесточен, аварийный маяк молчит. Внутренние датчики не отвечают. Тепловой след — только остаточный от нагрева корпуса солнцем. Людей внутри не фиксирую.

— Движение вокруг?

— Мелкая фауна на границе леса. К кораблю не приближаются. Пустое пространство метров пятьдесят по периметру.

Ривена, отбросив игривый тон, двигалась к носовой части, где виднелось пятно. Присела на корточки, извлекла из набедренного подсумка тонкий щуп с анализатором. Коснулась запёкшейся корки.

— Кровь. Определённо кровь. Группа... анализатор показывает человеческую, но с отклонениями. Антитела нестандартные. Могли выработаться уже здесь, в ответ на местную микрофлору. Срок — около полутора-двух суток. Свёртываемость нарушена. Здесь кто-то истекал. Много.

Тайрана, обходившая корабль с кормы, вышла на связь:

— Тут ещё следы. На кормовом стабилизаторе. Тоже кровь, и ещё... фрагменты ткани. Похоже на обрывки комбинезона. Кто-то пытался забраться наверх.

— Следы когтей? — спросила Лиран.

— Не похоже. Скорее, трение. Будто тело волокли по обшивке. Или оно само сползало.

Зорина, осматривавшая грунт вокруг, добавила:

— Здесь вмятина. Во мхе продавлено. Как если бы что-то тяжёлое упало с высоты и лежало какое-то время. Потом исчезло.

— Исчезло? — переспросила Каэстра. — Само уползло или утащили?

— Нет следов волочения. Вообще нет. Только вмятина и всё. Даже примятого мха в сторону нет. Будто поднялось и ушло.

Ривена тем временем изучала царапины на корпусе, водя по ним щупом. На визоре у неё побежали строки анализа.

— На обшивке органика. Не растительная. Хитин. Или один из его местных вариантов — полисахаридная структура с высоким содержанием кремния. Очень твёрдая. Оставили что-то вроде жвал или зазубренных конечностей. Размер... если экстраполировать по ширине борозды, то конечность имела толщину около пятнадцати сантиметров у основания. А длина борозд — до двух метров.

Она выпрямилась, и её стальные глаза сузились, теряя остатки игривости.

— То, что это оставило, крупнее любого существа из отчётов первой экспедиции. Либо они пропустили целый класс местной фауны, либо мы имеем дело с мигрантом, которого здесь не должно быть.

Ксерра, прикрывавшая подходы, бросила через плечо:

— А может, оно под землёй живёт и на поверхность выходит редко. Первая экспедиция копала?

— Поверхностно, — ответила Иксора, листая данные на планшете. — Глубинное сканирование не проводили. Только анализ почв на глубину до метра. Если оно роет глубже — могли не заметить.

Каэстра подошла к основному люку «Орфиса». Шлюз был закрыт, но не заблокирован изнутри — индикатор показывал штатное состояние, просто отсутствие питания.

— Иксора. Сможешь открыть без взлома? Если подать питание от внешнего блока?

— Попробую. Тайрана, нужен твой кабель и переходник на «Нерей».

Тайрана уже отстёгивала с пояса бухту силового кабеля.

— Две минуты. Только найду гнездо внешнего питания. На этой модели оно под днищем, слева от носовой стойки. Сейчас подлезу.

Она опустилась на мох, перевернулась на спину и скрылась под брюхом корабля. Через минуту послышалось:

— Есть. Подключаю.

Люк шлюза дёрнулся, загорелся тусклым аварийным светом. Иксора присела рядом, подсоединила свой планшет к панели доступа, быстро пробежалась по интерфейсу.

— Защита стандартная, не военная. Сейчас... Готово.

С мягким шипением створки разошлись, открывая тёмный проём шлюзовой камеры. Изнутри пахнуло застоявшимся воздухом — металл, пластик, и что-то тошнотворное.

Лиран шагнула первой, врубив нашлемный фонарь. Луч выхватил внутренности шлюза — пусто, чисто, следов борьбы нет. Внутренняя дверь также закрыта.

— Заходим. Построение прежнее. Ривена — готова к работе.

Ривена молча кивнула, отстёгивая с пояса компактный набор для экспресс-анализа. Её лицо в полумраке шлема было сосредоточенным — ни следа недавнего кокетства. Когда дело касалось биологии, она превращалась в машину, и все это знали.

Каэстра встала рядом с Лиран, плечом к плечу.

— Если внутри то же, что и снаружи... Мы можем найти только следы. Но не тела.

— Тогда найдём следы, — отрезала Лиран. — И данные. Вперёд.

Валькирии поочерёдно втянулись в шлюзовой тамбур. Наружная плита встала на место, отсекая лиловый полумрак Некрума. Зашипело выравнивание давления — ручной цикл, медленный, с надсадным скрежетом неисправных клапанов. Внутренняя переборка отползла в сторону.

Лучи нашлемных фонарей распороли густую тьму корабельного коридора. Впереди, у загиба к лабораторному отсеку, на палубе чернели останки — то, что недавно было человеком. Вернее, половиной человека. Торс в рабочем комбинезоне, одна рука выброшена вперёд, пальцы скрючены. Ниже пояса зияла пустота. Рваная кромка плоти, обнажённые позвонки, лужа запёкшейся крови, расползшаяся до самой стены.

Ксерра присвистнула.

— А вот и первая загадка. Куда делась нижняя половина?

Ривена опустилась на колени рядом с останками, раскрыла набор.

— Сейчас узнаем, насколько он был мёртв, когда его... разделили. И главное — чем.

Ривена вскрыла грудную клетку останков одним точным движением скальпеля, зажимом развела рёбра в стороны и погрузила щуп в остывающую плоть. На визоре побежали цифры.

— Трупное окоченение в верхней части полное. В сохранившихся тканях кристаллизация клеточных мембран. Он замёрз после смерти, причём быстро. А потом оттаял. Разрыв между смертью и разделением тела — не больше часа.

— Замёрз на планете с температурой плюс двадцать шесть? — уточнила Каэстра.

— Именно. Либо корабельный холодный контур разгерметизировался локально, либо... его убили чем-то, что вызывает резкое падение температуры тела. Криогенное оружие, к примеру. Но тогда остальные ткани были бы повреждены иначе. Здесь же картина противоречивая. Словно холод пришёл изнутри.

Ривена вытащила щуп, протёрла его о стерильную салфетку и убрала в набор.

— Края разрыва не резаные и не пиленые. Кто-то тянул тело в разные стороны, пока оно не лопнуло. Кожа растянута, мышечные волокна разволокнены. Сила нужна колоссальная.

Лиран оглядела коридор. Луч фонаря выхватил ещё одно тёмное пятно дальше по проходу, возле двери с маркировкой «Лаборатория-2». Потом ещё одно — на потолке, брызгами.

— Идём дальше. Останки соберём на обратном пути, если будет возможность. Сейчас главное — найти записи.

Она переключилась на общий канал.

— Делимся. Каэстра, Тайрана, Иксора — со мной в командный центр и рубку. Ксерра, Зорина, Ривена — жилой сектор и лабораторный отсек. Ривена, ты нужна там. Следы биологии — твоё. Ксерра — глаза. Зорина — если что-то заперто, вскрываешь.

Валькирии слитно, единым духом дали утвердительный отклик, и на Т-образной развилке коридоров цепочка распалась. Одна группа потянулась в левый рукав, к носовым постам управления, вторая ушла в кормовой сектор.

Глава 2.

Коридор, ведущий к рубке, оказался залит кровью много обильнее остальных. Лужи успели застыть, обратившись в липкую корку, и та с мерзким хрустом лопалась под подошвами брони. Стены несли на себе длинные, смазанные отпечатки ладоней — кто-то, видно, полз, судорожно цепляясь за переборки. Дверь в командный центр осталась приотворённой; из щели безвольно свисал обрывок кабеля.

Тайрана первой шагнула внутрь, дробовик держала у бедра. Рубка «Орфиса» открылась компактным помещением: три кресла перед пультами управления и голографический стол в самом центре. Стол был темен, пульты — безжизненны. В кресле второго пилота сидел человек в охранной форме — вернее, то, во что он превратился. Голова запрокинута, гортань выдрана, грудная клетка продавлена внутрь, словно по ней врезали осадным тараном. Соседнее кресло темнело пятнами, но тела при нём не было.

.— Один из охранников, — определила Каэстра, осматривая нашивки на рукаве. — Второго, судя по отметкам, унесли.

Иксора, подойдя к главной консоли, начала подключать портативный источник питания. Пульты моргнули, оживая, но загрузились лишь частично — аварийный режим, минимальная функциональность.

— Данные частично повреждены. Логи полёта стёрты. Бортовой журнал... есть последняя запись. Аудио и видео с камеры рубки. Воспроизвожу.

Голографический стол замерцал, проецируя мутное изображение. Камера смотрела на рубку с верхнего угла. В кадре — двое: охранник, что сейчас лежит в кресле с разорванным горлом, и ещё один, стоящий у двери. Оба вооружены. Разговаривают о чём-то будничном — запись шла без звука первые секунды, потом появился шум помех, сквозь который пробивались обрывки слов:

— ...лаборатория не отвечает... — голос первого, с хрипотцой.

— ...пошли проверят... — второй, что у двери.

Первый встал с кресла, шагнул к выходу — и замер. Его спина выгнулась дугой, из горла вырвался булькающий всхлип. Второй рванулся к нему, схватил за плечи, попытался развернуть к себе — и тоже остановился, глядя на что-то за пределами кадра. Его лицо, попавшее в фокус камеры, исказилось гримасой, которую нельзя было спутать ни с чем иным, кроме предельного, животного испуга. Рот открылся в беззвучном крике. Потом изображение дёрнулось, по стенам поползли тени, и запись оборвалась.

— Что он увидел? — тихо спросила Тайрана.

Корабль внезапно наполнился звуком. Он просочился сквозь переборки, сквозь броню, сквозь кости. Низкое, вибрирующее шипение, похожее на выдох огромных лёгких, усиленное резонансом металлического чрева. К нему примешивалось нечто иное — частый перестук, словно сотня костяных пальцев барабанила по обшивке снаружи или изнутри.

Иксора прижала ладони к шлему, хотя звук шёл не через внешние микрофоны — он был в голове, минуя фильтры брони.

— Что за херня... — выдохнула она, и её зубы клацнули.

Лиран вскинула руку, призывая к неподвижности. Каэстра застыла с оружием, направив ствол в тёмный проём двери. Тайрана развернулась спиной к консоли, перекрывая сектор.

Шипение нарастало, переходя в ультразвук, от которого заныли глазные яблоки. Перестук ускорился, стал беспорядочным, потом резко стих. На несколько секунд установилась абсолютная, ватная глухота — даже собственное дыхание в шлеме перестало быть слышным.

А затем всё прекратилось. Так же внезапно, как началось.

В коридоре, где-то в направлении жилого сектора, раздался грохот — тяжёлое, металлическое, будто перевернули шкаф с оборудованием. И следом — голос Зорины по внутренней связи, приглушённый, но отчётливый:

— У нас движение. В лаборатории. Оно там. Не одно.

Каэстра переглянулась с Лиран. Та уже двигалась к выходу.

— Идём к ним. Иксора, скачала что смогла?

— Только этот фрагмент. Остальное повреждено или заблокировано.

— Сойдёт. Уходим.

В жилом секторе «Орфиса» стоял смрад разложения, просочившийся сквозь фильтры брони. Коридор здесь сужался, двери кают зияли распахнутыми настежь или вовсе сорванными с петель. За ними открывался разгром: опрокинутые койки, рассыпанные пожитки, пятна, отливавшие в луче фонаря густо-бурым.

Первой, опустив винтовку стволом к полу и держа палец на спусковой скобе, двигалась Ксерра. Она замечала следы на переборках — целенаправленные, широкие мазки. Будто кто-то вслепую, в кромешной тьме, нашаривал путь, оставляя за собой длинную полосу.

— Тут двое ползли, — произнесла она, указывая на параллельные дорожки на полу. — Один левее, другой правее. Левый тащил что-то за собой. Видишь, как след прерывается через каждые полметра? Останавливался, отдыхал.

Зорина присела, провела пальцем по краю засохшей лужи. Корочка треснула, обнажив ещё влажную середину.

— Этому следу меньше суток. Они умирали медленно.

Ривена, меж тем, вышла к лазарету. Комнатушка три на четыре метра вмещала прозрачный изоляционный бокс вдоль одной стены, напротив него тянулся стеллаж с медикаментами, а третью стену занимали кушетка и диагностическая консоль. За стеклом бокса, привалясь спиной к перегородке, сидело тело женщины в лабораторном халате. На лице её намертво застыла гримаса напряжённого раздумья — брови стянуты, губы сжаты, точно в последний миг она билась над неразрешимой задачей. Нижняя половина туловища отсутствовала; края раны запеклись в сплошной ожог, будто по ним прошлись каутером.

Ривена потянула дверцу бокса, опустилась рядом на корточки и вытянула из кармана халата планшет. Экран вспыхнул, запрашивая папиллярный узор. Она прижала палец мертвеца к сканеру. Планшет разблокировался.

— Медицинский журнал, — пробормотала Ривена, пролистывая записи. — Последняя дата — день пропажи связи. За час до инцидента. Жалобы на... ничего. Никаких жалоб. Рутинный осмотр охранника, ушиб плеча. Потом пометка: «В лаборатории номер три образец почвы проявил необычную реакцию на нагревание. Выделил газ без цвета и запаха. Результаты анализа — в приложении».

Она нажала на вложение. Файл оказался повреждён — лишь обрывок таблицы с пиком на отметке «нервно-паралитическая активность». Дальше — пусто.

— Газ, — произнесла Ривена, поднимаясь. — Возможно, они вскрыли что-то, что выделило газ при нагреве. Им надышались. Первая фаза — паралич. Потом... что-то ещё.

Ксерра, стоявшая у входа, вдруг напряглась.

— Ривена. У тебя за спиной, в коридоре. Только что что-то прошло. Я видела край.

Зорина развернулась, вскидывая оружие. В коридоре было пусто, лишь тени от качающихся на сквозняке обрывков проводов.

— Ничего нет, — сказала она. — Может, свет упал.

— Свет не падает горизонтально, — отрезала Ксерра.

Шипение ударило по нервам, перестук костяных конечностей побежал по переборкам. Ривена прижалась спиной к стеллажу, сжимая планшет. Ксерра опустилась на одно колено, вжав приклад в плечо. Зорина замерла в дверях, перекрывая проход.

Звук нарастал, вибрируя в зубах. Перестук превратился в дробь, потом в какофонию, потом резко стих. Наступила та же глухота — полное отсутствие даже шума крови в ушах.