После того, как солдаты согнали Леху с хутора, устроиться на новом месте до холодов он просто не успеет. Вот и пришлось ему искать место, где можно будет пережить зиму. Искать пристанища на территории России Леха не решился. Приказ адмирала Колчака о призыве в армию всех способных держать в руках оружие он не забыл и воевать непонятно за что не собирался. Не для того отец в драку влез и жизни лишился, чтобы Леха стал пушечным мясом.
В силу возраста в казачий эскадрон его просто не примут. В реестре казачьем парень не значился. Выходит, забреют его в пехоту, а становиться серой скотинкой Лехе казачья гордость не позволяла. Правила жизни ему, родовому казаку, прививали с молоком матери. А в городе, благодаря внешности, он сможет затеряться. Благо денег, снятых трофеем с убитых егерей, было в достатке. Этим бойцам платили английскими фунтами, а на территории Китая эти деньги очень ценились.
За один английский фунт давали пять серебряных китайских лян. Именно серебряных монет за бумажку. Всей этой механики Леха не понимал, но подобное сравнение серебра с бумагой всегда называл полной дурью. Выскочивший из кустов заяц заставил парня вздрогнуть и еле слышно выругаться. Нервы и так были натянуты после бегства, словно струны, а тут этот косой вылетел из-под куста, словно пинка получил.
На всякий случай проверив патрон в патроннике, парень принялся собирать хворост для костра. Начало смеркаться, когда котелок и чайник, наполненные водой, вскипели, и Леха принялся варить похлебку. Нарубленный еловый лапник послужил постелью, а оленья шкура и кусок брезента матрацем и одеялом. К походной жизни Лехе было не привыкать.
Проснулся парень от тихого хруста сухого сучка. Плавно взведя курок револьвера, парень чуть приоткрыл глаза и, стараясь не шевелиться, прислушался. Кто-то крался к его биваку, пытаясь подобраться поближе, но получалось у него это не очень хорошо. Неизвестный явно был не новичком в тайге, но ловкости ему не хватало. Неожиданно чуткий нос парня уловил запах. Странный, неожиданный, которого в тайге никак не могло быть. Это был запах цветущего жасмина. Ароматные притирания для дам парень пару раз видел на торгу, потому и запомнил, как они пахнут.
А самое главное, запах этот доносился со стороны, противоположной той, откуда прозвучал хруст ветки. Выждав, пока шаги приблизятся к самому краю бивака, Леха одним стремительным движением перекатился в сторону, вскидывая револьвер. Не ожидавшие такой его реакции неизвестные негромко охнули и замерли в нелепых позах, уперевшись взглядами в ствол револьвера.
– Кто вы и что здесь делаете? – спросил Леха на наречии мандарин.
– А ты кто? – послышался вопрос на манджу.
– Просто прохожий, – усмехнулся Леха, переходя на тот же язык.
– Странный ты, прохожий, – удивленно протянул мужик лет сорока. С виду его можно было принять за обычного китайца, но наметанный взгляд парня сразу определил в нем уйгура.
Смуглая кожа, лицо без признаков возраста. Натруженные руки и внимательный, цепкий взгляд настороженных глаз. Судя по одежде, мужик недавно перешел границу с Монголией. Оглянувшись туда, где должна была быть спутница мужика, Леха приметил тоненькую фигурку, испуганно прижавшуюся к стволу кедра, и, плавно поднявшись на ноги, с угрозой спросил:
– Решили меня ограбить?
– Нет, хотели только посмотреть, кто тут нашелся такой смелый, что рядом с отрядом японских солдат костер жжет, – решительно мотнул мужик головой.
– Девчонку сюда позови, – приказал Леха, плавно качнув револьвером. – Не люблю, когда кто-то за спиной стоит.
– Позволь нам просто уйти, парень, – вздохнув, тихо попросил мужик. – Я не знаю, кто ты, но не хочу с тобой драться. Это было бы глупо.
– Вот как? – иронично хмыкнул Леха. – Похоже, вы тоже решили стать просто прохожими. От кого прячетесь и кто может идти по вашим следам? – жестко спросил он.
– Зачем тебе это? – помолчав, уточнил уйгур. – Это только наша беда.
– Теперь, когда ваши следы ведут к моему лагерю, уже нет. Так что я должен знать, кто меня придет убивать и за что. Говори.
– Эта девушка дочь императорского судьи. Ее увидел японский офицер и захотел взять себе. Судья отказал. Теперь мы вынуждены бежать, – коротко поведал мужчина.
– Так вы идете в Монголию, а не из нее, – сообразил парень, разглядывая костюм мужчины.
– А ты хорошо разбираешься в наших делах, – удивленно протянул мужик. – Откуда ты тут взялся? Знаешь высокое наречие и язык манчжоу-го, различаешь виды одежды, да еще и с оружием обращаться умеешь. Кто ты?
– Зови меня Лю, – помолчав, представился парень. – Я родился в приграничье и потому знаю все то, что ты перечислил.
– Просто Лю, и все? – не поверил уйгур.
– Ну, имени судьи и девушки ты тоже не назвал, хотя был его охранником, – поддел мужика Леха.
– Господин, у вас не найдется немного хлеба, – вдруг тихо спросила девушка, подойдя к тлеющим углям. – Мы не ели два дня. С тех пор, как вынуждены были бежать из Мордаги.
– Бежали верхом, по дороге, – тут же сообразил Леха, разглядев ее костюм.
– Ты словно сам у судьи служил, – удивленно проворчал уйгур.
– Так ведь задачка нехитрая, – усмехнулся парень. – В такой одежде знатные женщины иногда совершают верховые прогулки. Не часто, но так бывает. А раз вы оказались здесь, значит, коней вам пришлось бросить, когда японские солдаты начали вас нагонять.
– Вы словно сами там были, – удивленно охнула девушка.
– Понятно, – задумчиво буркнул парень и, достав из кучи лапника котелок с похлебкой, протянул его девушке. – Вот, поешьте. А ты расскажи мне пока, что происходит в городе и кто там теперь командует.
– Японцы, – скривился уйгур. – Несколько месяцев назад в город вошел целый полк их пехоты, и теперь китайцы на собственной земле словно рабы. Любого, кто посмеет дерзко взглянуть на них, могут убить без всякого суда. Просто так.
– Весело, – проворчал про себя Леха, скривившись.
Услышанное ломало все его планы. Лезть в это змеиное гнездо было глупо.
– Господин Лю, а куда идете вы? – тихо спросила девушка, передавая котелок своему охраннику.
– Думал зиму пожить в Мордаги, а теперь не знаю, – нехотя признался парень. – Боюсь, с японцами я не уживусь. Ладно, придумаю еще что-нибудь.
– А вы не согласились бы пойти с нами? – осторожно поинтересовалась девушка.
– Ищете себе охрану, – понимающе усмехнулся парень. – Но в Монголии мне делать нечего. Да и вам там тоже будет опасно. Думаю, вы и сами это понимаете.
– Выходит, нам вообще некуда идти? – растерялась девица.
– Если только на юго-запад. Туда, где тепло и можно спокойно жить, не опасаясь замерзнуть. Здесь, на севере, пережить зиму без припасов и крепкого дома будет очень сложно, – вздохнул Леха, мысленно проклиная солдат, спаливших хутор.
– У нас нет лошадей, чтобы ехать так далеко, – буркнул уйгур, жуя.
– Да, пешком такой путь мне не одолеть, – грустно кивнула девушка, вытягивая ножку.
Сначала Леха не понял, что именно она хочет ему сказать, но потом, когда взгляд парня опустился от бедра до ступни, он сообразил, о чем речь. По старой традиции девушки из хороших семей перетягивали себе ступни ног, чтобы они не росли. Ходить им было сложно, но это считалось одним из эталонов красоты. Для самого Лехи подобные вещи были странны, но лезть в чужой монастырь со своим уставом он не собирался.
– Тогда не знаю, что еще вам сказать, – развел парень руками.
– Но почему вы не хотите идти с нами? – не унималась девчонка.
– У меня свои дела, и вас в них нет, – пожал Леха плечами.
– И что вы собираетесь делать дальше? – тут же последовал вопрос.
– Найду место, где можно будет пережить зиму, и отправлюсь отдавать долги, – зло усмехнулся парень. – У меня к иностранным солдатам большой счет. И оплачивать они его будут своей кровью.
– Кажется, я понял, кто ты, – неожиданно сказал уйгур, вымачивая в остатках похлебки кусок сухаря. – Ты русский казак. Я слышал, что эти воины берут себе в жены ханьских женщин. Ты родился от такого брака. Не большеносый, но и не ханец. Полукровка.
– Ты весьма проницателен, – иронично усмехнулся Леха, заваривая чай.
Сделав два быстрых выстрела, Леха нырнул в кусты и, пригибаясь, побежал так, чтобы пересечь направление движения японцев. Из города, в погоню за девушкой, было отправлено два взвода солдат. Похоже, командир подразделения, занявшего город и решившего сделать дочку судьи своей наложницей, не решился отправлять за ней больше своих подчиненных. Но и этих двух взводов было бы более чем достаточно, не наткнись они на Леху.
Уж чему-чему, а воевать в тайге парня учили так, что он во время учебы кровавым потом обливался.
– Лей пот в учебе, а не кровь в бою, – постоянно повторял отец, пуская в ход нагайку, когда Леха в очередной раз пытался отговориться усталостью.
Но опытный казак был безжалостен. Впрочем, подобным образом учили не только его. Как и большинство его сверстников, мальчишка мечтал стать настоящим пластуном. Элитой любого казачьего воинства. Разведчики, диверсанты, тайные тени войны, в ряды которых попадали единицы из сотен. И потому жадно впитывал все, что могло бы хоть как-то помочь ему выдержать экзаменацию при наборе в учение к пластунам. Отбор туда был тяжелым, и не каждый кандидат его выдерживал. Так что наука отца и бабки для Лехи была просто манной небесной.
Заметив слева от себя какое-то шевеление, Леха осторожно присел на колено и, плавно подняв карабин, спустил курок. Выстрел и последовавший за ним вскрик ясно сказали парню, что он не промахнулся. Хлопки японских «арисак» заставили парня презрительно усмехнуться. Видел он японские винтовки. На открытом месте весьма опасное оружие, а вот в тайге, где и подлесок густой и препятствий много, трехлинейный карабин поглавнее будет.
Его тяжелая пуля сносит все лесные препятствия, дотягиваясь до цели. Сами японцы народ все больше легкий, субтильный, потому и вынуждены пользоваться подобным оружием. Ему же, как потомку многих поколений воинов, карабин был в самый раз даже в этом, еще юном возрасте. Крепкий, широкоплечий юноша орудовал им, словно хворостиной. В очередной раз оторвавшись от солдат, Леха взбежал на сопку и, заняв позицию, чтобы отсечь преследователей, снова вернулся к событиям этого суматошного дня.
Разговаривая с городскими беглецами, парень все больше склонялся к мысли, что ему с ними не по пути. У него была своя дорога. Но появление японских солдат спутало ему все карты. Всю троицу беглецов спасло только то, что ходить по тайге японские солдаты просто не умели. Кто-то из них умудрился споткнуться и свалиться в какую-то яму, при этом громко вскрикнув. Этого Лехе хватило, чтобы моментально подхватиться со своего места и начать быстро сворачивать лагерь, попутно командуя остальными.
– Боло, забирай девчонку и уходи. На тропу не выходите. Так вас быстрее догонят, – приказал он уйгуру, увязывая свою постель в удобный тюк и проверяя оружие.
– Ты поможешь нам? – прямо спросил телохранитель, сжимая кулаки.
– Я начну с ними воевать, так что у вас будет время, чтобы уйти, – увернулся Леха от прямого ответа.
– Лю, прошу вас, не дайте им схватить меня. Вы можете сделать это быстро, – тихо, но очень решительно попросила вдруг девочка. – Из вашей винтовки хватит одного выстрела.
Не ожидавший таких слов Леха на мгновение замер, переваривая услышанное.
– Не спешите умирать, – буркнул он, взяв себя в руки.
Эта девочка напомнила ему его бабушку Чин. Такая же маленькая, тонкая и при этом очень сильная. Словно внутри этих женщин скрывался стальной клинок. Тряхнув головой, Леха улыбнулся девушке одними губами и, оглянувшись на телохранителя, повторил приказ:
– Уходите. Я постараюсь их задержать. Боло, ты умеешь стрелять?
– Только из лука, – мрачно качнул телохранитель головой. – Такое оружие, – он кивнул на винтовку в руках парня, – стоит у нас очень дорого и носить его простым людям запрещено.
– Тогда не теряй времени. Сажай ее себе на спину и уноси. Сама она далеко не уйдет, – посоветовал парень и, закинув вещмешок на плечи, двинулся навстречу солдатам.
Уже через полсотни шагов он наткнулся на японский авангард и, в быстром темпе выпустив три пули, начал свою игру. Японские солдаты, озверевшие от неожиданных потерь, бросились в погоню за ним, забыв на время о поисках беглянки. Этого Леха и добивался. То и дело устраивая короткие засады, он плавно уводил японцев в сторону от следа беглецов. Вот и теперь, устроившись на гребне сопки, он тщательно выцелил солдата с какими-то знаками на погонах и выстрелил.
В ответ захлопали японские винтовки, но все их пули ушли гораздо выше. Пользуясь моментом, Леха добил магазин винтовки патронами и снова всмотрелся в подлесок, попутно размышляя о том, как вообще могла случиться вся эта катавасия. Будучи еще мальчишкой, он часто слышал, как старшие казаки обсуждали происходящее в империи. К тому же многие из них, возвращаясь с германского фронта, рассказывали такое, что Леха просто не мог поверить в услышанное.
Сначала в столице случилась какая-то революция, и император перестал управлять государством. Потом случилась война с германцами, и народ поначалу поднялся. Но спустя пару лет появились воззвания, в которых говорилось, что вся эта война нужна только буржуазии. Что это такое, Леха толком не знал, но интуитивно понимал, что это неправильно. Потом в столице снова что-то случилось, и неожиданно объявили о замирении с немцами.
Новости в их места всегда приходили с большим опозданием, но после октября тысяча девятьсот семнадцатого года их вообще приходилось ждать чуть ли не годами. Доходило до смешного. Казаки, пытаясь узнать хоть что-то, вынуждены были покупать на пограничном торгу у китайцев английские газеты и искать знатока, способного их перевести на русский язык. Именно так Леха узнал, что адмирал Колчак собирает войско для сопротивления какой-то Красной армии.
Что это за армия, откуда она взялась и за кого воюет, парень так толком и не понял. И объяснить это ему никто не мог. Казаки и сами не очень понимали, чего добиваются эти странные люди, называвшие себя социалистами. Только после разговора с Матвеем парню стало хоть немного понятно, за кого именно воюет эта самая Красная армия. Но поверить в рассказанное парень не мог. Ну не бывает так, чтобы кто-то мечтал о счастье для всех простых людей. Парнем Леха был простым и приземленным и в сказки перестал верить уже давно.
Выстрелив еще три раза и явно крепко зацепив двоих, Леха скатился с сопки и снова углубился в тайгу. Следующим рубежом стал край оврага, где нашелся удобный скальный выход. Обойти парня в этом месте было очень сложно. Справа овраг, а слева длинный бурелом, перебраться через который было невозможно. Устроившись поудобнее, Леха вслушался в привычный шум тайги и, злорадно усмехнувшись, тихо проворчал:
– С казаком воевать это вам не фунт изюму.
Японцы, нарвавшись на неожиданную тактику лесной войны и понеся серьезные потери, явно уже не рвались в бой. А самое главное, до них наконец дошло, что погоня за парой беглецов превратилась в затяжной бой, в котором они забрались в такие дебри тайги, выбраться из которых без проводника не представляется возможным. А самое главное, след беглецов был безнадежно потерян.
Выждав примерно час и убедившись, что атаковать японцы не собираются, Леха снялся с места и, оббежав бурелом, зашел остаткам японского отряда в тыл. Как оказалось, солдаты решили устроить привал и думать, что делать дальше. Из двух взводов, а это примерно шесть десятков штыков, на ногах осталось только половина. Часть парень перестрелял, но больше было раненых, бросить которых солдаты не могли.
Убедившись, что о погоне японцы уже и не помышляют, Леха развернулся и помчался по своим следам обратно. Находя оставленные тела убитых, он быстро обыскивал их, забирая только то, что могло помочь выжить в тайге или принести пользу. Штыки от винтовок, сабля унтер-офицера, английские деньги и консервы. К удивлению парня, в ранцах японских солдат из консервов была только рыба и рис. Ни муки, ни хлеба они с собой не носили.
– Теперь понятно, чего вы такие тощие, – бурчал парень, быстро проводя обыск вещей. – На одной рыбе далеко не уедешь.
Все холодное оружие парень решил отдать уйгуру, оставив себе только один штык. Сталь на эти ножи пошла добрая, и использовать такой клинок можно было в самых разных условиях. Тем более что отцовский кинжал Леха решил сохранить любой ценой. Очередной солдатский ранец подарил парню дюжину серебряных монет и два золотых английских соверена. Завернув эту добычу в отдельную тряпицу, Леха помчался дальше.
Часа через четыре, вернувшись к месту своей ночевки и быстро разобравшись в следах, побежал следом за беглецами. Еще через два часа он застал их на берегу ручья. Вымотанный и потный Боло лежал в траве, пытаясь отдышаться. Бесшумно выскользнув из-за дерева, Леха остановился рядом с девушкой и, бросая на землю свою поклажу, иронично проворчал:
– Эдак вы и до зимы в Монголию не попадете.
– Лю! – обрадованно ахнула девушка. – Как вы здесь оказались? Там же так много стреляли.
– Ну, стрелять и попадать штуки разные, – нахально усмехнулся юнец. – Боло, эти клинки я тебе принес. А то бегаешь по тайге с голыми руками, – Леха бросил перед телохранителем брякнувший сверток. – Как вас только до сих пор волки не съели?
– Нам пришлось бежать с тем, что было в руках. Все случилось очень быстро, – угрюмо пояснил уйгур, развязывая полученный тюк.
– Понятно. Тогда это тоже вам, – вздохнул Леха. – Там рис и консервы из рыбы. Не много, но хоть с голоду не помрете в пути. И еще. Вот, спрячь, – протянул он телохранителю узелок с найденными монетами. – Получится, хоть одну лошадь купишь.
– Ты отдаешь нам серебро? – растерянно уточнил уйгур, держа на широкой ладони развязанный узелок.
– Отдаю, – пожал Леха плечами. – Я с него не разбогатею, а вам оно может жизни спасти.
– Лю, идемте с нами, – тихо попросила девушка, имени которой Леха так и не удосужился узнать.
Да и не принято в культуре ханьцев называть свое имя незнакомцам ниже себя по происхождению. А для дочери императорского судьи Леха точно был не ровней. Большеносый, да еще и полукровка.
– Нет, – чуть помолчав, решительно тряхнул парень головой. – У меня свои дела. Чем смог, помог вам, а дальше уж сами. А тех солдат можете не бояться. Им теперь не до вас. Самим бы выжить. Но и рассиживаться здесь не стоит. Чем дальше уйдете, тем лучше.
– Ты прав, – вздохнув, поднялся телохранитель. – Нам действительно надо идти.
Быстро навесив на себя все оружие, он закинул на спину ранец японского солдата, в котором Леха принес им продукты, и, остановившись перед парнем, неожиданно сказал:
– Благодарю тебя, воин.
– Храни вас Будда, – кивнул в ответ Леха, вспомнив наставления бабушки. – Будь верен слову.
В ответ телохранитель коротко поклонился и, повернувшись, протянул девушке руку. Поднявшись, она задумчиво посмотрела на парня и, неожиданно шагнув к нему, глубоко поклонилась. Потом, выпрямившись, подошла еще ближе и, приподнявшись на цыпочки, еле слышно прошептала, глядя ему в глаза:
– Меня зовут Юе. Благодарю тебя, воин Лю. Я буду молиться за тебя.
Развернувшись, она ухватилась за руку своего телохранителя, и вскоре они скрылись за деревьями.
– Юе значит, – задумчиво хмыкнул Леха, глядя им вслед. – Весна вроде по-вашему. Запомню. Может, когда и свидимся.
Бросив задумчивый взгляд в небо, парень прикинул расстояние, на которое ушел от солдат, и, подумав, отправился искать место для лагеря. Нужно было отдохнуть, поесть и почистить оружие. А самое главное, сделать себе очередную перевязку. Как говаривала бабушка Чин, за раной обязательно нужно ухаживать, иначе в ней появится гной и очень скоро любая, даже легкая царапина может стать смертельной.
Найдя заросли лещины, Леха забрался в самую гущу кустов и, срубив несколько веток, принялся обустраивать лагерь. Выкопав ножом ямку, он натаскал хвороста, нарубил лапника на подстилку и, принеся воды, развел костер. Пока закипала вода в котелке и чайнике, парень успел почистить винтовку и заточить два трофейных штыка до бритвенной остроты. Благо масло и оселок у него всегда были с собой.
Полученные от беглецов сведения заставили Леху задуматься над вопросом, что делать дальше. Лезть в город, находящийся под контролем солдат, с которыми только что воевал, было безумием. Но и оставаться в тайге во второй половине лета, имея все шансы застрять тут на всю зиму, тоже было глупо. Сидя у костерка, парень старательно вспоминал все известные ему крупные населенные пункты, где можно было бы затеряться среди местного населения.
Но как назло, ничего толкового на ум не приходило. К тому же, если оккупационные войска добрались до таких удаленных от побережья мест, то почему они не могут оказаться и дальше? Но гадать можно было до морковкина заговенья, а выяснить что-то точно возможно только одним способом. Увидеть это самому. Припомнив карту, Леха неожиданно сообразил, что оккупанты решают вполне понятную задачу.
Они пытаются отрезать от границы Российской империи все территории Китая, после чего, вполне возможно, попытаются захватить и приграничные русские земли. Во всяком случае, по слухам, во Владивостоке и Приамурье они уже стоят. А это значит, что их планы начали воплощаться в жизнь. Мрачно хмыкнув, Леха подкинул в костер хвороста и, вздохнув, еле слышно проворчал:
– Знать бы, что все это нужно будет, специально бы у попа карту выпросил.
Азы географии, как и грамоту, казачатам преподавал приходской священник. Но выученных у него знаний явно не хватало. Леха, хоть и считался грамотным, теперь и сам понимал, что образования ему серьезно не хватает. Разровняв обушком ножа землю, парень принялся кончиком клинка вырисовывать границу, чтобы наглядно представлять, где находятся ханьские города.
Мордага была для него закрыта. Ближайшими к нему были поселения Гэньжа, Маньгуй, и Гулянь. В крайнем случае можно было попробовать добраться до города Геньжэ. Далеко, конечно, но делать нечего. Оставаться в тайге не было никакого смысла. Но прежде чем искать себе пристанище, Леха решил еще раз навестить родные места. Планы посчитаться с иностранными легионерами он не оставлял.
Прикинув, что до дома он сможет дойти примерно за четверо суток, парень задумчиво почесал в затылке и, подтянув к себе вещмешок, принялся пересчитывать оставшиеся патроны. Такой переход по тайге без оружия мог закончиться очень плохо. Убедившись, что на пару перестрелок патронов еще хватит, Леха хищно усмехнулся и, поднявшись, отправился проверять силки.
Опытный человек в тайге всегда прокормится. Охотиться на крупную дичь парень не стал. Выстрел в любом лесу слышно далеко. Да и не нужно было ему много мяса разом. Не сохранить будет. А вот поймать силками куропатку, глухаря или зайца – самое оно. Одной добытой тушки ему хватало на двое суток. Есть сухари, в тайге можно накопать черемши, так что с голоду не пропадешь. В тех же зарослях лещины парень набрал созревших орехов, разнообразив свой рацион.
Вернувшись к костру с добычей, Леха разрубил уже ободранную заячью тушку на две части и принялся варить похлебку, попутно насаживая куски второй части на прутики. Похлебка на ужин и завтрак, а жареная зайчатина на следующий день. В дороге будет не до готовки. Приняв решение, парень с ходу начал готовиться к переходу обратно. Поднявшись с первыми лучами солнца, он умылся в роднике и, позавтракав остатками похлебки, свернул лагерь.
Спустя два часа после подъема он шагал по тайге в сторону границы, чутко отслеживая все происходящее вокруг. Дорога до дома прошла спокойно. Спустя четыре дня парень вышел на окраину сгоревшей станицы и, оглядевшись, грустно вздохнул. Убедившись, что на пожарище ничего не изменилось и чуда не случилось, Леха свернул в сторону и, обойдя станицу по дуге, направился к хутору бабушки. Это было странно, но именно туда его тянуло больше всего.
Поймав себя на этой мысли, парень удивленно хмыкнул и, чуть пожав плечами, тихо проворчал:
– Бабуль, ты помогать решила, или я чего не так сделал?
В народе бродили россказни, что неправильно похороненные родственники могут начать преследовать своих потомков, чтобы заставить их исправить свои ошибки, но Леха в это не верил. Бабушка Чин всегда любила его. Это он знал точно. Скорее, парень склонялся к мысли, что ему хочется вернуться туда, где ему было хорошо. Не получив ответа, парень грустно усмехнулся и зашагал дальше.
Лагерь легионеров он нашел на своем месте. За то время, пока Леха носился по тайге, солдаты явно успокоились и расслабились. Даже офицеры снова стали перемещаться по территории в своей форме. Приметив двух офицеров в чинах, что-то неспешно обсуждавших у коновязи, Леха не удержался и, выбрав удобную точку, поднял карабин. Тяжелая винтовочная пуля, пробив грудь одного, ударила в грудь же второго офицера, а Леха, нырнув в кусты, помчался обратно к станице.
Выстрел полковой трехдюймовой пушки стал для парня полной неожиданностью. Прошелестев над верхушками деревьев, снаряд рванул где-то впереди, и Леха, моментально сменив направление, побежал обратно к границе. Если решат искать по следам, пусть ищут на сопредельной территории. Но к его удивлению, преследовать его никто не стал. Отойдя версты на три в сторону, парень устроился на ночевку, решив проверить результат своего нападения утром.
Ночь прошла спокойно, и с рассветом парень уже сидел в кустах у границы лагеря, пытаясь понять, что тут происходит. Солдатский лагерь напоминал разворошенный муравейник. Палатки сворачивали, солдаты строились в колонны и направлялись куда-то в сторону станции. А над всем этим стояли ор и мат унтер-офицеров и ржание обозных лошадей.
– Они уходят? – удивленно спросил сам у себя парень. – Не, я так не согласен. Им еще за родителей ответить надо.
Оттянувшись назад, парень нырнул в подлесок и, отойдя подальше, помчался в сторону железнодорожного полустанка. Если где и смогут погрузить всех этих солдат в вагоны, то только там. Что именно он собирался сделать, Леха пока и сам не знал, но отпускать убийц своей семьи просто так не собирался. Добежав до чугунки, как тут называли железную дорогу, парень уселся в кустах и принялся наблюдать за погрузкой. Лошадей заводили в теплушки, а на платформы грузили пушки. Для офицеров в составе имелось два купированных вагона.
– И как мне до вас добраться? – еле слышно ворчал Леха, наблюдая за погрузкой солдат. – Тут одним карабином не обойдешься. С ходу срежут, – бурчал он, разглядывая установленные на платформе пулеметы, обложенные мешками с песком.
Припомнив, что верстах в пяти от полустанка имеется путевая стрелка, отвод которой ведет в тупик, Леха подхватил винтовку и помчался туда. С началом войны, точнее, с того момента, как в этих местах полностью исчезла любая власть, за путями следили кое-как. Путевые обходчики бросали свои дома и отправлялись искать лучшей доли. Ведь жалованье им платить стало некому, а одним огородом не проживешь.
Именно в будке обходчика у стрелки парень нашел ящик с инструментом и, прихватив его, отправился осматривать пути. Ему нужно было сделать так, чтобы вся эта свора отправилась в ад. Прощать убийц парень не собирался.
Развинтить пару стыков на рельсах и выдернуть дюжину костылей из шпал было делом одного часа. Ломом сдвинув рельсы так, чтобы колеса паровоза соскочили с колеи, парень сунул добытый инструмент в кусты и, отбежав в сторону, принялся искать место для наблюдения.
Что из всего этого получится, он и сам плохо понимал, но действовал вполне логично. Если состав движется по железной колее, то потеряв ее, он неминуемо сорвется под откос. Следом за паровозом туда же отправятся и вагоны. Именно это парню и нужно было. В возникшей суматохе можно будет уничтожить не один десяток иностранных убийц.
Все шло так, как Леха и рассчитывал. Не учел парень только одного, что перед стрелкой состав обязательно сбросит ход. В итоге, через три часа ожидания проходивший через стрелку состав соскочил с рельсов и под откос скатился только паровоз, утянувший за собой две платформы и три вагона. Два из них были купированными. Один из них, перевернувшись, смялся, и сквозь скрежет Леха ясно расслышал крики пострадавших офицеров.
Испуганные солдаты высыпали из вагонов, выставив винтовки во все стороны. Понимая, что стрелять в таких условиях глупо, Леха притих, внимательно наблюдая за происходящим. Унтер-офицеры принялись наводить порядок, быстро организовав разбор завала. Пользуясь суматохой, Леха отошел в сторону и, перебравшись на другую сторону полотна, вплотную подобрался к месту крушения.
Винтовку он спрятал, так что, на первый взгляд, его можно было принять за случайного прохожего, неожиданно оказавшегося рядом. Держа один трофейный штык-нож обратным хватом, Леха подобрался к носилкам, на которых лежал офицер в раззолоченном мундире, и, улучив момент, резко ударил его клинком в правое подреберье. Прикрыв рану подобранной тут же солдатской шинелью, парень отошел в сторону и принялся осматриваться, выбирая очередную жертву.
Крепкого штабс-капитана с окровавленной головой вытащили из окна вагона и, отведя в сторону, усадили на траву. Помогавшие ему солдаты поспешили обратно, а Леха, подобрав брошенное одеяло, зашел офицеру за спину. Крепкие руки казачка ухватили штабс-капитана за подбородок и затылок и резким движением свернули ему шею. Аккуратно уложив офицера на спину, Леха подсунул ему под голову свернутое одеяло и снова скользнул в сторону.
Испуганные, растерянные от катастрофы солдаты не обращали внимания ни на что вокруг. Единственное, что они пока могли осознавать, так это только то, что от них сейчас зависели жизни зажатых в перекореженном вагоне офицеров. Слишком неожиданно и быстро все произошло. Встав за обломки паровоза, Леха принялся высматривать очередную жертву, когда прямо на него выскочил пожилой унтер и с ходу, без всяких разговоров попытался ударить кулаком в лицо, зло выругавшись.
Что именно он сказал, Леха не понял, но то, что это было не пожелание здоровья, был уверен. Уж очень рожа у унтера была злая. Стремительно пригнувшись, парень пропустил кулак унтера над головой и, выпрямляясь, нанес стремительный удар кулаком в горло. Лехе не нужен был лишний шум, так что это был лучший в данной ситуации способ заставить противника молчать. Захрипев, унтер начал медленно оседать. Ухватив его на шиворот, Леха изо всех сил дернул эту тушу на себя, утаскивая противника за паровоз, подальше от чужих глаз.
Удар рукоятью штык-ножа в висок утихомирил унтера, подарив ему вечное забвение. Переведя дух, парень быстро сменил место наблюдения и, сам того не ожидая, споткнулся о коробки с патронными лентами для пулемета Максима. В его ситуации это был очень нужный трофей. Подхватив две жестянки, Леха с силой метнул их подальше в кусты, приметив примерное место падения.