- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Эрнесто Суарес Простов
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Продираясь сквозь снег, Маевский размышлял ещё вот о чём. Он думал, что знает себя если не до конца, то хотя бы почти целиком. Своей непонятой тайной, своей неисследованной территорией он считал сердечную червоточину, которая то сжималась, то расширялась – в зависимости от зигзагов его пути. Маевский вполне привык к тёмному пятну своей души. Он относился к червоточине как к неизлечимой болячке – неприятной, досаждающей, но всё-таки врождённой, родной. Необъяснимое везение в первобытной рулетке было вторым тёмным пятном. Из-за постоянного притяжения двух тёмных пятен Пётр постоянно испытывал что-то вроде головокружений, его словно приподнимало и вертело над замерзшей землей – в переносном смысле, не буквально (хотя мы можем и такое устроить – в виде шутки, разумеется). Но в общем и целом судья Маевский стоял на ногах крепко. Текущее расследование казалось ему не просто новым тёмным пятном, тут явно назревал кошмар более масштабный: над горизонтом его жизни уже будто бы чернела, увеличиваясь, огромная клыкастая клякса, в которой зарождалась бескрайняя тьма, готовая сожрать не только два его тёмных пятнышка, но и весь мир. Маевский не сомневался, что скоро на него обрушится армада неизвестностей. Похоже, в ближайшее время у судьи уже не будет головокружений – его просто-напросто раздавит тяжестью непонимания. Ни водка, ни табак, ни запретные препараты облегчения ему не принесут. Маевского весьма забавлял тот факт, что стажёр Лапин даже и не подозревает, какие тучи над ними сгущаются. Судя по всему, стажёра сейчас больше волнует предстоящее распитие водки; единственную угрозу для себя розовощёкий гигант видит в жидкой отраве. Впрочем, Лапин обречён на подобное неведение, ведь интуиция растёт из опыта, которого у вчерашнего кадета ноль целых ноль десятых.
Наконец судья и стажёр достигли входа в заведение «Буря».
Глава 6. Разговор по душам
Их усадили за отдельный столик, предназначенный только для судейских.
Горлышко бутылки гулко звякнуло, ударившись о край рюмки. Глоток тёплой водки нырнул в пищевод, примирив Маевского с окружающей реальностью. Блаженно прикрыв глаза, судья полудремал. Стажёр понюхал рюмку, запах не понравился, но морщиться он не стал, чтобы не портить сотрапезнику аппетит. Оба молчали. Перед ними дымились тарелки с мясом и картошкой.
Маевский выпил ещё рюмку водки, кажется, уже четвертую. Стажёр задумчиво посмотрел на судью и спросил:
– Разрешите личный вопрос?
Судья кивнул.
– Вы… – Лапин старался говорить потише, – отказник?
– Я? – Маевский чуть не поперхнулся, – с чего ты взял? Неужели я похож?
– Разрешите быть откровенным?
– Валяй, но… давай уж поаккуратнее. Береги меня.
– Да, Пётр Петрович, вы очень похожи на отказника.
– В чём это выражается? – с интересом спросил Маевский.
– Вид у вас, будто собираетесь застрелиться.
– А мне кажется, что я довольно часто улыбаюсь. Разве улыбчивые люди стреляются?
– Улыбчивые стреляются в первую очередь. Общеизвестный факт.
– Наверное, твой факт прав, – Маевский улыбнулся. – Но я не тороплюсь. Так что придётся меня потерпеть. Ещё вопросы?
– Сколько раз вы умирали?
Маевский наморщил лоб, припоминая:
– Шестнадцать или семнадцать раз, точно не помню. А ты?
Стажёр смутился, его вилка застучала по тарелке.
– Пока не доводилось.
– Как так? – удивился Маевский. – Не дерёшься на дуэлях?
– Почему не дерусь? Дерусь. Просто я всегда побеждаю, – стажёр горделиво приосанился. – У меня уже пятьдесят побед и ноль поражений.
– Ух ты. Целых пятьдесят и целый ноль. А ты серьезный мужчина. И какое твоё оружие?
– Ножи. Кастеты. Иногда дубинки.
– Я почему-то не сомневался, что ты предпочитаешь ближний бой.
– А ваше оружие?
– Револьверы.
– Какой у вас счёт?
– Скромно промолчу, не хочу позориться. Но по сравнению с тобой я мальчик. И поражений у меня гораздо больше, чем побед.
– На что похожа смерть?
Маевский задумался.
– На сон, на тяжёлый похмельный сон. Впрочем, ты у нас трезвенник, откуда тебе знать.
– И что там снится?
– Муть всякая да мерзость. Кошмары, кошмары… – пальцы Маевского задушили очередную рюмку. Он грустно улыбнулся: – Боюсь, что восемнадцатую смерть я не переживу… Ха. Шутка… В общем, видения там самые разные, безобразные и жуткие, но финал всегда счастливый: просыпаешься в больнице с оживлённым телом и живёшь себе дальше. Кстати, если надумаешь первый раз сходить в смерть, обращайся, – Маевский по-свойски подмигнул, – я тебя небольно шлёпну, даже испугаться не успеешь. Заодно объясню что к чему. Первый раз умирать желательно под присмотром.
– Что происходит в тех кошмарах? Расскажите поподробнее.
– Нельзя рассказывать, это очень личное. Таким не делятся.
– Почему?
– Там всплывает правда, до которой даже свидетели не докапываются.
– Ну и в чём состоит ваша правда, Пётр Петрович? – несколько развязным тоном спросил Лапин и сразу осёкся, почувствовав, что брякнул лишнего; его голова робко ушла в могучие плечи.
Над столиком повисла мёртвая тишина. Лапин мысленно повторил сказанное и ужаснулся. Ну и зачем он начал с этого небрежного «ну»?.. Ох он и дурак, ох и дурак…
Маевский наставил на стажёра ледяной взгляд:
– На этом и закончим.
– Простите, я…
– Знаешь, Саня, задушевные разговоры нам ни к чему. Друзьями мы точно не станем, товарищи мы временные. Тебя мне навязали. Я согласен терпеть твоё общество лишь при условии, если будешь потешным. Отныне твоя первостепенная задача – быть милым и забавным. А ковыряться во мне не надо, тем более так грубо и неумело. И главное – так по-хамски. Я, может, и сам хам, но себя я уж как-нибудь стерплю, а вот постороннего хама точно терпеть не стану.
Стажёр Лапин опустил глаза. Помолчав, сказал:
– Простите. Но вы сами разрешили личные вопросы. И давеча я прошел тест на холуйство. Вот мне и показалось, что могу рассчитывать на искренность. Честное слово, не хотел вас обидеть.
– Когда сумеешь меня обидеть, вызову на поединок, – сказал Маевский. – А пока что мне за тебя неловко. Где ж это видано: расспрашивать малознакомого человека о самом сокровенном? Рюмка водки на столе – не повод для душевного стриптиза, – сказав это, Маевский ловко выпил рюмку, а затем ещё одну. – Ладно, допустим, я согласился пооткровенничать. А зачем тебе моя искренность? Что ты с ней делать станешь?
Лапин не отвечал, смотрел в сторону.
– Почему ты пошёл в судьи? У нас же полно всяких разных комиссий, комитетов, выбирай не хочу. Чем тебе комитет городской охраны не угодил, а? Там такого чемпиона с руками оторвут: пятьдесят побед, ноль поражений! Так почему же именно в судьи? Обожаешь ковыряться в людях? Думаешь, знать чужую правду – легко и приятно?
– Простите, Пётр Петрович, но вы сгущаете. Сбавьте обороты.
– А я уже пьяный, меня несёт.
– Да, я виноват, увлёкся. Вы поставили меня на место, справедливо пристыдили, ну так и хватит, я с первого замечания всё понимаю, не тупой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
