Энтони Саймски Индигирка

– Полежи пока, еще набегаешься.

Парень вопросительно поднял бровь и, немного приподнявшись, уперся спиной в стену рядом с подушкой.

Все это было очень непривычно и подозрительно. Но намного любопытнее для Соколова было то, почему он первым делом дернулся за пистолетом, хотя раньше всегда спокойно просыпался, даже если кто-то и проходил мимо. Видимо перед засыпанием мысль о «Макарове» под подушкой запала в подсознание как что-то новое, и стала первым, о чем подумал проснувшийся мозг. Хотя нет. Мозг тоже еще спал в тот момент, так что это было скорее спонтанно-рефлекторное движение. «В любом случае, они бы тебя уже застрелили… Или зарезали… – подумал Олег и задумчиво хмыкнул. – Да, действительно надо будет потренироваться…»

– Эй, Соколов, ты здесь? – Казюка вопросительно на него посмотрел. – Или еще не проснулся?

– Чего спишь? Хватит спать! Вставай, давай, дело есть, – быстро затараторил Маслов, бегло оглядывая тесную ячейку в поисках, куда бы сесть.

Олегу казалось, что этот человек полностью оправдывал свою фамилию. Оттопыренные уши, жидкие рыжие усы, и постоянно бегающий взгляд блестящих глазок. Казалось, Анатолий и, правда, был весь такой масляный, скользкий… Он всегда быстро говорил, буквально втирался в любую компанию, а как только узнавал что-то интересное, сразу же бежал докладывать Казюке. И это абсолютно не мешало ему поносить коменданта последним матом, когда тот посылал его на внеплановый вылет. Олегу он не нравился, отчего всегда было весьма неуютно в его обществе.

Тем временем Маслов так и не нашел на что бы сесть и поэтому остался стоять у входа, нелепо прислонившись к перегородке за спиной Казюки.

Соколов потер глаза и посмотрел на часы. Ему удалось поспать всего четыре часа.

– Значит, так, сразу к делу, – начал комендант тихим голосом. – У нас возникла проблема…

При слове «проблема» в голове Олега пронесся целый вихрь мыслей, и он в сотый раз поразился тому, как все-таки странно работает человеческий мозг. Не успел Казюка продолжить свою фразу, как Соколов уже живо представил себе добрый десяток происшествий, который мог возникнуть в лагере, пока он спал.

– …Мы так увлеклись копанием в наружных повреждениях после атаки стада, что проглядели крысиный подкоп.

– Крысы, крысы, ты представляешь?! Ляцкие крысы! – снова затараторил Маслов. – Вот суки, они же тут больше собак!..

Казюка метнул в него гневный взгляд. Он все-таки пытался говорить тихо, видимо держа дело в тайне, а Маслов готов был всему бараку растрепать, что происходит. Впрочем, насколько Олег помнил общее расписание, большинство его обитателей сейчас должны были быть на своей смене, так что соседние ячейки, скорее всего, пустовали.

– Загрызли кого-то? – поинтересовался он.

– Да лучше бы загрызли, – фыркнул комендант. – Хуже, прогрызли пол пищевого склада.

– Там же химикаты, – сказал Соколов.

– Ой, химикаты! Срать они хотели на химикаты! – с этими словами Маслов сложил руки на груди. – Они плодятся, по два раза в месяц, а через восемь поколений у них к яду иммунитет, его же менять надо каждые…

– Толя, ты бы помолчал, а, – оборвал его Казюка, и, убедившись, что Маслов потупил взгляд, продолжил. – Химикаты сработали, по всему складу горы этих дохлых сволочей, но они успели припасы пожрать… Словно озверевшие на контейнеры кинулись. Зубы себе ломали, а грызли.

– Так это они того, на зиму, поди, запасают, – с новым энтузиазмом вклинился Анатолий. – Знаешь, как эти, хомяки, на зиму щеки набьют, или как медведи жир, чтоб зимовать…

Казюка вновь повернул к Маслову свою лысую голову и выразительно на него посмотрел.

– И много сожрали? – поинтересовался Олег.

– Всё, – коротко сказал Казюка, переведя на парня мрачный взгляд.

«Вот дерьмо! – подумал Соколов. – Да что за ляцкая планетка, час от часу не легче!»

– Дело серьезное, сам понимаешь, – комендант ближе придвинулся к Соколову и стал говорить еще тише. – У нас по запасам, только то, что на руках, и протеиновая смесь. Все, что на складах охраны хранится, уже почти съедено, этого тоже надолго не хватит. А работяг кормить надо, как положено, иначе они тут делов наделают. Да и смеси на всех по нормативу хватит на два дня. А прыгун будет только через неделю…

– Земную? – поинтересовался Соколов.

– Контрактную, – язвительно поправил его Казюка, и продолжил. – В общем, я сегодня две группы на охоту отправляю, хоть местным мясом протеин разбавим. Если их только самих не сожрут к чертовой матери. Оправдаем тем, что к посадке прыгуна решили всех порадовать сменой рациона… А дело это рисковое… Такими темпами у нас крематорий со своей работой справляться перестанет.

– Так вояк надо послать этих! Чего они нихрена целый день не делают?! Ерунду какую-то строят в центре лагеря, и по периметру. Зря только сварщиков наших гоняют. Делать не хрен! Пусть вон отправляются, зверюшек стрелять… – вставил свое слово Маслов.

«Ага, – подумал Соколов. – Казюка же не дурак. Военные, скорее всего, даже и не знают, что в лагере беда с продовольствием. Знает вероятно только зав. складом, шеф-повар, да он сам. А если они узнают, то Сергею Васильевичу столько штрафных баллов в контракте нарисуют, за то, что не доглядел, что он вообще нихрена не заработает… А, ну да, и ты, Анатолий, тоже знаешь. Поэтому тебя Казюка везде теперь с собой и таскает, чтоб ты на глазах был и никому не разболтал. К тому же, что там после плазмокала есть-то?! Ошметки одни запеченные…»

– Так мне на охоту идти? – спросил Олег.

Казюка отрицательно помотал головой и задумался. По его маленьким глазкам было видно, как в голове ворочаются мысли, и как ему не хочется говорить то, что он сейчас думает.

Но ситуация была и правда катастрофической. Оставить людей без еды, когда до прибытия прыгуна осталось так мало времени, было очень некстати. Все могло быстро выйти из-под контроля коменданта, и это, мягко говоря. К истечению срока контракта люди становились все более агрессивными. А если учесть тюремное прошлое большинства «сотрудников», то дело могло принять весьма скверный оборот.

Все хотели поскорее убраться с этой чертовой планеты, и перспектива просидеть две местных недели без еды вряд ли могла поспособствовать спокойному ожиданию. Если охрана и сотрудники компании еще, скорее всего, смогут как-то это пережить, то вот работяги точно такого не потерпят, и устроят бунт.

Соколов посмотрел на Казюку. Было интересно наблюдать за тем, как комендант уже шестой день подавляет свое бешенство, и пытается обуздать ситуацию, которая стремительно выходит у него из-под контроля. А для Сергея Васильевича, с его «инертностью мышления», это было смерти подобно.

– В общем, Соколов, ты поедешь на восьмерку.

Олег невольно открыл рот от удивления.

Шахта номер восемь, или попросту восьмерка, была расположена в доброй сотне километров севернее лагеря. К тому же, ее закрыли задолго до прибытия Соколова и всей тысячи человек его контракта. Он вообще ее в глаза не видел, знал только по отметке на электронной карте, что такая есть, спрятанная где-то среди густого леса.

– Так она же уже все, закрыта сто лет назад, – медленно произнес Олег, пытаясь понять, что задумал комендант.

– Не умничай, Соколов. Ты же все протоколы управления не знаешь… – злобно зашептал Казюка, явно недовольный тем, что приходится слишком многое пояснять. – На каждой шахте оставляют резервный запас питания. Как правило, это то, что долго не портится, и попросту не успели съесть. Тот же порошковый протеин, с красителями. Ему лет двадцать нихрена не сделается. Или ты что думал, что его назад в прыгуна грузят, и домой везут?!

Соколов пожал плечами.

– Вот именно. Так что давай, собирайся, иди, поешь, возьми что надо и к воротам. Через пятнадцать минут там будет БТР ждать.

– Сто километров по лесу… – начал прикидывать в уме Соколов. – Если даже километров пять-десять в час мы на бэтээре будем пробиваться, на это уйдет день целиком…

– Я тебе смены закрою, – буркнул Казюка. – Поставлю еще плюсом чрезвычайные часы. Один к одному. Один чрезвычайный, за каждый час, что у вас уйдет на дорогу туда, обратно, плюс там… Главное выгребите оттуда все, что пригодно для питания, и везите сюда.

Несмотря на явную опасность предложенной затеи, Соколов не смог сдержать довольной улыбки. Чрезвычайные часы означали утроенную оплату, плюсом к оговоренной в контракте сумме.

«Здорово! – подумал он. – Еще больше денег, еще ближе цель!.. Ты только учти, что это очень опасно, как насчет оправданного риска?.. Ну, ради тройной оплаты можно попробовать. Если земные сутки провозимся, то по деньгам весьма неплохо получится…»

– Кто еще поедет? – перестав улыбаться, деловито спросил Соколов и сел на кровати, поставив ноги на холодный пол.

– Серег, давай я рвану, а? Ну что мне тут делать? Вертушка накрылась, летать не на чем… А так я прослежу за ними, чтоб не натворили ничего. Давай, тоска зеленая в лагере сидеть. Ну, давай, я тоже поеду, – начал настырно, и, судя по всему, уже не первый раз, напрашиваться Маслов.

– Делать нечего, иди к Китайцам, подолби породу, – отрезал Казюка.

Маслов гневно блеснул на него глазками, затем отвернулся и стал теребить свои усы.

«Хитрый ты… – подумал Олег. – Тоже хочешь себе чрезвычайные закрыть? Ничего, обойдешься, и так нихрена не делаешь…»

– Ну, все, Соколов, давай обувайся, дело не ждет. Ты поедешь как инженер-учетчик, будешь замки открывать, если что, по необходимости, генераторы запустишь. Еще Глеб Самойлов поедет. Вояки двух своих дадут для обеспечения безопасности, плюс Володька Ухо водителем пойдет. Впятером справитесь. Все понятно, вопросы есть?

– Вопросов нет, понятно все, – ответил Олег и вытащил ботинки из-под койки.

– И это, – уже почти вплотную приблизившись к нему, произнес Казюка, – вояки про наши проблемы с крысами не в курсе. Вы отправляетесь для стандартной проверки центра связи, того как он перезимовал, и все такое. Еду, по личной инициативе заберете, так сказать… Я Глебу допуск оформил уже. Лишний раз вообще рот не открывай, понял?

Соколов согласно кивнул.

– Вот и славно, – и с этими словами Казюка поднялся со стула и вышел из ячейки. Маслов последовал за ним, напоследок смерив обувающегося Олега завистливым взглядом.

Соколов никак на это не отреагировал. Со временем он приучил себя просто эмоционально блокироваться от всех, кто был ему неинтересен и бесполезен. Исключением служил разве что Сергей Васильевич, так как с ним приходилось решать множество рабочих вопросов.

«Любопытно, – подумал парень, зашнуровывая ботинки, – почему Казюкан обратился именно ко мне? И почему к Глебу? Володька Ухо, это понятно, он человек смурной, вопросов лишних не задает, а после того как ему ухо подрали еще и глухой на одну сторону. Зато водила он и, правда, классный, где угодно БТР протащит…

Видать сильно все-таки Василичу эта ситуация на мозги давит… С другой стороны, дело опасное, можно ведь до восьмерки и не доехать попросту. А тебя он давно не переваривает. Вот тебе и ответ, почему ты едешь, а не тот же Маслов…»

Олег хмыкнул, соглашаясь со своим умозаключением, и достал из-под подушки ПМ. Немного покрутив его в руках, придумывая, куда бы его приспособить без использования кобуры, он просто засунул его в карман брюк. Затем быстро надел разгрузку, закинул на плечо «Калашников», отключил настольную лампочку и, поправив шапочку так, чтобы она лучше закрывала уши, вышел из барака.

На улице начинало светать. Со стороны шахты, как всегда, долетал оживленный шум, у рабочих китайцев как раз начиналась пересменка. От утреннего холода Олега пробрал мерзкий озноб. Он невольно зевнул и тихо проматерился, поправляя теплую одежду под своим камуфляжем, в которой он и ходил, и спал и работал уже несколько дней подряд. Конечно, было бы не лишним помыться и переодеться, но Соколов не хотел тратить на это время. К тому же перспектива оказаться разгоряченным и чистым на морозном воздухе, толком не обсохнув, его нисколько не воодушевляла.

Кушать тоже не хотелось. В рюкзачке у него были припасены галеты и пара саморазогревающихся банок тушеной говядины с горошком. Он берег их на всякий случай и всегда носил с собой, потому что на Индигирке надо было быть готовым ко всему.

Олег потер глаза и пошел к въездным воротам. Стоило отойти от своего барака, как его внимание тут же привлекла высокая вышка, торчащая на противоположной стороне лагеря. Конструкция была грубо сварена из труб разного диаметра и растянута стальными тросами. Еще, будучи на своей смене, он слышал разговоры о том, что военные привезли полный контейнер металлолома и крупнокалиберного оружия. Так же с ними прибыла бригада техников из пяти человек, которых поначалу попросту никто не заметил из-за всей этой истории с девушкой-снайпером.

Насколько Олег смог понять из разговоров, это была экспериментальная разработка отдела биологических исследований компании. Сама по себе вышка, конечно, ничего интересного не представляла, но на ней должны были закрепить некий прибор, типа ультразвукового излучателя, назначением которого было отпугивать от шахты всю местную фауну, особенно инфицированную червями.

Если честно, Соколову не очень верилось в то, что это будет работать. Но его мнение по этому поводу никого не интересовало. А раз компания прислала такую штуку, да еще и в сопровождении вояк, значит, она действительно чего-то стоила.

Олег подошел к воротам. Бронетранспортера еще не было. На стене периметра медленно прогуливались двое сонных охранников и один военный, «Вепрь» которого сейчас был такой же грязно-серой расцветки, как и бетон стены. Взгляд Соколова остановился на массивном стволе крупнокалиберного «Утеса», появившегося здесь за время его отсутствия.

Парню стало любопытно рассмотреть его поближе, и он быстро забрался по лестнице на стену периметра.

– Ну, наконец-то эти умники догадались привезти сюда что-то стоящее! – невольно воскликнул он, подходя к оружию.

Двое охранников, посмотрели на него. Олег махнул им рукой. Они спокойно кивнули головами, признав в нем учетчика Соколова, и продолжили свое движение, то и дело перевешиваясь через защитный выступ и поглядывая на основание стены.

Крупнокалиберный пулемет «Утес» был почти ровесником семьдесят четвертого калаша, но, в отличие от последнего куда больше подходил для этой планеты. Его способность с хорошей точностью выплевывать стальные корнишоны калибра двенадцать и семь миллиметров на расстояние почти в полтора километра, гарантировала защитникам стены серьезное превосходство в борьбе с очередным стадом.

К тому же, учитывая печальный опыт последней атаки, вокруг «Утеса» сварили некое подобие купола из согнутой, и переплетенной в решетку, арматуры. Сам пулемет был установлен на солидного вида сошки, пристреленные к бетонному полу. Единственное что оставалось сделать стрелку, это быстро подбежать к оружию, поднырнуть под защитный колпак, и начать уничтожать любую живность, которая только покажется из леса. Никакая атака с воздуха ему теперь не грозила.

– Сразу-то не могли до этого додуматься… – протянул Олег и, поднырнув под купол из решетки, встал к «Утесу».

Оружие легко поворачивалось вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов. Соколов не удержался от того, чтобы не прильнуть к прицелу и начать медленно поворачивать пулемет, проверяя какой же сектор он может спокойно перекрыть огнем.

За поднятой прицельной планкой и черным длинным стволом, поплыл желто-коричневый лес. Опустив пулемет немного вниз, Олег убедился, что можно с легкостью поливать почти всю расчищенную контрольную зону перед стеной, не считая последних пяти-восьми метров. Это было хорошо.

Со временем ствол «Утеса» оказался направленным в спины медленно шагающим по стене охранникам. Парень невольно посмотрел на короб с боеприпасами. Он был открыт, но лента массивных патронов не была подана в пулемет.

«Это хорошо… – подумал он. – А то вдруг случайный выстрел! А двенадцать и семь штука серьезная, попадет в ладонь, оторвет по плечо… Интересно, „Вепрь“ выдержит?..»

Задумавшись о том, что произойдет с защитным костюмом, Олег продолжил поворачивать пулемет. Сквозь прицельную планку он видел еще несколько подобных турелей, установленных дальше по всей протяженности периметра. На противоположном его конце искрил сварочный аппарат, видимо, заканчивая монтаж последней. Там же было видно и БТР, стоящий у станции заправки водой. От его выхлопных труб шел пар, вероятно, двигатель был уже запущен. Так что, как и говорил Казюка, скоро они и, правда, выдвинутся в сторону восьмерки.

Тем временем ствол «Утеса» оказался направленным во внутреннее пространство лагеря. Будь Олег инфицирован червем, и прикажи ему эта тварь стрелять, даже особо не целясь, он бы убил и покалечил добрую сотню рабочих-шахтеров, так как позиция для ведения огня была просто превосходной.

– Да… – протянул он, возвращая ствол оружия в исходное положение и задумчиво опираясь на него. – Теперь, когда на периметре такие игрушки, с червями надо быть особенно осторожными. Не хватало еще, чтобы тварь и правда добралась до этой штуковины…

– Эй, ты чего здесь делаешь? – услышал Соколов за своей спиной достаточно грубоватый оклик.

– Стою, – спокойно ответил он, посмотрев на подошедшего к нему вояку.

– Ты что, охранник или старший смены? – военный смерил его взглядом своих узких глаз, в которых Олег увидел до боли знакомое выражение стандартной подозрительности.

Учитывая свой короткий сон и предстоящую важность его вылазки на восьмерку, Соколов нисколько не обеспокоился явно негативным тоном вояки. Впрочем, к представителям армии всегда относились с уважением. Отвечать им было положено раболепным голосом, еще лучше с присутствием в нем дрожащих интонаций. Военные же, в свою очередь, имели право совать свой нос почти во все дела, при желании даже заглянуть в уборную и спросить строгим голосом, почему человек оправляется именно так, а не как-то по-другому.

Но сейчас Олегу было любопытно немного разочаровать «инертность мышления» подошедшего к нему бойца, и вести с ним простой разговор, достаточно прямо и просто отвечая на заданные вопросы.

Военный смерил его взглядом, задержавшись на потасканной разгрузке с наращенными стропой кармашками. Он фыркнул, даже не пытаясь скрыть свое пренебрежение, и задумчиво постучал пальцами по шлему костюма, закрепленному на поясе. Вся его пластика и положение тела буквально кричали о том, что он тут теперь главный, и Соколов уже давно должен был отчитаться перед ним по полной форме кто он такой. Но он почему-то до сих пор этого не сделал, просто глядя на него своими сонными глазами и лениво позевывая.

– Отвечать будем? – продолжил военный.

– Да будем, – кивнул Олег, и кашлянул, потирая горло.

– Что с голосом?

– Сорвал…

– Как?

– Кричал на птиц.

Военный подозрительно прищурился, и, выдержав долгую паузу, спросил:

– Каких птиц?

– Инфицированных… – протянул Олег, невольно вспомнив последнюю атаку стада, и то, как червивая тварь рвала когтями лицо бедного охранника на периметре…

– Когда?

– Когда последний раз стадо атаковало, дней пять назад… – ответил Соколов и, вспомнив, что с этого момента прошло еще два местных дня, добавил – Семь дней назад…

– Так ты, все-таки, кто? – повторил вопрос военный.

– Инженер-учетчик.

– Инженер-учетчик? И что ты здесь делаешь?

– Жду БТР.

Во взгляде вояки промелькнул мыслительный процесс.

– Какой БТР?

– Большой, зеленый, с колесами, – шутливо ответил Олег.

– Ты что, лять, остряк? – военный явно разозлился, и, сделав шаг назад, добавил. – Отойдите от оружия…

И тут, Соколов абсолютно точно узнал эту интонацию. Она была присуща всем людям, которые считали что служебные обязанности, которыми они наделены, на самом деле делают их какими-то особенными и дают власть над другими. Над простой «чернью»… У военных же такие интонации прослеживались намного реже, по крайней мере, у рядового состава. Это сильно заинтересовало Соколова и навело его на одну мысль… Он решил проверить свою догадку относительно военного и спокойно вылез из-под сваренного купола «Утеса».